Буревестник

Морган С.

Буревестник

99 цикл Солнца.

На мгновение небо над обозримым миром перестало существовать. Вместо него разверзлась обрамленная красными всполохами молний густая тьма, сравнимая с раскрывшейся раной – из этой раны плотным потоком сыпались полчища чудищ, а воздух наполнялся влажным зловонием прелой гнили.

Кожа упряжи затрещала, когда всадник с силой натянул поводья, уводя дракона из-под удара. Красная молния пронеслась мимо, оставив после себя полыхающий алым от разряда воздух.

– Быстрее! – всадник прижался грудью к седлу, заставляя дракона вытянутой стрелой нырнуть практически вертикально вниз, вдоль начинающего разогреваться от потусторонней энергии столба пустоты, оставшейся после удара молнии.

Это не было похоже ни на что другое: ясный день сменился горячей тьмой, в которой были слышны только гром, крик и визг монстров. Какофония оглушала и сбивала с толку возникшим буквально за пару минут хаосом. Нужно было срочно предупредить остальных.

Нагрев. Разряд. Удар.

Яростный рев дракона сбил небольшую группу чудовищ, летевших навстречу. Всадник вскочил в седле на полусогнутые ноги, схватился за выступающий костяной шип на чешуйчатой шее и обернулся – удар молнии дракона почти не задел, но прошел по касательной, оставив на отливающим лазурью серебре чешуек уродливый черный ожег.

– Llara b'iel! – всадник вскинул руку в перчатке, и пролетающий мимо крылатый монстр, больше похожий на жука, вспыхнул белым пламенем, сбился с намеченной траектории полета, начал беспорядочно барахтаться в воздухе и наконец рухнул вниз.

Нужно было добраться до Цитадели быстрее, чем это сделают карталы – уродливые, мерзкие твари из другого измерения, осмелевшие настолько, что решили пробить брешь в их мир.

– Ровнее! – из-за ветра слов не было слышно, но мысленный приказ дракон понял, пусть и дал понять раздраженным рыком о невозможности лететь ровнее, когда пространство вокруг начинало буквально плавиться от разлетающихся из портала в небесах молний. Всадник проигнорировал недовольство, слегка неуклюже разворачиваясь в седле и ловко перебираясь по чешуйчатому мощному телу ближе к хвосту и закрепленным возле задних ног походным сумкам. В любой другой момент будь проклят весь Круг магов, но сейчас к ним была обращена искренняя, пусть и бранная благодарность за привешенную в дорогу поклажу с артефактами. Пришлось покопаться, чтобы найти среди всего колдовского барахла кристалл размером с ладонь, который при прикосновении к рукам тут же приветственно начал светиться ярким жемчужным светом. Всадник припал на колени, напрягаясь и цепляясь одной рукой за кожаный ремень на драконе, а второй с силой разбивая кристалл о собственный нагрудник и сразу же выкидывая раскрытую ладонь вперед и вверх по направлению к бреши. Столп ожигающего белого света устремился в черное небо, по пути испепеляя любую тварь, оказавшуюся на его пути. Затем – вспышка. Из легких резко выбило воздух, а в голове разнесся эхом рев дракона, круто устремившегося вниз, подальше от источника опасности.

Спустя время, но все еще с заложенными от удара ушами, всадник вернулся в седло и повел дракона прямиком в Цитадель, пока за их спиной догорало небо.

***

– О чем ты думал?! – кричащий и бьющий по столу кулаком эльф был больше похож на разъяренного свинорыла, чем на представителя высшей расы и почтенного дома Деу'Рессан.

Всадник, на которого был обращен его гнев, молчал. Впрочем, вины на его лице отпечатано не было.

– С каких пор тебе позволено так безрассудно использовать артефакты Круга, Келдран?! – эльф все никак не унимался, стягивая с рук кожаные перчатки и с усердием кидая их на стол из мрамора толщиной в половину длины ладони. Стоящий через одного гном, закованный в грузный латный доспех, демонстративно громко фыркнул, тряхнув густой седеющей бородой.

