S.T.A.L.K.E.R.: Разбитые Облака

– С чего бы?

«Потому что здесь – я твой единственный помощник. Ты предпочтёшь послушать меня, предпочтёшь рискнуть. Я знаю это, потому что я прекрасно знаю тебя, и зачем ты вообще здесь».

– Зачем я здесь? – Томас вывел этот вопрос за скобки. – Чёрт подери, не «зачем», а «почему», а потому что… – Том сделав паузу, поняв, что обладателя незнакомого голоса можно подловить:

– Если ты всё обо мне знаешь, тогда скажи, как я оказался около этого грёбаного валуна?

«Ты совершил экстренный прыжок с самолёта» – вполне ожидаемо ответил голос, но Томасу всё ещё было мало верных ответов:

– Да ты мог прекрасно видеть падающий самолёт, тем более что он оставил позади себя плотный дымный след. Фигня. Лучше скажи мне вот что, какой мой любимый фильм?

«Леон» – ответил незнакомец, и снова был прав.

– Чёрт! Да как ты… – на этот раз Том почти удивился, но всё ещё не был доволен:

– Ладно, может, где-то и хранится такая информация, она не такая уж и глубокая. Скажи тогда мне другое…

Том почесал свою переносицу курком пистолета, напряг глаза, придумывая вопрос позаковыристей, но голос торопил его:

«Том, у нас не так уж и много времени»,

– Достаточно, чтобы потратить на проверку. Ладно, как тебе такой вопрос… Что я сказал Кармен, когда врачи дали мне подержать моего сына, как только она его родила?

«Ты ответил что его глазки похожи на два озера в фоне ночного, лунного неба».

– Нет, я понял, я точно схожу с ума. – Томас не верил, что какой-то случайный человек, или даже секретный агент мог знать про него такие доскональные подробности, и твёрдо решил, что просто-напросто сошёл с ума. Видимо, что-то за последние пятнадцать минут так сильно повлияло на него, может, сильный ветер задул его мозги, а может, невыносимый рёв самолёта нанёс вред его мозгу, но что-то явно было с ним не так, и смотря на эту проблему, было очевидно, что ни в коем случае не следует упускать её из виду.

«Ладно, так уж и быть,» – решил про себя Том. – «пусть этот голос так и продолжит со мной общаться, раз уже я понятия не имею, как от него избавиться. Может быть, это моё внутреннее нутро, инстинктивный голос души, который подсказывает мне первое слово, а как известно, первое слово чаще всего оказывается самым верным. Я попал в экстремальную ситуацию, и этот голос пробудился во мне, как некая подсознательная сила, чтобы спасти мою жизнь, включился режим выживания… Может, это не сумасшествие, а лишь обыкновенное проявление ответной реакции на угрозу для жизни».

«Что тебе остаётся?» – спросил голос. – «Либо ты идёшь в деревню, где тебя ждёт неизвестность, либо идёшь вглубь пустоши, где тебя ждёт… угадай что.»

– Неизвестность – сразу понял Томас. – Ну да, выбор действительно невелик.

«Ступай в деревню, Том.»

– Господи, какая же срань… – со вздохом сказал Томас, и спустя пару секунд задался вопросом, почему голос умолк, тут же попытавшись вернуть его. – Эй, как тебя вообще зовут!?

Но в ответ только ветер с лёгким свистом ударял в скалы.

– Ну хорошо, вперёд… – решился Том, он убрал пистолет обратно в кобуру, и стал спускаться вниз по камням.

Между двумя стеноподобными скалами был узкий проход, Том прошёл через него, и тут деревня была как на ладони, хотя, скорее, это была не деревня, а небольшой городок.

Каждая хижина была в форме прямоугольника, обычно с плоской, и редко с трапециевидной крышей. Большинство домиков были одноэтажными, в два с половиной раза реже встречались дома с двумя этажами, трёхэтажных же зданий было всего пять, и находились они преимущественно в центре городка. Окружён же этот посёлок был всё такое же белой стеной, она была довольно низкой, не больше полутора метров в высоту.

Том стал спускаться ниже, и когда оказался на земле, то обнаружил себя среди высоких обколотых камней, пройдя через которые, Томас наконец-то увидел более-менее нормальную дорогу. На дороге было множество чётких, и тёмных следов от колёс тяжёлых телег, а контуры следов человеческой обуви были едва различимы.

Томас не спеша пошёл в сторону городка, он не горел желанием посещать это место, но он должен был преодолеть себя, по крайней мере, так говорило его сердце.

