Буревестник

А вот Майерс пытался не разорваться между подготовкой всего сразу. Он пропустил несколько не слишком важных музейных открытий, но зато был готов более ценный материал. Его коллеги помладше были даже благодарны ему за такую возможность блеснуть на камеру белозубой улыбкой на фоне какого-нибудь пожелтевшего фолианта, отрытого Академией из закромов архивов с истекшим сроком хранения и неразглашения. Кордену было все равно – если уж и говорить о долге журналистской службы, то у него нарисовывалась куда более крупная нажива. По крайней мере именно так он мог обосновывать свою заинтересованность делами с мэром – это помимо реальных причин, о которых приходилось молчать.

***

Когда Майерс наконец закончил, он отдал лично в руки Мае, секретарю мэра Грейсона, зашифрованные цифровые копии всего собранного материала, строго наказав передать их боссу из рук в руки. Мая, сощурив свои яркие зеленые глаза, состроила лицо, глубоко оскорбленное подобными пожеланиями. Не то что бы она уязвилась от мысли, что ее считают слишком любопытной, скорее ей не понравилось впечатление о ней как о не надежном сотруднике. Судя по всему, госпожа Пакири являла собой образец трудолюбия, за что и была удостоена золотой таблички, висящей за ее рабочим местом на самом видном месте на стене. А мэр знал, как подмазаться. Будь он на месте, Майерсу пришлось бы самому пояснять все детали собранного им, так сказать, манускрипта. Какое счастье, что Арманд был занят своими избирателями на выездной встрече.

Корден же уже ехал в гномий бар «Торба», в котором захотел встретиться Борвар. «Торба» находился в предместьях Нижнего города примерно в десяти метрах под землей. Грубый угловатый интерьер компенсировался добротным срубом дерева, пропитанного эфирными маслами. Пахло внутри табаком, хмелем и чем-то ароматно зажаренным. Стоящий на входе гном, не отлипая от стены, сразу указал Кордену на сидящего за дальним столиком Борвара – посетителей в целом было не так много, но даже так он решил спрятаться в самый угол. Вероятно, понимал, о чем может быть разговор. Ему же на руку.

– Командующий. – Майерс коротко поприветствовал его, опускаясь на небольшую софу напротив. Было сильно заметно, что бар сделан исключительно под гномов. Высокие потолки и низкие столы создавали еще больший диссонанс, чем казалось на первый взгляд.

– Майерс. – также коротко ответил Борвар, подавая знак маячившему за стойкой официанту. Тот быстро подошел, записал заказ на два торби, две кружки фирменного и тарелку вяленого мяса. Кордену этот гном начинал нравиться все больше и больше.

– Интересные скрижали, командующий. – Майерс тянуть особо не стал, выкладывая на стол перед собой нечто подобие собранной им книги. – Позволил себе кое-что добавить.

Борвар без лишних слов придвинул переплет к себе, достал из нагрудного кармана очки и принялся медленно листать страницы. Лицо его с непроницаемо-нахмуренного постепенно начало меняться: брови его приподнялись, скулы опустились, он метнул в репортера напротив несколько подозрительных взглядов, удостоверился, что тот все еще сидит, и потом вновь углубился в чтение. Корден не отвлекал, занимаясь разглядыванием интерьеров: типичный гномий стиль угадывался сразу по одним только пропорциям в вещах – громадные стулья, низкие ступеньки и очень широкая барная стойка. Древесные, природные мотивы смешивались с современными решениями добавить металла, стекла и мягкого света. Персонал был одет в серую униформу и кожаные фартуки. Кухня была открытой и оттуда то и дело непременно вырывался столб пламени. Посетители – все гномы, сидевшие поближе к центру, уже особо не обращали внимания на огонь, но зато каждый раз с большим энтузиазмом принимались громко чокаться.

