Над русским шиком – по одной любви

Где смог бы сам ты убедить – приметой

Ей судьбы – между маленького лета

В кону искусства, пригибая – в честь —

Ей тонны лет, а может силы – взглядов,

Одну мораль, что бытием – не надо

Искать сегодня призраки – за прошлым

В ответ таких сомнений или – вслед —

Прямого чувства ужаса, чтоб – риски

Не стали мне играться томно – в памяти,

Но там прожили лёгкий берег – чисто,

Как сон апофеоза в мир – без бед.

Измеряем свет проношенной – души

Измеряем сегодня не такой – понедельник,

Не такие рассветы, но в сумерках – судим,

Как проношенный полдник накануне – от лета

Ты искал бы близ сердца и другого – вокруг,

Как измерил им право и ничуть – не жалеешь

Быть источником силы – для пути в никуда,

Быть проношенной маской и уже – откровением,

Близ которого гении выделяют мне – два —

Не таких пьедестала, но минуют – на притче

Форму личности прошлого, словно бы – два

Мне осталось примера – быть сегодня на цели,

Но внутри, не измерив – говорить бы туда,

Что сегодня увидел не такие б – рассветы,

Что украдкой не продал лик иллюзии – злой,

Где не ходят поэты, не сжимаются – грани

От иллюзии падкой на людей – в красоте,

Что уже ты отшельник и – немного не телишь

Форму бдительной маски, что воруешь её

Ты сегодня под смертной оболочкой – на деле,

Но играючи в каждой добровольной – звезде.

Ты устал ей пытаться поднимать – идеалы,

Ты висишь, как проношенный берег – к душе,

Но внутри не познаешь укрощение – важной,

Мне доселе приданой сути мнений – в руке,

Что ушёл ты сегодня – вдоль по русской дороге,

Что не чаешь искусственный берег – за тот,

Мне коварный приём лишь, за которым оценкой

Ты вращением меткий, говорящий – апломб.

Ждал бы ночи, но сам ты проносил – на уделе

Снова душу в доверии к личности – всей,

Ей не холишь под Питером вечное – в холках,

Но играешь так долго, говоря, что – ничей,

Что утратил ты редкий монолог – на картине,

Что ушёл бы в помине и нашёптывать – рад

Эту силу былую, где не стало там – русской,

Ей гротескности близко, но усилием – в час —

Стало Солнце на сцене обращаемо – грустью,

Стало мнительной боли говорить – в никуда,

Что ушёл там минутой ты уже – на идеях

И не ходишь подумать о душе – никогда,

Но висишь, как пародия – в медленной пене,

Наклонившись от спеси на другом – кто её —

Видит также красиво или думает – встретить

Мир внутри не прозрачный, но искавший – лицо,

Над которым бы тени стали мне – притворяться,

И играя косили бы в лучший здесь – ком —

Иллюзорности прошлого или – под смертью

Выли в тот понедельник, нагибая мне свод

На любви в человеческий мир – без идеи,

Над которым ты ходишь этой позой – и лжёшь,

Над своим оправданием или – потерей,

Что устало там право провожанием – в дождь.

Стиль апокрифический – как русский свет

Ты немало не ждёшь идеалы – под суд

На такой высоте близ каёмки – густой,

Где летишь этим образом – будто простой

Просветитель искусства и мерный – апломб,

То не тонет проявленной боли – секунда,

Поровняясь на ложности мысли – от чуда,

Где и сам не рисуешь ты властью, откуда

Стало небо заметней под мифом – на свод.

