Буревестник

Но и раньше магия едва ли преследовала иные цели, кроме выгоды. Нужен целитель, чтобы заштопать укол от вышивальной иглы? Или колдун, чтобы разобраться со взбесившимся баргестом? Готовь кошелек. Другое дело – маги так называемого Круга. Эльфы были замкнутым народом, но даже среди них волшебники из Башни считались очень скрытными, и это несмотря на то, что вся остроухая раса так или иначе владела этим мифическим мастерством влияния на реальность. О Круге сохранилось больше суеверий, чем правды. Бытовало мнение, что самые опытные маги способны были одним своим взглядом проклясть весь твой род на многие поколения вперед до самой своей смерти. А учитывая продолжительность жизни эльфов, можно было забыть о здоровом потомстве и просто лечь в могилу. Другое дело их способность открывать порталы в иные миры – эта их невинная затея обернулась катастрофой масштаба всеобщего истребления с одной стороны, а с другой стороны подарила миру драконов, останки которых мы, возможно, никогда уже не найдем.

Не сохранилось не переписанных подлинников эльфийских историков о полном летоисчислении, но, если верить копиям древних свитков, остроухая раса главенствовала в обозримом мире по меньшей мере пару сотен тысяч лет. За это время уровень их развития достиг многого, но остановился на стадии королевств, феодалов и дуэлей на мечах. При этом люди и гномы за семь тысяч лет добились прорыва в технологиях настолько стремительного, что древним он показался бы абсурдным. Не вина ли в том магии или, точнее, ее отсутствия? Тормозит она развитие или позволяет идти ему в ногу с обществом, не готовым к быстрым переменам?

***

Корден совершенно не был уверен в своей затее. Казался полнейшим бредом его необдуманный порыв примчаться на следующий день в офис мэра с ворохом выкопировок из научных трудов и свитков. Он слишком долго прожил в мире вечно спешащих людей, для которых время раздумий ограничивалось временем приема утренней чашки кофе перед работой. Майерс предпочитал думать, что таким образом он адаптировался под современность, дышащую в ритме спринтерского забега на дальнюю дистанцию. Как скоро она уже выдохнется и замедлится – неизвестно, но спортивный интерес все же присутствовал. Злая мысль, что люди не протянут и десяти тысяч, поубивая друг друга прежде, чем пробьет колокол начала новой декады, почему-то отзывалась горечью недостойности и уязвленной эльфийской гордостью.

Тем не менее, именно Корден сейчас предпринял жалкую по своей природе попытку проникнуть до кабинета мэра незаметно – наследие времен, когда ему еще приходилось скрываться самому и скрывать свое происхождение. Но нет, Майерс. Камеры, Майерс. Было бы глупо надеяться, что его не заметят. Одновременно с этим поражал загадочный факт, что безжизненные сплетения электроники записывали даже действующую на эльфа магию, искажающую его лицо. Будь у него чуть больше свободы, он бы непременно изучил это явление на современном оборудовании, но сейчас приходилось довольствоваться домыслами об исключительно физической природе его нечеловеческих способностей. К чести людей, они смогли объяснить многие явления, казавшиеся древним сверхъестественными, но при этом опровергли реально существовавшие вещи, отбросив их, как несуразную выдумку легенды ради.

Одна из таких несуразных выдумок однажды чуть не разрушила мир.

Единственное, что спасало Кордена от впечатления полного сумасшедшего – это археологические находки останков карталов на местах сражений. Спасибо ублюдкам за хитиновый панцирь, который в процессе обжига драконьим огнем практически кристаллизовывался и являл собой исключительный артефакт пришельцев из иного мира.

Но сейчас у него на руках не было ничего, кроме догадок, чутья и кучи бумажек. Если мэр не распорядится определить сбрендившего журналиста в лечебницу, то, считай, он справился.

Короткий стук в дверь. Корден поправил чуть съехавший от спешки воротник рубашки. Секретарь на входе вскочила из-за стола, возмущенно пропищав угрозу вызвать охрану.

Корден специального приглашения ждать не стал и все же бесцеремонно открыл дверь, делая несколько уверенных шагов навстречу.

– Майерс? – удивленно вопросил мэр Грейсон, привстав из-за своего стола, скорее напоминающего пьедестал.