От чтения Борвара отвлек как раз вовремя подоспевший официант, принесший две деревянные кружки фирменного пива, еще две кружки поменьше с какой-то бодягой сизого цвета, и тарелку вяленого мяса. Уже давно пора было промочить горло.

– Ну, Майерс, не стоит спрашивать, откуда ты все это взял? – наконец поинтересовался Борвар, снимая очки. Репортер в ответ покачал головой. – Кто-то еще это видел?

Вопрос с подвохом. Нельзя было утверждать, что Корден перевел это все в одиночку, но и выдумывать не стоило.

– Кто видел, будет молчать. – Майерсу показались собственные слова чересчур кровожадными для простого журналиста, поэтому он решил разбавить их поднятием кружки с пивом в честь удачно завершенного дела. Борвар без промедления ответил тем же – раздался глухой стук, несколько глотков и блаженные выдохи. Командующий очень быстро оттаял, но на достигнутом не остановился: настойчиво двинул к Майерсу кружку поменьше, в которой плескалась та самая фирменная торби – напиток неясного происхождения, по запаху напоминающий ракетное топливо.

– До дна.

Они быстро отсалютовали друг другу и опрокинули содержимое в себя.

Первые пару секунд ничего не происходило. Потом Корден начал понимать, что это не освещение убавляется, а он начинает щуриться от жуткой рези в глазах.

Борвар повел себя более храбро, опершись широкой ладонью о стол. Борода его затрепетала. Майерс же уткнулся на мгновение носом в рукав пиджака, коротко кашлянув.

Гномье пойло с каждым разом становилось все более изощренным в способах убивать.

Раньше Келдран в не менее благопристойной компании упивался чрезмерно перебродившим хмелем под сводами каменных залов, испещренных драгоценными камнями, теперь же пытался не умереть в компании потомка Боррака.

Но его просто так не возьмешь! Еще ни один гном не сумел перепить Келдрана. Была только одна ничья.

– Я начинаю задавать этот вопрос слишком часто, но… Почему ты отдал скрижали мне? – Корден слегка нахмурился, глядя прямо на Борвара. – Сомневаюсь, что до этого никто не пытался их расшифровать.

– Ты прав. – легко согласился гном, утирая пальцами усы. – Скрижали перевели уже довольно давно. Но весьма посредственно, как оказалось.

Майерс сдержал усмешку, выдержав долгий оценивающий взгляд Борвара.

– И все же мне интересно, – наконец продолжил командующий, принимая решение запить пивом ставший еще более шершавым голос, – как тебе удалось раздобыть все это? Я долго пытался найти хоть какую-то информацию, но ее либо нигде не было, либо никто не желал делиться. Ты или очень богат, или очень хитер. Явно не первое. – гном оглядел костюм Майерса еще раз. Реакция на его внешний вид у всех была одинаковая – он одевался подчеркнуто официально и на старый манер. Очень старый. Костюм-тройка классического кроя вышел из моды столько лет назад, сколько этот гном еще не жил. Знал бы Борвар, чего только стоило Келдрану, к весу доспехов привыкшему даже больше, чем ко сну в драконьем седле, перейти на простую человеческую одежду.

– Я многих знаю. – Майерс откусил кусок вяленого мяса, наконец возвращая своему голосу прежнюю спокойную чистоту. – А когда многих знаешь, так или иначе обращаешься к ним за помощью. Или наоборот. Но так или иначе обзаводишься должниками. А раз есть такое дело, то и лишних вопросов не возникает.

– Говоришь как в Нижнем. – Борвар усмехнулся. По правде говоря, он был сильно прав, ведь Корден отчасти скопировал выражение одного гнома, который обеспечивал его поддельными документами. – Стало быть, Майерс, у меня перед тобой долг.

Секундная пауза оказалась нужна только для очередного глотка пива.

– Тебе удалось меня удивить. Услуга за услугу. Только не наглей.

– Это не услуга, – Корден поморщился, – это… Благодарность. – он сделал глоток следом и продолжил прежде, чем гном успел что-то понять. – Но, по правде говоря, просьба у меня действительно есть.