– Вас, эльфов, беспокоит только сохранность своих бесценных артефактов. А ведь именно из-за таких, как ты, Валедрин, у нас над головой эта дыра невесть куда и невесть откуда. Bagut dir karataluk…

– Хватит, Боррак. – устало проговорил стоявший между ними другой эльф с пронзительно холодными глазами цвета озерного льда. По его лицу было видно, что он уже не первый цикл разнимает вечно спорящих и невероятно напыщенных представителей Великих домов, то и дело норовящих посильнее уколоть друг друга за любые промахи. Сейчас промах был, мягко выражаясь, серьезным, поэтому переходящее все границы похабное ругательство гнома Боррака Борвара относительно бесстыдного происхождения Валедрина из дома Деу'Рессан прошло мимо дипломатических фильтров наместника Цитадели Ледриса из дома Вал'Атар.

– Келдран, докладывай.

– Карталы на юге Западных земель. – пальцы провели по расстеленной на столе карте из кожи с нанесенным на нее рельефом Западного хребта – границе королевства людей.

– Сколько?

– Много. Сотни.

– Плохо.

– Плохо? – в один голос переспросили Валедрин и Боррак, затем переглянулись и презрительно разошлись взглядами в стороны, будто бы не желая признавать единства мнений.

– Это хуже, чем плохо. С каких пор эта мерзость прорывается в наш мир в таком количестве? – Валедрин нахмурился еще сильнее, хотя, казалось, что больше просто невозможно.

– Ты нам и ответь, колдун, – буркнул Боррак, – это по твоей части – призывать всякую погань.

– Я могу и изгонять всякую погань. – Валедрин многозначительно вытаращился на гнома, навалившись руками на стол, чтобы лучше видеть низкую и тучную фигуру Борвара из-за наместника.

– Да я твою грязную эльфийскую мать!..

– Довольно! – Ледрис рубанул воздух ладонью, и тот завибрировал, сотрясающим эхом разойдясь по высоким сводам башни. В образовавшейся тишине вздох эльфа был слышен слишком хорошо, также, как и его последующие сдержанные, но несомненно весомые в своем обещании слова:

– Я тоже могу с радостью изгнать вас из Цитадели, господа Боррак и Валедрин. Имейте гордость, – голос его практически превратился в гневное шипение, – король людей скоро прибудет, не время для детских перебранок.

Келдран, наблюдавший со стороны, резко стер со своего лица любой намек на ехидную ухмылку, когда взгляд Ледриса коснулся и его. Келдран кашлянул, прочищая горло, и продолжил доклад, который так бессовестно прервали.

– Не уверен, насколько удар Аннейрике задержал их, – взгляд на Валедрина, тот явно не забыл утрату ценного кристалла света, – но у нас хватит времени, чтобы созвать остальных. Десяти наездников должно хватить, чтобы загнать всех карталов обратно. Но нужен Круг, чтобы запечатать брешь наверняка.

– Круг будет. – Валедрин отозвался холодно, пусть и с готовностью. Его дом Деу'Рессан уже многие тысячи лет держал главенство над эльфийским и единственным магическим Кругом во всем обозримом мире. Отец Валедрина был Хранителем и не покидал стен Уринель Шартез – Башни Просвещения, а потому отправил своего сына в качестве представителя в Цитадель – дипломатический, а ныне и военный центр всех трех народов: эльфов, гномов и людей. Несмотря на свой скверный характер и еще достаточно молодой по меркам эльфов возраст, Валедрин был одним из самых выдающихся магов, владеющий древними защитными заклинаниями. Однако, чтобы сдержать тьму, с которой они столкнулись, одного мага было недостаточно.

– Не мало ли, десять драконов? – Ледрис пусть и звучал слегка обеспокоенно, но вопросы задавал исключительно исходя из твердой логики наместника Цитадели, ответственного за основную оборону в войне. Нельзя было допустить, чтобы карталы перебрались за Западный хребет и вторглись в земли людей. Люди, не владеющие ни магией эльфов, ни гномьей крепостью, были самым уязвимым местом всего континента.

– Больше – лучше, но вряд ли дождемся. – Келдран ответил уклончиво. Сейчас все всадники были рассредоточены по королевству, патрулируя границы или отсиживаясь в родовых гнездах, охраняя личные владения. – Слишком далеко и слишком мало времени. Но я бы не рассчитывал и на пятерых.

– Не много ли надежды на одних драконов? – как и прежде ворчливо поинтересовался Борвар, кому вообще вся эта магия и все эти драконы были таким же злом наравне с карталами, название которых на языке гномов было созвучно с названием места, которым всадники протирают седло.