– Господин мэр, он вбежал сюда, ничего не объяснил, стал ломиться. – быстро затараторила влетевшая следом секретарь, бледная как мел.

– Мая…

– Господин мэр, я ему сказала, что вызову охрану, что у вас скоро встреча. – она начала еще больше оправдываться, явно боясь быть наказанной.

Если бы Корден преследовал цель убить стоящего перед ним человека, он бы уже сделал это. Майерс склонялся к мысли, что мэр так или иначе предвидел его появление, правда, не таким образом. А может, единственный, кто думал здесь об убийстве – был только сам Келдран. К тому же нельзя было не заметить новейшую систему охраны при входе в мэрию – моментальное сканирование каждого входящего и каждого выходящего посетителя моментально определяло наличие оружия или других подозрительных предметов. У Кордена же из всего многообразия были с собой только коммуникатор, ручка и папка с бумагами. Из подозрительно разве что он сам.

– Мая, успокойтесь, – голос Арманда перешел на властные, командные ноты, призывая к тишине, но тут же смягчился, – все в порядке. Вы можете идти.

Мая, уже почти демонстративно всхлипывая, помялась на месте, метнула несколько недоверчивых взглядов на стоящего посреди кабинета мэра нарушителя, и удалилась, очень медленно прикрыв за собой дверь. Слух уловил мгновенное изменение режима конфиденциальности помещения – тихий, едва заметный гул, полностью блокирующий даже эхо, которое непременно должно было быть в таком большом кабинете.

– Проклятье, Майерс, что за фокусы? – на этот раз мэр Грейсон выражений не подбирал, тем не менее в свое кресло вернулся. – Объяснись.

Продолжение в виде альтернативы вызванной охраны Арманд не стал озвучивать.

– Прошу прощения, господин мэр. – Корден, совсем не смущенный своим появлением, принял самый спокойный вид. Когда-то давно он был по другую сторону ситуации, но сейчас было не до ностальгических воспоминаний. – Без веской причины я бы не посмел.

– Говори. – Арманд раздраженно махнул рукой.

Майерс бесцеремонно опустил кипу бумаги из папки на заваленный цифровыми документами стол.

– Что это? – взгляд мэра был красноречивым.

– Это то, что, я надеюсь, убедит вас. – Корден больше не смотрел на человека перед собой, зная, что уже завладел его вниманием. Он быстро подобрал нужные материалы и выложил перед Грейсоном мозаику из картинок. На одной была изображена брешь в небе, которую обрамляли злые черные молнии. На второй красовался довольно схематичный рисунок жукообразного картала с большими жвалами на месте предполагаемой головы. На третьем листе угадывалось поле сражения. Прежде чем Арманд успел вставить хоть слово, Майерс продолжил. – Вы спрашивали меня, как древние понимали, что открылась брешь. Гроза. Гроза и повышение температуры. Это, – он выложил четвертый лист, – открытые метеорологические сводки неба над Эрсделлом за последние несколько недель. Интервалы от одной до пяти минут до и после грозового разряда сопровождались резким повышением температуры окружающей среды более чем на двадцать градусов. С земли этого не заметить, слишком далеко, но вот если подняться на крышу любого достаточно высокого здания, например, офиса «Сегодня» – нельзя не почувствовать изменений. Дальше, – голос Кордена стал жестче, – постоянные перебои электроэнергии, а вчера – полное ее отключение. Вы можете себе представить событие, полностью обесточившее город? Я почти уверен, что никто так и не дал вам ответа, что стало причиной этого.

По выражению лица мэра Корден сделал вывод, что он оказался прав, а значит, у него еще есть время.

– Эрсделл – это источник огромного количества энергии, требуемого для открытия такого рода бреши. Я не уверен в том, что видел, но, – Майерс потер пальцами переносицу, понимая, как могут прозвучать со стороны его слова, – вчера что-то врезалось в окно нашего офиса меньше чем через минуту после разряда молнии. И, судя по описаниям, это была далеко не птица. Только если она не сбежала из музея археологии.

Что-то во взгляде мэра насторожило Майерса.

– Ты, верно, спятил. – наконец проговорил Грейсон, но по голосу было слышно, что он как будто бы не был удивлен.

