S.T.A.L.K.E.R.: Разбитые Облака

Поставив рюкзак на землю, и положив на него снятый плащ, одиночка разбил прикладом "Чейзера" заднее дверное стекло, издав излишний шум, и нехотя ввалился в салон. От трухлявого сиденья полетела густая пыль в перемешку с катышками ткани, а пружины так и наравили вонзится в задницу. Вербник перелез на сиденье водителя, первым делом он решил проверить солнцезащитные козырьки. Опустив левый, он увидел несколько старых бумаг светло-коричневого цвета. Ради любопытства, он решил их изучить, но информация была довольно скучной: что-то про работу доильного аппарата для коров, сколько он потребляет энергии, и насколько это будет эффективнее всеми привычных доярки или дояра.

– Ну что ещё можно найти здесь? Только про старый добрый советский колхоз. – испытывая лёгкую ностальгию, и улыбаясь, прокомментировал находку сталкер.

Под правым козырьком одиночка обнаружил небольшую выпуклую лупу на алюминиевой шариковой цепочке, видимо, предназначенную преимущественно для чтения. Вербник предположил, что много лет назад владельцем этого "Москвича" был агроном.

– Ну, на самом деле, довольно полезная вещица, но по "пуху" прыгал я явно не ради неё… – Вербник задумчиво протянул последнюю гласную, боясь разочароваться.

Под сидениями было ровным счётом ничего, хотя некоторые сталкеры, не самого большого калибра, частенько оставляли там свои пожитки. Однако, на что надеялся одиночка, если до него ещё никто не разбивал тут стекло. Хотя, вероятно, какой-то сталкер, бывавший тут последним, наглухо закрыл утильную дверь, которая до этого вполне спокойно открывалась.

Вербник с радостью сейчас бы совершил "товарищеский обмен". У сталкера был свой устой, что он не может взять ничего просто так, он обязательно положит что-то, что ему сейчас не так сильно нужно. Бывалый сталкерюга считал, что Зона не любит, когда кто-то берёт чужое без спроса, пусть и в экстремальных условиях, но если положит что-то полезное, чтобы взял владелец тайника, она простит его. Тому, кто заготавливал тайник будет не так обидно, если, конечно, его заначку не захочет проверить кто-то ещё. Редко, но бывало так, что при попытке обыскать тайник, срабатывала ловушка. Вербнику всегда удавалось избежать смерти, и даже просто вреда здоровью от таких затейников, но таким уродам он ничего взамен не оставлял. Хотя, с другой стороны, их тоже можно было понять, так люди борются за выживание точно так же как и он.

Можно подумать, что если кто-то поставил ловушку в закрытом автомобиле, который ещё под углом воткнут в землю (а значит из него очень долго выбиратся), то шансов на выживание нет, но ловушки ставят только опытные сталкеры, а они не будут ничего ныкать в таком очевидном месте.

"Или всё-таки будут?.. Если учитывать как это место хорошо для этого подходит". – От этой мысли Вербнику уже стало страшно открывать бардачок. – "Но с одной стороны, здесь же вряд ли кто-то ещё был… Ай, была не была!"

Одиночка всё же рискнул открыть бардачок, но… Тот также не открывался, как и дверь. Чувство досады смешалось с облегчением. Конечно, в этом деле поможет штык-нож.

Воткнув нож в верхний зазор, Вербник использовал его как рычаг. Старые проржавелые петли поддались, щёлкнули, и после ещё одного усилия с грохотом сломались.

В бардачке одиночка нашёл красный матовый футляр для очков, но самих очков в нём не было ещё пачку "Беломорканала", в которой осталось порядка десяти папирос, из неё торчала плоская металлическая зажигалка, советская сталь из которой она была изготовлена совсем не заржавела; карманный компас "Азимут" рядом с транспортиром и крохотным измирительным уровнем; ещё, разумеется несколько десятков бумаг колхозного, и математического содержания, среди которых была краткая ботаническая энциклопедия; а также серебристый зажим для галстука.

– Мда-а-а-а… Не густо. – произнёс Вербник.

Папиросы он оставил, так же как и компас. Всё что нашёл в автомобиле Вербник было сущей мелочью, он даже не курил, так что папиросы будет таскать с собой только для того, чтобы кого-нибудь угостить, хотя их качество оставляло желать лучшего. На пачке была напечатана цена – "25 коп." , это всего лишь как батон белого хлеба в советское время. Однако, зажигалка, которая была в пачке, была настолько крепкой, что далеко не с первого удара разобьёшь её молотком. Она, пожалуй, была самой ценной находкой.

