В начале было слово. Книга I. Мот

– Ты что, не слышал? Он в обморок упал только от вида свиньи!

– А Карлос теперь без руки остался, и все из-за тебя!

Слухи о его ранении уже разнеслись по всему городу.

– Лучше бы тебе свинья руку пережевала!

– Неудачник!

И смех за их спинами. Ыягес все время сжимал кулаки, изо всех сил сдерживая себя, чтобы не наброситься на них. Он смотрел на брата, к которому были обращены слова, и спрашивал себя: а смог бы он так? Если бы оказался на месте Делио? Наверное, нет. Он не смог бы не обращать внимания на людей, унижающих его достоинство. Он бы покалечил всех, кто плохо отзывается о его семье. Или еще хуже. Убил бы. Жестоко. Мучительно.

Его передернуло от собственных мыслей.

А Делио внимание все же обращал. Злые слова били по израненному сердцу. С каждым шагом по желтому камню становилось все тяжелее дышать. Дело было в тумане, застелившем город перед дождем, но ему казалось, что вот-вот он упадет навзничь на влажную от сырости дорогу. И заплачет. Как младенец, только что вытащенный из утробы матери.

– Не слушай их, – только и говорил он Ыягесу, но его брату думалось, что по большей части он успокаивает себя.

– Можно, я возьму тебя за руку? – пролепетал мальчик, перебирая ногами. – Мне не по себе.

– Если тебя это хоть как-то успокоит, то можно.

Делио взял мальчика за маленькую ладонь.

– Я боюсь, что заплачу от бессилия…

– Не смей. Даже если ты заплачешь, это ничего не изменит. Мы все равно этим выродкам ничего не докажем. Ни слезами, ни руганью. Именно поэтому мы идем к королю. Он милостив ко всем. Он подскажет, как справиться с этой ситуацией нашей семье, даже если мне придется всю жизнь работать в серебряных рудниках!

С этими словами он сплюнул наземь. Поморщился. Вытер губы тыльной стороной ладони.

Ыягес оглядывался назад снова и снова. Каждый раз, когда они делали шаг от дома к замку. К маленьким детям подключились дети постарше и совсем взрослые ребята. Пару раз в них прилетали овощи. Несколько аккурат в голову Делио, на что он только угрюмо поджимал губы, вытирая волосы от тухлятины. Ни разу не обернулся. Не выругался. А младшему хотелось надрать зад обидчикам по первое число, но он сдерживал порыв ради брата. Если тот гордо несет голову по ветру, то и Ыягес тоже будет. Хоть это до жути неприятно и унизительно.

Когда они пересекли мост к замку, дети остались где-то позади. Около входа в огромные дубовые врата стояло два стража в серебряных кольчугах с голубыми перьями на шлемах и копьями с белыми полотнами, на которых был изображен герб королевства Лар-Солис. Дуб, чьи корни и крона переплетались воедино.

– Я, Делио из древнего рода Жиона, прошу аудиенции у милосердного короля Оэнцо и королевы Кеары, – положил руку на сердце Делио и учтиво поклонился переглядывающимся стражникам.

– Тот самый Делио? – усмехнулся один из них.

– Король Оэнцо не принимает горожан. Особенно трусов, – поддакнул второй.

– Я прошу не как горожанин, – у Делио не дрогнул ни один мускул на лице, хотя Ыягес всем телом показывал, как хочет стукнуть кого-нибудь из них. – Я прошу как рыцарь.

– Ты лишился права так себя называть в глазах людей! – усмехнулся стражник. – Иди домой, пока не опозорился еще больше.

– Послушайте! – Ыягес не выдержал, на что получил от Делио укоризненный взгляд. – Если не пускаете его, пустите меня! Мое имя Ыягес из древнего рода Жиона. По праву рождения я рыцарь, и честь моя не запятнана.

– Ыягес... – шикнул на него Делио, но мальчик решительно смотрел на стражу, переглядывавшуюся вновь.

– Я, как рыцарь по праву рождения, требую аудиенции у короля! И я не уйду отсюда, пока меня не пустят внутрь.

С этими словами мальчишка сел на камень моста, скрестив ноги и руки на груди.

– Ладно, малец. Ты победил. Но он остается здесь, – нехотя согласился стражник и ударил оземь концом копья и под ним раздалась вибрация, разносящаяся вокруг. – Ыягес из древнего рода Жиона просит аудиенции у короля Оэнцо!

