В начале было слово. Книга I. Мот

– Что? – Антонио посмотрел на нее с безучастным видом.

Она сделала жест. Легкий, как и то, что она имела в виду. Поднесла руку к горлу, затем развела ладони в стороны, словно выпуская что-то наружу.

– Петь? Серьезно? – он тяжело вздохнул. – Что ты хочешь услышать?

Сильвия, улыбнувшись и оттаяв лицом, сделала еще жест. Сложила пальцы как бы держа книгу, затем указала на него.

– Ладно… – снова вздохнул Антонио в его голосе промелькнуло что-то знакомое, почти теплое. – Про клирика, так про клирика.

И он начал петь. Забавно было видеть контраст. Его лицо оставалось безучастным, маской усталости, но голос... Голос был живым, глубоким, задорным, словно пел не этот уставший человек, а тот мальчик, которым он был когда то. Пел он глубоким голосом, задорно, про клирика, который влюбился в молоденькую девушку, и как бы он не старался, она отвергала его. Сильвия же похлопывала руками, жмурясь от удовольствия.

Сильвия похлопывала руками в такт, жмурясь от удовольствия. В эти минуты он возвращался к ней. Ненадолго, всего на одну песню, но он снова становился тем братом, который пел эту песню еще при жизни родителей, когда дорога казалась бесконечной, а мир полным чудес.

Во время пения их варда уже пересекла дорогу в поле. Они вышли в лес, сначала встречались редкие деревья березы, потом все гуще и гуще. И вот. Они в чаще.

Но он внезапно остановился. Потянул вожжи и лошади затормозили. Сильвия непонимающе посмотрела на него.

– Зайди в дом, – голос его был сух, как пыль на дороге. – Впереди всадники.

Сильвия коротко кивнула, спрыгнула в пыль, забыв букет на облучке, и быстро вбежала в варду. Закрыла ставни окон одним движением, как делала это уже не раз.

Она помнила тот момент, когда они наткнулись на разбойников. Отбились, убили двоих. Чему Сильвия была не рада. Смерть всегда оставляла во рту горький привкус. Но по другому было нельзя. Иначе бы они убили их и забрали бы все.

Варда снова тронулась вперед, но медленно. Слишком медленно для бегства. Антонио вел лошадей шагом, будто ничего не произошло. Но Сильвия знала. Это была не обычная осторожность.

Это было что-то другое.

– Сука! Тупая лошадь! – слышала она издалека женский голос, резкий и раздраженный. – Почему не двигаешься?

– Успокойся, – говорил другой голос, мужской, более мягкий и усталый. – Они устали. Дай им немного отдохнуть.

– Приветствую, люди добрые! – говорил Антонио, но голос его был осторожен, профессионально вежлив. – Куда путь держите?

– Не твое дело, – огрызнулась женщина.

– Каллисто! – повысил голос мужчина. – Хватит в каждом видеть угрозу! В Ничейные Земли, друг мой!

Сильвия прислушалась. В этих голосах не было той скрытой жестокости, что бывает у разбойников. Скорее усталость и раздражение от долгой дороги, да вспыльчивость молодости. Она поняла, что эти всадники угрозы не представляют, и аккуратно вышла из варды.

Их было двое. Моложе, чем представлялось по голосам. Лет семнадцать, не больше. Похожие друг на друга как две капли воды, если бы не разный пол. Близнецы, должно быть. Оба светловолосые, с яркими изумрудными глазами и правильными чертами лица, словно высеченными из мрамора. Только прически выдавали их характеры. У девушки короткие, под мальчика, практичные и дерзкие волосы. У парня до плеч, мягкие волны, которые он время от времени отбрасывал назад нетерпеливым движением головы.

На лице у девушки застыло раздражение, пухлые губы сжаты в тонкую линию. У парня усталость. Но не такая, как у Антонио. Он выглядел нездорово. Бледная кожа, темные круги под глазами, но в его позе была энергия выздоравливающего, того, кто уже пережил худшее.

Она отряхнула юбку, поправила синюю повязку на голове, звякнув золотыми монетками, вплетенными в ткань. Подошла ближе, улыбнулась и помахала рукой в приветствии.