– Не больше, чем на гномью сталь, Боррак. – ответил Келдран, но никто из присутствующих не был уверен – сделал он комплимент или оскорбил. Гном в недоумении почесал лысину.

– Итак, – Ледрис сперва оперся ладонями о стол, а затем указал пальцем на место на карте – озеро Эрвил, – Келдран, созывай всадников. Неважно, как они далеко, пусть знают все. Валедрин, готовь магов. Им придется лететь на драконах. И на дорогах теперь небезопасно. Боррак?

– Сделаем. – гном с готовностью звякнул латной перчаткой о полотно секиры, лежащей на столе рядом с ним.

– Келдран, на пару слов. – Ледрис дал знак расходиться, сам же сделал несколько шагов в сторону прохода на открытую колоннаду. – Я слышал, твой дракон ранен.

Келдран не ответил, лишь склонил голову.

– Летать сможете?

– Слегка задело. Целитель уже занимается.

Нет ничего позорнее для наездника, чем раненый дракон.

– Тогда поведешь в бой. Но в пекло не лезь.

– Это слишком противоречивый приказ, наместник. – Келдран отвесил легкий поклон, будто заранее просил прощение за последующие слова.

Ледрис, слегка замедлив шаг, посмотрел вопросительно. Позади пролетела небольшая стая свиристелей, обеспокоенно взметнувшись в небо и обогнув колоннаду сверху.

– Воздух вокруг бреши настолько горячий, что начинает плавиться. Не знаю, как сильно могут распалить свои печи гномы, но… Едва ли настолько.

– Что ты предлагаешь?

Келдран на мгновение поджал губы – мир слишком изменился, чтобы знать наверняка, чего от него ждать. В одиночку всегда было легче, не нужно было думать о чужих жизнях, которые зависели от принятых в бою решений. С другой стороны, именно Келдран возглавлял все последние воздушные сражения, и пусть все они заканчивались по большей части успехом, но ведь не без потерь… Только не тогда, когда война шла не за территорию, а на истребление.

– Мое дело убивать тварей, Ледрис. – эльф позволил себе аккуратную усмешку, до последнего не желая соглашаться со своей вынужденной ролью полководца, чем в последнее время изрядно раздражал наместника. – Почтенный хранитель Круга Ильнавил даст тебе ответ, а не я.

– Если бы не твое происхождение, Келдран, висеть бы тебе под деревом за твое нахальство.

– Тогда спасибо моим предкам за то, что мой дом в родстве с королевским, и я могу хамить тебе в любое время, но не сейчас. Мне велено рубить головы на войне, а в мир напиваться на приемах, искать себе невесту и рассказывать небылицы о драконах. Мудрствуют пусть другие, такие, как Валедрин.

– Валедрин, – Ледрис поморщился так, будто откусил плесневелый фрукт, – ему не занимать ни силы духа, ни магического мастерства, но до мудрости ему далеко.

– Очень далеко.

– Не болтай. – строго резанул Ледрис, поджав и без того тонкие губы. – Завтра повезешь его сам. Делайте все, что нужно.

Келдран вместо ответа глубоко вздохнул, наметив легкий поклон в адрес наместника, но про себя припомнил услышанные от Борвара бесстыжие гномьи ругательства про эльфийскую мать Валедрина.

***

В гроте было прохладно. Вода из подземного водопада тихо шумела, переливаясь переменчивым эхом по сводам пещеры. Серебристая чешуя дракона мерцала лазурным отблеском в падающем из расщелин свете солнца. Огромная вытянутая морда покоилась на камне, пока хвост то и дело недовольно сотрясал стены своим демонстративным падением на землю. На нем не осталось и следа от черного ожога, за что Келдран искренне поблагодарил выходящего из пещеры слегка бледного целителя из Круга. Признаться, он не подумал о безопасности, оставляя их здесь наедине, слишком спешил на Совет, но, раз уж все обошлось…

Дракон приоткрыл один глаз, ярко-желтый, заметил эльфа, несущего увесистую плетеную корзину, воняющую рыбой, и тут же закрыл глаз обратно, выпустив из ноздрей струю горячего воздуха.

– Ну, все. – Келдран с усилием опустил корзину на землю рядом с драконьей мордой. – Прекрати.

Ответом ему послужили очередной удар хвоста и пара отколовшихся с потолка камней.

