Буревестник

– …Корден? Эй, Корден! Ты чего, оглох? – Саймон сделал шаг в его сторону из-за камеры и потормошил репортера за плечо. – Будем кого-нибудь снимать?

– Будем. – Майерс сморгнул наваждение и пошел за готовыми сказать на камеру пару слов актерами. Очень удачно они наткнулись на небольшую компанию, состоящую из стража, картала и двух ополченцев. Те с радостью согласились попозировать, осушая каждый по бутылке воды. Саймон на этот раз подключил дронов, вместе с Корденом координируя слаженные боевые действия группы, чтобы получить хороший кадр для заставки: люди побеждают могучего монстра, изрубив его самодельным оружием. Помучив их минут двадцать, Майерс поблагодарил и отпустил их.

– Темнеет уже. – Саймон лениво потянулся и в очередной раз зевнул. Прогулка на свежем воздухе давала о себе знать. – Давай возвращаться.

В последний раз обернувшись на догорающее на фоне искусственное пламя, Корден кивнул.

***

В качестве места стоянки каналу «Сегодня» выделили отдельную, достаточно большую площадку со всеми удобствами. Она была огорожена голограммной лентой «Пресса» и рекламными баннерами спонсоров: искусственные робопомощники для дома, AI-интерфейсы, туры за Западный хребет в поисках следов древних. Высокие разграниченные шатры стояли ровными понятными рядами, образуя между собой подобие микрорайонов.

Техники уже столпились у генераторов, установленных чуть в стороне от жилой зоны, и подрубали дополнительные для зарядки и работы всей необходимой аппаратуры команды. Ночевать нужно было прямо на полигоне, ведь он находился достаточно далеко от Эрсделла для того, чтобы за день команде можно было обустроиться, отработать, собраться и приехать в город хотя бы к полуночи. Решение остаться было вполне обосновано, к тому же реконструкция предлагала и свободную ночную программу для самых выносливых или страдающих бессонницей участников.

Ответственные координаторы от канала бесконечно вели переговоры с организаторами, обсуждая буквально каждую запланированную дальше минуту. По мнению руководителей «Сегодня» все должно было пройти идеально. На деле такое представление всегда расходилось с реальностью. Там не согласовали, там опоздали, здесь перепутали, это поменяли местами и не предупредили. Карла, девушка, что занималась распределением съемочных групп по секторам, уже хваталась за голову, слушая очередное объяснение одного из организаторов относительно причин перестановки планового времени в расписании. Как Корден успел понять, Карлу интересовало совсем не это, но нужного ей ответа она вряд ли теперь дождется.

В палатке, отведенной им с Саймоном, было все необходимое для отдыха – две кровати, столы, планшеты, жестяной шкаф под личные вещи и, что больше всего выделялось из общего скудного интерьера, кованый сундук. Вероятно, реквизит. Саймон ради интереса заглянул внутрь – пусто. На всякий случай он не стал туда ничего складывать, побоявшись, что его потом унесут без предупреждения, когда они будут заняты съемкой.

Майерс разложил свои немногочисленные вещи на столе рядом с кроватью – листовка с расписанием, карта, которую он успел запомнить, планшет, коммуникатор и… Все. Утренний пакет с хлебом до стоянки не дожил, умятый Саймоном по дороге.

Пока его оператор готовил технику к следующему дню работы, прочищая, проверяя и перекидывая отснятый материал на облачные серверы «Сегодня», Корден стянул с себя уже ненавистную ему кожаную куртку и развязал завязки под горлом на рубашке. С плеч упал груз длиною в целую неудобную жизнь. А вот Саймону его образ, кажется, очень даже нравился, он как-то не особо спешил снимать свои накладные усы, с которыми он смотрелся донельзя комично. В этот-то момент к ним в шатер и ворвались двое с портативными камерами в руках, судя по всему, ведущими репортаж в прямом эфире для подписчиков новостного канала. Корден проклял обоих.

– Пока вы готовитесь смотреть сны, наша команда готовится снимать для вас завтрашний день. – радостно затараторила первая, сразу направляя камеру на кропотливо сидящего с камерой и ватной палочкой в руках Саймона. Майерс за кадром покачал ладонью у горла, показывая, что его снимать не нужно. Чтобы избежать соблазна, он тихо выскользнул из шатра, уже слыша, как Саймон, не понимая, что с такими усами станет настоящим героем сети, рассказывал простую легенду своего образа трактирщика. Корден сказал бы, что скорее заправского пьяницы. Но в его случае одно другое только дополняло.