С этими словами раздался скрип цепи, с тяжестью открывающей врата. Ыягес, встав с земли, уверенно пошел внутрь замка, оставляя удивленного Делио позади. Когда он вошел за врата, двери с грохотом захлопнулись.

Белый туман спустился на замок, словно окутывая его тайной и загадками. Но несмотря на мистическую обстановку, приятный аромат белых роз выглянул из-под пелены и привлек внимание мальчика. Он остановился, вглядываясь в сады, исполненные цветов и красок, которые простирались с обеих сторон дороги. По бокам изящно уложенные камни, напоминающие морскую гладь, ограждали эту прекрасную обитель роз.

Ыягес медленно продвигался по желтым кирпичам. Биение его сердца только усиливалось с каждым шагом, наполняя его грудь приятной тревогой. Он был полон решимости пробиться через стройную стражу, несмотря на все преграды, чтобы достичь своей цели.

Эта цель защитить своего брата. Минуя стены замка и обгоняя стражей, как в нескончаемой игре в прятки, мальчик стремительно приближался к месту, где находился король. Его глаза сверкали от решимости, а лицо отражало мощное и непоколебимое стремление помочь родному брату, несмотря на любую цену.

Тяжелые врата замка отворились. Трое мужчин в черных рясах из свиты короля терпеливо поджидали его. Екнуло сердце, но Ыягес, глубоко вздохнув, поспешил к ним.

– Мое имя Ыягес из древнего рода Жиона. Я хочу видеть короля, – он учтиво склонил голову.

– Пройдемте за нами, – хором ответили мужчины и Ыягес вошел внутрь.

Тронный зал поражал своей величественностью. Его громадность и эстетическая красота были воплощением роскоши и изысканности. Зал был украшен арками из серебра, мерцающими на фоне светло-бежевых стен. Каждая из них была нежно выделена светом, создавая уникальные игры теней. Воздух был пронизан благоуханием свежих цветов, что придавало помещению особую атмосферу.

Живописный пейзаж тронного зала настойчиво затягивал в себя посетителя каждым его шагом. По красной бархатной дорожке Ыягес поспешил к двум королевским тронам, которые находились на подиуме. Зрелище было захватывающим. Король Оэнцо в своем величии сидел на высоком троне, элегантно уставленном драгоценными камнями. Тонкие золотые узоры, орнаменты и филигранные изделия украшали его престол. Королева Кеара сияла рядом с ним, в своем изящном троне с изумрудной вышивкой, которая акцентировала ее благородство и красоту. Оба владыки были одеты в голубые шелковые наряды, создавая гармоничное сочетание с окружающей обстановкой.

– Ваше Величество, – поклонились мужчины. – К Вам пришел молодой Ыягес и просит вашей аудиенции.

– Выйдите, – жестом прогнал король послов и высокомерно уставился на мальчика. – Ыягес из древнего рода Жиона. Я знал твоего отца. Он погиб, защищая меня, поэтому я у вашей семьи в долгу. С чем пожаловал, малыш?

– Ваше Величество… – склонил голову Ыягес, не в силах поднять взор. – Я пришел просить не за себя. Я пришел просить за брата.

– О, – встала королева Кеара изящно поднялась с трона и медленно подошла к испуганному мальчику. – Твой брат, Делио, не достоин прощения. Он потерял честь и достоинство. Что он сделал, мой король?

– Упал в небытие перед свиньей, когда другие рыцари отчаянно сражались с ним. Когда я сражался с ними.

– Все верно, Ваше Величество, – Ыягес не смотрел на женщину, которая деловито ходила вокруг него, он смотрел на собственные ноги. – Но тем самым, мой брат спас меня и других оруженосцев. Он спас нас, убив ту самую свинью!

– Этому нет никакого доказательства! – холодно сказала королева, и ее взгляд стал ледяным. – Мои рыцари никогда не встанут на защиту того, кто проявил слабость.

– Молчать, женщина! – ударил король по подлокотнику трона. – Сядь на место!

– Как скажете, мой король. – Королева вернулась к трону, но не села, нависая над мальчиком, как коршун.

– Вы моя головная боль… – король потер виски пальцами, а Ыягес удивился, как его корона, величественная и мощная, обрамленная драгоценными камнями, не упала с его головы. – Но моя королева права. Делио должен был изучить свод правил и законов рыцарей, прежде чем ему исполнилось четырнадцать. Даже если он убил эту свинью не отменяет сие факта.