Девушка нахмурилась, оценивающе оглядев ее с ног до головы. Парень кивнул в ответ, и в его изумрудных глазах мелькнуло любопытство, смешанное с удивлением и... интересом к ее необычной внешности.

Сильвия слегка опустила взгляд, но улыбка не сошла с ее лица.

– Это Сильвия, моя сестра, – Антонио кивнул головой. – А я Антонио.

– А что, – Каллисто вскинула светлую бровь вверх. – У нее нет своего языка, чтобы представиться?

– Девушка, – в глазах Антонио на мгновение вспыхнуло раздражение, но он быстро взял себя в руки. – Сильвия не может представиться сама. Она немая с рождения.

Сильвия все еще улыбалась, когда Каллисто виновато посмотрела на нее, опустив голову. Тут же получила легкий толчок в бок от парня.

– Дурная голова, – вздохнул парень и улыбнулся. – Простите ее. Она в последнее время говорит прежде чем думает. Меня зовут Вита, а это моя непутевая сестра Каллисто.

– Приятно познакомиться, – Антонио спрыгнул с облучка и подошел к близнецам. – Значит, Ничейные Земли?

– Да, – кивнула Каллисто, уже оправившись от смущения. – Только мы, кажись, не туда свернули.

– Да нет, – коротко вздохнул Антонио, глядя на Сильвию, которая вздернув губы кверху, аккуратно мотала головой. – Вы идете верно. Просто дорога дальше становится сложнее.

Сильвия подошла к брату и внимательно посмотрела на него. Взяла за рукав его льняной рубахи и заглянула прямо в глаза. Он изучающе разглядывал близнецов, потом перевел взгляд на сестру, закатил глаза и прерывисто вздохнул, будто уступая в споре, который велся без слов.

– Правда? – Вита заговорщицки улыбнулся. – Я так понимаю, не бесплатно?

– Ты о чем? – Каллисто удивленно уставилась на брата.

– Не видишь, что ли? – Вита жестом указал на варду. – Они выглядят как купцы, у них две лошади довольно хорошей масти, дубовая варда, солнечные часы на крыше. Все это указывает, что помощь они просто так не предложат.

– А ты наблюдательный, – Антонио выдавил из себя улыбку, профессиональную, вежливую. – Конечно, от весомого аргумента мы никогда не откажемся.

Сильвия нахмурила брови. Уперла руки в бока. Топнула каблуком кожаного высокого сапога, подняв облачко пыли. А потом начала жестикулировать. Сначала указала на близнецов, затем на дорогу, затем сложила руки как бы в молитве, и наконец ударила кулаком по открытой ладони. Яростно, настойчиво.

Антонио смотрел на нее в упор, только иногда закатывал глаза, словно вел внутренний диалог с самим собой. Близнецы с интересом наблюдали за этой немой ссорой. Каллисто даже приподняла бровь, явно впечатленная энергией Сильвии.

В конечном счете Антонио вздохнул. Глубоко. Сдавленно. Будто выпуская из себя последнее сопротивление. Стало ясно, что Сильвия выиграла этот спор.

– Но раз нам по пути, – Антонио вынул из кармана курительную трубку, не зажигая ее, просто вертя в пальцах. – И раз моя сестра так настаивает... Проводим вас безвозмездно. Хотя бы до Непеста.

Сильвия посмотрела на близнецов, снова уперла руки в бока и согласно кивнула, словно говоря. «Вот видите? Я же говорила».

Потом ее лицо смягчилось, и она улыбнулась. На этот раз искренне, тепло.

– Но для начала, – Антонио скрестил руки на груди, принимая вид человека, который привык командовать. – Вашим лошадям нужно воды. Они еле ноги волочат. Вита, ты мне поможешь. Там за поворотом есть ручей. Пойдем.

Он подозвал парня к себе, вскочил в варду, вытащил оттуда деревянное ведро, протянул его Вите. Вместе они пошли по тропинке, скрывшись за поворотом.

Сильвия же улыбнулась Каллисто и позвала ее к себе рукой, жестом, который обычно означает «иди сюда».