– Вы можете мне не верить. – Корден решил подыграть ему, держа роль до конца. – Будь я на вашем месте, я бы тоже не поверил мелкому журналисту со скандального канала.

– В это я точно не поверю.

– Справедливо. – Майерс поднял в свою защиту руки, понимая, что все еще держит внимание, но затем снова принялся копаться в бумагах, выуживая еще один документ – на этот раз копию страницы научной диссертации, написанной несколько столетий назад его теперь уже бывшим коллегой из Академии. – Здесь описан полностью научный подход к природе так называемого профессором Гортексом «Явления». Портал – это не просто выдуманная магическая дыра в небе, это вполне способный существовать в реальности физический объект, искажающий пространство и время, создавая прямой проход между видимым ми…

– Откуда ты это взял? – мэр перебил его, хватая лист бумаги и хмуро вчитываясь в строки. – Теории Гортекса признаны псевдонаучными и изъяты из архивов.

– Я журналист. Это моя работа.

– Это не объяснение.

– С помощью этого, – Корден утвердительно хлопнул по стопке бумаг ладонью, – я пытаюсь объяснить вам куда более важные вещи.

– С чего ты взял, что я тебе поверю?

– Вы кажетесь мне благоразумным человеком.

Арманд откинулся на спинку кресла и внимательно посмотрел на стоящего перед ним репортера. Его взгляд однозначно был направлен на полную переоценку казавшегося на первый взгляд тихим и задумчивым Кордена Майерса, ведущего мирные исторические передачи. Его имя и рядом не стояло с понятием пространственной физики других измерений.

– Не знаю, безумец ты или просто перечитал своих книжек, – мэр начал не слишком обнадеживающе, но после будто бы сдался, – но, предположим, что говоришь правду. Если все так, то что ты предлагаешь?

Келдран ненавидел этот вопрос. За всю свою долгую жизнь ему так и не удалось отделаться от этого проклятого клейма. Его дело воевать, а не…

На мгновение в мыслях вспыхнуло быстрое осознание издевательски простой истины – а ведь это действительно так. Стоило произойти чему-то, напоминающему о реальной опасности, как он тотчас выпал из своего сонного кокона тусклой человеческой жизни. Ему, находящемуся на грани реальности, просто не хватало войны, чтобы очнуться. Он жаждал ощутить ее снова.

– Я предлагаю, – голос неожиданно сорвался, Корден медленно сглотнул, возвращаясь в настоящее, – предлагаю отследить появление следующей грозы, совпадающей с данными о ее частоте профессора Гортекса, и вырубить город.

– Что?

– Отключить электричество.

– Я это понял.

Майерс хотел что-то добавить, но мэр предупредительно поднял руку.

– То есть, – начал Грейсон, – имея в качестве доказательств детские рисунки и антинаучные данные, – он тряхнул бумагами, – ты предлагаешь мне отдать приказ обесточить весь город сразу, как только сверкнет подходящая молния? Ты хоть представляешь, сколько это будет стоить? Не говоря уже о рисках для безопасности граждан.

Корден сперва промолчал, подбирая более дипломатичные слова, чем те, о которых подумал сразу. Потом все же собрался.

– Господин мэр, – Майерс припомнил их разговор у музея и решил пойти по самому прямому пути, – Арманд. Если я не прав, то вы вправе упрятать меня за решетку.

– Я вправе сделать это в любом случае.

– Согласен. Но если я все же окажусь прав, то, боюсь, это наш последний разговор.

Грейсон погрузился в недолгое молчание.

– Ты сам веришь в то, что говоришь?

– Я просто надеюсь, что ошибаюсь.

Келдрану хотелось сказать, что он надеялся ошибиться в Арманде, и, когда бы тот впустил в город полчища тварей, он бы наконец-то позволил себе мстительную, злую усмешку в ответ на пролитую кровь его народа.

На удивление из мэрии Майерс вышел не в наручниках. Стало странно смотреть на мир. Он обернулся, ведомый внутренним чувством, словно по внешнему виду здания пытался понять, сработал ли его рассказ. Сложно сказать. Если он ошибся, то его однозначно ждали проблемы. Впрочем, скрыться для него трудов не составит – терять ему в Эрсделле нечего. Очередной город людей. И гномов.

