Над русским шиком – по одной любви

То поле вдаль от возраста быть – частью

От сердца в путь обыденного – кроя

Моральной тверди бытия – назад,

И память, как потерянная – маска —

Сжимает верх цинизма – одиноко,

Чтоб вычеркнуть тот образ – будто Бога

Из личной воли, всматриваясь – в пасть.

Отношению ты – честь и памяти вина

Не вынес новый стиль уже – в кону,

Но смотришь на восток, как тишину,

Чтоб здесь увидеть белый снег – пустой

И возраст за которым – сам ты взял

Мне пядь загробной блеском – тенеты,

Чтоб вычеркнуть виной туда – глаза,

И став уже затравленным – сказать,

Как будешь ты искусством – по уму —

Сегодня видеть свой природный – квант,

А завтра будоражить день – меж нег,

Что вынес снова в чувствах – человек

Ты слой внутри программного – добра,

Как квази путь от меры быть – никем,

Не познанным в лице противной – мглы,

Что пал на дно искусства этим – ты

И видеть вновь не сможешь там – меня,

Меняя русский стиль судьбы – наверх

На противо прилежность – между глаз

Внутри гротескной проруби – на раз —

Изъездить путь плохой гордыни – вслед

Той памяти обычной неги – в пасть

Одной звезды под рупором – пропасть

Мне вслед природной силы – между тем

Кто смог бы говорить в кону – проблем

Свой мир от диалектов в ровный – ад,

А также бредить потугом – в Москву,

Что стала вдаль пытаться видеть – сад

В заброшенности берега в тот – стиль,

Что есть сегодня память – под виной,

Что было всё напротив белой – мглы

И ветер вскрыл потребностью – углы

От каждой боли видимой нам – вверх,

Но выше от циничной благом – вспять

Потребности – не можешь ты достать

До роли пользы, чтобы быть – никем —

В той маске между возрастом – проклятий.

Её несёшь в космической – среде —

Ты также отношением – к вине,

Что стал, как стали ветреная – пыль

И образ в обереге вдаль – под сны —

Мне думая – хотеть прожить там явь

И черепом в приглядной смерти – мнить

Давно внутри заброшенный – пароль,

Чтоб страсть в природе опыта – иметь

И видеть русский стиль – уже на стон

Другого чувства пользы – между нас,

Что сам виной ты в древности – погас,

Где в ней не видел смерти – будто глаз.

Парадокс зеркальной тени – мира человека

Над просторным притвором – уже не могу

Помогать откровению боли – извне,

Но шучу в человеческий образ – прильнуть

На такие глаза в обывателях – к миру,

Что себе, представляя там имя – несу

Я в зеркальный пролог от любви – к суете

В неприлежности русской, что стали уже

Мне глаза – коронованной боли отвагой.

Там иду по зеркальной норе – между тел

И немного в себе, притворившись – отдам

Сложный путь эфемерности, чтобы вовне

Мне петлял парадокс по крутым – берегам,

Заполняя несносность в кону – новостей

Между жилами прочной фантазии – тише,

Чем могу в объективности думать – уже

Я второй половиной под сон – в неглиже.

Что устало то зеркало в памяти – мирно

И не любит просторные тени – под нами,

Где движением призраков стали бы – рано

Мы блуждать, как отшельники – на стрекозе,

Наблюдая под дерзостью мысли – на память,

Накидая там прочный ответ – понапрасну,

Чтобы выдумать день необъявленной – стати

Или вычеркнуть поздний мотив – в рукаве.

Он уже мне – по русской примете ответил

Всю несносность вращения пользы – на свете,

И стоит, приравняв там фамильностью – боли

Снова благо – под русский сюжет на идее,

Что за серостью риска у памяти – взглядов —

Только почерк зеркального ада – понятий

Или вверенный символ такого – бахвальства

Проявлять синхроничности подлую – явь,

Но не думать в душе, что в усилии – воли

Ты устал бы лететь по зеркальной – утопии

И себе понимать бы такое – под свежесть

Упомянутой разницы в почерках – лжи.