– Вот как. – Борвар оттянул зубами кусок мяса и вернул взгляд чуть сощуренных глаз.

– Да. Если бы я сказал, что мне было бы очень лестно получить в знак памяти о доме Борваров их кузнечное изделие, то что бы ты подумал?

– Я бы подумал, что ты не первый, кто этого хочет. – командующий показался сразу уставшим. – Обычно у нас просят ювелирные изделия, но мы не беремся. Пресс-папье? Какую-нибудь безделушку для дома? Или кованую табуретку?

– Меч.

Борвар переспрашивать не стал, просто уставился на сидящего перед ним репортера. Вот теперь в его глазах было искреннее удивление. А потом он рассмеялся, да так заливисто, что Корден сам невольно заулыбался.

– Меч! ХА! – Борвар от души ударил широкой ладонью по столу, заставив тарелку подпрыгнуть и жалобно зазвенеть. – Меч ему подавай! Майерс, я беру свои слова обратно. Ты первый журналист, который просит меня сковать ему меч! Уж не знаю, что ты собрался с ним делать, но, предки свидетели, в нынешнее время он может понадобиться. – последняя его фраза показалось слегка опечаленной, но своего задора командующий не растерял. – Будет тебе меч. Сроку неделю будет.

Корден отсалютовал кружкой и сделал последний глоток. Пусто. Борвар мгновенно дал сигнал официанту повторить.

Под конец вечера они разговаривали уже на одном понятном всем расам языке, периодически произнося короткие простые тосты: «За древних», «За камень», «За выпивку».

– Нельзя разбрасываться историей. – Майерс недовольно поджал губы, хмыкнул. – Почему-то все думают, что раз это было так давно, то стало неправдой. Но война ведь не имеет срока давности.

– Верно.

– А все эти отговорки… «Где научное обоснование?» – да люди раньше не умели меча наточить. О чем речь, какое научное обоснование?

– В задницу научное обоснование.

– Мы живем в мире, где летают машины, но не верят в существование драконов.

– Это ты уже перегнул.

Корден негодующе фыркнул, но спорить с командующим не стал. Подперев челюсть рукой, он смотрел на лежащую в стороне книгу.

– Не все так просто, Майерс. Если тех летающих кровожадных гадов археологи раскапывали, то этих чудовищ никто не находил. А нельзя провозглашать правдой то, чего не видел.

«Я видел» – про себя подумал Келдран, на мгновение сменяя взгляд подвыпившего человека на куда более холодный и осмысленный. Перемена от Борвара не утаилась.

– Ты еще молод, сынок. Вся жизнь впереди. Может и дракона откопают.

Корден вздернул бровь, мгновенно реагируя на подобное обращение. «Знал бы ты, окорок облезлый, с кем говоришь». Но на сегодня потрясений для гнома было достаточно. Не каждый день люди приносят ему подробную, считавшуюся утерянной, рецептуру прочнейшего гномьего сплава и просят выковать меч.

Все же полезно было иметь должников. Да и Боррак был бы рад, что его фамильный секрет попал в руки именно к его далекому потомку. Так было бы честно. Пусть Келдрану и хотелось показать этому напыщенному гному, как нужно разговаривать с эльфом из дома Илитас.

***

Пока мэр с его учеными гномами изучали подготовленные Корденом и, вероятно, другими привлеченными специалистами материалы, появилось время заняться работой. Как раз вовремя, потому что до назначенного дня Х, когда каналу придется освещать масштабное загородное событие, организованное Тохасом Кор Мараком, оставалось всего ничего. У Майерса не было никакого желания участвовать там в качестве массовки, максимум, как репортер. Но одним из условий сделки с Кор Мараком стало обязательное использование исторических образов всей съемочной командой. Поэтому по офису «Сегодня» повсюду висели костюмы, парики, накладные бороды, доспехи, мечи, уши. Ощущение, что Корден попал в бар-кабаре, готовящийся к вульгарнейшему выступлению в своей карьере.