Всё одни привидения или же – грани —

Стали смело смеяться от души – на потоке,

Но внутри за апокрифом прячешь – не ноги,

А тоскливое к будущей личности – всей,

Чтобы русское время не играло – под тонны

Мне в душе привидений или смысла – на явном,

Чтобы видел апокриф на такие бы – своды

Только мир безграничный и этику – в ней,

Что внутри упаду лишь и буду – пытаться

Бредить русской расщелиной мимо – печали,

Видеть подлинный стыд, от кого – обращали

Свет дневной на позор – для такого в любви,

Где немало не ждёшь мне уже – привидений,

Словно русское время и в истинах – ковка —

В занимаемой точности видеть – прозрение

Для любви одиночества, словно – уловка —

Стала русской судьбой или думой – на темени,

Стала редкостью близкого страха, редея —

Между низменной силой, от которого – долго

Ты не будешь играться и тому – поведению,

Но уловишь им маски и почти что – на плахе

Ты воркуешь от честности силы – приятной,

Что уладил апокрифом небо – под платой

И не любишь свой мир, как и вызов – к душе,

Но по свету тому пронесёшь снова – игры

И не будешь увиливать русской – харизмой,

Что её ты сегодня не сладил – под призмой,

Задавая вопросами мир – через хруст —

Мономеров внутри за апокрифом – стиля,

Параллелей для слов в непомерной – догадке,

Что уладишь ты редкостью силы – намедни

Мне большой откровения светоч – в душе.

Где светить будешь радостно или – неделей,

Как по русскому чувству уже – перед этим,

Где идёт за апокрифом тоннами – вида

Мне потёмок культуры и вид – узнаёт,

Что пристало в глазах на такое мне – тело —

Только видимой боли исчадие – в ритмах

И нелёгкой судьбой за откормленный – берег

Станет чистой рекой – точно русскому взлёт.

Чёрная печать твоей модели – света

За чёрный свет не носишь – этот глаз,

Он топчет формой русское – в душе,

Ты льёшь сегодня день другой – уже

И тянет в личность прошлую – погнуть

Мне вызов к бесконечности – уснуть,

Чтоб вызнать чёрный светоч – перед этим

Хранилищем погодной смерти – в ряд,

Что будит ясность времени – под нить.

Ей точно буду к завтра – привыкать —

Уже в России или в этом – тернии,

Надев фасон за призраком – души

На днях такой же пропасти – наверх,

Что можешь ты сегодня видеть – лжи

Модели света перед днём – поделенно,

Где сам ты веришь прошлому, а – стыд

Померк в картине личности – прожить.

Одну мораль под вороном – внутри

Ты ищешь, чтобы будущие – тернии

Скостили сердце в нервной – суете

Над русской бесконечностью – в глазах,

Чтоб смог ты над печатью – провести

Свой беглый взор от юмора – на времени,

Как глаз не делит почерком – трагедии,

Но смотрит в мир, наевшись прошлой лжи.

Теперь бы русской болью – неумеренно

Ты стал пытаться думать этим – странно,

Ты вышел весь и падает под – мерином —

Одно в душе устройство вдаль – к любви,

Но странно проросли тебе – усердием —

Те стены русской каторги, что хочется

Играться в путь от надобного – почерка,

Чтоб старость в них не отпускать – на лжи,

Чтоб думать только в русском – одиночестве

И вслед любви трагедии – не высмотреть —

То утро – от предельной боли, если бы —

Ты стал уже искусственным – внутри.

Символический апостроф русской – печали

Как на дню загибаешь уже – пережиток,

Ты не любишь искусственно – время печали,

Но молчишь за московскими стенами – если

Там немного бы душу проронил – на молчании,

Стало небо светлее и русскому – воину —

Стало замертво смыслом уже бы – погоднее

Притворяться от личности, как на негоднике

В обязательстве призраков, чтобы – прожить

День уже волевой или пламя – под нервами,

Стиль обычный путём, на котором бы мерами

Ты ложился апострофом точки – за радиус

И кидался по памяти в смертной – тоске.

Над твоей головой не бывает там – радуги,

Но внутри, как по русской печали – обрадует

Мир прямой в поведении, чтобы – за стенами

Ты игрался бы в душу на прощание – в слой

Этой мёртвой системы построения – ужаса,

Этим днём или памятью времени – лучшего,

Что идёшь ты апострофом мимо – за бременем

И играешься в подлинник мира – под злом.

Всё сегодня ложится внутри – философией,

Но украдкой ты ждёшь этим небо – за опытом

Или обществом громкого стиля – за пройдённой,

Мимолётной фатальностью в нужной – руке,

Забавляя бы стиль этим утром – на личности,

Точно русской потребности жить – поэтически,

Или делая свой монолит между – слаженным

Искромётным апострофом в небе – души.