Разочарованный сталкер стоял у багажника и думал, как его открыть. Обычным ножом тут никак не справишься. Шанс того, что кто-то сделал в багажнике тайник, стремился к нулю. Почесав подбородок, и поразмышляв ещё минуту, Вербник помотал головой, и пошёл назад.

К счастью, аномалию удалось преодолеть и на обратном пути. Лёгкая досада быстро спала. Не то, чтобы в машинах Вербник находил что-то ценное, но возможно в следующем "Москвиче", в кабине грузовика, или в железнодорожной будке ему удастся найти новенький ПМ, или хотя бы антирад.

Первостепенно Вербнику хотелось найти еду. За условную банку тушёнки он не задумываясь бы положил в тайник два магазина для пистолета. Пистолетные патроны вблизи Ростка были уже не так важны, гораздо востребованнее здесь была дробь, так как вокруг бегали целые стаи заражённых собак, ну а ближайшие окрестности Ростка, разве что кроме Дикой Территории, контролировались силами Долга, которые в свою очередь имели тесную связь с ВСУ, так что едва ли кто-то из сталкеров мог навести здесь суету. Конечно, могло и не повезти, так как и у долговского блокпоста часто ошиваются целые стаи мутантских дворняг и овчарок, а линия огня "Долга" может находится слишком далеко, чтобы оказать поддержку, но к счастью, Вербник понимал что будоражит такую угрозу, и всегда носил при себе лишний десяток зарядов картечи, которые находились прямо в кармане плаща. Картечь разносила в ошмётки любую тварь, и идеально подходила для противодействия мутантам животной природы.

Одиночка ненадолго задумался о своей жизни до Зоны. Вспоминал свой сельский, двухэтажный дом в Тульской области, с деревянной расписной терассой. Именно на этой терассе, с гитарой, под довольно воодушевляющую но с грустным исполнением песню Валерия Кипелова «Встань, страх преодолей», в кресле-качалке, Родион принял решение пойти в Зону, и на следующий же день начал свою первую ходку новичка: сел на поезд до Киева, а там и до Зоны уже было рукой подать, несколько часов езды на автобусе, и час пешей ходьбы, но самое сложное было – преодолеть периметр, бежав подпрыгивая, чтобы военные, которые целились в ноги, промахивались. Прошло всё вполне удачно, Зона тепло приняла Родиона. Артефактов зелёный тогда, конечно, не нашёл, но жив и более-менее здоров остался. Тогда он отделался только порезом на голени, которая нанесла ему "плоть".

Вербник был глубоко верующим человеком, Пасха была для него заменяла его собственный день рождения. Конечно, день рождения Иисуса Христа был куда более важным для него праздником, чем Пасха, но последний праздник Вербник просто обожал, за что и получил свою кличку, в честь Вербного Воскресения. Какой-то лысый, с густой чёрной бородой сталкер-приколист назвал его так у ночного костра в деревне новичков, так и прижилось. В принципе, Родион ничего не имел против этого прозвища, можно было даже сказать, что редко было можно встретить такого сталкера, который любил бы своё прозвище так, как Вербник.

Одиночка не сразу понял, что лишние мысли нужно было отбросить, и подумать о чём-то более важном. Вчера Вербник сильно устал, и даже полный восьмичасовой сон не полностью восстановил его силы, поэтому мозг не был уже так настроен. Сталкер начал думать о том, куда первым местом пойдёт, когда доберётся до армейских складов, но вдруг услышал шевеление кустов. Дробовик был вскинут уже рефлекторно, ещё до того, как Вербник понял, что возможна опасность. Тут из кустов выбежала злобная псевдособака. Быть может, если бы он не зевал, то заметил бы её заблаговременно, успел бы зарядить шрапнель, и застрелил её уже до того, как она перегородит собой дорогу. Собака расставила ноги, и приготовилась атаковать. В её глазах была слепая, абсолютная ярость, а из зубастой оскаленной пасти на траву падали пенистые слюни.

Между мутантом и сталкером было метров десять, не самая лучшая дистанция для дробовика, и поэтому Вербник ожидал, пока собака подбежит сама, и своей демонической мордой встретит смерть в виде летящей прямо в лоб дроби. А нападёт тварь обязательно. Пока обычная городская овчарка будет прогонять человека, запугивая его своим звериным оскалом, эта гадина будет до последнего выжидать лучший момент, чтобы разорвать глотку своей жертве.

