В начале было слово. Книга I. Мот

– Мы готовы! – отряхнул руки Ох`атар, нагрузив последнюю седельную сумку верблюда. – Путь не близкий. Переживешь?

– Попробую, – Фэя проглотила ком в горле. – Пить хочется…

– Ох, извини, – мужчина ударил себя по лбу и протянул ей бурдюк. – Наши люди редко пьют.

Фэя взяла бурдюк и недоверчиво покосилась на него. Он явно не заметил ее взгляда. Как можно не хотеть пить под этим натиском жары, где вода испарялась из организма по щелчку пальцев? Это было на грани ее понимания. Она хотела пить. Много и жадно.

Ох`атар лишь взял поводья, удерживавшие верблюда, и с любовью погладил питомца.

– Я думаю, что нет смысла напрягать твои ноги, – он улыбнулся «кораблю пустыни». – Поедешь верхом.

– Верхом? – Фэя подавилась, удивленно глядя на верблюда. – Я же не умею ездить на этом...

– Да брось, – Ох`атар отмахнулся. – От тебя ничего не требуется. Просто сидеть и блистать своей красотой. Давай, Ке`яртель, поможем немного девушке.

Верблюд понял команду, гортанно крякнул, вывалил язык и подогнул ноги, чтобы Фэя могла устроиться между двух горбов. Еще раз недоверчиво глянув на мужчину, она осторожно перекинула ногу через едко смердящую волосатую спину.

– Ой… – прерывисто вздохнула девушка, когда Ке`яртель встал.

– Не бойся. Не упадешь, – Ох`атар похлопал верблюда по шее и оглянулся на других мужчин, которые переминались с ноги на ногу в нетерпении. – Все готовы? Отлично. Трогаем!

И караван тронулся. Фэя, вытаращив серые глаза, вцепилась в седло руками. Ке`яртель страшно вилял то туда, то сюда. Ее догнал Ух`ай, сидя на обвешанном грузом верблюде. Ухмыльнулся. Подмигнул. И вышел вперед, чтобы вести караван за собой.

Время тянулось как река, неспешно и непрерывно, меняя пейзаж с каждым шагом.

Волосы выгорели и стали какими-то русыми, но, возможно, это из-за болезненно-желтого песка. Задыхаясь, девушка продолжала идти вперед, в бескрайнюю пустоту. Никто и не подумал предложить ей старый платок, который помог бы укрыть лицо и голову от болезненного дыхания горячего и жестокого воздуха. Пот стекал по голове и подмышками, делая одежду мокрой, а волосы сальными, из-за чего жар притягивался к ней с большей силой.

Мужчины, шедшие рядом, казалось, не видели той разницы, которая разделяла ее светлую, почти прозрачную кожу от их бронзовой. У Фэи была особенная красота, но в пустыне она оказалась пленницей собственной светлоты, так акцентирующей на ней внимание и угнетающей ее с каждым прожитым мгновением.

В голове Фэи царила полная кашица мыслей, чувств и эмоций. Она потеряла счет времени. Мужчины, шедшие рядом, периодически обменивались фразами о том, где они находятся, но ей было все равно. Ее мысли и желания были сосредоточены на том, чтобы быстрее попасть в прохладную ванну, наполненную ароматом лаванды, вымыть волосы и лечь спать, приоткрыв окна и двери. Она мечтала проспать несколько суток, чтобы отдохнуть до состояния полного восстановления. Или хотя бы несколько часов уединения и покоя. Затем она хотела пить красное вино и наслаждаться вкусом жареной крольчатины, позволяя жиру стекать по ее лицу и пальцам, ни о чем не беспокоясь.

Но вот живот забурлил, и Фэя с неудовольствием смущенно огляделась по сторонам. Моряки, кажется, даже не заметили этот звук или просто не обратили на него внимания.