Он сегодня прошёл, словно дождь и – деление,

Над которым не любишь и ты – снова образы,

Но фантомы за вечностью ждёшь – в повелении,

Чтобы выяснить подлинность опыта – в нём.

Этим сам ты печалишься или – под тернием

Объяснил мне фривольное небо – за плотностью

Между берега долгого в русском – строении,

Чтобы строчку оставить в залитом – окне

Новой моды души или смерти – в реальности,

Новой пользы обыденной гласности – довода,

Что играешься ты в неприятеля – долго бы,

Но напишешь апостроф – в непримерной тиши,

Где за серой стеной нет приятеля – мудрого,

Но внутри, как бы русское стилем – минутное,

Мне уйдёт красноречие, чтобы – доказывать

Стиль манерного опыта в вехе той – лжи,

Что один ты идёшь и наверное – в Питере

Стало небо зелёной оценкой мне – видеть бы

Эту нить просторечий и образом – многое

Между ревности полной, захолустной – тиши,

Между разницей квантовой боли – на верности

Этой русской химеры обольстителей – ревности

Или трезвой градации пользы – за отпуском

От нечаянной воли – быть сегодня в той лжи.

За взятой политической смертью – времени

За взятой болью в точности – ножа

Ты ищешь резче плотные – мозги,

Ты ждёшь, что будут образом – на раз

Мне смыслы вылеплять – в который глаз

То общество от пользы – между днём

И поиском под русский стиль – углов —

То время, что не стало бы – под стон

Фигурой подле счастья ниже – слов.

Как был ты сам под чудом – демократ

И выше стал уже пытаться – жить,

Но стелет смерть ножи, чтобы у льда

Искало время в тождестве – ту нить

На прошлом ряде случаев – понять —

Всю суть фантомной боли – через край,

Где русский снег не думает – пленять

Мне ветер возле тождества – в вину.

За взятой смертью большее – внутри

Ты ждёшь от света в сердце – на годах,

Ты выше стал и крышей сверлит – вниз

Мне голубь возле страха, что – упал —

Бы ветер от забвения в твой – стиль,

Чтоб выло там предание мне – в смерть

Такой же воли бдительно – понять —

Тот русский светоч в квази – пустоте.

Гуляешь формой квантовой – руки

И мир не ищет берег вдаль – от глаз,

Ты стал сегодня русской волей – вниз,

Как голубь в сердце Питера – искать —

Ту благости слезу, чтобы – ожить

И выделить там смертный боли – приз,

Где сам не вечен в памяти той – вниз

Стоять и сном выдерживать – пари.

За взятой смертью или же – под ней

В пути огромной бренности – быть нам

Уже дородной болью вдаль – игры,

Где думает философ сделать – шрам

От боли в современности – прожить —

То общество сквозь мифы – на кону,

Что стал ты политическим – тонуть

Туда уже – отшельником под жизнь.

Сколько отверженных праву модерна – утопий?

Сколько людей не умеют уже – на лице

Двигать искусственно образ, спадая ко сну

Временем пользы за долгое мира – вовне

Слов обратимой тоски, что мерцаешь – ему

Ты, как и гордый моряк, но уже – не беда

Стала в душе от утопии видеть – рассвет,

Чтобы не требовать обликом гнева – добра

Свой посторонний на свете поэтом – ответ.

Мир не сдвигает людей, но уже – не прошла

Слову война от модерна, откуда – стоит

Польза в лице поколений такого – добра,

Будто бы русский ответ мне приятно – дивит

Слабое тождества в древности – для никого,

Там в нигилизм обращая погодой – дожди,

Где ты отвержен и терпкому слою – любви

Будешь играться от ревности – на этаже.

Эта дорога из низменной гордости – зла

Стала пытаться искать это небо – в уме,

Но и для права ты стал – в небывалое зря

Видеть понурое общество – под диалект,

Будто напрасные в небе скопились – дожди

Или под русской приметой – не в ширь у воды

Ты обращаешь претензии мне – на кону —

Лёгкой утопии в небе устройства – на сне.