Парадоксом от мира в зеркальной – измене

Постоянного ужаса, чтобы – под тленом

Ты искал бы вопрос, за которым – немило

Стал итогом вращения космоса – к нам

Исторических правил, но думал, как – эго

Станет новому космосу вдаль – диалекта

Видеть плотные тени в туманном – пределе,

Над которыми старят там ветви – под бег,

Или снова вращают глаза – от подсказки —

Быть сегодня услужливой точностью – даже,

Не притронувшись к низменной боли – устоев,

Где бы видел ты русский сюжет – в голове,

Где уставился к мании пользы – на корке

Синкретичного мира вдали – от утопии,

Но искал бы по белому свойству – плохое —

На лице оправдание жить – в этом поле.

Доказывая подлость – ты стал предубеждением

Доказывать не любишь – снова рай,

Но тешишь в форме облака – зарю,

Как вычеркнутый светоч, где парю

В красивости гротеска – между стен

Плохого современника – прождать

Мне ссученность пародии в той – мгле,

Чтоб выше стало небо в дар – пленять

Внутри – монументальный ужас вспять.

Такому сердцу стал ты мне – игрой

Доказывать, что в жизни – перебой,

Как ласточка под прежней волей – в стать

Такого хода в призраках – над сном,

Но сам в предубеждении – погас —

Ты к мёртвой роли бренной – мостовой,

Что шёл сегодня в русской воле – глаз,

Не разу не открыв там древний – слой

Плохого чувства к людям – между зла

В истерзанной потребности – играть

Тому лишь демонический – ответ,

Как стержень грёз в запретной – пустоте,

Чтоб русский видеть стиль – и перелёт

От той своей трагедии – под смерть,

Где ты не сможешь выдумать – манер,

Но будешь жизни точностью – иметь —

Другое чувство в квази боли – к нам,

Слова обидной пропасти, чтоб ждать

Пустое эго в честь пародий – глаз

И небо безответственности – здесь,

Как шатко стало в низменность – окно

Такой надежды в грёзах – высыхать,

Чтоб русский стиль угрюмостью – его

Нести по обоюдной ночи – в гроб,

А может в демонической – тоске —

Закручивать в свой мир – судьбе наверх,

Что можешь ты искусственно – в неё

Запрятать болью верности – свой дождь

И сделать полной меры день – из грёз,

Чтоб шёл тот дождь всю жизнь, когда игра

Бы стала в стиле готики – с утра —

Приравнивать свободу – будто в кость.

Когда её не держишь – ото зла,

Но сам ты взвинчен к робости – иметь

Тот спаянный сосуд, мелькая – в смерть

От боли разновидной скорби – в соль,

В которой стала облаком мне – медь,

А сны простили свойский стержень – лиц,

Где сам ты забываешь страхи – в кон

Моральных благ от перелётных – птиц,

Доказывая подлость – словно рай —

В изнеженной потребности – прожить

Свой русский стиль апломба – по тоске

Хранить один ответ в морали – смерти,

Что хочешь быть потребностью – ума

В глазах уже не прошеной мне – тьме,

Но делаешь поклон в такой – узде,

Что демон смерти на виду – к могиле.

Конъектура политичности – из зеркала любви

Ты не любишь внутри – дорогие духи,

Но от правды уже не проводишь – поклон

Мне в тугое поверье, что вышла бы – вон

Из проблемного зеркала в памяти – мира,

Но играюсь к печали в такой – пустоте,

Будто заяц из прошлого в вытертой – ниве

И могу проложить свой запретный – ответ

В конъектуре фатальности прожитых – лет.

Чтоб политики крылья не спадали – в глазах,

Чтобы множили прожитый ад – наготове

Мне пути современников, где бы – летать

Стал ты сам к конъектуре пропащей – игры,

Для того прикрывая мне стиль – вековой

Или низменной гордостью пламя – от плахи,

Что умножишь ты снова гротеск – от идей

И не будешь уже повторением – спать,

Что изгой или призрак в картине – людей,

Что трагедия подлинной нивы – о пошлом

Мне пути поведения, где бы – хотеть —

Стал ты визг идеальности в русской – игре,

Этот берег пропащий сквозь воду – углов

Или пропастью скрученный мир – на итоге,

Чтобы в озеро прошлого снова – принять

Мне второе довольство от старой – игры.