– Ваше Величество, – Ыягес сердито посмотрел в глаза короля. – Мой дедушка говорил, что есть способ заслужить Ваше прощение. Совершить подвиг для королевства. Я не прошу, чтобы вы его простили. Я прошу дать ему шанс на искупление. Шанс заслужить ваше доверие и вернуть честь нашей семьи.

Король и королева тревожно переглянулись. Над залом нависла гробовая тишина. Ыягес смущенно переступил с ноги на ногу, дожидаясь ответа от короля.

– Подвиг, говоришь… – вздохнул король, что встревожило мальчика еще больше. – Есть у нас один такой. Но это не помощь королевству. Это помощь целому миру. Не думаю, что твой брат с этим справиться.

– Ваше Величество, дайте ему шанс все исправить! – в сердцах воскликнул Ыягес, сам от себя такого не ожидая.

– Мой король. – Королева бережно положила ему на руку ладонь. – Некрасиво отказывать мальчику, который сам об этом просит.

– Ну, хорошо... – Вздохнул король, нервно почесав бороду. – Если моя королева так говорит, то значит так тому и быть. Только с одним условием. Ты пойдешь с ним.

– Зачем? – Кеара уставилась на него синими глазами.

– Затем, чтобы он хотя бы дошел до Ничейных Земель, а не умер в самом начале пути! – король посмотрел на Ыягеса. – Ты, мальчик, обладаешь тем, чего нет у твоего брата. Здравым смыслом.

– Мой король! Но мне же всего лишь десять! Как я смогу?

–Ыягес из рода Жиона, – король смотрел на него не моргая. – Ты храбр и умен. И не дашь своему брату совершить какую-нибудь глупость. Позаботься о нем, ладно?

– Хорошо, мой король. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы брат добрался до Ничейных Земель в целости и сохранности

– Ты сам-то хоть знаешь, где это находится? – усмехнулась королева, на что получила неодобрительный взгляд короля.

– Я умею читать карты, – сухо ответил Ыягес.

– Значит, решено. Ступайте в Ничейные Земли на рассвете следующего дня. А затем идите в Конклав Трех Путей. Спросите Верховного Мага. Больше ничем помочь не могу. Когда вернетесь, Делио из древнего рода Жиона будет прощен. И все вернется на круги своя.

– Спаси вас Создатель, мой король! – Ыягес радостно склонил голову. – Я могу идти?

– Да, конечно. Ступай.

Мальчик развернулся и почти побежал по бархатной дорожке, его маленькие ноги едва касались пола. Сердце колотилось так сильно, что казалось, выпрыгнет из груди. Он сделал это! Мысль кружилась в голове, смешиваясь со страхом и надеждой

Тяжелые дубовые двери тронного зала закрылись за ним с глухим стуком. Ыягес остановился в коридоре, прислонился к холодной каменной стене и закрыл глаза. Только сейчас до него начало доходить, что именно он только что совершил.

Ыягес глубоко выдохнул, чувствуя, как дрожат колени. Ничейные Земли. Конклав Трех Путей. Верховный Маг. Слова звучали в голове, как похоронный звон. Он постарался успокоиться. По коридору к нему приближались те же трое мужчин в черных рясах.

– Проводим тебя к выходу, – сказал один из них без эмоций.

– Спасибо, – кивнул Ыягес.

Они шли молча. Только звук их шагов эхом отдавался в высоких сводчатых коридорах. Мальчик смотрел на витражи, на которых были изображены сцены из истории королевства. Победы, поражения, коронации, битвы.

Врата замка снова скрипнули, открываясь перед ним. На мосту, опершись на перила, стоял Делио. Он смотрел в туманную даль, и даже со спины было видно, как он сгорбился под тяжестью своих мыслей.

– Брат! – крикнул Ыягес, выбегая на мост.

Делио обернулся. В его глазах, уставших и печальных, мелькнула искорка. То ли надежды, то ли страха.

– Что сказал король?

– Он… он дает тебе шанс! – Ыягес перевел дух. – Мы отправляемся в Ничейные Земли.

Когда Ыягес был уже далеко, король тяжело вздохнул и откинулся на спинку трона. Золотая корона, украшенная сапфирами и рубинами, слегка съехала набок, но он не поправил ее.

Королева Кеара мягко улыбнулась и положила руку на его плечо.

– Ты поступил мудро, – прошептала она так тихо, что только он мог услышать.

– Мудро? – король горько усмехнулся. – Я отправил мальчика на верную смерть. И его брата заодно.

– Но ты спас других рыцарей. Тех, кто действительно важен для королевства.