Наконец, Липман увидел городские ворота, около которых стояло два вооружённых охранника, также одетых в пустынный камуфляж. Один из охранников, увидев Тома, направил на него винтовку Мосина, и крикнул что-то неразборчиво. Ничего не поняв, Том не придумал ничего, кроме того, как поднять руки вверх.

Не убирая Тома с мушки прицела, охранник стал поспешно подходить к нему, и когда расстояние между Томом и ним было всего несколько метров, он сказал:

– Ти сольдат, я это вижю. Какая армия?

– Британская. – ответил Том, удивившись тому, что афганец хоть и со своим акцентом, но говорит на английском.

– Брытания – хорощо. Иди, – сказал афганец и вильнул винтовкой. – нё бес плёхого разьного.

– Рюки! – крикнул охранник, когда Липман посчитал что может опустить руки. – Бес плёхого.

Пройдя несколько шагов, Томас увидел как второй охранник также направил на него винтовку.

– Орузие – на жемлю! И граняты тоже! – сказал в спину первый охранник.

Делать было нечего, Томас повиновался.

– Иди! – повторил охранник.

Не сводя оружие с Тома, афганец подобрал его оружие с гранатами, и сказал слово "иди" повторно.

– Кто ты? – спросил Томаса второй охранник уже с куда более приемлемым акцентом, когда он уже подошёл к воротам. Не успел Том ответить, как его перебил афганец, стоящий за спиной, второй охранник ответил ему что-то грубое, и повторил вопрос Липману:

– Кто ты?

– Я – солдат британской армии. – честно ответил Том.

– Если так, то хорошо. Я догадываюсь, как ты оказался здесь. Мы видели тебя, когда ты спускался на парашюте, а кроме этого заприметили как самолёт задымился чёрным, полоса дыма была видна далеко.

Охранник говорил чётко, уверенно, и с внушительной доходчивостью, сразу был виден его высокий интеллект, он обладал острой харизмой, и старался смотреть в глаза Тома, пока тот лишь отворачивал голову.

– Нас засекли вражеские радары, и начался ракетный обстрел. Нам ничего не оставалось, кроме как не совершить общий эвакуационный прыжок. – отчитывался Том.

– И ты не знаешь, где другие члены твоего отряда?

– Конечно нет, они могут быть в километрах отсюда.

– Сколько вас было?

– Двенадцать.

– Да уж, не повезло вам.

– Могло быть и хуже.

– Ты должен будешь пройти серьёзную проверку. – засунув руки в карманы, и расставив ноги, произнёс охранник. – Мы, конечно, не агенты НАТО, и не русские разведчики, но прекрасно понимаем, что ты можешь быть подставным.

– Вы тоже. – смело возразил Липман.

– Даже если так, то учитывай, что преимущество явно не на твой стороне.

– Да, понимаю. – вздохнул Том. – Я готов.

Охранник что-то сказал своему напарнику на языке пушту, на этот раз вполне спокойно, после чего тот убрал свою винтовку, собеседник Тома проделал то же самое, затем снял с гвоздя на воротах небольшой тканевый мешок.

Том молча стоял и ждал, что же будет дальше. Ситуация сначала казалась ему слегка напряжённой, но постепенно он начинал понимать, что она и в самом деле напряжённая, и степень этой напряжённости росла с каждой секундой. Охранник подошёл к Тому, и протянул ему этот мешок:

– Натяни это на голову.

– Чего? За кого ты меня… – не успел договорить том, как охранник приставил пистолет к его животу:

– Не дёргайся. Не забывай, что можешь получить убойную пулю в спину. Ты на нашей территории, солдат, и мы не то чтобы доверяем тебе. Надевай, это просто меры предосторожности. Мы не будем делать тебе больно.

– Сука, чёрт… Хрен с вами. – Томас понял, что у него нет выбора, тем более, что он всё ещё почему-то доверял мистическому голосу, хоть он уже и пропал из головы. Когда Том надел мешок на голову, свет еле просачивался сквозь него. С этим мешком на голове было очень некомфортно, и тревожно, не говоря уже о том, как он мешал свободному дыханию.

Но нужно было терпеть, ведь пистолет, который только что был прижат к животу, на этот раз был прижат к спине, что никак не уменьшало угрозу, даже не смотря на бронежилет.

– Руки за спину. – сказал охранник. Том послушался, и афганец связал ему руки колючей, тонкой, но прочной бечёвкой. – Теперь иди.

– Если вы меня обманете, знайте, что у нас в отряде есть принцип – мстить за каждого, и до конца. – предупредил Том.

– Это что, угроза? – не совсем понял запугивания афганец.