Этой памятью вижу твой берег – опять

И внутри закрываю им серые – стены,

Чтобы образ вуали мне смерил – поклон

Между гордостью сна на высокой – траве,

Между мира людей в конъектуре – пути

Обладания редкости слова – под трансом

Выть погодой усидчивой боли – о ветвь,

Над которой бы стал ты, как русский игрок.

Трогать зеркало воли и снова – менять —

Путь доселе опричников, чтобы свобода

Спала к редкой твоей полосе – между стен

И отсыльной фатальности небо – менять

От стихии политики в дар – между тем,

Что укроет пути объективности – больше,

Чем война за кровавое небо – под смерть

Идеальности плотной Луны – мне иметь

Утончённый манер обоюдного – завтра.

Как прошла на такой бы я русской – косе,

И внутри, не дотронувшись Солнца – на выси,

Там постигла бы день необъятный – ко сну

В опрометчивой боли на небо – смотреть

Или видеть в себе этот мир, как – лису,

Что за чёрной стеной неразгаданной – встречи

Там смогу провести весь остаток – чудес,

Будто стала в реальности жизни – простой.

Чтобы видеть тот день или памяти – рамку,

Чтобы путь конъектуры казался мне – криво

Этой маской свободы, как долгому – кругу

В обоюдной критичности вдаль – по нутру —

Я могу пробежать или стану – пытаться

Ублажать идеальное качество – в морге

Ирреальности слов от такого – коварства,

Где ищу отражение в зеркале – войн.

Новому свету моральной – печали

Новому дню в незамеченной – маске

Шепчешь ты крайнее слово – под жилу,

Новому сердцу, чтоб эхо – прижилось

В стать откровениям к мысли – людей,

Или дотронувшись стало бы – в память

Верить, как загнанный зверь – накануне,

Если ты сам не умеешь – поладить —

С вечностью прошлой гордыни – к нулю.

Светом морального счастья – от тела,

Но в обоюдной печальности – в каждой

Сердцем такой непригодности – вылить

Слой парадоксов, чтоб снова – общаться

В стиле химеры от ловкого – хода

Вдаль незамеченной плотности – стиля,

Если ты сам не умеешь – бодаться —

К лёгкости вепря под длинной – косой.

Новому сердцу в той маленькой – призме

Светлого облака в стиле под – память,

Чтобы за русским ответом – не помнить

Эхо внутри под борьбой – волевой,

В новое там превращая бы – время

Или же пламя пародии – к чувствам,

Будто забыл ты свой берег – на грусти,

Выманив светоч под низменной – мглой,

Чтобы очерченный стиль – привидений

Снова в моральном ответе мне – завтра

Так понимать, чтобы – русское время

Стало в глазах утомлением – квантов,

Выжгло бы вечностью пламя – плохое

Или посредственный берег – от страха,

Чтобы лететь – будто «новое завтра»,

В том прикорнув над обычностью – слов.

Русских иль снова под нами – заветных,

Смертных, но этим в кону – мимолётных

Видеть задуманный мир там – полётом

К русской фантазии в бренности – дней,

Делая пользой обычное – в толках —

Мне привидение к личности – новой,

Или вращая посредственный – космос,

Чтобы под дальностью стать – на тоске,

Чтобы иметь снова жизни – достаток,

Но за вещественной областью – завтра

Знать, что конечностью пользы – ты рад

Видеть гротеск от предвечных – наград.

В чьём-то стиле мысли – конформной

В чьей-то проруби ходит – опять по росе

Мне прицельный ответ в иллюзорности – всей,

В чьём-то вотуме права наглядно – корит

Новый день, от того, что внутри – говорит,

Я ему не поверю, но буду – под тьмой —

Обижаться и снова страдать – до потери,

Словно пульсом в элегии низменных – стен,

Где бы сам ты фантазией стал – для меня.