– Зачем? – хлопнула глазами девушка, все еще стоя на месте.

Сильвия демонстративно закатила глаза, но улыбка не сошла с ее лица. Она шагнула вперед, схватила Каллисто за руку, крепко, но не грубо, и потянула внутрь варды. Каллисто пришлось подчиниться.

За закрытой дверью они не заметили, что лошади начали нервно бить ногами оземь, словно чувствуя приближающуюся опасность.

Внутри было тесно, но не душно. Первое, что ударило в нос запах. Смесь пряных специй, старого дерева и кожи, с легкой ноткой сушеных трав и чего то сладкого, может, меда или сухофруктов.

Каллисто огляделась, пока ее глаза привыкали к свету, пробивавшемуся через небольшие окна с яркими створками. Слева стояла двухъярусная кровать. Верхняя полка была простой, без украшений, видимо, Антонио. Нижняя же... Нижняя была застелена ярко желтым покрывалом, через перила висела красная ткань, а на самой кровати лежало несколько декоративных подушек с вышивкой.

У противоположной стены, под окном, ютилась маленькая печка, полка с провизией и кухонными принадлежностями, деревянное ведерко с водой. Все компактно, на своем месте.

Прямо от входа, почти в центре, располагалась рабочая зона. Массивный стол, заваленный пожелтевшими картами. Не игральными, а географическими, с нанесенными маршрутами. Рядом лежали счеты, несколько перьев, чернильница.

За столом полки с товарами. Свертки тканей, мешочки со специями, небольшие деревянные ящички. Весы, мерные сосуды.

У самой двери стояло нечто вроде алтаря. Полка с разноцветными камнями, несколько потрепанных книг, серебряный компас и пара миниатюрных портретов в деревянных рамках. Предки, должно быть.

И повсюду ковры. Пестрые, яркие, разных размеров, закрывающие почти весь пол. И цветы. В горшочках на полках, в вазочках на столе, даже подвешенные к потолку пучки сухоцветов. Некоторые Каллисто видела впервые.

– У меня был похожий, – сказала девушка и в тот же момент, как то погрустнела.

Сильвия села на свою кровать, на то самое желтое покрывало, и поманила Каллисто рукой. Пока девушка осторожно устраивалась рядом, Сильвия вытащила из под подушки колоду игральных карт. Карты были старые, потрепанные по краям, но чистые. Она начала их тасовать быстрыми, уверенными движениями, затем разложила несколько карт веером на покрывале и посмотрела на Каллисто, приподняв бровь в немом вопросе.

– Я не понимаю, – Каллисто смотрела ей в глаза, пытаясь прочитать ответ в выражении лица. – Что ты хочешь? Поиграть или погадать?

Сильвия пожала плечами, улыбаясь, и сделала два жеста. Сначала показала, как тасует карты, быстрые, уверенные движения, затем провела открытой ладонью над воображаемой колодой, словно видя что-то сквозь них, и наконец указала на Каллисто.

– Ты даешь мне выбор? – уточнила Каллисто, и в ее голосе прозвучало удивление. – Между игрой и... гаданием?

Сильвия согласно кивнула, и ее пальцы на мгновение сложились в жест, который означал «Вещий сон», гадательный вариант «Ткача Снов».

Каллисто задумалась на секунду. Ее взгляд стал дальним, словно она смотрела не на карты, а куда то внутрь себя, в то прошлое, о котором только что упомянула.

– Ну... давай тогда поиграем, – сказала она наконец, и голос ее звучал тише, мягче, почти уязвимо. – Будущее свое я знать не хочу... Мне хватает прошлого.

Сильвия кивнула, не комментируя эту фразу, но в ее глазах мелькнуло понимание. То самое, которое бывает у людей, знающих, каково это, носить в себе слишком много воспоминаний. Она умелыми движениями раздала карты. Не всю колоду, а упрощенный вариант «Быстрого Ткача», который использовала для обучения новичков. Карты ложились на ярко желтое покрывало с тихим шуршанием пергамента.