Какой позор.

Келдран мог бы просто сбросить свою магию и щеголять как единственный правдивый эльф на всем празднике – а черты лица эльфов сложно было перепутать с любыми другими, но это стало бы чересчур явной угрозой его существованию. Однако, если подумать, никто сейчас и не вспомнил бы, чем эльфы отличаются от других рас помимо острых ушей, которых у Майерса уже и не было.

Может остаться? Притвориться больным, запереться в квартире и не выходить, пока все не закончится. Гленн всю душу из него вынет.

– О чем задумался? – подошедшая Нейра уже ходила, наряженная в свой маскарадный костюм – облегающие кожаные доспехи.

– Думаю, как не пойти. – честно признался Корден.

– Как? – она искренне удивилась. – В смысле не пойти? Шеф тебя сожрет.

– Как бы не подавился.

Нейра призадумалась. Потом вдруг резко широко распахнула глаза, пронзив указательным пальцем воздух.

– У тебя просто еще нет костюма. Пойдем.

– Нет. – Корден предусмотрительно вцепился пальцами в стол, но Нейра уже тащила его за локоть с собой.

– Идем, Майерс, не сопротивляйся.

В студии, теперь больше напоминающей гримерку, был хаос. Все сновали в поисках подходящих размеров, фасонов и цветов. Корден выглядел здесь как явно лишнее серое пятно. Нейра же, на потеху судьбе, вознамерилась сделать из него эльфа. Келдран со всей стойкостью принял на себя этот удар, но сопротивлялся во всем до самого конца. В конечном итоге, его рост позволял ему… Быть эльфом. И если свое лицо он еще мог изменить, то о телосложении речи идти не могло. Он лучше владел боевой магией, чем иллюзией. Стоило сказать спасибо и на этом.

На поверку выданные ему кожаные доспехи, похожие на доспехи Нейры, оказались дрянными. То ли современники ничего не смыслили в практичности на поле боя, то ли и не преследовали вовсе целью сделать костюмы удобными. Зато всяких лишних побрякушек было хоть отбавляй. Зачем здесь эти ремни? А стяжки крупные для чего, вслепую делали? Корден ругался на всех известных ему языках, подгоняя под себя эту максимально некомфортную, карнавальную одежду.

– Ну что там? – с нетерпением поинтересовалась Нейра, скромно ожидающая его по ту сторону.

Вместо ответа Майерс вышел с выражением искреннего негодования на лице, чувствуя себя крайне нелепо. Нейра, напротив, сощурилась, оглядывая его с ног до головы, потерла пальцами подбородок.

– Скажи честно, сколько кругов по утрам ты наворачиваешь вокруг своих памятников?

– Что?

– Скажи мне адрес своего зала, я хочу туда же.

Корден непонимающе мотнул головой, вопросительно выгнув бровь.

– Ты, мать твою, исторические репортажи ведешь или совмещаешь их с поднятием штанги?

– Зарядку по утрам делаю. – не выдержав, Майерс съязвил. Он, конечно, был не совсем в форме, но выглядел куда лучше большинства местных. А учитывая контраст между прямым пиджаком и затянутым доспехом, разница была ощутимой.

– Как же. – Нейра усмехнулась. – В следующий раз позови с собой.

Корден, конечно, пообещал это сделать, но все же вытолкал ее из-за ширмы, куда она захотела умыкнуть следом за ним, но потом расхохоталась и весь оставшийся день ходила по офису чересчур довольная.

***

– Ну и дрянь погодка. – констатировал Саймон, натирая свою аппаратуру в сотый раз. С опустевших полей летела пыль, которую не останавливало ни возведенное вокруг огромного полигона ограждение, ни палатки, ни укрытия. – Хоть зубочисткой выковыривай.