– Ничего личного, просто если войдёшь в моё положение, то поймёшь меня. На моей голове мешок, а руки связаны. На самом деле, это очень стрёмно, так что да, я просто вынужден угрожать.

– Хмм… – охранник даже не сразу решил, что ответить. – Да, пожалуй, я могу тебя понять. Конечно, мне твои эти угрозы как тигру – пилка для ногтей, но если в вашем отряде действительно такая сплочённая дружба, это достойно лишь похвалы.

– Ты мусульманин? – внезапный вопрос задал Том.

– Нет. – усмешливо ответил афганец.

– Чёрт… – Том понял, что, похоже, не сможет надавить на религиозную мораль. – И не иудей?

– Нет, это не моё. Я верю лишь в самого себя.

Том уже начал жалеть, что послушался тот голос, и начал думать, что это реально была всего-навсего его галлюцинация. А на счёт рисунка на обратной стороне камня – Томас начал подозревать, что он просто раньше где-то видел этот рисунок, но забыл где, может, в интернете, может, в каком-нибудь музее. Липман продолжал связывать всё это с возможным шоком, который он испытал при экстренном прыжке.

"Том, я здесь." – вдруг снова послышался голос.

– Ты? – спросил Томас, забыв с кем разговаривает.

– Что? – ничего не понял сзади шедший охранник.

– Нет, ничего. Просто показалось. – отмахнулся Том.

Афганец напряг брови, и стал следить за Томасом ещё более бдительней. Было странно, что ему что-то показалось, пока он ничего не видел в мешке.

"Ты привлёк лишнее подозрение, но в этом нет ничего страшного. Делай то, что скажу тебе я, и говори тоже, что скажу тебе я. Идёт? Если да, то клацни зубами."

За последние несколько минут иного выхода из ситуации, кроме как не послушаться голос, у Тома не появилось, и он сделал жест положительного ответа, о котором сказал незнакомец.

"Это не обычные граждане Афганистана, они обосновались относительно недалеко от фронта. Я не буду пока что говорить тебе, кто они на самом деле, иначе у нас с тобой ничего не получится. Просто поверь в это. Пройти опрос не сложно. Если какие-то вопросы будут для тебя затруднительны, я буду подсказывать. Ты должен полностью довериться мне. Понимаю, это непросто, но это очень важно. Ты спросишь меня, почему этот афганец так хорошо говорит по-английски, но честно, я не знаю этого."

– Направо. – сказал афганец, когда они прошли уже порядка пятидесяти метров.

Спустя ещё минуту, Том наконец оказался в помещении.

– Пять шагов вперёд. – снова скомандовал охранник. Том послушался.

– Сзади тебя стул. Садись.

Когда Томас присел, то почувствовал, как афганец обвязывает его торс и спинку стула тонкой верёвкой. Завязав узел, охранник наконец снял мешок с головы Тома. Лампа, представляющая из себя лампочку, защищённую алюминиевым конусом, ударила своим светом Липману в глаза. Спустя несколько секунд Том увидел перед собой стол, сбитый из толстых зелёно-коричневых буковых досок, и сидящего напротив того самого афганца.

– Твоё имя. – спросил афганец, доставая карандаш и лист бумаги.

– Томас Липман.

– Куда конкретно летел самолёт, с которого ты прыгнул?

– К месту высадки близ фронта долины Шах-и-Кот.

– Ага. Прилетели из Британии помогать американцам, значит?

– Так точно.

Томас не переставал щурится от больно ударяющего сверху света, и быстро догадался, что это было сделано намерено, дабы оказать пассивное давление на допрашивающегося. Стул стоял под небольшим наклоном назад, это было сделано чтобы привязанному к нему человеку лампа светила прямо в лицо, даже если его лицо наклонено, но если его лицо наклонено, допрашивающий постоянно должен напоминать жертве допроса, чтобы тот смотрел ему в глаза, но конечно, если испытывает к этому человеку определённую неприязнь.

– Почему ваше британское командование не предположило, что у талибов могут оказаться ракеты класса "Земля-Воздух"? – вопрос афганца был очень умным.

– Не могу знать. Этого не могло случится.

– Но случилось.

– Может быть, им кто-то доставил? Индия, Пакистан… на худой конец, Китай?

– Может, а может, они взяли его у американцев, или у НАТО как трофей. Ты помнишь номер самолёта?

– Да, НТ724.

После этого вопроса, афганец достал из кармана толстый, напоминающий рацию, чёрный телефон, с длинной антенной. После недолгого, не больше минуты, разговора, афганец сообщил Тому прискорбную новость:

– Этим уродам удалось сбить самолёт. Оба пилота, скорее всего, мертвы.

