Буревестник

Келдран подошел к панорамному окну, скинув пиджак на спинку дивана. Он смотрел на город – творение людей и гномов, на летающие авто, на голографические рекламные баннеры, на бесконечные потоки света, но его взгляд был обращен не на них, а сквозь них. В то небо, где когда-то реяли драконы, где пылали магические щиты и где разверзся величайший кошмар всех времен.

Эрсделл – от старого города осталось одно только название и один бедный район, Нижний город, где уже год орудовал серийный убийца, прозванный Потрошителем. Достаточно символично, по мнению Келдрана. Современный психопат извращал то немногое, что осталось в память о былых временах, превращая место силы в братскую могилу невинных душ. Эрсделл был пропитан несправедливостью и фальшью. Гномьи гильдии соперничали с людьми за главенство в сфере производства и промышленности, хотя людям все же удалось загнать их обратно в подземный город Делл – брат-близнец Эрсделла, выстроенный словно катакомбы среди памятников и мозаик древности. Глупо было со стороны гномов не замечать, что история повторяется, только теперь все карты были сданы против них.

На этот раз гром прокатился ближе сразу же вслед за молнией.

Ладонь Келдрана коснулась стекла, и крошечная, почти невидимая искра магии – той, что была ныне высмеяна и предана забвению как мифическое и антинаучное явление – сорвалась с кончиков пальцев, заставив всю электронику в квартире вздрогнуть от помех.

***

На следующий день небо над Эрсделлом было свинцовым, налитым влажной тяжестью надвигающегося ливня. Воздух наэлектризовался не только от предгрозового напряжения, но и от праздничной суеты возле новой экспозиции музея под открытым небом. Вокруг уже воздвигли временные голографические щиты, проецирующие улыбающееся лицо мэра и логотипы спонсоров. Никакой тяжелой техники, только лощеные черные ультракары и съемочные группы.

Корден чувствовал себя актером, играющим в абсурдном спектакле на руинах собственной цивилизации. Рядом с ним, безучастно жуя жвачку, возился с камерой Саймон – грузный, невозмутимый человек с лицом, видавшим лучшие свои годы. Его не интересовал подтекст, только ракурс, свет и чтобы батарея не сдохла.

– Народу навалило. – пробурчал Саймон, наводя объектив на трибуну. – Мэр-то расфуфырился. Смотри, какой галстук.

Майерс лишь кивнул, поправляя галстук на себе – сдержанный, темно-серый, часть ежедневной униформы репортера, ведущего передачи про порядком запылившуюся со временем историю. Он наблюдал, как мэр, энергичный человек с проседью в висках и слишком безупречной улыбкой, разрезал алую ленту и произносил напутственную речь о прогрессе, корнях и светлом будущем. Когда подошла их очередь, Корден включил свой профессиональный режим: вопросы он задавал гладко, нейтрально, провоцируя ровно те ответы, которые и ожидались. Мэр говорил об уважении к истории, о важности памяти, о том, как современное общество смогло извлечь пользу из ошибок древних.

– Ошибок? – мягко переспросил Корден.

– Конечно, – мэр обаятельно улыбнулся в камеру, – война – это всегда провал дипломатии. Мы же понимаем, что диалог и технический прогресс – единственный путь к лучшему будущему.

«Вы понимаете?» – подумал Келдран, глядя в чужие самодовольные глаза. – «Вы даже понятия не имеете».

Интервью закончилось, Саймон опустил камеру.

– Нормально. Свет поймал удачно. – он взглянул на хмурое небо и уже потянулся за сигаретой.

– Господин Майерс, – мэр появился возле них довольно неожиданно, ровно как и несколько его телохранителей, – найдется пара минут? Не для съемки.

Корден выдержал паузу, дал отмашку Саймону подождать и принял приглашение, неспешным шагом поравнявшись с отошедшим в сторону градоначальником. Шум праздника остался позади, сменившись относительной тишиной. Расставленные по периметру телохранители следили за тем, чтобы приватность их беседы никто не нарушил.

– Читал ваши статьи про историю и культуру эльфов поверхности, – мэр не преминул показать свои познания в различиях остроухих рас, – признаться, вы копаете довольно глубоко. Никогда бы не подумал, сколько для эльфийских домов значила геральдика и цвета.

– Благодарю, мэр Грейсон.

– Арманд.