Майерс на его причитания внимания толком не обращал. Он стоял, облокотившись о столбик, и наблюдал не столько за снующими вокруг ряжеными, сколько за небом. Хмурое, тяжелое, печальное. С гор нагнало облаков несмотря на все обещания метеослужб. Природа словно чувствовала царившее напряжение и боевые горны, которые тут и там звучали из разных лагерей, и решила нагнать еще большей тоски. Насколько Корден мог помнить, в тот реальный день много тысяч лет назад светило солнце. Да так ярко, что слепило глаза, отражаясь от доспехов. Наркрим. Город людей за Западным хребтом, славившийся своими ярмарками гончарных изделий. Его безжалостно снесло войной, уничтожив полностью. Остались только руины, и те истлели под гнетом времени. Но, что важнее, Наркрим был первым городом людей, разрушенным карталами. В той битве погибло большинство местных жителей, но подоспевшие объединенные силы трех армий – людей, гномов и эльфов, смогли откинуть тварей обратно в брешь, а всадники помогли магам запечатать ее. Победу тогда никто не праздновал, слишком много тел пришлось вытаскивать из-под завалов, а уж пожар, уничтоживший половину посевов, остановили слишком поздно. В тот момент Келдран явно ощутил, как сильно обозлились люди. Но эта злоба им впоследствии многого стоила.

– С чего начинаем? – поинтересовался Саймон, разодетый как трактирщик. Он приклеил к себе на лицо густые, свисающие вниз усы, и вызывал дикое желание подсесть к нему за стойку и в тоске опрокинуть кружку-другую.

– Эх, Саймон. – вздохнул Корден в такт своим мыслям.

– Чего? – оператор непонимающе уставился на своего репортера не через объектив камеры, а тот вместо ответа подал ему листовку с расписанием. Первый пункт – обзор лагерей.

Сделали грамотно: поделили задействованные съемочные группы на сектора и каждой выдали четкие инструкции, как, что и когда снимать. Им с Саймоном и еще одной паре достался сектор людей, которые изображали простых жителей Наркрима. Их судьба – быть убитыми. Фигурально, конечно, но зато эффектно. Многие из актеров массовки уже ходили с наложенным на лицо и тело очень правдоподобным гримом ран, ушибов и увечий. При этом они довольно весело общались друг с другом, смеялись и шутили, брызгая искусственной кровью на одежду.

Корден смотрел на все это гротескное безумие с абсолютно отсутствующим выражением, и старался не задерживаться взглядом на рассеченных лицах людей, проходящих мимо.

Мирное время, Келдран, это когда смерть кажется всего лишь шуткой.

Их первый лагерь для съемок оказался в полной боевой готовности – небольшая группа городского ополчения с вилами, кузнечными молотами и кирками встретила их воодушевляющим криком. Разодетые, важные, раскрасневшиеся не то на ветру, не то от усердия, они то входили в роль древних людей, готовящихся к битве, то переключались на себя современных, проводя обзорную экскурсию по лагерю и показывая, как жили раньше ремесленники Наркрима. Они даже с большим энтузиазмом начали угощать Кордена и Саймона блюдами, приготовленными по старинным рецептам, явно ожидая положительной оценки. Саймон, находящийся в более свободной одежде, поглощал все, что ему предлагали. Майерс же постоянно отказывался под предлогом того, что ему еще весь день работать в этом тесном костюме.

К пятому лагерю он все же устал сопротивляться и ненадолго сдался, позволив себе попробовать походный хлеб из каменной печи. Пах он, конечно, умопомрачительно, да и на вкус оказался безумно вкусным. Хлебосольная хозяйка лагеря, женщина в возрасте и в сером льняном платье, подпоясанном цветным поясом, запаковала пару булок с собой, поэтому теперь Саймон по округе шарахался с обвесом. Майерс предложил ему повесить пакет на дрона, но получил в ответ ушат негодования и целую лекцию о том, что нельзя так с техникой. Корден пожал плечами. Подумаешь.