Резкий стук в голове пронзил ее сознание, словно смертельный гром. Сердце, сжимаемое паникой, безумно пульсировало в груди. Внезапно глаза начали медленно темнеть, словно занавес опускался на этот трагический акт. Она все еще пыталась бороться, заполучить хоть каплю света. Но ее усилия оказались напрасными, и она приняла свою неизбежную судьбу. По судорожно волевым рукам она почувствовала, что теряет опору, словно корабль, рассыпающийся во время урагана.

– Стой! – крикнул Эк`у, шедший за верблюдом Фэи. – Она падает!

Ох`атар кинулся вперед, пытаясь догнать девушку, но его старания оказались напрасными. Внезапно, с невероятным грохотом, который песок сумел издать, она рухнула наземь, потеряв сознание. В этот момент верблюд, испуганный происходящим, рванулся в сторону, чудом не наступив на Фэю. Его копыта неуклюже остановились в сантиметре от ее ноги, создав ситуацию, которая могла закончиться ничем иным, как серьезной травмой. Увидев это, мужчина медленно опустился на одно колено, осторожно прикоснулся к горячему и потному лбу девушки. Его брови сдвинулись, а скулы напряглись в недоброжелательной гримасе.

– Что с ней? – спросил Ух`ай, остановив караван и спрыгнув с верблюда.

Он оттолкнул Ке`яртелеля подальше от обмякшего тела девушки.

– Наверное, солнечная болезнь... – Ох`атар стянул с себя тюрбан, из-под которого раскинулись волнистые черные волосы, и бережно намотал его на голову девушки.

– Чтоб его... – Ух`ай взволнованно посмотрел на мужчину.

– Конечно, она самая, – Эк`у осторожно слез с верблюда и подошел к ним. – Она же белая, как моль. Не способна выдержать солнца.

Он достал бурдюк из-за пазухи и, намочив руку, бережно погладил водой горячую кожу лица Фэи. А потом легонько шлепнул ее по щеке. Один, второй, третий раз. До тех пор, пока девушка не очнулась.

– Пить... – прохрипела она, все еще пытаясь открыть глаза.

Она с трудом разобрала окружающие ее звуки и почувствовала приятную прохладу на своем лице. Слабо приоткрыв глаза, она увидела знакомое лицо мужчины, стоящего над ней. Ее сознание боролось с густым туманом, пытаясь вернуться к реальности.

Постепенно, с каждым мгновением, Фэя открывала глаза все шире и шире, пока наконец не смогла рассмотреть выражение обеспокоенности на лице своего спасителя.

– Слава Создателю, ты в порядке! – выпалил он, поддерживая ее голову одной рукой и поднося бурдюк с водой к ее губам другой.

Фэя едва смогла прикоснуться к жидкости, но бережно отпила несколько глотков. С каждым мгновением ее силы и воспоминания возвращались, образуя четкий образ происходящего.

– Ты должна поберечь силы, – Ух`ай поднял ее бледную руку с земли, отряхнул от песка и бережно поцеловал ее пальцы.

– Пока не вставай, – поднялся на ноги Ох`атар, жестом позвав еще двух мужчин. – Помогите мне, Се`яо и Джа`крита, сделать носилки.

Фэя не видела, что делают мужчины. Ее мир искривлялся перед глазами, словно пелена далеких снов. Голова с силой стиснулась, душа заполнилась непреодолимой тошнотой. Стоном, переполнившим тишину, она с трудом перевернулась на бок, пытаясь сбросить с себя бремя дурного самочувствия. Волна тошноты захлестнула ее, и содержимое желудка безжалостно выбросилось, унося с собой последние тени здоровья.

Слабым стоном она пыталась прогнать головокружение. Хотя бы на короткое мгновение. Ее усталые глаза приковал неподвижный силуэт отца, который печально мотал головой в знак сожаления. Эта галлюцинация, возможно, произведение мозга или лишь отражение ее внутренних страхов. Но в голове Фэи эта картина будто оживала, словно сталкиваясь с реальностью.