Корден согласно кивнул, своим молчанием приглашая мэра перейти к сути их беседы.

– Про Великую Войну говорят как о почти мифологическом событии, сложном для понимания современному человеку. – мэр на мгновение погрузился в собственные мысли. – Сохранилась ли хоть какая-то правдивая информация о ней?

Майерс медленно выдохнул, подбирая слова. Грейсон, судя по всему, расценил это как дотошный подход к началу рассказа.

– Есть несколько научных теорий, основанных на исторических хрониках. Одна из них утверждает, что наш мир не единственный в полотне видимой реальности. Существует еще несколько известных миров, с которыми якобы контактировали народы древности. Например, измерение, откуда пришли драконы. Или измерение, которое населяли карталы.

– Насколько мне известно, эльфы первые прорубили туда дыру?

– Портал, да. – аккуратно поправил Корден. – Его, впрочем, сразу закрыли. Но карталы успели узнать о существовании нашего мира и со временем решили, что неплохо было бы его захватить.

– Они обладали разумом?

– Сложно сказать. В этом вопросе нет единого мнения. Их разум скорее можно было охарактеризовать как коллективное сознание.

– Тогда как они проникли к нам?

– Через такой же портал, если его можно так назвать. В те времена такие «дыры» называли брешью. Сперва появилась одна, ее удалось закрыть. Потом явление повторилось. И уже очень скоро все небо покрылось межпространственными переходами, в конечном итоге слившимися в один. Он искажал саму материю, извращая все известные нам с вами физические законы. Карталы стали антитезой нашей жизни.

– Тем не менее, их удалось победить.

– Верно. – Майерс не стал добавлять, ценой чего.

– Что эльфы пытались найти, прорубая дыры… Порталы в другие миры? Новых драконов?

– Думаю, драконы были уникальны для своего измерения. Намерения же эльфов до сих пор остаются загадкой. Возможно, они искали новые пути прогресса. А может, ими двигало чистое любопытство. Едва ли теперь можно сказать наверняка.

Они с мэром немного помолчали, Корден дал ему время переварить полученную информацию. Затем Грейсон чуть изменился в лице – тщательно скрываемое напряжение буквально отпечаталось на нем, как позорная медаль за плохую актерскую игру.

– Есть ли сведения о том, что предшествовало появлению карталов?

Корден на долгое мгновение задумался.

– Вы имеете ввиду, как древние узнавали, что появилась брешь?

– Да, именно. – подтвердил мэр.

– Что же, мы можем только предполагать, что древние не могли не замечать… Дыру в небе. Впрочем, если подумать, в книгах зафиксировано, что появление портала всегда сопровождалось грозовой активностью и резким подъемом температуры. Подобные явления, – Майерс на секунду запнулся, не будучи уверенным, стоило ли приводить подобный пример, – такие явления сопровождали и призывы драконов. Но сегодня вы не найдете очевидца, чтобы расспросить его точнее.

Келдран не удержался от легкой злой насмешки, сказанной с абсолютно отсутствующим выражением на человеческом лице.

Арманд быстро мелко закивал, будто соглашаясь со своими мыслями, а затем довольно резко переменился, надевая привычную для него маску безупречно улыбающегося человека.

– Спасибо за беседу, Майерс. Было очень познавательно, вы добавили мне причин не любить грозу. – они оба синхронно посмеялись. – С нетерпением жду вашего репортажа.

На этом Грейсон развернулся и пошел назад, к своей свите и вспышкам камер.

Корден остался стоять один. Первые тяжелые капли дождя упали на камни, оставив темные, словно слезы, пятна. В отдалении замахал рукой Саймон, призывая поскорее убираться отсюда.

***

В офисе «Сегодня» творился мало объяснимый хаос. Техники, подавляющее большинство которых были гномами, метались от сервера к серверу, обругивая их на чем свет стоит. Несносные машины перегружались самопроизвольно, периодически устраивая несколько минут абсолютной темноты и тишины, в которой слышалось развеселое улюлюканье сотрудников, для которых подобные перебои с сетью были удивительным и редким праздником. Корден же слегка раздраженно растянул узел галстука на шее, испытывая исключительную неприязнь к компьютеру, упрямо не сохраняющему его правки к новой статье, посвященной новомодной дилемме гномов: «Старая техника ковки или плазменная кузня, различия в узорах металлов». Ну что за чушь? Кто согласится пихать кусок железа под наковальню, раскаленную до десяти тысяч градусов?