На улице было шумно. Если для актеров основная работа к тому времени заканчивалась, то для сотрудников «Сегодня» она во всю продолжалась. Бесконечные переговоры, планы, перебор лучших кадров, обсуждение того, что нужно переснять. Корден знал, что это ждет и его, но спасибо Саймону за его простоту и профессионализм – они редко переснимали, кадр всегда получался отличным. Да и Майерс редко что-то делал не так. Хотя бы потому, что переделывать он ненавидел.

За пределами репортерской площадки лагеря опустели. Как оказалось, огонь в целях безопасности разжигать где попало запретили, поэтому выделили специальное место под ночные посиделки у костров. Там-то все и собрались. Люди и гномы в костюмах, но уже без доспехов. Костров была целая поляна, каждый устраивался вкруг со своей компанией, обсуждая прошедший день. Корден не нашел себе лучше места, чем в небольшом отдалении от других возле сложенных аккуратно не разожженных сухих поленьев. Рядом лежали кремень и кресало – весьма аутентично. Интересно, сколько здесь было тех, кто действительно умел ими пользоваться, а не только фотографировать?

Майерс воровато оглянулся. Взял в руки инструмент, поднес вниз к поленьям и, делая вид, что занимается высечением огня по старинке, тихо произнес:

– Yele'ri.

Мягким всполохом сыпанули искры, быстро схватываясь на сухой коре. Корден чуть улыбнулся. Возможность, пусть и такая, использовать магию и высокий эльфийский… Если внимательно осмотреться, то гномы и люди разбились у костров по лагерям. Может, негласно, а может и намеренно. Были и исключения, где возле костра сидели смешанные компании, но это единицы. В таком случае Келдран тоже был представителем своего лагеря. Единственным. Но ничего, к этому он давно привык.

Одиночество, правда, продлилось недолго. Как только Майерс поудобнее уселся на бревне, служащем, вероятно, скамейкой, к нему сначала уж слишком скромно, почти пятившись бочком подошел какой-то человек.

– Простите. – нервно произнес он, появляясь в свете костра, и Корден уже было подумал, что он заметил его маленькую шалость, и теперь пришел выяснить, что это только что было, но на деле все оказалось куда прозаичнее. – А вы ведь Корден Майерс? Журналист.

– Это я. – легко согласился он.

– О, очень приятно, я, – человек, оказавшийся одетым в длинный подпоясанный балахон и с накладными ушами, явно был похож на поклонника эльфийских магов, – меня зовут Найлс. Мне очень нравятся ваши передачи. Большой фанат, на самом деле. – Найлс нервно рассмеялся, теребя шнур пояса пальцами. – Я просто хотел сказать спасибо, что ответили тогда на мое письмо. В то время я готовился защищать диссертацию и не был уверен в том, что пишу все правильно, но ваш ответ о природе эльфийского языка навел меня на размышления о возможных неточностях в современных переводах и… Простите, я заговариваюсь. Просто спасибо еще раз.

– Всегда пожалуйста, Найлс. – Корден улыбнулся и, выдержав небольшую паузу, кивнул на свободное место рядом с собой. А ложноостроухий будто и ждал этого момента, чуть не подпрыгнув от радости и почти запутавшись в подоле своего балахона. Он присел на почтительном расстоянии, но так, чтобы хорошо слышать собеседника. – Что ж, Найлс, я вижу, ты специалист по эльфам.

– Что вы, нет, совсем нет. – молодой человек засмущался, но улыбки не сдержал, потирая затылок. – Я скорее увлеченный искатель истины.

– Поэтому сегодня ты маг?

– Да! Ну, то есть, да, они ведь действительно являли собой образец мудрости для своих современников.

Келдран почти захохотал, спрятав неожиданный порыв кашлем в кулак. Перед глазами вдруг всплыло испуганное лицо Валедрина, когда тот, впервые садясь на дракона, поднялся в воздух с такой стремительной скоростью, что с самых первых секунд начал проклинать и грозиться убить всадника в самой неблагопристойной для эльфа из Круга манере. Валедрин. Келдран никогда бы не подумал, что в его сердце найдется место для тоски по такому, как он.