Неподалеку слышался горький плач матери, которая склонилась над ее изможденным телом, проливая слезы над ее несчастной судьбой. И доверчивые сестры, сияющие улыбкой на лице, как будто говорили: «Мы же предупреждали тебя, что такое может случиться». Ошеломленная и одновременно обуреваемая волной событий, Фэя уже не знала, чему верить, а чему нет. Снова непреодолимая рвота захлестнула ее, словно она в безбрежной темноте океана пленница.

– Тише... тише, девочка моя... – слышала она слова Ух`ая, бережно державшего ее каштановые волосы.

Фэю вырвало. Руки, лицо, волосы были покрыты песком пустыни. Рвота с запахом горечи застыла на ее языке. Она бессильно сжала горсть песка.

Сильные ветры, несущие с собой бесконечное количество мелких камешков, сушили ее глотку и заставляли с трудом дышать. Вдалеке, на горизонте, виднелись контуры пустынных холмов и огромные, непроницаемые дюны, которые казались еще более безжизненными и неприступными в эту минуту.

Каждый шаг казался тяжелым подвигом, лишенным смысла. Она пыталась колебаться между отчаянным желанием продержаться еще хотя бы одну минуту и желанием просто упасть и отдохнуть. Но каждая попытка встать погружала ее глубже в песчаную пропасть. Она дрожала. Она чувствовала, что не может больше сдерживать слезы. Все вокруг было так пусто и безжалостно, словно пустыня отражала ее внутреннюю пустоту.

– Так, мужики! – кто-то аккуратно взял ее за подмышки и ноги. – И... Взяли!

Она взлетела. Хотя Ох`атар поднял ее осторожно, у нее сразу помутнело в глазах, и новая волна рвоты вырвалась наружу, запачкав ее тяжело вздымающуюся грудь.

– Осторожно! – она почувствовала мужскую руку, протирающую ей губы платком. – Не хватало нам, чтобы ты захлебнулась в собственной рвоте.

А потом ее аккуратно положили. Внимательные руки окутали ее тело, изо всех сил стараясь передать хоть каплю тепла и покоя. Лишь ткань носилок, которая еще не успела раскалиться на солнце, отделила мир песка и безжалостности от ее нежной кожи. Она стала своеобразным гробом, предназначенным для достойного покоя. Фэя про себя печально ухмыльнулась этому сравнению.

Ке`яртель, к которому привязали носилки, нетерпеливо переговаривался с другими верблюдами. Гортанно кряхтя и крякая, он выражал свое неудовольствие и желание двигаться быстрее. Издавая различные звуки, он пытался привлечь внимание остальных верблюдов и настоять на скорейшем продвижении вперед. Его голос звучал эмоционально и решительно, как будто он пытался передать свою настойчивость и решимость окружающим. Ке`яртель продолжал крякать, надеясь, что его слышат и воспринимают его неутомимую энергию.

– Возьми бурдюк с собой и пей. Много пей, – присел Ох`атар на корточки и протянул ей спасительный мешок с живительной влагой.

– Мы почти приехали. Потерпи еще чуток, – равнодушно сказал Эк`у, запрыгивая на свой корабль пустыни.

– Прости нас, – Ух`ай вновь поцеловал ей руку. – Что мы сразу не поняли, что тебе плохо.

Фэя не ответила. Лишь легонько улыбнулась.

– Трогаем, мужики! Не будем больше задерживаться.

Движение каравана стало для Фэи бесконечным кошмаром. Каждый шаг верблюда отдавался в ее висках глухим ударом, раскачивание носилок вызывало новые приступы тошноты, а солнце, даже сквозь ткань тюрбана, прожигало веки. Она проваливалась в забытье, то в жаркий бред, то в тяжелое, липкое оцепенение, не в силах отличить час от минуты.

Именно из этого забытья ее выдернул голос.

– Смотри, Фэя. Мы почти пришли.