К концу первой части их рабочего дня Саймона уже порядком клонило в сон, поэтому тот в перерывах задремывал, пока Корден делал отметки в их расписании и полученной от местных участников подробной карте полигона. Она оказалась действительно полезной, можно было с легкостью ориентироваться в рядах расставленных пронумерованных палаток. На сегодня была запланирована еще первая часть сражения – нападение карталов на город и выступление городской стражи и ополчения против них, чтобы дать возможность жителям сбежать. Пожалуй, самая кровавая часть всей битвы. Бутафорские костюмы карталов оказались достаточно реалистичными, пусть и не правдоподобными. К их счастью, люди вокруг не знали, что образцы для копирования образов лежали не так-то и далеко отсюда, причем весьма свежие.

Чем больше Майерс об этом думал, тем меньше находил здравого смысла и хотел все бросить. Чтобы немного отвлечься, он решил свой перерыв посвятить обходу ремесленных площадок. Мастеров было действительно много. Ювелиры, гончары, кожевенники. Продавали все, от украшений до мебели. Нашлась лавка с мылом, вероятно, после пары дней здесь необходимого всем, и ароматными эфирными маслами. От нее-то больше всего и пахло на всю округу: запахом луговых цветов и трав, соленого моря, свежей выпечки. Ни одного запаха дома, но ощущение создавалось все равно уютное.

– Майерс, ты? – донесся голос из кузнечной лавки, которую эльф почти уже миновал. Несколько шагов назад – из-за пыльного прилавка на него смотрела практически полная копия Боррака Борвара, теперь уже в грубой льняной рубашке с закатанными рукавами и тяжелом фартуке. Борода его была подвернута и обмотана в ткань, вероятно, чтобы уберечь от огня из кузни.

– Командующий? – Корден вернул ему вопрос, на самом деле не ожидая его здесь увидеть.

Однако, стоило.

– Не сегодня. – отмахнулся гном. – На сегодня я просто Волгар Борвар.

– Просто Борваров не бывает. – с усмешкой проговорил Майерс, уже склоняясь над разложенными на прилавке вещами на продажу. Вероятно, руки самого Волгара или его семьи.

– Это ты верно сказал. Давай, проходи. Там всякий хлам.

Корден не без удовольствия зашел за прилавок, оказываясь в достаточно просторном для лавки помещении, выполненном во вполне аутентичном стиле: кузнечные горны, наковальни, молоты всех размеров, заготовки, поленья, уголь, слитки. Можно было бы сказать, что барахла было навалом, но все же порядок здесь царил отменный: каждый инструмент на своем месте, вложенный или подвешенный в специальный паз, каждое бревнышко лежит ровно в поленнице, все заготовки рассортированы, аккуратно перемотаны и подписаны. Температура же стояла такая, что в кожаных доспехах сразу становилось жарко. Не мудрено, почему Борвар был таким раскрасневшимся, но даже это его будто ничуть не смущало.

– Не современные наши мастерские, но собрал из того, что было. – прокомментировал Волгар, вытирая порядком замасленные руки о уже не белую тряпку.

– Все равно впечатляет. А печка-то старинная. – Корден заглянул за угол печи, словно подтверждая свои слова. – Такие клейма в последний раз ставили лет пятьсот назад.

– Не такая уж она и старая. – возмутился Борвар. – Бабкина еще.

– Для людей и это много. – Майерс перешел до заготовок, осматривая интересные пластины, вероятно, под будущие сувенирные части нагрудников. На некоторых уже был намечен рисунок. – Времени ты зря не терял.

– Да ерунда. – гном кочергой пошевелил раскаленные в печи угли.

– Хороша ерунда.

– Обойдешься.

Корден не сдержал ухмылки, сев на стул у противоположной от горна стены. Борвар закончил свое занятие и сунул щипцами в самый жар слиток. Воздух вокруг него сразу начал извиваться и плавиться.