– Господин Майерс? – обеспокоенно спросил Найлс, чуть наклоняясь вперед, чтобы удостовериться, что его еще слушают.

Корден не стал рушить юношеские иллюзии суровой действительностью.

– Мудрость, Найлс, не только в знаниях. – Майерс пошевелил поленья в костре сухой веткой, а та сразу же схватилась огнем, пришлось оставить ее там. – Она в том, чтобы понимать, когда эти знания нужно использовать. А когда лучше придержать.

Найлс ненадолго задумался, поджав губы. В его голове явно усердно крутились шестеренки какого-то осознания. Вряд ли того, которое хотел бы вложить в него Корден, но и за попытку спасибо.

Прежде чем ложноостроухий успел выдать очередную порцию умозаключений, к ним подошел еще один человек. Очередной с накладными эльфийскими ушами. Начало диалога повторилось практически слово в слово, только с другим именем, а после и он уже присоединился к их небольшой компании. На этот раз разговор переключился на архитектуру и Собор в Нижнем городе. Здесь нашлось, что сказать каждому, тема довольно распространенная, хорошо изученная, но все же недостаточно, чтобы закрыть все вопросы. Затем явление повторилось. Очередной лже-эльф присел на бревно, на котором становилось тесновато.

Среди всех Корден оказался единственным, у кого не было острых эльфийских ушей. Курам на смех, Келдран.

С присоединением еще и пары гномов, спасибо, что без заостренных кончиков, Майерс начинал подумывать о том, что это какая-то шутка. Разговор, впрочем, лился сам собой, но, как обычно, уже без участия Кордена. Он будто задавал нужный тон для общения, а сам в нем не участвовал как слишком авторитетный его участник. Каждый пытался сказать что-нибудь позаумнее, а гномы, в своем репертуаре, что-нибудь погромче да позаливистее.

Майерс, под предлогом того, что уже слишком поздно и завтра будет долгий рабочий день, пожелал всем удачи и исчез из круга света от пламени костра под провожающие его в темноту взгляды. Уже на обратном пути в лагерную стоянку «Сегодня» Корден задумался над тем, а не перепутал ли он с непривычки заклинания, когда разжигал огонь, ведь в высокоэльфийском слово «Друг» и слово «Огонь» имели общий корень.

***

Утро началось рано. Легкий туман придавал полигону реставрации шарма загадочности, застилая его молочной дымкой, словно пытаясь скрыть следы ночных посиделок с уставших лиц. Было уже достаточно прохладно, но система обогрева, проложенная по всему лагерю, позволяла отдыхать в шатре с комфортом. На улице, правда, приходилось все же надевать свой реквизит. Одно спасало – мысль, что сегодня вечером все это закончится. Оставалось отработать этот день, что было самой сложной и самой долгой его частью.

Началось все со вступления в бой сил людей на том же самом месте, что и вчера, вместе с какофоническим звучанием десятка боевых горнов. Люди в доспехах ринулись вперед, крича и держа оружие наизготовку. Среди организованной в строй толпы реяли стяги старого Королевства. Очень точная копия, надо было признать. Однако силы оказались не равны. Людей начали теснить и давить, воины налетали друг на друга, сминаясь в кучу и отступая под натиском безжалостного врага. И тогда к ним подоспело подкрепление: десятки гномьих голосов слились в единый боевой клич, разносящийся далеко за пределами полигона, а их занесенные над головами молоты, мечи, топоры и секиры выглядели бы действительно угрожающе, если бы не тот факт, что сделаны они были не из металла, а из очень крепкого полимера; оставшиеся позади эльфы организовали две группы – магов и лучников, поддерживающих союзников с помощью спецэффектов. Битва буквально кипела, а пожар на фоне все продолжал разгораться, охватывая уже почти все декорации города и окрестности своим голографическим пламенем. Победа была неминуема близка, карталы начали отступать обратно в… Дыру в черной завесе. Пока гномы и люди теснили врага, эльфийские маги начали синхронно раскачиваться из стороны в сторону, произнося непонятное Келдрану заклинение на очень ломанном высокоэльфийском. Произношение было кошмарным. Все, что он сумел разобрать, это: прочь, уходи, изгоняю, тьма. Общий смысл был понятен, но детали оказались недоработанными. В конечном итоге людям было сложно работать с языком, в котором тонкостей произношения было больше, чем в саймоновых навороченных камерах.