Она тяжело приоткрыла глаза. И дыхание перехватило

Перед верблюдами простирался оазис. О чем свидетельствовали пение птиц, шум людей и зеленеющие финиковые пальмы, возникающие то здесь, то там. Совсем рядом располагался город, привлекающий взгляд яркими и цветастыми шатрами, где жили местные жители, и маленькими глиняными домиками.

А дальше, на горизонте, высоко возвышались куполообразные крыши, тяжелые формы арок, покрытые растительными и геометрическими орнаментами, и башни желтых каменных замков, создавая впечатление сказочного мира. И все сверкало перламутром, жемчугом и серебром, заполняя сердца надеждой и восхищением.

Вокруг них проносились жизнерадостные сцены. Женщины, обвязанные платками от ног до головы, стеснялись обратить взгляд на моряков, которые улыбались им во все зубы. Маленькие дети, мальчишки и девчонки, смеялись громко и радостно, махали им ручками. Мужчины, заинтересованно смотревшие на Фэю, лежавшую на носилках, вызывали самые разные эмоции. Некоторые выражали недовольство, хмурились, а другие не могли сдержать улыбку на своих лицах.

Но девушке было все равно. Она чувствовала прохладу и ветерок и болезненно улыбалась самой себе. Поскорее бы караван остановился, а ей дали бы отдохнуть и прийти в себя окончательно.

Они остановились.

– Везите ее к лекарю! – приказал Ох`атар, слезая с верблюда. – Ух`ай, Эк`у, вы со мной. Надо доложить шейху о нашем... путешествии. Идем.

– Мы быстро, девочка моя, – Ух`ай погладил по лицу девушку.

Все трое быстро скрылись за людными улочками города. А Фэю подняли на носилках и занесли в один из домов.

Ее тело окутала прохлада, когда ее перенесли через порог дома лекаря. Вскоре после этого первого вдоха она почувствовала, что легкие наполнились свежим воздухом. Здесь, внутри, была полутень, в которой играли легкие лучи солнца, проникающие сквозь узкую брешь в окнах.

Она окинула взглядом комнату, отметив ее аскетичную простоту. Здесь не было излишних украшений или сложных узоров. Вместо этого были каменные плиты, которые создавали надежную основу для этого дома, и глиняные лавочки, предлагающие уютное место для отдыха и размышлений.

Фэя скользнула взглядом по комнате. Ничего лишнего. Каменные плиты под ногами, глиняная лавка у стены, полки с сушеными травами. Но в этой простоте была какая-то уютная точность, как в хижине отшельника, который знает цену каждой вещи. И прохлада... Великая Мать, эта прохлада! Она пропитывала воздух, смешиваясь с терпким запахом полыни и чего-то сладковатого. После адского зноя пустыни это было похоже на погружение в родниковую воду. Фэя прикрыла глаза, позволяя телу запомнить это ощущение.

– Приветствую, вернувшиеся с океана, – услышала она голос лекаря. – Кто эта очаровательная девушка?

Фэя оглядела лекаря, пристально исследуя каждую черту его лица. Мужчина лет тридцати, с горбатым носом. Глаза его, серые и грустные, свидетельствовали о том, что он повидал в этой жизни немало скорбных историй. Он был одет в серое льняное одеяние, которое закрывало тело до щиколоток. Сумка, прикрепленная к бедру, казалась всеобъемлющим хранилищем его многолетнего опыта. Из ее карманов выглядывали листья различных трав и пробирки, свидетельствующие о погружении в мир эликсиров и отваров. На голове тюрбан, неотъемлемая часть облика всех жителей этой неприветливой пустыни.

– Ох`атар выловил ее из моря, – поправил очки Се`ях, худой мужчина среднего возраста. – У нее солнечная болезнь.

– Тогда чего вы стоите? Несите русалку на лежак. Я скоро к ней подойду.

Она лежала неподвижно, словно птица, попавшая в лапы хищника. Неизвестно, что ждало ее впереди, но она была готова поверить в любую возможность и испытать все чувства, которые чудом проникали сквозь ее сознание.