В обращении пройденной гордости – или

В привидении белой пустыни – под нежность,

Что одна по квартире хожу – от забвения

И имею там против стремления – вечность,

Но от стиля поэтов не думаю – прошлым,

Только лью привидений фантомы – по крыше,

Что уже мне на русской поэзии – вышли,

Как обычное небо из будущих – приисков.

Там на сказке в печальности неги – по круче

Ты бежишь, как мужское предание – или

Выше стал бы подравнивать стены – на аде,

В чьей-то мысли, что сам накануне – поверил

В отражение двойственной боли – по смерти,

Где и трупа не видно, но холит – примета

Мне ответы в пародии личности – встретив

Там фантом обязательства – к нежной руке.

Он ведёт, как и русской отшельник – сегодня,

Он – конформное благом утопии – выше,

Чем сегодня устройство элегии – к норме —

Быть потерянной болью фантома – в душе,

Привыкать, словно русской картиной – из тела

На себе рассекать зрелый день – наготове,

Что уложишь ты ровные крылья – на боли,

Чтобы вычеркнуть свет, напророчив – итог.

Он и стал мне, как русское время – по телу

Обходить ту конформную степь – по изгоям

И пытаться внутри украшать – переливом

Тонкий стиль элегантности – после людей,

Но в себе, как конформное поле – на маске,

Что любви ты уложишь погоду – по крою

Этой будущей воли – приладить подсказку

На прелюдии встреченной верности – воли,

На макушке сознательной гордости – или,

Показавшись от снов на пленительной – скорби,

Чтобы стать бы, как русское имя – на небе

Или выть по прилюдной своей – тишине,

Приласкав этим дни или маски – по кровле

Утопичности зрелой элегии, чтобы —

Там бы жизни конформное поле – не вверить

За собой – в оправдание смерти к росе.

Почётный стержень на мечах – пародии

Если видишь ты стройное – наедине,

Только тронутой позой уже – на вине —

Дамы зеркало в моде, а может – тюфяк,

Что ничтожен от грубости мира – и так,

Ты – внутри, как почётный и там же – изгой,

Будешь долго сидеть, оттопырив – края —

Между личностью русской, что там – не твоя

Уникальная роль бы сегодня – в минуте.

Только тронул её незабвенный – уют —

И уже – от пародии в сердце мне врут —

Кавалеров шаги – между тысячной мглой,

Что негоже убраться внутри – между мной

На мечах или в листьях такой – темноты,

Что отправил бы шпаги сегодня – и ты —

Мне под пропастью веры, а может – в «Никто»

Этой бренной Вселенной от долга – быть лучше,

Чтобы снова стоять на притворном – шагу

Между мыслями вдаль по московским – шагам,

Между пропастью воли искусства, как – дам —

Этой рознью любви – только стержень на моде.

В авангард, приподняв снова стилю – черты

Или в дух кавалеров – под мысленный гнёт,

Чтобы снова зеркальный увидеть – полёт —

Между тысячной пользой давно бы – на нервах

Или вызнать тот мир, по которому – сам —

Стал неявным искусством – греметь к небесам,

Словно рок поколений – в отжившей красе,

Чтобы видеть культурное поле, как – все.

Но почёт, что пародия в мысленных – снах,

Словно дама присела вокруг там – под миф

И не хочет испытывать дерзостью – ран —

Эту волю искусства под истинный – мир,

Только русскому глядя в то утро – в окно,

Между множества чаек, чтоб видеть – запал

Междометий искусственной близости – нам

Или сделать плато уникального – в сердце —

Интереса – быть дамой, а может – пропасть

В той же русской культуре, откуда бы – страсть

Разбавляла сегодня под опытом – дождь —

На последней странице газетного – шика

Или стала там думать, что все мы – никто —

Между страшной трагедией в частности – скал,

И как будто бы мыслью под ночи – пропал —

Ты у дамы в губах этой вверенной – встречи.