– Смотрю, ты хорошо играешь, – заметила Каллисто, уже вовлекаясь в игру, ее пальцы осторожно перебирали карты с позолоченными краями. – Давно научилась?

Сильвия снова пожала плечами, затем подняла руку. Пять пальцев.

– В пять лет? – Каллисто сощурила глаза, словно пытаясь представить себе пятилетнюю Сильвию с колодой карт в руках, слишком большой для детских ладоней. – Я примерно в таком же возрасте... отец пытался научить меня «Ткачу». Но, видимо, играть я так и не научилась. Или ты жульничаешь?

Сильвия отмахнулась, беззвучно рассмеявшись, когда ее карта, «Земля» с коричневой каймой, легла поверх карты Каллисто, «Воды» с синей каймой. По правилам, это был «Разрыв», противоположности, гасящие друг друга. Но вместо того чтобы забрать карту Каллисто как выигрыш, Сильвия выложила между ними карту «Моста». Редкий ход, который превращал противостояние в союз. Теперь «Вода» и «Земля» вместе давали бонус «Плодородие».

Этот смех был таким искренним, таким заразительным, что Каллисто не смогла сдержать улыбку. На мгновение она забыла о дороге, о Ничейных Землях, о том, что ждет их впереди, о болезни брата, о причине их бегства. Была только игра, теплая кровать под ярким покрывалом, запах специй и старого дерева, и эта немая девушка, которая смеялась беззвучно, но от всего сердца, чьи пальцы двигались с такой уверенностью, будто карты были продолжением ее рук, а игра языком, на котором она говорила свободнее, чем кто-либо на словах.

Каллисто посмотрела на выложенные карты, затем на Сильвию, затем снова на карты. И поняла. Сильвия намеренно не использовала все свои возможности. Она играла не чтобы победить, а чтобы... познакомиться. Чтобы дать Каллисто шанс почувствовать себя не гостем, не обузой, а равной за игровым столом.

– Ладно, – сказала Каллисто, и ее голос потерял ту защитную резкость, что была в нем с самого начала. – Учи. Покажи, как играть по настоящему.

Сильвия вновь выложила карты. Землю рядом с Водой, создавая начало нового Узора. И в этот момент варду тряхнуло так, будто по ней ударили гигантским молотом. Карты вылетели из ее рук, рассыпавшись по полу яркими пятнами на темном дереве.

Сильвия вскочила, инстинктивно схватившись за край кровати. Каллисто сделала то же самое, ее пальцы впились в одеяло.

– Что это? Землетрясение?

Но Сильвия уже поняла. Не землетрясение. Звук был не тот. Не глухой гул снизу, а скрежет, рвущийся из под самых колес. Скрип дерева, ломающегося под давлением.

Она схватила Каллисто за запястье. Так крепко, что у той перехватило дыхание. И рванула к двери. Не бежала, а буквально протащила ее через узкое пространство. Каллисто, выброшенная наружу, перевернулась в воздухе с грацией, отточенной годами тренировок, приземлилась на носки и ушла в кувырок, гася инерцию.

Обернулась. И застыла.

Сильвия не прыгнула за ней. Она стояла в дверном проеме, и из под варды, из темной щели между землей и днищем, выползали корни. Не обычные древесные отростки. Толстые, как человеческая рука, черные, будто обугленные, покрытые странной слизью, которая блестела в лучах солнца. Они уже обвили колеса, впились в дерево, и теперь тянулись к ее ногам, медленно, неумолимо, как щупальца спрута.

– Сильвия! Осторожно! Прыгай!

Сильвия не прыгнула. Она отшатнулась назад, в темноту варды. На мгновение Каллисто подумала, что та вжалась в угол, испугалась. Но через секунду Сильвия выскочила обратно. И в ее руках был топор. Не маленький походный топорик, а настоящий, тяжелый, с длинной рукоятью, лезвие которого тускло поблескивало в ясном свете дня.

Она не кричала. Ее лицо было маской холодной ярости. Беззвучно, только с резким выдохом, она вонзила топор в ближайший корень.