По мере того как ее осторожно поднимали, она смотрела вверх и видела только потолок, высокий и безмолвный, словно свидетель тайн, которых она пока еще не знала. Через двери проникали лучи света, создавая замысловатые узоры на стенах. Ее несли вперед, она не знала куда и зачем, но выбора не было, кроме как покориться идущим следом шагам.

В нос ударил запах лекарственных трав, легкий и ароматный, как запах детства и сказок. Он наполнил ноздри и застыл в воздухе, создавая ощущение нереальности всей ситуации. Голова начала кружиться, в горле запершило. Рвотный позыв был настойчивым, но она смогла проглотить его, надеясь, что это всего лишь временное недомогание.

Мужчины остановились. Положили носилки на пол.

– Фэя, – обратился к ней Се`ях. – Сможешь сама?

Фэя лишь коротко кивнула. Превозмогая слабость и дрожащие колени, она медленно поднялась с носилок, сработанных для нее Ох`атаром, и так же медленно легла на предоставленную кровать, застеленную лишь соломой и тканью. Но, несмотря на это, кровать показалась ей достойной королей. Она закрыла глаза.

– Все, оставьте бедную девушку в покое, – послышался ласковый голос лекаря. – Прочь отсюда.

– До встречи, Фэя. Надеюсь, ты поправишься.

Фэя открыла глаза. Перед ней, на стуле возле лежака, сидел лекарь и, внимательно ее осматривая, размешивал пестиком в ступке смесь каких-то трав и семян. Его пристальный взгляд заставил девушку внутренне съежиться.

– Фэя, значит, – он достал из своей сумки склянку с чем-то белым внутри и осторожно перелил жидкость в ступку. – Но это ведь не настоящее имя, не так ли? Видишь ли, я знаю, кто ты.

– Я... – паника застряла в горле девушки. – Я... Не говорите, пожалуйста, никому. Так будет лучше для всех…

– И не собирался. Как ты вообще в океане оказалась?

– Перешла дорогу не тем людям…

– Король знает, что ты ушла?

– Нет. Но это не важно. Я сделала кое-что очень плохое. И теперь должна помочь одному человеку. Простите, больше не могу сказать. Скорее всего, меня ищут. Я не хочу, чтобы ваш город пострадал…

– Хорошо. Больше никаких вопросов, – лекарь протянул ей ступку. – Выпей. Это молоко с добавлением разных специй. Выпьешь и сразу полегчает.

– Фу, какая гадость! – сморщилась Фэя.

– А ты думала, я тебе медовую воду даю? – хмыкнул лекарь. – Давай-давай. Глотай. Не смей даже выплюнуть!

Фэя выпила эту отвратительную жижу, преодолевая рвотный позыв, и со вздохом закрыла глаза, откинув голову на подушку. Она чувствовала, как лекарство прошло по глотке и опустилось в желудок, разливаясь внутри странным, теплым пятном.

– Теперь поспи, девочка. Завтра станет лучше.

Его слова растворились в нарастающем гуле в ушах. Тяжесть век стала невыносимой, и сознание поплыло, унося ее из прохладной комнаты с запахом трав...

На следующий день Фэя проснулась от того, что в щель между ставнями ударил луч солнца. Она лежала неподвижно, прислушиваясь к телу. Голова не болела. Тошнота отступила, оставив после себя пустую, но чистую слабость. Она сделала глубокий вдох. И воздух не обжег легкие. Просто заполнил их, прохладный и влажный. «Жива», констатировала она про себя без особой радости. Лекарь, заметив, что она не спит, принес чашку какого-то мутного отвара.

– Пей. И можешь пройтись до оазиса, если ноги держат. Только недолго и в тени.

Ноги держали. Шатаясь, как новорожденный олененок, Фэя вышла на улицу. Солнце ударило в глаза, и она на мгновение ослепла, ухватившись за косяк двери. Но потом зрение вернулось, и она увидела...