– Светлая им память. – опустил голову Том.

Афганец ничего не сказал, а лишь закурил сигару, но через несколько секунд спросил:

– Ты пробовал связаться со своими товарищами по рации?

– Да, но это бесполезно. Сигнала нет.

– Где-то стоит долбанная заглушка. – предположил охранник, но затем засомневался в точности своего предположения. – Наверное. Может и не стоит. Моя рация связана напрямую связана с международным спутником. Если постараться, то этот шнур связи можно оборвать, но… Ладно, меньше лишней болтовни. По какому принципу работает твоя рация?

– Я тоже подумал о заглушке, моя рация работает на радиоволнах, а не на интернет-соединении, её радиус не меньше десяти километров, она по-любому что-нибудь бы да поймала. Всё-таки, вряд расстояние до остальных членов отряда настолько большое. И не может быть такого, что они все до единого разбились насмерть, или их уже успели поубивать талибы… Хотя, всякое возможно в этой ебучей войне.

Афганец хлопнул в ладоши, и строго произнёс:

– Отставить, рядовой. Солдат не должен распускать сопли! Судя по всему, эти уроды действительно глушат сигнал. Можно подумать, они какие-то бомжи, которые только вчера узнали, что такое автомат Калашникова, но, как мы видим, они уже умеют сбивать крупные самолёты летящие на высоте десяти километров, и получается, что поставить заглушку для них – как нехрен делать.

– Постой, – заприметил странное Том, – а откуда ты знаешь, на какой именно высоте летел самолёт?

– Что за глупый вопрос? Ты думаешь, я могу поверить, что над зоной боевых действий летают ниже? Это высота обеспечивает безопасность, правда, не от такого оружия, которое применили эти гниды. Это стандартная высота для полётов над этим адом. Ты что, вздумал меня в чём-то подозревать? Это пойдёт не в твою пользу, рядовой!

Действительно, самолёт выбрал такую высоту совсем не случайно, ведь она была наиболее безопасной, и предположение о именно такой высоте было очень логичным, но Томас заметил, будто афганец странно отреагировал на вопрос, с такой интонацией, будто он оправдывается, и теперь Липман куда меньше доверял этому потенциальному шпиону. Также весьма странным было и то, что обстрел самолёта начался, когда самолёт был недалеко от этого городка. Всё это не могло не наводить на сомнения, и тревожные мысли. Том будто бы был зажат в гигантских тисках, и при этом у него не было оружия. Что он будет делать, если запахнет жареным? Однако, Том ничего не мог ответить, кроме как не спокойно согласится:

– Хорошо, я бы очень хотел, чтобы это было так. – капля пота скатилась по лбу Тома, от напряжения он чуть ли не смыкал зубы.

– А я бы очень хотел, чтобы ты остерегался реального, а не выдуманного врага. Ну, в общем-то, узнал всё, что хотел, и пришёл к выводу, что ты не врёшь. Я готов помочь тебе.

Афганец подошёл к Тому, и развязал его торс, затем руки. Было загадкой, почему он решил освободить Тома, то ли потому что действительно хотел этого, то ли чтобы попытаться войти в доверие, показав себя с лживо доброй стороны.

– У меня есть одна просьба… -

– Что, поесть, попить?

– Это тоже было бы неплохо, но…

– Дьявол, да говори уже, что надо!

"Только не говори ничего и никому про меня. Тебя могут посчитать за шпиона!" – вновь появился голос, и тот резко оступился. – "Ты должен найти дом самостоятельно, и только самостоятельно".

– У вас в городке есть рынок? – спросил Том, прикрываясь тем, что хочет купить припасов (что-то тоже было бы кстати), а на самом деле его главной целью было найти тот самый дом.

– Рынок? Да это же долбанная деревня. Тут только один крохотный магазинчик. Могу показать где.

– Хорошо, веди.

Афганец, подойдя к двери, взялся за ручку, и уже готовился выходить, но тут же повернулся, и сказал Томасу напутствие:

– Местный контингент едва ли когда-нибудь держал в руке сотовый телефон… Будь готов к тому, что на тебя будут смотреть как на пришельца.

– Да, я понимаю это. Мне не привыкать. – впервые за долгое время слегка улыбнувшись, ответил Том.

– И ещё кое-что: я тебе тут не лакей, ты сам за себя.

– Конечно, ведь нас только лишь объединяет общий враг.