– Завтра в бой. – эльф прижал ладонь к прохладной чешуе возле носа и замолчал. Дракон приподнял морду и подался чуть вперед, заставив Келдрана проехаться на подошвах по земле назад, вызвав скрип металла о камень. – Потерпи, дорогая. Потом я разрешу тебе сожрать этого напыщенного… «С каких пор тебе позволено»? Ублюдок еще не знает, с кем полетит. – Келдран позволил себе короткую усмешку и легкое похлопывание рукой по морде своей драконицы, а потом мгновенно посерьезнел. – Я больше никому не позволю умереть. Ни завтра, ни потом. Или будь я не из дома Илитас.

***

7051 год эры людей.

Воздух на месте раскопок был густым и неподвижным, пахнущим сырой глиной, металлом и горючим. Гигантский котлован, втиснутый между высотными домами Эрсделла, был сродни шраму, проступившему на безупречном лице современности. Бульдозеры, в процессе распашки земли под будущий бизнес-центр по проекту гномьего архитектора Залдора Счеппека наткнувшиеся на останки древнего эльфийского дозорного форпоста, теперь скромно стояли на стоянке в стороне. От ситуации сквозило иронией: гномы, некогда принявшие участие в изгнании эльфов, теперь строили свои новые дома на костях прежних хозяев, предварительно пронумеровав и выставив их в музее.

Камера, мотор.

– Корден Майерс, канал «Сегодня».

Крупный план.

– Мы находимся на уникальном археологическом объекте, где были обнаружены артефакты, датированные, предположительно, эпохой Великой Войны.

Корден сделал паузу, позволяя оператору снять общий план. Взгляд серых глаз скользнул по обнажившимся каменным стенам и мозаикам почти безразлично.

– Историки утверждают, что предметы, найденные здесь, помогут получить ответы на множество открытых вопросов об обороне от карталов. – Майерс продолжил говорить заученный текст ровным, убаюкивающим голосом. – Но что они смогут рассказать нам о тех далеких, мифических временах? О конфликте, который едва не уничтожил наш мир?

– Снято, перекур. – захрипел Саймон, его оператор, возвращая дрон на базу и доставая из кармана красного жилета пачку сигарет.

Корден махнул ему рукой и прошел вдоль ряда столов, заставленных обнаруженными и уже пронумерованными находками. Он остановился возле номера сорок девять – обломка керамики с красивым синим растительным орнаментом на серебристом фоне.

– Осторожнее, Майерс! – крикнул усатый гном по имени Элдон, увидев, как репортер потянулся за заинтересовавшим его предметом. Элдон – археолог, нанятый гильдией строителей для оперативного разбора раскопок. Судя по всему, сроки строительства поджимали, приходилось тратить крупные суммы на приличную бригаду рабочих, готовых круглые сутки вытаскивать из земли горшки и оружие. – Развалятся, будь они прокляты. Тысячи лет в земле пролежали. – Элдон смачно сплюнул, явно выражая свое отношение к эльфийскому долголетию в вещах.

Корден одернул руку.

– Простите, профессор. Поражает мастерство исполнения. Сложно представить, что такие вещи создавали без современных технологий.

Элдон усмехнулся.

– Эльфы были искусными магами, правда, недальновидными. Развязали войну, а нам теперь завалы разбирай. К счастью, от них остались лишь безделушки да учебники по истории.

Майерс ничего не ответил, лишь слабо улыбнулся явно остроумной шутке гнома об остроухих и еще раз окинул взглядом место раскопок.

Они закончили репортаж шаблонно, как и всегда – о важности прошлого, об извлеченных ошибках, о бесконечной памяти, доставшейся современникам от предков. Саймон, простой в своем характере, как башмак, хлопнул Кордена по плечу, лопнул жвачку, бросил свое нейтральное: «Ну и развалины» и побрел собирать оборудование. За это Майерс, пожалуй, и любил с ним работать – никаких волнений.

Рабочая машина в обход всем пробкам на земле оперативно по воздуху доставила их до офиса – медиа-небоскреба «Сегодня». Он возвышался буквально до облаков и пестрел голограммами снизу доверху, напоминая скорее маяк в рекламном море, чем рабочее пространство самого крупного новостного канала Эрсделла.