Наконец, вдоволь нарычавшись, псевдособака тронулась с места, бежала она с удивительной скоростью. Вербнику нужно было подпустить её чуть ли не в упор, чтобы совершить гарантировано смертельный выстрел в голову. Была бы заряжена картечь, было бы гораздо проще, но сталкер был полностью уверен. Те дни, когда он промахивался, давным давно прошли.

Окровавленные, розовые мозги собаки разлетелись по дороге. Небольшой звон в ушах, мелкие капли тёплой крови на бороде, дымящийся ствол… Старина "Чейзер" ударил как положено.

Молча вставив потраченный патрон в магазин, одиночка поспешил к долговской заставе, которая была уже недалеко.

– О, а это уже тёртый сталкер шагает. – увидев издалека Вербника, сказал долговец. – Наконец-то, может, хоть что-то новое узнаем, а то лошки всякую пургу несут, как они, например, чуть при встрече с кабаном не обосрались.

По кругу у костра сидело пятеро долговцев, все были в первоклассном обмундировании и с навороченными стволами типа "Грозы" или "СПАС-12".

– А тебе что, так интересно, что на каком-нибудь задрипанном Кордоне происходит? – спросил главарь отряда.

– Да а че бы и не потрещать, хоть об этом, а то тут от скуки бошка кругом идёт.

– Это верно. – согласился командир.

– Так а что на Кордоне может происходить-то? – встрял в разговор третий долговец. – Там сплошь и рядом зелёнь сплошная, которая всё шугается от каждого дуновения ветра. Ничего интересного, сравнительно спокойное место.

– Ну, если ты такой умный, то найди мне тут, бля, какого-нибудь сталкера, который из Припяти приполз. А этот, может, и в Тёмной Долине щас побывал, кто его знает. А может, даже на Янтаре был.

От повседневной серости, иногда сменяющейся убийством стаи собак, стражи зоны начали спорить, но конечно, не со зла, а чтобы хоть как-то поразвлечься.

– Да чтоб вас! – не выдержал главарь. – Заняться вам нечем, как я погляжу. Щас с этим сталкером поговорим, и пойдёте кабанчика вдвоём найдёте, чтобы потом хоть мясом рты заткнуть!

– Ну ладно уж тебе, Порох… – стал давить на жалость инициатор спора. – Всё, мы молчим.

– Молчать-то вы молчите, а приказ есть приказ.

Сталкер только глубоко вздохнул.

– Изо тебя всё. – обвинил долговца второй спорщик.

– Отставить! Оба хороши. Эх… ну ей Богу, как дети малые.

Между тем, Вербник подошёл уже почти вплотную, и Порох помахал ему рукой, дав понять, что не против поговорить насчёт прохода на Росток.

– Здравия желаю. – без салюта поприветствовал главаря Вербник.

– И тебе не хворать, гонец за мечтой. – без издевательств, поэтично выразился сталкер. – Пройти хочешь?

– Да, я с ходки, три дня на базах никаких не был. – хладно и кратко ответил одиночка.

– За воротами тебя не ждёт никто. – протяжно зевнул и откинулся, оперевшись на руки, главарь. – Чего предложишь?

– Дроби есть, два десятка с лишним. Могу все отдать.

– Не, сталкач, это не серьёзно. Мы за одно нападение тварей больше боезапаса тратим. У тебя вон пара гранат на поясе болтается, они бы нам пригодились, сверху бы ещё докинул, да и отдыхать бы пошёл.

Вербник молча потянулся к гранатам, как вдруг Порох его остановил:

– Э-э-э, тише, не спеши…. Грач! – обратился главарь с самому шустрому в отряде. – Сними с него гранаты, ну и дроби забери. А ты, сталкер, пока руки за головой держи.

Вербник послушался, у него не было ни времени, ни желания спорить или торговаться.

Грач быстро и ловко снял гранаты и дроби с пояса сталкера, и передал боеприпасы генералу. Он дал по двенадцать дробей обоим бойцам с дробовиками, одну гранату оставил себе, а другую со словом "лови" бросил в руки Пороху.

– Ладно, путник, сойдёт, проходи.