Там менял бы свой дух от пародии – вдаль

По Французской Ривьере, а может – на том —

Показался мне лучшим мужчиной – опять

Вслед искусства, узнав этим опытом – верно,

Что за белой стеной быть усилием – дам —

Также глупо, как видеть под чайками – хлам

В устремлении множества истин – сковать

Мне претензии будущей страсти – под Римом,

А потом там пронзить уникальный – ответ

В приготовленной маске сегодня – искать —

Откровенное поле реальности – в долгой,

Уникальной истории к сердцу – вдруг ждать,

Что приду я, как дама в пародии – черт

И не стану в тисках всё умильнее – снов,

Только волей в зеркальный от пут – парадокс

Заведу, чтобы русское в истинах – моды —

Стало временем пользы, а также – в лицо —

Долго думать искусству по миру – на взгляд,

Что пути идеалов там долго – стоят,

Наблюдая искусством фамильное – имя

И не могут в подсказках теперь – убежать,

Только в поле зеркальном всё думать и – ржать,

Как затерян от мысли в Европе ты – видно,

Где не стал в объективности долга – играть.

Философский чёрный очерк – сна

Словно в саже чертёнок и мысли – опять

Стали трепетно думать о лучшей – беде,

Что закрою я двери от вымыслов – вспять

И не будет там душу щемить – на воде —

Мне искусство, как чёрное облако – вдаль

Или точечный опыт – в подвластной Неве,

Что прочёл ты искусственный берег – и мне

На таком современном почёте быть – первой.

Я приду, открывая там улицей – лет —

В тонком платье давно позабытой – души

И не стану играться в почёт – между рек,

Где бы чёрные образы ставили – май —

Мне наверно за прошлой судьбой – на руках

Или в нужности будущей мысли – под страж,

Что не годен ты сам мне играться – в тупик

Или думать, что русскому полю – приник

На последнем вагоне в метро – между нас

И как будто в истории прошлого – взяв —

Эпатажное чувство от мыслей – под нимб,

Где-то в саже искусственной боли – к приливу.

Чтобы видеть по утренней слову – Неве —

Только чаек от роскоши гнёта – в тот мир

И не думать, что все мы тот опыт – храним,

Будто сон мне и чёрный осколок – в поэтах,

Он сегодня проснулся под страхом – вокруг,

Чтобы воды, как смелостью влаги – песок —

Стали думать мне нужное право – под смерть

И кривить удивительный отблеск – под нравом,

Где в Неву опускается здание – в май —

И не трогает формулой счастья – тот век,

Что в кону иллюзорности стал бы – ты сам —

Непроявленной маской под блеск – человека

И отжил бы в такой полноводной – красе,

Где-то в чёрном осколке той мании – думать,

Чтобы душу чинить, потакая – под визг —

Старой башне искусства, что взял – напрямик

Ты свой ветер, а также свой трон – бытия

И внутри на последнем вагоне – под визг —

Там устроился в частности выделить – взгляд

Между прошлым и будущим, думая – мыслям

Чёрный отблеск и опыт покорного – сна,

Время пройденной доблести между – углов,

Чтобы выделить взгляд завсегдатая – нам

И не спрашивать топкий каприз – между дам,

Где отплыл по равнинам ты сам, мне – приняв

Долгий слову гудок – между памятью прав

И не учишь там в детстве играться – под рок,

Только пробуешь частность на зуб – до того

Идеального страха, чтоб нравиться – здесь

В неприкаянной воле искусства, как – взвесь

Стала мыслью лететь по прибрежной – Неве

И тому опрокидывать счастье – под воздух.

Мне она, словно чёрная дама – под страх

На барочном кругу идеального – сердца —

Тонко тронет за платьем тот веер – души

И не станет играться под мыслями – в ад,

Но за долгой искусством Невой – проведёт —

Томный шум разговоров, а может и – время,

Чтобы русские стилем шаги там – под ряд

Стали временем поздним под счастьем – гореть,

Как за каменной страстью в отжившей – звезде,

Долго в путь отражающей сердце – для нас,

Где в природе ты сам окаймлён – между сном

И дрожишь между сажей искусства – проняв,

Свой вопрос, как чертёнок и подлинный – мир,

Где не станет там дама держать – берега,

Словно сон от искусства, а будет – сама —

За притворной оценкой тех лет – убеждать

Свой приятный от голоса ветер – под страстью,

Где и ты пробежишь ей внутри, словно миф,