Король закрыл глаза. В памяти всплыли образы. Молодой рыцарь Роберт, отец Делио и Ыягеса, бросающийся под копья, чтобы защитить своего короля. Его последняя улыбка. Последние слова. «Позаботьтесь о моих сыновьях...».

– Я обещал ему, – тихо сказал Оэнцо. – Обещал присмотреть за ними.

– И ты присматриваешь, – Кеара провела пальцами по его виску. – Посылая их туда, где они либо погибнут быстро и без мучений, либо... либо совершат невозможное.

– Ничейные Земли, – прошептал король. – Конклав Трех Путей. Верховный Маг... Они даже не знают, о чем просят.

– А если узнают, не пойдут.

– Да.

Королева наклонилась и поцеловала его в лоб.

– Ты правитель. Иногда правитель должен принимать жестокие решения. Ради блага многих.

– Ради блага многих, – повторил Оэнцо, но в голосе не было убежденности.

Он посмотрел на пустую бархатную дорожку, по которой только что ушел десятилетний мальчик с решимостью взрослого воина. На его плечи он взвалил ношу, которую не смогли бы вынести многие из его рыцарей.

– Прости меня, старый друг, – прошептал он в пустоту. – Прости за твоих сыновей.

Глава III. Феи волнуются – раз.

Ее накрыло с головой черной волной бездонного океана и она тщетно пыталась выплыть на поверхностность. Один, два, три. Глоток воздуха. Она вновь может дышать. Но ненадолго. Через мгновение непроглядное море вновь тянет ее на дно водоворотом. И снова считает до трех.

Как так вышло, что вместо того, чтобы сейчас пить вино в одном из трактиров на пути к Ничейным Землям, она сейчас сражается за жизнь? Когда успела на одной из дорог свернуть не туда? Когда в одном из селений нагрубила мужикам, которые оглушили ее ударом по голове и скинули в море в надежде, что она не успеет очнуться? И если бы не странный голос в голове: «Проснись!», она бы утонула и никто об этом не узнал.

В гуще безжалостного океана она металась, беспомощная перед его непостижимой злобой. Огромные волны, с треском обрушивающиеся на ее измученное тело, сметают все остатки сил и надежды. Пытаясь вдохнуть, она лишь испытывает вкус соленой воды, заставляя кашлять и хрипеть, отталкивая последнюю возможность спастись.

Один, два, три.

Ее зрение затуманивается. Постепенно, цвета сменяются на бесформенные пятна, словно абстрактные картины, созданные самой смертью. Она пытается найти что-то привычное, однако мутная вода изменила все. Погружаясь все глубже и глубже, она ощущает, как жизненные силы непрерывно покидают ее тело.

Затаив дыхание, она погружается в глубины бездны, становясь узницей своего же страха. Вода, таинственно исчезающая в полутьме, манила ее к себе заунывной песней сирен. И она не может устоять перед этим манящим зовом.

Тонущая в безжалостных волнах почти черного океана, она понимает. Это конец. Ее последние мысли нахлынули, словно шквалом. Незавершенные дела. Не достигнутые мечты. Вина. Отчаянная и ужасная вина перед отцом. Мамой. Что же скажет мама, когда узнает об этом? Она неожиданно осознает, что пропадает не только она сама, но и все, что связано с ее пребыванием в этом мире.

Один... Два... Три…

И в последний миг, когда она оставляет свою земную оболочку, она испытывает жалость. Жалость к самой себе, к возможностям и счастью, которые она не смогла продлить. В ее сердце зарождается непреодолимое чувство утраты, стыда и сожаления.

Но через секунду железная хватка впилась в ее запястье, и ее рывком, с хрустом вывихнутых суставов, вырвали из объятий бездны. Давящий холод сменился хлещущим дождем, грохот в ушах, на приглушенные крики, а соленая горечь во рту, на спасительный, обжигающий легкие воздух. Еще не дошло, что ее спасли. «Глупая, глупая курица...», повторяет про себя, пока дождь каплями стекает по ее опухшему лицу, затекая в глаза и нос.

– Ты цела? – Чей-то голос пробивался сквозь гул в ушах. Кто-то шлепал ее по щекам, пытаясь вытащить из оцепенения. – Не засыпай! Говори со мной!

– Да… Я… Цела... – она пыталась разобрать, кто с ней разговаривает, но тьма и слякоть в глазах все еще не давала этого сделать.

– Как тебя занесло сюда? – говорил другой голос. – Девкам в морях не место!