Майерс откинулся на спинку кресла, потеряв всякий интерес к работе и развернувшись к окну. Дождь буквально захлестывал город, нещадно барабаня по стеклам, то чуть утихая, то с новой силой наваливаясь на нелепое строение, именуемое офисом. До чего абсурден стал человеческий мир. Скажи Келдрану до Войны, что он будет сидеть в несуразном замке из металла, бетона и стекла с картонным стаканчиком кофе в руках и расписывать тонкости работы на плазменной наковальне, он бы прирезал сам себя. Никакая эльфийская гордость не выдержала бы подобной издевки. К счастью, Корден, лишенный заостренных ушей, длинных волос, доспехов, меча, дракона, дома и прочих атрибутов эльфийской аристократии, напрочь забыл о том, что такое воинская честь. Драться против ничему необученных людей было выше его достоинства, а подражать таким, как Потрошитель, он не желал – людской род был ему, по большому счету, безразличен. Те, кто были причастны к изгнанию эльфов, умерли раньше, чем Келдран успел сменить работу в трактире на работу в конюшне. Что есть человек в жизни эльфа? Мгновение. Однако, стоило признать, что и на пути Келдрана встречались люди, к которым он имел неосторожность привязаться. Правда, меньше, чем на столетие. Человеческие поколения сменялись слишком быстро.

Именно поэтому Корден воспринимал все попытки его коллег сблизиться с ним как абсолютно несуразное поведение. Они, правда, об этом не догадывались и наивно полагали, что замкнутость Майерса просто обусловлена его излишним занудным профессионализмом на работе. Например, как сейчас, когда Лиза отвлекла его от мирного созерцания непогоды за окном. Свет вновь мигнул.

– Эй, Корден, мы с ребятами идем сегодня в Обсидиан поразмяться. Ты с нами. – она подмигнула, вовсе не задавая вопроса. На ее лице пестрела новая био-татуировка в виде цветочного узора, скрещенного с геометрией гномьих геокубов.

Корден попытался отказаться, сославшись на необходимость доработки материала, но Лиза была непреклонна. Похоже, что в ее простом мире алкоголь и сплетни лечили все – стресс, дожди и чужую старомодность.

***

Бар Обсидиан был воплощением всего, что Майерс так не любил: громкий, тесный, наполненный клубами синтетического дыма и кричащими голограммами известных современных исполнителей. Воздух был густым от запаха парфюма, перегара и сигарет. Люди и гномы толпились на танцполе или возле бара, где бармены и их роботы-помощники практически без остановки наливали и ставили стаканы на стойку, торопясь угодить желаниям жадной толпы. Со стороны это выглядело весьма и весьма прозаично для взора современного человека, а вот Келдрана порядком не то веселило, не то утомляло. Утомляло, пожалуй, все же в большей степени. В конце концов, его привели сюда против его и без того сломленной воли, и все, что Майерсу оставалось – это смаковать местный бренди, сидя в практически абсолютно чужой ему компании коллег. Не нужно было долго думать о том, какие чувства он испытывал на этот счет. Ответ простой – никакие. Не считая легкого раздражения.

– Ну и что-что? Я ему сказала, чтобы больше он не рассчитывал на то, что я буду прикрывать его зад, когда он опять побежит к любовнице и забудет предупредить жену, что снова задержится на работе. – Вианте, секретарь Гленна, деланно повела рюмкой, зажатой двумя пальцами, и залпом опрокинула содержимое в себя, пожмурилась, забавно хихикнула.

– И что он? – Лиза, явно увлеченная разговором, подалась вперед, задев Кордена локтем и бросив короткое: «Извини» вместе с прикосновением к его плечу. Майерс на мгновение уставился на чужую ладонь.

– Ну и что-что? Он дал мне прибавку. – Вианте, продолжив все тем же гнусавым тоном, уже зажимала губами сигаретку, чем прибавляла себе несравненной загадочности и властности над начальником. – Думаю, на ближайшие полгода он меня купил. Потом придется опять устраивать скандал.