Оставшаяся дорога до Бара обошлась без приключений. Снова где-то вдалеке жалобно лаяли собаки, гоняя тушканов по полям, но страх имел место быть, так как последние метров сто пятьдесят были очень опасны. Здесь решала случайность: побежит ли стая бешеных псов мимо, или в сторону заставы, а может это будет несколько свирепых псевдособак. Немало сталкеров-новичков сложило голову именно в этом месте, это было очень досадно, ведь бар "100 рентген" был буквально перед лицом.

– Проходи резче, сталкер! Не маячь! – крикнул долговец Вербнику.

Трое из восьми долговцев на заставе были в экзоскелетах, а в руках у них были ручные пулемёты М249, гром которых слышался периодически на всю округу, охранялась долговская база на должном уровне. Перед заставой, буквально метрах в тридцати был вырыт ров, в который были воткнуты острые деревянные колья, на некоторых из них были нанизаны мёртвые, частично сопревшие тела туповатых бешеных и слепых псов, трупов свирепых псеводособак здесь не было, так они интеллектуально превосходили заражённых дворняг, и поэтому им хватало ума заметить перед собой смертоносное остриё.

Около входа в здание склада, через которое нужно было пройти, чтобы попасть на основную территорию базы, стояло двое вольных сталкеров, они курили, и пили пиво из стеклянных бутылок, задорно обсуждая последний бой на арене:

– Вот блин, не ожидал я с самого начала, что этот зелёный таким прытким будет! Совсем он этого калача замотал! У него-то броня тяжёлая, вот и забегался, ну видал же, скажи сам, не надо было ему так бегать туда-сюда!

Второй же сталкер был более спокойным, но при этом также интересующимся местным «Колизеем», он аккуратно отхлебнул пиво, после сигаретной затяжки и ответил своему приятелю:

– Ну, похоже, они какого-то дилетанта вывели, возможно, специально, чтобы публику разогреть – мол, смотрите, как этот в одном только свитере завалил мужика в «Булате», да ещё с грозой, а у самого при этом ПМ был. Мы с тобой на этой-то ставке заработали, а теперь давай повременим, они щас увидели, как «дух» этот с этим «танком» расправился, и все начнут ставить на него, и щас выйдет какой-нибудь Рэмбо, и вот уже «дух» испустит дух, и Арни будет денежки считать. Ты думаешь, как это работает?

= Да уж, друже, это ты правильно говоришь… Давай пока так, на интерес.

Вербник быстро прошёл мимо пары азартных зрителей, те посмотрели на него искоса, почувствовав в груди мимолётный холод. Оба подумали, что было бы, если бы такой мутный тип принял участив бою на арене. Очевидно, едва ли кто-нибудь справился с ним в честном бою один на один, да и в не совсем честном тоже.

В баре было не очень много народу, так как сейчас на часах было только 18:06. В основном сталкеры тут готовились к вылазкам, или ходкам, а бурное посещение начиналось обычно с восьми вечера, и продолжалось до часу ночи. Болтали об ошибках, которые совершили в прошлый раз, строили планы по обходу аномалий и скоплений зверья, тыкали пальцами в стёртую бумажную карту, на которой были красные, и синие овалы разного размера, а также жирные чёрные крестики.

Вербник окинул всех взглядом, мысленно, но искренне пожелав искателям удачи.

– Ну чё, принёс? – даже не здороваясь, с лёгкой наглостью спросил заказчик, когда Вербник подошёл к самому дальнему столику возле стены.

– Барыга! – в полголоса крикнул одиночка. – Да, притащил. А вообще – здравствуй.

– Да здорова, здорова. Давай посмотрим. – Заказчик поставил на стол бутылку водки «Немирофф», и банку подпорченных оливок, тем самым прямо намекая о намерении «обмыть» выполненный заказ.

– Нет. – твёрдо ответил Вербник. Заказчик уговаривать его не стал, а лишь налил рюмку, и быстро хлопнул её, пока его доставщик клал на столик контейнер с артефактом.

Заказчик, закинув в рот кисловатую оливку, приглушённым голосом произнёс:

– Неужели там реально "Слюда"? Давненько мне не приносили таких деликатесов.

– Хочешь полюбоваться? – также Вербник имел в виду, не хочет ли перекупщик проверить наличие артефакта в контейнере, ведь мало ли кто кого как обманывает в Зоне.

– Такой вроде как не сильно фонит, так что можно, открывай, но не надолго.

– Эй, лётчики-залётчики! – крикнул Бармен, увидев как Вербник собирается открыть СИМК. – Вы чего тут делать собираетесь, бар навсегда закрыть что ли!?