Раздался звук. Не древесный треск, а что-то влажное, мясистое. Корень дернулся, из раны брызнула густая зеленая жидкость, пахнущая гнилью и медью. Все остальные корни на мгновение замерли, съежились, словно почувствовав боль.

Этого мгновения хватило. Сильвия прыгнула.

Не грациозно, как Каллисто. Жестко, по-солдатски, сгруппировавшись и приземлившись на бок. Удар о землю отозвался болью в плече, но она уже катилась, пытаясь встать. Корни ожили снова. Быстрее теперь, яростнее. Один из них схватил ее за лодыжку, сжал так, что кости затрещали.

Каллисто рванулась вперед, выхватила Сильвию буквально из объятий корня. Та вскрикнула беззвучно, ее лицо исказила гримаса боли.

И тогда они увидели.

– Дормы… – Каллисто хотела было сплюнуть, но времени не было.

Не дерево. Не растение. Дормы. Трое. Они поднимались из земли, будто вылезали из могил. Тела. Грубые подобия стволов, покрытые корой, которая больше напоминала кожу, стянутую на костях. А на этих стволах. Лица. Человеческие лица, вмерзшие в дерево, искаженные предсмертной агонией. Рты открыты в беззвучном крике, глаза. Пустые впадины, из которых сочилась та же зеленая слизь.

– Сильвия!– крик Антонио прозвучал откуда то справа. Он бежал от ручья, ведро выпало из его рук, вода разлилась темным пятном по пыли.

Вита появился рядом, схватил обеих девушек за плечи и оттащил назад, за варду. Его лицо было бледным, но руки. Твердыми.

– Не двигайтесь… – прошипел он, и в его голосе была та же холодная ярость, что и у Сильвии.

Антонио тем временем рванул к лошадям. Луну он отвязал первым. Кобыла, почуяв опасность, рванула с места, не дожидаясь команды. Ветер последовал за ней. Лошади близнецов уже исчезли. Только клочья разорванных поводков валялись на земле.

– Антонио, назад!– закричал Вита.

Но было поздно.

Корень. Черный, скользкий. Выстрелил из под земли, как кнут. Обвил ногу Антонио выше колена. Схватил, сжал. Кость хрустнула. Не треснула, а именно хрустнула, как сухая ветка. Антонио вскрикнул, упал. Корень потащил его к существам.

Сильвия вырвалась из рук Виты. Не побежала. Рванула, как зверь, сорвавшийся с цепи. Топор в ее руках казался продолжением тела.

– Сильвия! – кричал Антонио, его голос сорвался на хрип. – Уходи! Уходи прочь!

Она не услышала. Или не захотела слышать.

«И не подумаю...», вот что думала она.

Первое существо встретило ее, выбросив корни щупальца. Сильвия не уворачивалась. Она шла прямо, и когда корни протянулись к ней, она ударила. Не по корням, а по самому стволу, туда, где было одно из лиц. Топор вошел глубоко, с тем же влажным чавкающим звуком. Дорма завизжала. Высоко, пронзительно, не по деревянному. Зеленая жидкость хлынула фонтаном, забрызгав Сильвию с головы до ног. Она даже не моргнула. Выдернула топор, ударила снова. И снова.

Дорма рухнула, корчилась на земле, из ран сочилась жизнь.

Вита бросился ко второй, вооруженный только пустым ведром. Он не бил наугад. Целясь в лицо, в те пустые глазницы. Металлический обод ведра со звоном ударил по коре, и дорма отшатнулась, зашипела.

Каллисто поднялась. Не побежала. Пошла. Медленно, целенаправленно. Ее лицо было пустым, только глаза горели холодным огнем.

– Не трогай его, – сказала она тихо, и это прозвучало страшнее любого крика.

Она запрыгнула на ствол третьей дормы, цепляясь за выступы коры, как скалолаз. Ее кулак ударил по лицу, вмерзшему в дерево. Кость встретилась с корой. Треск, боль, но она била снова. И снова. Пока костяшки не ободрались в кровь.