Вианте и Лиза задорно рассмеялись. Сидящие рядом монтажеры, Айзек и Лейс, о чем-то отчаянно спорили с Саймоном, испытывающим, судя по выражению на его лице, тотальное безразличие к любым приведенным доводам. Саймон был несокрушимым камнем в бушующем океане непостоянства людского безумия, и поэтому единственным, кто вызывал хоть какую-то симпатию. К тому же, тот видел сейчас смыслом своего существования кружку холодного пива, а не хаос вокруг. Корден не мог его в этом обвинить. Но и присоединяться к любой из компаний, однозначно выбрав сторону, желанием тоже не горел. За неимением в своем арсенале еще большего запаса терпения, Корден быстро попрощался и вышел. Кажется, этим он никого не удивил.

Ночной Эрсделл встретил его прохладным ветром и пятничным шумом улиц. Майерс прижался к стене спиной, поднимая воротник пальто и глядя куда-то ввысь, где все небо закрывали верхние этажи высоток и голографические рекламные баннеры, демонстрирующие новинки техники для дома. Сколько жизни. Несмотря на свою недолговечность, люди могли за короткий срок смастерить из безжизненного пустыря цветник. Правда, вместо цветов здесь росли новые небоскребы, но и это они называли техническим прогрессом.

Опустевший аэроэкспресс быстро довез его до дома, но вместо сорок седьмого этажа лифт поднял Кордена на крышу, возвышающуюся над низкими грозовыми облаками. Звезд на небе видно не было – город буквально выжигал своим светом чернеющий небосвод, не терпя конкурентов для своих неоновых огней. Майерса не переставала манить привычная, но давно забытая безмятежность высоты, и стоило поблагодарить гномов за то, что те умели строить не только вглубь. Ветер, тишина и свобода – не было компании лучше для наездника. Наездника без дракона. Мысли об этом возвращали ему болезненную память о расставании. Несчастная драконица не понимала, почему Келдран велел ей улетать и не возвращаться. Она чувствовала разрывающие своего всадника ненависть, страх и следующее за ними опустошение, рычала и рвалась, но ничего не могла изменить. В глазах Келдрана она видела полную решимость навсегда отказаться от нее. Келдран же, к тому времени измотанный сражениями, смертью и предательством, не мог допустить того, чтобы люди или гномы причинили его дракону вред. Слишком многих он уже потерял, а потери дракона и вовсе не вынес бы. Но где в железобетонных джунглях можно было спрятать мифическое создание из плоти, крови, чешуи и рогов длиною больше сотни метров с прескверным характером и привычкой испускать молнии из пасти, эльф просто не представлял.

Келдран наметил на губах улыбку, думая, что из этого могло бы получиться. Дракон разрезает ночное небо Эрсделла, повергая в ужас политиков и корпоратов…

Неожиданно в беззвездном небе мелькнул красный, неровный проблеск. Корден внимательно вгляделся в то место, но после этого больше ничего не произошло. Впрочем, как и за последние семь тысяч лет.

***

– Осторожно! – его собственный крик слился с ревом вильнувшего в воздухе дракона. Когти сжали попавших в них карталов – Келдран, кажется, смог различить отвратительный хлюпающий хруст ломающегося панциря. Вниз упал бесформенный комок обезображенной черной жижи. Золотистый дракон второго наездника по инерции повторил маневр драконицы Келдрана, уйдя на крен и пропуская мимо себя нескольких карталов, а после сбивая их шипастым хвостом. Второй наездник сдернул с плеча полыхающий белым огнем кусок панциря и отсалютовал Келдрану – судя по застывшему жесту рукой именно он поджарил огнивом одного из чудовищ – и сразу же ринулся вперед, уводя дракона по окружности вверх, к чернеющей бреши, чтобы доставить светоносный заряд прямо в пасть тьмы.

Келдран, не стесняясь, выругался; драконица поддержала его гневным щелкающим клокотанием и резкой потерей высоты по приказу своего наездника. Они мчались, а в ушах свистел ветер, заглушая все прочие звуки и весь мир вокруг. Жар слегка спал, но ситуация на земле была не лучше той, что на небе. Сражения шли повсюду, и не было ясно, кто побеждал. Только лязг металла, крики, вой и кровь.

Неожиданно драконица с ревом вильнула, подвернув крыло и чуть было не выбросив приставшего в седле наездника. Мимо пронеслось нечто. Нечто, бывшее золотым драконом. Сердце в груди остановилось, когда взгляд вскользь пронесся по черной обожженной ране длиною во все его тело.