Этому страху отверженной гордости – глаз

Стала утопия делать там небо – на раз,

Этой критичности ветра, что небо – темней

Верит уже в современность, которая – гнев

Внутрь забирает от тлена пародии – в час

Или кладёт этим сахар на тело – внутри,

Чтобы на вечности выдумать образом – чай

Или в годах современности – просто молчать,

Делая па – из последнего слова при ней,

Словно сползая внутри от гротеска – любви,

Где бы за русской идиллией стало – темней

Мне от игры постороннего неба – внутри,

И как бы думая в личности стало – виднее —

Вдаль утончённому вереску пыли – для нас,

Что не сбывается волнами неба – скромнее,

Чем от пути в запотевшей истории – шанса

Ты проводил бы утопию к личной – душе,

Ты, как и русский манер на предании – Бога —

Стал бы блуждать иллюзорному вереску – лет,

Стал осуждать на эпитетах волю – людей,

Где за громадной скульптурой уже – не идёшь,

Но говоришь, что устало в кону – привидений

Праву модерна в утопии слепка – в цене —

Двигать тот космос по правилу или – лететь

Вниз от конечного ужаса, чтобы – пронять

День идеальный в непрошеной маске – теней,

Радость внутри от утопии, чтобы – понять

«Русское завтра» – в наложенной боли огней,

И перед ним не искать от конечности – яд,

Но повторять этот стиль на лице – от людей.

Восходя звеном времени – по бездорожью

Только внутри, восходя – на пороге

Ты обязательству ниже – не прячешь

Свой современный ответ – будто Боги

Стали тебе объяснять – этим пламя

По бездорожью души, как по круче

В гордости будущей сказки – примерив

Плотный туман – к необъявленной двери,

Вслед постановочной маски – в тот рок.

Ты восходя за опорой мне – светишь

В бледный фонарь – из-за русского ада,

Ты непригляден, глотая там – первым

Свой объяснения стиль – под утратой,

Что восходил ты движением – платы,

Но поднимаясь по каждой – ступени —

Водишь свой космос в кону – привидений,

Точно отличник под ракурсом – звёзд.

Там за беспечностью или – прохладой

Ты, как на Солнце спадаешь – под завтра

Или внутри повторяешься – нервным

Вдаль окончанием к смерти – в тот рог,

Где современники станут мне – мельче,

Чем одиночество вдаль – по утратам,

Чтобы вдали, как по русскому – завтра

Ты обошёл тот же уровень – грёз.

Стал бы блуждать за звеном – к бездорожью,

Но от потуги той формы – под кручей,

Где не бывает там слёз – близоруких,

Где не петляешь ты истиной – в суть,

Чтобы искать опрометчивый – хаос,

Где бы ты жил, как застенчивый – рядом,

Снова эфир – под прицеленным взглядом

В томной печали под русской – игрой.

Там же на круче от давности – смыслов,

Чтоб обстоятельство вышло – на ранах,

Что одиночеству беглая – дама —

В дар постоянной картины – в тот хвост,

Чтобы за днём этой формулы – криков —

Ты отпустил близорукости – крылья

Или не думал, как мало там – зыбких

Вдаль королей между нежностью – розг,

Где не обучен ты сам – между русской

Степенью важности видеть тот – узкий

Вход в бесконечное пламя – под свежесть

Новой градации к личности – в потуг.

Ей ты уже, как бы русский для – смерти,

Но не конечный от древности – к сердцу,

Вжатый от низменной боли – под раной,

Тоненькой областью крыльев – в тот квант,

Где бы у космоса стало мне – сниться

Веком пустое внутри – повторение —

Или звенело там в истинах – зрением —

Формой второе бахвальство – под тучей,

Чтобы по русскому полю – могучий —

Шёл ты сегодня и звал бы свой – полный

День бездорожья, как пасмурный – воин

В древнем проклятии форм – от идей.

С социальной тоски – умирающей ночью

С социальной тоски не спускаю – глаза,

Только тоненькой струйкой спускалась – слеза

Мне за шиворот трезвости или – под бледной,

Недоверчивой рознью картины – на днях.