Топор выскользнул из ее потных рук после третьего удара. Она подняла его, чувствуя, как дрожат мышцы. Зеленая слизь залила ей лицо, попадая в рот, вызывая тошноту. Она отплюнулась, замахнулась снова. Дорма упала, обмякшая, зеленая лужа растекалась вокруг.

Она обернулась. И увидела.

Третья дорма. Та, что держала Антонио. Уже почти поглотила его. Корни обвили его по пояс, сжимали, впивались в плоть. Мужчина не кричал больше. Он хрипел, и из его рта шла алая пена. Его тело было перекошено под неестественным углом. Позвоночник, должно быть, уже не был целым.

– Ухо...ди, – прошептал он, и в этом шепоте была последняя мольба. – Пожал...уйста...

Сильвия не ушла.

Она побежала. Не к брату. К ней. Топор в руках взметнулся, опустился. Удар. Еще. Еще. Она не целилась. Била куда попало, в ствол, в корни, в те черные щупальца, что держали Антонио. Зеленая жидкость летела брызгами, смешиваясь с ее слезами, которые текли молча, беззвучно, как и все, что она делала.

Дорма взвыла в последний раз и обмякла. Корни ослабли.

Сильвия бросила топор. Он упал в грязь с глухим стуком.

Она подползла к брату на коленях. Потому что ноги больше не слушались. Упала рядом, взяла его руку. Она была холодной. Липкой от крови и той зеленой слизи.

Антонио смотрел на нее. Его глаза были еще живыми, но в них уже плавала смерть, медленно затягивая зрачки пеленой.

– Не плачь, родная... – хрипел он, и кровь выступила у него на губах, алая на фоне бледной кожи. – Ты... Умница... Выживи... Хорошо?.. Ты… Последнее... Что у меня...

Он не договорил. Взгляд его застыл, ушел куда то вдаль, сквозь нее, сквозь небо, сквозь все. Его рука обмякла в ее пальцах, и в этот момент порыв ветра поднял с земли тот самый желтый первоцвет, что упал с его волос утром. Цветок пронесся над могилой и исчез в сумерках.

Сильвия не закричала. Она просто сидела, держа эту руку, смотря в эти пустые глаза. А вокруг них лежали три мертвые дормы, лужи зеленой жидкости медленно впитывались в землю, и запах гнили и крови висел в воздухе, густой, удушливый, как сама смерть.

Первой пришла в себя Каллисто. Она медленно подошла к Сильвии. Села на колени. И осторожно, боясь спугнуть, положила ей руку на плечо. А потом приобняла.

Они просидели в таком положении вечность. Солнце уже клонилось к закату, отбрасывая длинные тени. Вита уже нашел лошадей и вернул их к варде. Они все сидели и не двигались. Только Сильвия уже не плакала. Она смирилась с этой потерей. Как будто сама видела смерть кого то еще из самых близких.

– Нам надо его похоронить… – Вита сказал это тихо.

Сильвия только кивнула.

Она потянулась книзу. Поцеловала старшего брата в холодный лоб и встала. Одежда была вымазана в зеленой слизи, но девушку как будто это не беспокоило. Она посмотрела на Каллисто, потом на Виту. В черных глазах читалась мольба.

– Сильвия, милая…

Каллисто тут же подскочила и взяла ее за руку. Выглядела она не лучше, но почему то смотрела на нее глазами полными понимания.

– Ты не одна, слышишь? – продолжала она. – Не сдерживай боль… Иначе она съест тебя изнутри… Мы похороним его… По-человечески… Вита?

Вита только согласно кивнул, хорошо понимая боль новой подруги и сестры.

Прошло несколько часов. Солнце уже скрылось за горизонтом, оставив после себя багровую полосу на западе, а Вита выкопал могилу.

Сильвия все еще сидела у могилы брата, не двигаясь. Ее одежда была покрыта засохшей зеленой слизью.

Только когда первые звезды зажглись, Каллисто осторожно подошла и взяла ее за руку.

– Сильвия... Нам нужно двигаться. Пойдем с нами… В Ничейные Земли.

Сильвия медленно подняла голову. В ее глазах не было слез, только пустота. Она посмотрела на могилу, затем на Каллисто, и наконец кивнула.