Фэя шагнула в тень и воздух ударил в лицо прохладой, от которой перехватило дыхание. Она зажмурилась, впитывая эту благодать каждой порой. Перед ней расстилалась роща, та самая Хор`ту Дай`о, о которой шептались моряки. «Высшая гавань ветра». Финиковые пальмы вздымались к небу, и их изогнутые стволы казались неестественно яркими после монохромной пустыни. Сочно-зеленые листья шелестели, и этот звук был слаще любой музыки. Фэя просто стояла и смотрела, забыв, как дышать. После черных камней и желтого песка эта зелень резала глаза, но резала приятно, как холодная вода на обожженной коже.

Она осмотрела все вокруг. Воздух пах чем-то сладким и незнакомым. Цветы, не те скромные розы из ее садов, а какие-то яркие, почти кричащие. Она подошла ближе. Лепестки переливались на солнце, как мокрая шелковая ткань. Запах был густой, пьянящий. После пустыни, где пахло только пылью и потом, это било в голову, как вино.

Проходя по извилистым тропам, она заметила кристально голубую воду, пестрящую разноцветными рыбками, которые плавали в ней, оживляя глубины этого природного бассейна. Сияние их чешуи заняло ее мысли и подарило новый виток фантазиям. Фэя почувствовала себя частью этого потока, свободной и беспечной, словно птица, которая впервые взмывает в небо.

Она шла, не замечая времени. Ноги, еще утром дрожащие от слабости, теперь несли ее легко, будто вода оазиса смыла не только грязь, но и тяжесть. Запах влажной земли, шелест пальмовых листьев, крик невидимой птицы. Все это складывалось в странную, убаюкивающую мелодию. Фэя поймала себя на мысли, что впервые за много дней не думает о побеге, о долге, о вине. Просто идет. И этого достаточно.

Она забралась на небольшой холмик у воды (даже это далось с одышкой) и обернулась. Оазис лежал перед ней, как драгоценный камень в оправе из песка. И на мгновение. Всего на мгновение! Ей показалось, что можно остаться. Забыть. Но тут же, как удар хлыста: «Ты должна вернуться. Он погибнет из-за тебя». Улыбка сошла с ее лица. Рай оказался клеткой с позолоченными прутьями.

Она медленно сняла одежду и молча вошла в воду. Чувство легкости охватило ее, словно она оказалась взвешенной на воздухе. Каждый плеск, каждое взмахивание рук становились магическими, превращая девушку в грациозное существо, танцующее в синей бесконечности. Темные волосы раскинулись по воде, как водоросли. Капли стекали по ее телу, смывая с кожи остатки песка и соли. Она чувствовала, как вода забирает усталость, уносит прочь напряжение последних дней.

Девушка наслаждалась каждым мгновением и возвращалась в детство, когда вода была игрушкой без конца и края.

Кто-то прокашлялся.

Фэя вздрогнула, обернулась, инстинктивно прикрыв руками голое тело, и увидела Ох`атара. Он, вместо того чтобы бесстыдно рассматривать ее, старательно смотрел на созревшие финики на пальме, будто изучал урожай.

– Тебя ждет шейх. Я подожду тебя внизу. Негоже заставлять его ждать.

Фэя кратко кивнула, а он скрылся из вида. Девушка вышла на берег и быстро натянула платье. Обмотав голову платком, без которого она теперь не выходила из дома лекаря, она спустилась к мужчине.

Он очень отличался от всех мужчин, которые ей встречались до этого. Может, потому что он годился ей в отцы и смотрел на нее как на дочь, а не как на красивую девушку с хорошими формами. Но другие, вроде Ух`ая, который годился ей скорее в старшие братья, не смотрели на то, что она многим младше. Он-то, скорее всего, смотрел бы на ее голое тело, пока она купалась в оазисе, и глотал слюну, как пес на кость. Фэя фыркнула. Определенно, Ох`атар нравился ей куда больше.