Машина, как часто писала Лиза – их редактор журнальных колонок – в своих заметках о городской суете, выплюнула их в людской поток. Бесконечный, унылый, серый. Вокруг только и разговоров, как о котировках, о новых моделях летающих каров или о вчерашнем ток-шоу. Кордена в принципе удивлял тот факт, что его бесконечные репортажи, выпуски, статьи и колонки про историю были кому-то интересны. Но своя публика была, причем довольно солидная. Помимо старушек и гномов в почтенном возрасте, слышавших рассказы прадедов от их прапрадедов о временах великих воинов, существовало широкое сообщество, ведущее бурную деятельность по реабилитации истории эльфов в общих летописях. Оно-то бесконечно и присылало письма на почту Майерса с просьбами дать оценку их материалам. Почему-то к молодому журналисту в морально устаревшем твидовом костюме у них было больше доверия, чем к плюющимся ядом старым профессорам, которые от одного упоминания невиновности эльфов разбрызгивали свой яд презрения на все окружающее их пространство.

Отрабатывать приходилось за всех.

Офис Кордена был таким же, как и большая часть других в Эрсделле – стеклянная клетка с голографическими интерфейсами и панорамным видом на город и его дымчатое небо. Здесь пахло остывшим кофе, свежестью и легкой гарью от проводки перегруженных сетей. Огромное количество проходящей через офис информации создавало нездоровый энергетический поток, в спасение от которого Нейра, работающая на канале сценаристом, поджигала какие-то новомодные палочки из дерева сгольк, растущего в подземных катакомбах гномов под городом и обладающего очищающими свойствами.

Майерс приземлился в свое кресло и первым делом открыл новостные сводки за сутки. Еще одно убийство в Нижнем городе – Потрошитель не на шутку разошелся, а страже до сих пор не удалось поймать его. Очередной сезонный вирус – советовали покупать таблетки от двух фармацевтических компаний, конкурирующих за главенство на рынке уже второй десяток лет. Скандал в совете директоров корпорации «Гномтрон» – аналитики прогнозировали падение цен на акции, нужно успеть продать. Все пыль и шелуха бытия.

Совещание началось ровно в два. Гленн, шеф-редактор, человек с лицом, на котором вечная спешка выгравировала постоянную гримасу легкого раздражения, хлопал рукой по голографической карте города.

– Но подать это нужно правильно – мэр лично, лич-но открывает новый музейный кластер. История, наследие, вся эта чушь. Но нам не нужен скучный репортаж для старушек, помешанных на гидропонике и эльфийских схемах расстановки фикусов. Нам нужен праздник, бомба, ажиотаж. Толпы туристов, юных любителей истории и проактивной молодежи.

Взгляд Гленна скользнул по лицам сотрудников и задержался на Кордене.

– Майерс, твоя тема. Возьмешь интервью у мэра.

В воздухе повисло легкое напряжение. Никто удивлен выбору не был, в конце концов, история – это тема Кордена, но встреча с мэром? Для этого нужно было хотя бы немного интересоваться политикой и светской жизнью, в чем Майерса обогнал бы любой ребенок. Его любили за другое – за тихий, странноватый профессионализм, безупречный стиль и глубину, которую ценила определенная аудитория.

– Гленн, я не уверен, что я лучший выбор для… – начал Корден, и его голос прозвучал чуть более глухо, чем обычно.

– Лучший! – перебил Гленн. – Ты у нас главный по этой пыли. К тому же, – шеф постучал стилусом по столу, – у мэра сложный характер. Он не любит дураков и глупые вопросы про избирателей. А ты у нас далеко не дурак. Так ведь, Майерс?

И это был далеко не вопрос – это было принятое заранее решение. В глазах Гленна отчетливо читалось желание сделать качественный продукт, который поднимет рейтинги каналу. Едва ли он видел в Кордене что-то, кроме инструмента, с помощью которого можно было привлечь новую аудиторию, а значит и новые деньги. Майерс медленно кивнул. Все оставшееся совещание он слушал лишь частично, уставившись в окно. За стеклом, в седой дымке затянутого неба, метнулась бледная молния.

Он вернулся к своему компьютеру, пальцы замерли над клавиатурой. Какие вопросы он мог задать мэру? «Скажите, господин мэр, как вы себя чувствуете, устраивая праздник на массовом захоронении?». Или, может: «Не кажется ли вам, что ваше благополучие построено на величайшей неблагодарности в истории?».

Вместо этого он начал печатать другое: «Вопрос первый – как вы считаете, что помогло людям занять главенствующее положение в мире?». Слегка провокационно, но Гленну понравится.