***

Вдох. Корден резко сел в кровати, закрывая ладонями лицо и медленно выдыхая. Снова вдох. Он все еще чувствовал во рту привкус паленого мяса, который гладкой, влажной пленкой оседал на слизистой. Пальцы с усилием проводили по шее, пытаясь выдрать обжигающее, душное ощущение горелой плоти изнутри. Тело в убаюкивающем жесте непроизвольно пару раз качнулось, прежде чем Майерс резко изменил положение и сел на край, заставляя все мышцы напрячься. Старые шрамы ныли, словно чувствовали призрак дурного сновидения, все еще обвивающего его своими липкими белыми руками. Он бы с радостью утянул Кордена на самое дно кошмара, если бы не осознание, что все это было слишком давно даже для эльфа. Сейчас от мифологических сражений остались только художественные фильмы, лирические баллады, научные труды и выставки в музеях. Ему и самому впору было усомниться в своей нормальности.

Зеркало же, не затуманенное легким капризом магии, показывало истинное положение вещей: позор всего дома Илитас лежал исключительно на его плечах – командир, допустивший смерть другого наездника. Эльф, допустивший смерть своего друга. Друг, не успевший даже попрощаться. Не с кем. И не с чем. Порча выжигала до обугленных костей в одно мгновение. Дракону повезло меньше – он метался по земле в агонии до тех пор, пока Келдран не попросил свою драконицу добить его. Ее крик можно было расценить как рыдания. Драконы никогда не убивали друг друга.

***

Образы из кошмарного воспоминания не отпускали Кордена даже на работе. Он либо сходил с ума, либо действительно слышал в проходящей мимо грозе треклятый визг чудовищ. Он смешивался с гулом моторов пролетающих мимо авто, каплями дождя и перекриками вставших на земле из-за аварии водителей. От всей этой какофонии закладывало уши и сводило челюсть до скрежета зубов. Корден ловил взглядом движение в периферийном зрении – быстрые, угловатые тени, которые исчезали сразу, едва он поворачивал голову. Майерс наблюдал, как патрули городской стражи прочесывали улицы, а их лучевое оружие напоминало ему деревянные игрушки в руках неумелых детей. Их бронежилеты, их технологии, вся их современная мощь – все это было наспех сооруженным карточным домиком перед тем древним, безликим ужасом, медленно просачивающимся в реальность сквозь сны.

Пытаясь отвлечься, Корден сосредоточился на ответах на письма читателей. Писали многие: и хвалили, и ругали, и возносили над академиками, и опускали на дно в нецензурных выражениях, судя по всему, все те же академики, которым искренне не нравился Корден Майерс – выскочка-журналист, возомнивший, что он-то понимает древнюю культуру лучше них, кто всю жизнь – на минуточку – посвятил изучению пыли в анализаторе. Не они первые и не они последние. Келдран по натуре историком никогда не был, но уж он и то лучше разбирался в событиях прошлого, чем напыщенные индюки в лекториях Академии. Находились, правда, и интересные письма: любители покопаться в глине откапывали различные артефакты – обломки оружия, доспехов, хитина, костей и украшения. Корден давал предварительную оценку происхождения и советовал сдавать находки в музеи для реставрации и экспонирования. В основном, конечно, не находили ничего необычного, а вот по-настоящему ценные артефакты с большим успехом расходились по частным коллекциям. Майерс был уверен и даже знал наверняка, что в особняке одного богатого гнома из Подземки лежал меч Келдрана из дома Илитас, который он заложил когда-то одному ростовщику, окончательно разуверившись в возвращении своего народа. Последние пару столетий в голове зрела шальная мысль вернуть себе свой меч, но руки все не доходили до поиска кого-нибудь толкового, для которого гномьи сейфы не стали бы большой проблемой. Самому ему, конечно, не стоило появляться на глазах ростовщика Торбальта, пока старик не ослепнет окончательно. Гномы жили дольше людей на пару-тройку столетий, а потому нельзя было исключать возможности, что зловредный ублюдок не припомнит его по глазам – единственному, чего не касалась магия Келдрана. А проникнуть в Подземку под чужим лицом, но без документов было попросту невозможно.

Бывали и другие письма из разряда тайных преследователей. На короткие записки «Я знаю» Майерс отвечал не менее лаконично: «Я тоже», чем изрядно тешил собственное самолюбие невероятным остроумием. Несмотря на почтенный возраст, язвительную и даже ребяческую сторону эльфийского характера Келдрана нельзя было искоренить ни мечом, ни пером.