– Споко-о-о-ойно, Бармен… – разбавил заказчик. – Мы только на пару секунд, это «Слюда», она особо не опасная.

– Ну, хорошо. – согласился торгаш, и сталкер уже обрадовался, но потом тот достал из под стола помповый дробовик. – Только без фокусов.

– Без. – облегчённо сказал заказчик.

Контейнер с артефактом был в форме спичечного коробка, и напоминал старое советское радио, только куда более большое и толстое.

Вербник снял толстый зажим с бока контейнера, затем на другом боку стал жать большую чёрную кнопку, которая утонула в самом контейнере, и через пару секунд из-под крышки со звуком резко вышел воздух. Затем поднял на крыжке ручку, и с усилием потянул за неё, чтобы наконец открыть СИМК.

"Слюда" плавала в полупрозрачном светло-сером желе, состав которого знали только какие-нибудь учёные, а в саму субстанцию было воткнуто полтора десятка тонких стержней, которые шли от внутренних стен контейнера.

Сам артефакт был по больше части плоским, и напоминал скопление гейзеров небесного цвета, которыеобразовались в каменной или напоминающей каменную породе.

– Красота-а-а-а… – прокомментировал заказчик. – Ладно, закрывай.

Вербник вновь проделал продолжительную операцию по закрытию контейнера, и спросил у сталкера:

– Ну что, берёшь?

– Как договаривались. Двадцать пять.

Заказчик достал из своего небольшого мешковатого рюкзака плоский крохотный оцинкованный сейф, и сказал Вербнику, чтобы тот отвернулся. Набрав код, достал из сейфа пять пятитысячных купюр, чтобы не отдавать купюры мелче, и удобнее, и положил их на стол, взяв контейнер под мышку.

– Хорошая работа, сталкер. Вот твоя награда. Заказов пока больше нет. – перекупщик действительно был рад новому приобретению, налил себе ещё полста грамм, и от души дёрнул.

Вербник взял деньги со стола, и стал думать, куда их потратить, чтобы протянуть ещё два-три дня. Патроны для дробовика он отдал, так что нужно будет купить не меньше тридцати, да и отданные гранаты тоже нужно будет приобрести.

У Бармена он купил банку тушёнки, пару рыбных консерв, и батон белого хлеба. С тем, что уже было и еды, при экономии можно было быть сытым как минимум два полных дня, а то и два с половиной.

– Ну так и что, Вербник? Трудно было? – спросил заказчик, подойдя к барной стойке, пока Вербник смотрел в свой КПК, просматривая последние новости в поиске полезной информации.

– На самом деле, весьма. В Зоне ничего просто не бывает, ты должен это понимать. – в голосе матёрого сталкера чувствовалась не только должная серьёзность, но и нотки философии.

– И куда ты теперь? – спросил заказчик, будто маленький сын спрашивает у своего отца, звёздного капитана, на какую теперь планету будет держать курс его остроконечный корабль.

– В лес. Рыжий. Давненько не бывал там. – вздохнул Вербник. – Может, Егеря навещу, если он не помер ещё.

– С таким размахом и тебе недолго осталось! – градус в крови заказчика позволял ему говорить опытному сталкеру и такие вещи. Впрочем, они были не совсем незнакомыми людьми, ведь добытая «Слюда» была далеко не первым артефактом, который Вербник приносит этому человеку.

– Сплюнь. Нет, у меня с Зоной свой разговор… – Вербник упёр взгляд в низ, положив сжатые кулаки на стойку.

– Да хорош уже, опять шарманка эта. – заказчик в свою очередь был весьма скептичен.

– Ну раз хорош, то пойду я, о чём ещё говорить.

– Удачи тебе, сталкер. – сталкер похлопал Вербника по плечу, и когда тот вышел из бара, налил себе третий «полтишок», чтобы выпить за удачу вновь уходящего в закат сталкера.

Закупившись также у медика, и оружейника, Вербник уже потратил все свои заработанные за артефакт деньги, который он к тому же отдал вместе с контейнером.

Завтра с раннего утра одиночка быстро пошагает по асфальтированной дороге в сторону армейских складов. Он не знал, что его ждёт, и что ценного он может найти, но твёрдо верил, что Зона распоряжается со всеми, кто в ней находится, заслуженно и закономерно.

Он старался чувствовать Зону, и разговаривал с ней, считал, что если он говорит что-то тихим шёпотом, или вообще про себя, то Зона его слышит.