Он стоял внизу и смотрел на город, куда-то за куполообразные башни в этом оазисе. Его единственный глаз скользнул по усеянным сверкающими огнями улицам, оживленным множеством людей, которые образовывали непрерывное движение и суету. Город пульсировал жизнью, отдавая энергию и вдохновение каждому, кто ступал на его улицы.

– Я готова, – Фэя подошла к Ох`атару.

– Хорошо. Пойдем.

Они молча шли по улицам города. Фэя взглянула вокруг и еще раз задумалась. Если бы не этот оазис, то города не существовало бы. Их ноги автоматически вели их сквозь толпы людей, обделенных мудростью и заботой. Утонченные здания, расположенные по обе стороны улицы, выглядели подобно сказочным замкам, украшенным филигранными отделками и декоративными элементами.

Фэя шла, краем глаза отмечая детали. Женщина, смеющаяся над чем-то с подругой. Старик, мирно попивающий что-то из глиняной чашки. Ребенок, гоняющий по пыльной улице обруч. Простая, мирная жизнь. И ей от этого становилось и спокойнее, и тоскливее. Так можно жить. Но не ей.

Но каждый раз, когда она глубоко вздыхала, чувствуя запахи этого города, свежих цветов, сладких сладостей и теплого хлеба, она задавала себе вопрос. Как же мир мог быть таким жестоким и безжалостным за пределами этого небольшого уголка счастья?

Рынок гудел, как растревоженный улей. Торговцы наперебой расхваливали товары, старушки яростно торговались за горсть фиников, ребенок ревел, уронив лепешку в пыль. Все это, громкое, живое, чуждое, обрушилось на Фэю стеной звуков и запахов. Она шла, прижимаясь к Ох`атару, чувствуя себя пришельцем в этом кипящем мирке.

Ох`атар остановился перед арочным замком, украшенным синим орнаментом и большим серебряным куполом.

– Как мне стоит обращаться к шейху? – Фэя посмотрела на Ох`атара. – У вас строгий этикет?

– Обращайся к нему просто «шейх», – мужчина ей улыбнулся. – Скажи, что тебе нужно, четко и ясно. Не спорь с ним. Не смотри в глаза. Лучше вообще смотри под ноги. Иначе он захочет сделать из тебя еще одну свою наложницу и не отпустит домой.

– Поняла, – Фэя почему-то стала холодной.

Они вступили в просторную залу замка. Фэя, не обращая внимания на роскошь и дорогие украшения, всецело сосредоточилась на своем шаге. Ее ноги двигались уверенно и с непреклонной решимостью, словно бы преследуя какую-то скрытую цель.

Старательно сжимая руки в безупречном замке, она последовала за Ох`атаром, наблюдая, как его лицо отражает удивление, при этом не скрывая своей выразительной внешности. Его глаза широко раскрылись от удивления, когда он отметил ее стремительность и безупречное подчинение.

Фэя остановилась, не поднимая взгляда. Она хотела посмотреть на шейха, на то, как он выглядит. Как смотрит на нее изучающим взглядом. Но сюда она пришла не за этим. Ей надо обратно на материк. И она сделает все, что угодно, чтобы моряки вновь пошли в море.

Шейх стоял перед ней. Это был высокий мужественный мужчина с заплетенной черной бородой и глубоко посаженными глазами. Он пронзительно смотрел на нее, словно пытаясь прочитать ее мысли. Фэя чувствовала, как его взгляд внимательно скользит по ее лицу, будто он ищет скрытый смысл в каждой ее черте. Он подошел к ним, все еще внимательно смотря на нее.

Но она не могла позволить себе привлекать его внимание, не сейчас. У нее были свои собственные цели, свои задачи, которые требовали выполнения. Она знала, что каждая минута тут, в сокровищнице шейха, отводит ее дальше от единственного места, где она действительно желает быть. На той, зеленой стороне океана.