Но что-то все же подсказывало, что он не ошибся. Ни он, ни профессор Мариус Гортекс, посвятивший свою жизнь теории порталов. Это было не так давно, несколько столетий назад, во времена, когда Императорская академия наук – самое большое и авторитетное научное сообщество современного мира с главным центром в столице, еще позволяла своим сотрудникам фривольности в исследованиях. Тогда Келдран носил совершенно другие имя и внешность, занимался наукой. Он бы, конечно, мог предоставить и свои данные, но был не так силен, как Мариус. Профессор отдал себя всего, проводя расчеты и параллели, вычисляя частоты и мощности, собирая колоссальную доказательную базу… Только для того, чтобы кучка выскочек признала труд всей его жизни лженаучным. Гортекс не стерпел. Его не стало. Как и впоследствии его работ, находящихся в очень засекреченных архивах Академии. Или у тех, кто знал, где достать черновики. Стоило быть осторожнее, но в этот раз риск был вполне оправдан.

***

Ожидание было утомительнее всего. Время, казалось, приобрело вполне человеческую меру даже для эльфа. Любая работа выходила затянутой, любая ночь бесконечной, а день тянулся за днем извращенной цепью однообразности, слепленной из одинаковых минут. Когда в последний раз он обращал внимание на часы? Пусть боги будут свидетелями, Майерс пытался не уговаривать мир совершить ошибку и дать небесам порваться. Неправильность собственных мыслей ранила сильнее любого клинка. Воспоминания о смерти и пережитой боли возвращали в печальную реальность, полную людей и гномов, но напрочь лишенную эльфов, магии и драконов. Не по вине ли таких желаний, Келдран из дома Илитас?

– Все, – Корден хлопнул руками по столу, – с меня хватит.

– Что? – Саймон, обычно проводивший все время у себя в коморке за монтажом, неожиданно очутился в общем пространстве.

– Больше не могу.

– Да что? А…

Саймон, заглянувший в чужой компьютер, вдруг все понял. Пять тысяч непрочитанных сообщений, плюс порядка пятисот исходящих.

– И это все про эти перебои?

– Почти. Нам с тобой впору открывать собственное ток-шоу про инопланетные вторжения.

– О, нет, мне хватает твоих ископаемых ящериц. – Саймон, только почуяв необходимость дополнительной работы, поспешил ретироваться, оставляя Кордена наедине с компьютером и брошенной вслед фразой: «Это не ящерицы, это… Насекомые». Компьютер же быстро оказался отключен. Можно было догадаться, что люди сойдут с ума и начнут с неистовой силой строчить новые теории, которые, они надеялись, возьмет себе в качестве сюжета сам Корден Майерс. Но если не брал он, то с радостью брали бульварные издания, выкладывая порой готовые тексты для тренировки начинающих докторов, практикующих психиатрию.

Впрочем, сам он недалеко ушел со своим визитом к мэру. А ведь прошло уже порядка пяти дней и ничего. Только бесконечный, серый дождь, такой характерный для осени в Эрсделле.

К моменту его приезда домой дождь усилился, перерастая в небольшой ливень, но, находясь на сорок седьмом этаже, едва ли удавалось заметить хоть какую-то суматоху снизу. Любители старомодной езды на четырех колесах представляли собой пусть и большую часть жителей города, но впоследствии и они постепенно переходили на электромагнит – еще одна прежде признанной псевдонаука, позволившая людям и гномам покорить воздушное пространство без помощи магии и драконов.

Телевизор приветственно включил новости «Сегодня», будто Кордену было мало его на работе. Новые передачи и направления внедрялись буквально каждый день, а потому «Сегодня» занимал порядка десяти номеров, чтобы одновременно суметь уместить в эфире бесконечным потоком снимающиеся новые выпуски телепрограмм. Кино, спорт, финансы, наука – не было той сферы в «Сегодня», в которую бы студия не сунула свой длинный нос, почуявший запах больших денег. Свои собственные выпуски Майерс на большом экране не смотрел, только в процессе согласования монтажа. К счастью, большего от него и не требовалось. Он получал достаточно большое жалованье, чтобы мирно жить очередную человеческую жизнь. А случись что, в столице был припрятан приличный сундучок современного золота.