– Верно. Если останешься в городе на ночь, смогу найти тебе лачугу, но только на одну ночь. Это всё, что я могу сделать касательно твоего комфорта. Насчёт вопросов, касающихся непосредственно военных операций, разговор другой. Всё понятно? – Охранник очень серьёзно смотрел на Томаса, даже с небольшой долей агрессии, для большей доходчивости.

– Так точно. – кратко ответил Том, проглотив горловой ком, затем наконец задал вопрос. – А как мне к тебе обращаться?

– Агент Махмуд. – открывая дверь, и выходя на улицу, ответил афганец. Томас поспешил за ним:

– Так значит ты агент? Ну, это многое объясняет.

– Я лишь назвался агентом. Пусть для тебя это будет игрой в Джеймса Бонда.

– Я так понимаю, что нет смысла задавать вопросов про твою личность, и занятия?

– А ты варишь башкой, боец. Но и этот вопрос не имеет смысла. Где твоя, чёрт подери, координация?

Люди действительно смотрели на Томаса так, будто он сошедший со страниц комикса космодесантник. Старик с палочкой, и старой дряхлой козой, сидящий на лавочке, не сводил с него глаз, а через дорогу женщина, завидев Липмана, поспешила загнать своего любопытного ребёнка домой.

– О чём это ты? – слегка не понял Том.

– Это ты о чём? – перенаправил вопрос Махмуд. – Вообще, о чём ты должен думать, скажи мне?

– Слушай, ты обращаешься со мной, как с каким-то лохом. У меня за спиной, между прочим, больше десяти лет военной карьеры. – не выдержал Томас. Махмуд повернулся к нему, и снова очень строго посмотрел прямо в глаза, через мгновение тишины сказав:

– "Военная карьера"? А ты знаешь такие вещи, как день, который тянется как год, и месяц, который длиться пол жизни?

– Кажется, я понял к чему ты клонишь… Да, я попадал в такие ситуации, когда время застывало.

– Глупец! – крикнул афганец. – Для тебя это какая-то карьера, а не достопочтение воина. Мы защищаем свою страну, храним нашу родину, и она – главное для нас, а не какая-то карьера. Ради чего ты здесь? Ради денег?

– Платят мне хорошо, но… – призадумался Том. – знаешь, сложный вопрос. Хотелось бы сейчас на диван, с ящиком пива, и…

– У тебя другие цели. Хочешь показать себя героем, или дури много в тебе.

– Никак нет. Просто я знаю, что должен бороться со злом. Я сам выбрал этот путь. Просто я не потерплю отношения к себе, как к салаге.

– Ты для меня и есть салага. Десять лет? Вытри молоко с губ.

– Что ж, ты и вправду очень крутой, мне с тобой никак не сравнится. – Томас был вынужден согласится с Махмудом, но затем решил признаться. – Да, я здесь ради денег, но знаешь, например, для чего мне нужны эти деньги?

– Интересно, – положив руки друг на друга, сказал Махмуд, – и зачем же?

– Моя дочь больна раком, нужна внушительная сумма, чтобы вылечить её.

Махмуд мгновенно остыл, прежде чем ответить, он посмотрел по сторонам и покивал головой:

– Да уж, боец… Извини, не знал. – однако, затем всё же спросил ещё раз. – Но всё равно, скажи мне, о чём ты должен думать? Теперь, когда ты сказал такую прискорбную новость.

– Кроме лечения дочери, я должен думать также о том, как найти своих товарищей.

– Неужели… – афганец залез в карман, достав оттуда кошелёк, и совершенно неожиданно протянул Липману несколько купюр общей стоимостью в пятнадцать долларов. – Деньги казённые, их дали мне для задания, так что не жалко.

– Не нужно, у меня есть немного. – принципиально отказывался Том.

– Слушай, тебе они явно нужнее. Этот городок обеспечивает меня всем необходимым, а твои гроши ещё могут пригодиться тебе тут в будущем, ведь кто знает, что может произойти.

Том никак не ожидал такой заботы от незнакомца, который пять минут назад был с ним максимально строг, и в то же время понимал, что деньги всё же стоит взять, так как афганец был полностью прав.

Махмуд больше ничего не сказал, а только продолжил идти вперёд.

Шли агент с Томом по крупному, оранжевому песку, дома по бокам были практически одинаковые. Приехав из Лондона, невозможно было представить, как люди живут в этих трущобах. К примеру, удивлённая полная женщина, полоскающая одежду в корыте, показывала как ужасно не иметь стиральной машины. Толстуха так выпучила глаза, когда увидела Томаса, что казалось что они сию секунду упадут в мыльную воду. Впрочем, в казармах условия существования были едва ли лучше.