– Меня пытались утопить… – она попыталась встать, но почувствовала тошноту подходящую к горлу.

– Что вы сиськи мнете?! Быстро ответите эту девку на нижнюю палубу! Не дай Создатель нас, сука, перевернет! Потом вылавливай ее еще раз! Опустить паруса, сука! Нукха! К штурвалу! Ходу, ходу, ходу, мужики!

Кто-то схватил ее за руку, подняв на ноги. Только поднявшись девушка осознала, что находиться на корабле, который качает из стороны в сторону словно качели, и его захлестывают волны темной воды, оставляя после себя мутные водоросли и мертвую рыбу. Ее тянул взрослый мужчина без глаза, не проявляя никаких эмоций в сторону промокшей и дрожащей девушки. Другие моряки бегали по палубе натягивали канаты и кричали друг на друга, но все же каким-то чудом умудрялись стоять на своих двоих, когда та то и дело падала и поскальзывалась.

Он спешным шагом, уверенно балансируя на раскачивающейся палубе, вел ее на нижнюю палубу. Туда, где для такой, как она, будет безопасно. Там, где ее не достанет ни соленая морская черная вода, ни водоросли, ни рыба. Там она безмятежно переждет шторм.

Они спускались по узким лестницам, сгибаясь под натиском ветра и шума, который обрушивался на палубу. Он молча вел ее за собой. Шаг за шагом, они приближались к их убежищу.

Конечно, погода нарушала их планы. Ветер стремительно усиливался, отрицая любые попытки продвигаться вперед. Волны бились о борт, окутывая все вокруг водяным покрывалом. Но они не обращали на это внимания.

В конечном счете, под его опекой, она достигла нижней палубы. Всюду какие-то мятые коробки с инструментами, бочки, ящики разбросаны по полу, но это не кажется важным. Здесь располагалась небольшая каюта, спасение во время бури. Он открыл дверь, приглашая ее в безопасное убежище.

Они вошли внутрь и он закрыл дверь за ними. Здесь было тихо и спокойно. Звук ветра и шум гневной морской волны были заглушены. Здесь они беспрепятственно смогут переждать шторм.

Когда девушка почувствовала себя в безопасности, уровень адреналина упал. Только сейчас она почувствовала, что ее трясет от холода. И от страха тоже. Зубы выбивали дробь, которую не заглушали даже запертые переборки. В горле стоял ком, а по спине пробегали мурашки, не имеющие ничего общего с холодом. Мокрые длинные волосы облипали ее лицо, а одежда, простые мужские черные штаны и льняная кофта, прилипли к ее телу.

– Переоденься, чтобы не простыть, – мужчина кинул в нее какие-то серые тряпки. – Как тебя зовут? Откуда ты?

– Фэя, – чуть задумавшись, ответила та, сжимая в руках мужское платье. – Я... Я издалека. Направляюсь в Ничейные Земли.

– В Ничейные Земли? – мужчина в первый раз удивленно вскинул кверху густые темные брови. – Далековато ты забралась.

– А где я?

– Мы идем в Пустынники, – молвил тот и вышел в дверь, оставив Фею в одиночестве.

– Вот черт...

Словно эхо, проклятие повисло в душном воздухе каюты. Фэя зажмурилась, пытаясь прогнать остатки соленой горечи с языка и навязчивый образ темной воды. Но прошлое не отпускало. Каждый вдох все еще отдавался болью в легких, а мокрая одежда холодным комом лежала на полу.

Она не знала, сколько просидела так, сжавшись в углу, пока корабль не перестало раскачивать, а за дверью не воцарилась непривычная тишина, нарушаемая лишь криками чаек и размеренным скрипом такелажа. Шторм кончился. Значит, и ее временное убежище подошло к концу.

Дверь каюты открылась без стука. На пороге стоял тот самый мужчина. Ох`атар. Он молча кивнул в сторону трапа.

– Выходи. Мы пришли.

Фэя ступила с деревянного траппа из кедра на песчаный берег и все еще пребывала в потрясении, что это не те земли, в которых хотелось бы быть. Палящее солнце разъедало серые глаза. Она поправила слишком большое серое с синей окантовкой в виде плавной волны на подоле и рукавах платье. Смущение от выступившего пота над верхней губой. Слишком душно для привыкшей к умеренному климату девушки. Но ничего не поделать, если путь привел ее в Пустынники. Фэя обреченно вздохнула своей глупости. Надо было больше учить географию, а не гулять по белым садам роз.