Что помогло? Майерс меланхолично хмыкнул. Страх и глупость. А тех, кто жертвовал всем ради спасения других, в конечном счете не благодарили, а лишь вычеркивали из истории, превращая в сухие строчки учебников и повод для самодовольных речей на открытии музеев.

Корден закончил список вопросов и откинулся на спинку кресла, прикрыв глаза. На почте оставалась тонна неразобранных писем, к тому же Саймон прислал смонтированный репортаж на согласование, но сегодня хотелось закончить пораньше. Внимание Майерса вновь привлекла сверкнувшая за окном молния, утонувшая в темноте вечернего неба.

– Похоже, будет дождь. Проклятье, а я не взяла зонт. – посетовала Лиза, присаживаясь бедром на край стола Кордена и ставя перед ним стаканчик с горячим, парящим кофе.

– Возьми мой. – Майерс отсалютовал стаканчиком и сделал небольшой глоток. Нахмурился.

– Сладкий, да? – как бы виновато улыбнулась Лиза, но, ловко схватив поданный ей зонтик, ретировалась к себе в коморку. – Завтра верну!

– Спасибо за кофе. – буркнул Корден и все же сделал еще один глоток. Наверное, невозможно было держать столько информации в голове одновременно. В этом своем недостатке люди однозначно превосходили другие расы.

***

Квартира Кордена располагалась на сорок седьмом этаже крупного жилого комплекса «Рассвет» в деловом районе Эрсделла. Можно сказать, что это была служебная квартира, которую Гленн практически выторговал для своего «лучшего историка на канале» за бесценок. Оттого она казалась еще более стерильной, чем могла бы быть. Майерс решил не менять здесь ничего, да и не хотелось, все равно большую часть времени он проводил либо на работе, либо в разъездах в поисках новых сюжетов для репортажей и идей для заметок в журнал конспирологических теорий, запуская туда разные бредовые идеи от лица некоего Дункана Дирка. Публике нравилось читать лившуюся с легкой руки Кордена чепуху о межзвездном происхождении эльфийских руин и что на самом деле гномы вылупляются из яиц.

Но даже ему одному приходилось носить слишком много масок за пределами сероватых стен своей квартиры – Дункана Дирка, Кордена Майерса, в конце концов, человека. Хотя бы в этой стерильной клетке он мог скинуть с себя все.

Свет включился автоматически, когда электронный ключ коснулся замка. Сидящие плотно протезы-накладки на уши, имитирующие человеческие мягкие округлости и маскирующие рваный обрез на хряще, оказались в одной вазе с ключами, пропусками и коммуникатором. В зеркале медленно растаяла магия, искажавшая его черты в более грубые, приземленные, людские. Из-под маскировки проступило его настоящее лицо – лицо эльфа, едва ли изменившегося за прошедшие тысячелетия. Резкие линии скул, кожа, лишенная морщин усталости, и глаза – серые, невероятно живые, но наполненные одной лишь пустотой. Корден провел рукой по беспорядочно вьющимся коротким волосам, которые со временем из угольно-черных приобрели фирменный оттенок дома Илитас – не с сединой, но с тусклой темной серостью черненого серебра. Конечно, магия скрывала и это. Магия скрывала все, что когда-то делало молодого человеческого журналиста Кордена Майерса эльфийским наездником на драконе Келдраном из дома Илитас.

Но он был лишь бледной тенью былого величия эльфийской расы. Что в новом мире стоит его близкая к королевской кровь древнего рода? Чего стоят все его знания, память и магия в мире, где правит человеческая власть, коррупция и абсолютное, тотальное невежество? Вся его жизнь последние семь тысяч лет – это ложь и фарс, вытканные из тщательно скрываемого презрения ко всему вокруг.

Когда Война закончилась, а люди и гномы возомнили, что теперь они должны править этой землей, эльфы ушли. Все, кто остался жив. Все, кроме Келдрана. Ради чего? Этот вопрос мучил его все то время, что он бродил по городам, построенным на руинах старинных замков и полях сражений. Кровь, плоть и слезы древних – вот, что досталось им в наследие.

За окном, в алом зареве неоновых огней, вновь сверкнула молния. Беззвучная, лишь на миг рассекшая небо. Затем донесся раскат грома. Глухой, натужный.