Затем – подготовка нового сюжета по старой легенде о пропавших без вести экспедиторах, отправившихся на поиски древних эльфийских руин, где по преданиям поклонялись довольно широкому пантеону богов. Теперь же, кем бы ни были эти несчастные, боги прибрали их себе.

Боги. Корден хмыкнул. Были ли они такими же существами из другого мира или так и остались выдумкой магов Круга? Пальцы сами набили простенький богохульный заголовок. Пусть же небеса разверзнутся и покарают его, если он был не прав.

Небеса, однако, действительно разверзлись – молния сверкнула за спиной, а пришедший за ней мгновенный раскат грома заставил стекла жалобно задрожать. Свет замигал, а затем отключился.

Майерс обернулся в полной темноте. Нет, даже когда отключалось электричество в здании, город освещал неоновыми огнями все пространство сквозь панорамные окна. Сейчас же не было ничего.

То есть, совсем ничего.

Эрсделл погрузился во тьму, теперь уже вызвав не волну восторга, а волну обеспокоенного перешептывания.

– Что произошло? – тихо и очень аккуратно, словно боясь показаться чересчур громкой в образовавшейся тишине Лотти припала к окну, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь во тьме.

УДАР!

Что-то большое врезалось в окно прямо в то место, где стояла журналистка – Лотти вскрикнула, отшатнулась и, запутавшись в собственных ногах, упала. Корден резко развернулся по направлению к звуку, но ничего не увидел, кроме испуганной коллеги. Нейра уже обеспокоенно пыталась выяснить, что случилось – судя по ответу, в окно врезалась как минимум гигантская гусеница, оставив на стекле слизистый сероватый отпечаток.

Из студии прямого вещания выбежали люди.

– Проклятье, системы защиты не сработали. Что за… Тарук, тащи сюда свою задницу! – провизжал вынырнувший из серверной гном и замахал руками другому, стоящему у противоположной двери.

Келдран не шевелился, припав к окну. Он вглядывался в темноту, но даже его эльфийское зрение не могло пробиться сквозь нее. Густая, хищная, живая. Он резко обернулся через плечо, ощущая на себе чей-то взгляд. Казалось, что тьма в углах студии сгустилась, растянувшись по полу неосязаемой формой.

А затем, также внезапно, как и погас, свет вернулся.

Лампы вспыхнули, мониторы зажужжали, загружаясь. Голографические баннеры за окном снова засияли ядовито-яркими красками. Звуки города вернулись – сперва робко, потом с нарастающей мощью, словно пытаясь заглушить пережитый ужас.

В студии повисла нервная тишина, а затем ее разорвал кажущийся истерическим смех Гленна, выглянувшего из своего кабинета.

– Кто-нибудь это снял? Полный блэкаут! Вот это сюжет.

***

Двери на крышу небоскреба «Сегодня» разъехались, выпуская на улицу Майерса, наспех накидывающего на плечи пальто. Выходя, он точно знал, откуда пришелся удар. И знал, что гроза шла с востока, зависнув над городом уродливой темной волной грохочущего цунами. Все было так ясно, так очевидно, что верилось с трудом. Здравый смысл и усталость внутри твердили, что все это бред, глупое – отвратительно глупое совпадение, но глубоко зарытое внутрь чувство липкого страха, прокатывающееся по спине неприятным пронизывающим холодом, подсказывало, что если и была причина, по которой Келдран остался на этой земле, то она только что врезалась в окно его рабочего офиса.

***

Фрагмент заметки Дункана Дирка. №37 «Эльфийская магия ≠ прогресс». Журнал «Сила мысли: мир и факты».

Есть ли магия выдумка современников о грозных волшебниках из мифов или просто способность древних черпать силы из воздуха? И да, и нет. Природа человека такова, что он всегда и везде ищет подвох в том, чего не видит собственными глазами. Сейчас нам сложно поверить в то, что небо может разойтись, а из щели сверху посыпаться полчища смертоносных тварей. Представили? Мне больше видится огромный рекламный баннер, транслируемый зданием «ВигримКорп» из всех своих галопроекторов. Новая кожа, синтетические протезы, «Дай своему гному вторую жизнь»… Есть ли технический прогресс наш ответ магии? Люди и гномы, лишенные связи с неизвестными высшими силами, овладели искусством создавать деньги из чужого горя.