***

Ночью Кордена разбудил крик. Не собственный, но вырванный откуда-то из очередного кошмарного воспоминания, в которым была только тьма и невероятно горячий воздух, в котором он летел совершенно один. Этот крик стоял в ушах, перерождаясь в тончайший писк, словно разум все еще хватался за него, пытаясь вывернуть громкость на максимум. Затем громыхнуло так, что жалобно захрустело стекло на окнах. Майерс, у которого сердце от резкого пробуждения все еще билось слишком быстро для эльфа, мгновенно обернулся. Молния. Гром. Жалобный лязг – это стонал его дом, сопротивляясь силе урагана. Корден потер рукой глаза и медленно поднялся. Молния. Гром. Молния. Засверкало так, что пришлось сощуриться и прикрыться ладонью в попытке защититься. Небо вдруг то стремительно чернело, то начинало светиться, и Майерс подошел к окну, пытаясь выглядеть в темноте хоть что-то, кроме бесконечных молний.

Ощущение встающих на затылке волос окончательно его разбудило.

В груди комком сжалось чувство опасности. Мерзкой, влажной, удушающей опасности, заставляющей до боли всматриваться в ослепительные всполохи. Стекло под прижатой к нему ладонью оказалось… Горячим. Бред. Тело и разум отказывались понимать друг друга, до отторжения перепроверяя возникшее противоречие. Дождь – значит холод. Дождь – холод. Дождь —

Молния.

Еще одна.

Еще. Несколько сразу. Десятки сразу. Все небо засверкало, готовое вот-вот разорваться. Город ответил тем же, заморгав ночным освещением – сеть не выдерживала перегрузки, молниеотводы не успевали разряжаться, лампы лопались, несколько самых высоких вышек вдруг потухли.

И следом за ними буквально за несколько мгновений потух весь город.

Корден сперва не был уверен, что именно сейчас произойдет: либо брешь набрала достаточно силы, чтобы открыться, и просто обесточила город, либо…

Когда гроза также резко утихла, как и началась, Майерс понял, что его услышали. Эрсделл отключили намеренно. Он метнулся к другому окну – далеко на востоке замерцали вспышки, но затем и они медленно начали угасать, словно потеряв весь накопленный потенциал.

Спустя несколько минут город начал постепенно оживать обратно – сперва вышки, потом появился свет в окнах, последним зажглось общее уличное освещение.

Случайность? Будь он проклят, если так.

Лампы в комнате тихо зажужжали, настраиваясь, и только потом утихли, оставив один лишь приглушенный свет. Келдран увидел в отражении себя – свое лицо, не прикрытое магией. Лицо, которое мир предпочел бы не видеть никогда. Ему достаточно было быть мифом, сказкой из детских историй, плохим примером того, как делать не надо. Но он в действительности существовал прямо сейчас, воплощение кошмарных решений из книг и легенд о высокомерной остроухой расе. Да, он был эльфом. Он был Келдраном из дома Илитас – тем, кто повел объединенную армию людей, гномов и эльфов в последний бой за этот мир, когда король погиб, и тем, кто проиграл всю войну за свой собственный народ, когда тот сдался прежде, чем успел поднять голос против притеснения. Все это было слишком давно.

Но он был еще способен сражаться – сегодняшняя ночь стала тому доказательством.

***

Корден не спал до самого утра. Перед глазами серый потолок сменялся серой стеной и обратно. Однажды тихо пискнул коммуникатор из вазы в прихожей, но Майерс прекрасно знал, от кого могло быть это сообщение, а потому не спешил отвечать.

Солнцу на рассвете пришлось пробиваться через навалившийся туманный морок, сквозь который первые оранжевые лучи тускнеющего к зиме светила едва достигали домов, согревая их, остывшие с ночи. Окна покрылись испариной. Привычная серость вдруг разбавилась играющим на стеклах и стекающих вниз каплях свете. Майерс махнул рукой – маленькое облачко пыли, поднятое с поверхности низкого столика, заблестело на солнце.

«В десять. АГ» – гласило короткое сообщение на коммуникаторе. АГ – Арманд Грейсон, не иначе. На этот раз его ждал куда более интересный разговор. Корден прикинул пару запасных вариантов на случай необходимости резкого отбытия из города на долгий срок. Сейчас реакция людей могла быть абсолютно непредсказуемой. Как и всегда. Семь тысяч лет прошло, а их пороки остались все теми же.