– Какой-то ты бледный, Майерс. – вдруг проговорил гном, лукаво обернувшись через мощное плечо. – Не хочешь делом заняться?

– Шутишь. – Корден, будто только этого и ждавший, уже поднялся с не успевшего нагреться места и схватил на лету кинутый в него фартук. Кожаную куртку пришлось снять удобства ради, оставаясь в свободной белой рубахе. Подкатав рукава и потуже затянув пояс, он уже стоял возле Борвара. Следующие полчаса гном обучал журналиста основам кузнечного ремесла, каждый раз удивляясь, как же так ловко у того получается орудовать молотом. Дело пошло быстро. Волгар только и успевал, как подавать, перекладывать и параллельно рассказывать о тонкостях работы со сплавами и температурой в печи, самые сложные элементы выполняя все же самостоятельно. В конечном итоге у них получился подготовленный к работе формованный кусок металла, который теперь можно было превратить в какой-нибудь незамысловатый элемент древнего латного гномьего доспеха. На это у Майерса времени уже не было, поэтому он, вытираясь куда более чистой тряпкой и натягивая на себя обратно куртку, еще раз оглядел кузню, прежде чем вынырнуть из нее на прохладную осеннюю улицу.

– Увидимся, командующий. – махнул он ему рукой.

– Бывай, Майерс.

Он нашел Саймона, медленно снующим между рядами палаток. Когда он заметил Кордена, то не спеша посеменил ему навстречу, зевая в кулак.

– Ты чего взмок? – поинтересовался Саймон, практически не удивленный порядком растрепанным внешним видом репортера. – Нам скоро снимать.

– Успеем. – отмахнулся Майерс, оборачиваясь в сторону подувшего порывистого ветра и позволяя себе остыть и успокоиться. Возможно, позже еще будет возможность просто побродить по полигону. Как оказалось, здесь было, на что посмотреть.

Они едва успели к началу вторжения. Первая локация – большая зеленая лужайка, теперь превращенная в поле битвы. С одной стороны декорации небольшого города, окруженного деревянными стенами из крупного бруса, полностью функционирующие ворота в натуральную величину, боевые горны и колокол. Напротив города небольшой молодой лес, перед которым протянули на крепежах гигантский черный экран. Вероятно, аналог бреши, иначе никак нельзя было объяснить наличие скрывающихся за ним актеров в громоздких костюмах. Заняв заранее подготовленную позицию несколько в отдалении от поля битвы, Саймон снимал все от начала до конца с одного единственного доверенного ему ракурса, пока Майерс просто наблюдал. Все было похоже на чье-то искаженное дождем воспоминание – мелкая морось с неба все же догнала их, превращая сруб крепостных стен в темнеющую от влаги клетку. Актеры массовки, играющие городское ополчение, выстроились сверху на галерее, выглядывая из-за частично защищающих их заточенных деревянных кольев. А потом из специально заготовленной черной завесы напротив хлынула волна людей, переодетых монстрами. Они бежали намеренно безобразно, дергая конечностями и приводя в движение целиком все костюмы. Стражей, которые стояли перед воротами, смяли первыми. Послышались крики и шум возни. Раздался звон колокола. Ополчение сверху начало кидать из-за кольев ненастоящие камни. Затем ворота в город оказались проломлены. На фоне, где-то в глубине декораций, загорелась голограмма пожара. Теперь яркий свет от огня освещал пространство вокруг, отражаясь в объективах камер и на лицах зрителей. Где-то за кадром установленные мощные колонки играли ухающую маршевую музыку, создавая какой-то невероятный резонанс с ритмом ненастоящей битвы. Затем раздался долгий, утробный звук горна и все зааплодировали. Майерс стоял неподвижно, глядя пустым взглядом на людей, поднимающихся из-под пенопластовых завалов. Им помогала команда организаторов и даже кое-кто из съемочных групп, спешащих в первых рядах со своих мест, чтобы забрать самых активных.