Совершенно не так, как представляла себе Фэя Пустынники, когда была ребенком. Вместо желтого песка, здесь были черные вулканические камни. Каменные дома, состоящие всего из одного этажа, украшали ландшафт с окнами размером с ладонь и крышей из сухой травы. Они разбросаны по всему местечку, создавая картину неповторимого очарования. Вокруг них собирались женщины и мужчины, одетые в светлые платья, а их головы были покрыты черными тряпками, которые издалека напоминали шапки рыбаков или торговцев одеждой. Везде разгуливали маленькие черные козлята, блеяли и радостно прыгали, периодически кусая друг друга за задние ноги.

Она обернулась на корабль, вмещавший от силы десяток человек, и смиренно ждала, пока тот, кого девушка встретила первым, не выйдет трапп.

– Мы будем в пути еще несколько часов. Приедем в наш город и я отведу тебя к шейху, – бросил с плеча мешок Ох`атар и посмотрел на нее единственным глазом.

– Мне бы обратно на материк... – девушка смущенно переступила с ноги на ногу. – И желательно, в ближайшее время.

– Это невозможно, – он поправил бороду. – В море мы уйдем только в следующем сезоне.

– Вот как… – девушка безнадежно посмотрела вперед, но кроме пустынных песочных гор ничего не увидела. – А другие корабли?

– Мы единственные на этом Пустыннике, кто выходит в море.

Фэя заметила, как Ух`ай застенчиво улыбается ей, и тут же отвернулась. В его глазах читалась знакомая смесь восторга и расчета. «Опять», беззвучно вздохнула она про себя. Ей было не до этих игр. Не до того, чтобы быть кем-то желанной, когда сама она чувствовала себя лишь потерянной и злой на собственную глупость.

– Да не переживай ты так, – улыбнулся другой парень, а Ух`ай, поставив рядом с ней несколько коробок с овощами. – Шейх обязательно что-нибудь придумает. Он умный мужик.

– Я не переживаю, – соврала Фэя, рассматривая странную желтую морковь. – Просто жаль, что я не попала туда, куда хотела.

– Ну это дело поправимое, – безразлично кинул Эк`у, собирая раскинутые снасти. – Только дольше времени потратишь.

– У нас хорошо в городе, – пристально посмотрел на нее Ух`ай. – Каждый вечер мы собираемся под звездным небом, разговариваем, поем. Тебе понравится.

Мысль о доме, о прохладных белых садах, где можно спрятаться в тени роз, кольнула на мгновение и тут же рассыпалась, не выдержав натиска реальности. Реальности в виде раскаленного черного камня под ногами.

– Хорошо… – пробормотала она в пространство, глядя на безжизненную даль.

Вокруг кипела работа. Мужики, обливаясь потом, таскали тюки, кричали друг на друга хриплыми голосами. За неделю в море этот спектакль ей осточертел. Фэя опустилась на валун у причала и тут же подпрыгнула. Камень был горячий, как жаровня. Пришлось терпеть. «Как отсюда выбраться?», этот вопрос бился в висках, как отдельный пульс. Ох`атар все твердил про мудрого шейха, но верилось в это слабо. Какой шейх, какие возможности? Корабль уйдет в море только в следующем сезоне, а других здесь нет. Никто не поплывет обратно ради одной сбежавшей из дома дурочки.

А солнце… Солнце было самым настоящим издевательством. Оно висело прямо над головой, выжигая все живое. Мужчины работали молча, сжав зубы, их лица стали масками из соли и усталости. Фэя изнывала от зноя, но встать и пойти искать тень значило сдаться. Признать, что она слабее. Она сидела, стиснув зубы, чувствуя, как пот ручьями стекает по спине.

Она огляделась. Если мысленно убрать этих копошащихся людей, крикливых коз и монотонный шум прибоя. Оставалось абсолютное ничто. Ни шелеста, ни щебета, ни дуновения. Только черные, словно опаленные, камни, приземистые каменные коробки домов и ослепительное, безжалостное небо. Тишина здесь была не отсутствием звука, а отдельной, давящей субстанцией. Она звенела в ушах громче любого грохота.

Фэя фыркнула, смахнула влажную прядь со лба. Да, она так мечтала о путешествиях, о южных лесах, куда отец не пускал, твердя об опасности. Но в своих розовых грезах она почему-то не представляла, что будет сидеть на раскаленном камне посреди каменной пустыни, последней идиоткой на краю света, и думать лишь о том, как бы не свариться заживо и куда идти дальше.