Утро в офисе «Сегодня» было чуть шумнее обычного. Пока Майерс в привычном неспешном темпе опускался в свое кресло, чтобы успеть разобрать хотя бы пару дел перед отбытием в мэрию, вокруг туда-сюда сновали взбудораженные люди. Кем или чем – Корден пока не знал. Едва ли кратковременное ночное отключение электроэнергии или аномальная, но простая по меркам местных гроза могли произвести такую сенсацию.

– Уже видел? – спросила на мгновение подлетевшая к рабочему столу Лиза.

– Что? – она успела упорхнуть прежде, чем вопрос повис в воздухе, никем больше не услышанный. Однако ответ себя ждать не заставил: как только Корден включил рабочий компьютер, на него сразу же обрушился шквал ночных новостей. «Сбежавший правительственный эксперимент». «ИНОПЛАНЕТНОЕ ВТОРЖЕНИЕ УЖЕ ЗАВТРА». «Экспериментальные полеты». Бред соседствовал с вполне реальными заголовками, но все же перевешивал. Причиной злосчастного информационного взрыва стали несколько фотографий и видео очень плохого качества, на которых виднелась размытая фигура чего-то членистоногого. Майерс кашлянул в кулак, глянув по сторонам, и тут же напрягся, приближая изображение и вглядываясь в окрестности. Отвратительное качество. Но если он в действительности не спятил, то он мог с уверенностью сказать, что так выглядел только картал.

***

Корден едва не опоздал к назначенному времени. Утренние пробки приходилось буквально объезжать за пару лишних кредитов – из-за перебоев с энергией полетела вся система зарядки электрокаров, из-за чего движение буквально парализовало.

Он ворвался в мэрию, понимая, что такое появление могло стать привычкой. На этот раз секретарь перед кабинетом мэра остановила Майерса предупредительным сигналом поднятой руки и очень сердитым взглядом. Она нарочно медленно отжимала кнопку связи с боссом, оповещая того о прибытии посетителя:

– Господин мэр, к вам господин… – она сделала вид, что не припомнит его имени, поэтому деловито вгляделась в протянутый Корденом пропуск от охраны, – господин Майерс.

Ответным шипением через барахлящий динамик Арманд сказал впустить его.

Внутри обстановка была на этот раз куда более напряженной. Мэр Грейсон больше не сидел, возвышаясь непоколебимой скалой над специально поставленным чуть ниже его уровня стулом. Он нервно отчеканивал невнятный ритм стилусом по столу, пытаясь придать своим мыслям хоть сколько-нибудь четкую структуру.

– Господин мэр. – Корден ограничился легким кивком, на этот раз присаживаясь на стул. Грейсон молчал, кидая быстрые, странные взгляды то на лежащий перед ним планшет, то на Майерса.

– Откуда ты узнал? – наконец спросил он, все же опускаясь в свое кресло и принимая более властную позу.

«Из детских книжек» – язвительное замечание едва не вырвалось, но Келдран сдержал себя.

– Я могу повторяться, господин мэр, но, следуя научным трудам профессора…

– Я помню. Порталы, рисунки, энергия. Нет, я спрашиваю, откуда ты узнал, что это случится? – Арманд явно был раздражен сильнее, чем обычно, но все же смог считать с лица Майерса выражение, напоминающее что-то среднее между замешательством и презрением. – Говори же.

– Я не знаю, что ответить. – честно признался Корден, понимая, что мэр всего лишь человек, а людям свойственно бояться того, чего они не понимают. Терпение и дипломатия, терпение и дипломатия. – Просто сопоставил теорию с фактами. Я ведь всю жизнь посвятил этим историям. Если для вас сперва это показалось чем-то нелогичным, то для меня все сразу же сошлось.

– Умеете вы из ничего создать трагедию. – пробурчал мэр в сложенные замком руки, явно имея ввиду все журналистское племя. К его несчастью, Майерс практически не соврал о том, что сказал: он действительно посвятил свою жизнь всей этой истории. Как непосредственная ее часть.

– Поедешь со мной. – Арманд сопроводил свои слова резким кивком головы и подъемом с кресла.

– Куда? – Корден повторил его же жест, вставая со стула.

– Сообщи Мае необходимые данные, она оформит разрешение.