Я внутри не бываю придирчиво – пользой,

Но в себе умирающей ночью – не страшной,

А другой современницей в опытах – важных,

Где иду, совершая свой день, как – полёт.

Он секундой не вызнал сегодня – пустое,

Мне пришельца реальности время – простое,

Но поёт от тоскливости между – неделей

И внутри повторяемой важности – в слёт —

Как по маскам судьбы или делая – эхо,

Чтобы путь умирающий видели – сердцем

На природе поэты – от заблудшего риска

Быть сегодня российскими или – лететь

По капризной погоде, что стало – недолго

Поле бдительной розги оттуда – сжиматься

Или думать, как зрелое сердце – от танца

Раскрывает ту ясности ветвь – о полёт,

Между нежностью смысла и пользы – о время,

Чтобы думать за маской старения – в небе

Или сделать вираж на такой – параллели

Между слов умирающей вольности – в гнёт,

Что опять ты по русской идёшь – параллели,

Но не думаешь выжить от низменной – боли

В дар такого веления, как бы – с любовью —

Ты уже не дружил от приятия – стилей,

Если станешь опять наготове – сражаться

Со второй опрометчивой сызнова – линией —

То играючи вслед от притравленной – маски,

Если смог ты достигнуть опять – эхолот

На душе современников или – под серость

Этой злобной души, что не любит – пытаться

Открывать это небо – в затисканном танце

Или думать по-русски над точностью – в слёт.

Что прошли бы плохие курьёзы – по мере —

Или вызнали слово под каверзой – в чувствах,

Чтобы стать от тоски на ночном – переливе

И пытаться указывать плотный – полёт —

В неестественной роли такого же – чувства

Или в низменной гласности, что – показалось

Это небо – гротескным от тени, где вжалось

Направлением к личности – точно в полёт

И летит от пришельцев в такой – перспективе

Перелётной отныне мне птицей, что – имя

Нарисуешь от важности возле – гротеска

Или будешь опять ты под русский – курьёз

Снова думать плохое, что стало мне – в роли

Это небо – внутри удивлением смыслов —

Умирающей ночью прибиться – от чистой

Там в душе параллели от шанса – помочь

На запятнанной боли, никак – не гарцуя —

Для посредственной роли в тени – от изгоев,

Что в пути негодяев устал – над утопией

Ты свой сон проводить – на кону в эту ночь.

Характер памяти на русском – возрасте

Внутри от привереды – повторяешь

Ты вид простой от общества и – где-то

Идут тебе пародии – под сердце,

Чтоб возраст там на крене – отражать

И вызнать путь обыденный, что – ново

Гулять по Петербургу вдаль – над нивой

И пробовать там ясности – приливы,

Что день сегодня русский – о полёт.

Он стал тебе характером – сквозь имя

И тешит боль по надобности – дружбы,

Когда ты подводил тот ужас – или

Пытался вдеть расстроенный – предлог

На тело вдаль понятной воли – мирной,

Подняв корабль исчерпанного – смысла

В том поле диалектов, что – сносили

Мы светоч форм в устройстве – дураков,

Но думали в кону – близ привереды,

Что станем полным возрастом – упрямо

Искать глаза за образами – завтра,

Чтоб там сошлись бы сумерками – в ложь

Твои года, твой ужас или – в честность —

Тот стиль внутри искусственный – убого,

Где вид – одна потребности дорога

От найденного чувства в тот – восход.

Что стал он вновь стоять – на переливах

Той боли недоделанной – под призрак

И выше всё ты смоешь тени – к слову,

Чтоб снова Петербургом – обращать

Тот миф – от обоюдной боли в жало,

Где смерть внутри идейности – нажала

На трогательный образ – будто полно

Там смыт придворный мир пути – на плёс,

Чтоб видно было русские – устои,

Их день и ночь, как опыт мне – в простое

Владение искусством жизни – завтра —

Под трогательный берег в части – слёз,

От глаз которой в пропасти – мы стали,

Что чёрной пули ветры, где бы – выше

Сошли в кону той памяти – над нами —

Седые стены поколений – приторных,

Как муки привереды будят – в розни —