Вербник прислушивался к ветру, к шелесту травы, подходил к деревьям, и прислонял к ним ухо, наносил слой влажной земли себе на щёки, засовывал скомканные травинки себе в ноздри.. Многие считали его сумасшедшим, но лишь некоторые искренне понимали.

Теперь он снова направиться вдаль, бросая свою жизнь, словно игральные кости, на магический стол, что зовётся Зоной.

Глава II: "Призраки Прошлого".

Моника осматривала Василиска с ног до головы, он молча стоял перед ней, убрав руки за спину, а в горле разведчицы будто образовался ком, она не могла проронить ни слова, и только чувствовала, как с силой бьётся её сердце. Ещё днём она была уверена, что как подсолнечное семечко раскусит "монохромного", а затем прикончит Василиска одним снайперским выстрелом в голову. Оказалось, что Монолит думает наперёд ничуть не хуже, чем например, официальные военные силы передовых стран, а конкретно в этой ситуации они действовали сразу на два шага вперёд.

Сам слуга Монолита был одет в полностью чёрный, но с тёмно-серыми внешними стальными пластинами бронекостюм, а на коленчатых деталях, и обводах вокруг рук и ног его экзоскелета были нарисованы странные скругленные символы, которые напоминали иероглифы какого-то мёртвого, или вовсе выдуманного языка.

– Сейчас ты ещё неверна. – наконец начал говорить Василиск. – Ты ещё слепа, но вот-вот всё изменится.

– Я обычная сталкерша, ищу целебный артефакт для своего умирающего отца. – соврала разведчица.

– Враньё! – монолитовец сделал акцент на последнем слоге. – Нам известно о тебе больше, чем ты думаешь.

– Что вам может быть известно? И с чего бы? – продолжала притворятся Моника.

– С того, что некий свободовец нам всё о выдал о тебе.

– Масай! Вот сука! – на эмоциях Моника выругалась по-английски, тем самым лишний раз выдавая себя.

– Этот сталкер был сильно обозлён на тебя, но не озадачивайся, тебе не придётся ему мстить.

Пол дня тому назад. Армейские склады, деревня кровососов.

Четверо монолитовцев направили свои винтовки на Масая, пока тот стоял с поднятыми руками, а под ногами у него лежало всё его снаряжение. Под обоими глазами свободовца были страшные чёрные фингалы, глаза были красными, а на переносице был наклеен широкий пластырь.

– Мужики, ну я же напрямую с вашим командиром связывался! Инфа стопроцентная, ну всё же проверено было! – пытался убедить фанатиков свободовец.

– Информация, которую ты нам дал, действительно правдивая, но откуда нам знать, что ты не привёл за собой хвост? – спросил главарь отряда.

– Да тут дело одно… Мне против вас иметь нечего, мне вообще похрен на эту войну между группировками, я тут за артами чисто, в Зоне.

– Какое дело? Не лей воду! – строго, и нахмуришвись говорил монолитовец.

– Мне нужно, чтобы одна сука сдохла, – Масай посмотрел на фанатиков исподлобья полным ненависти взглядом, – и чем скорее, тем лучше, и чтобы она знала, что это моя инициатива.

– Допустим. Излагай детали. – главарь хотел скорее направить разговор в продуктивное русло.

– В общем, через час будет сделка, пройдёт она в Лиманске между "Грехом" и наёмниками. «Грешники» арт будут продавать. Вам будет полезно замочить и тех и других, думаю, ну и как бонус – редкий арт. На мосту через канаву сделка будет. Там будет девка, американка, что ли, наёмница тоже, но она ни за кого. У девки той – винтарь, она в бой не полезет, а скорее позицию снайперскую займёт. В общем, ищите её заранее на балконах там, крышах, а то она легко нескольких вас положит, она вообще не промах, по себе знаю. Вот харю мою видите? Её работа.

– Хочешь убить девушку за разбитое лицо? Как же это подло и низко, сталкер. – презренно высказал своё мнение фанатик.

– Мне насрать на честность, или что-то подобное… Нехороший я человек, вот так скажу. Два срока было у меня, один пять, другой семь. Успел я делов натворить, короче говоря, а прощать не привык. Короче, мы друг другу ничего не должны ведь? Я тогда пойду.

– Ступай, только за снаряжением вернись на пару минут позже. Нас уже здесь не будет. Отойди на сто метров, этого будет достаточно, затем возвращайся.