Длань Императора

Ветт молчала. Она вспомнила то чувство адреналина, когда её расчеты по связи сработали. Она вспомнила уважение в глазах адмирала Велкса. Она была частью этой разрушительной мощи. И, к своему ужасу, она понимала, что это пугающее чувство ей… нравилось.

– Мы летим на Раракс, – продолжил Империус, возвращаясь к управлению. —Совет КНС уже там. Они союзники, но не друзья. Гривус уважает только силу, а остальные члены Совета – только кредиты.

Гиперпространство расступилось, выпуская «Ярость» в систему Раракс. Ветт, уже немного пришедшая в себя, быстро вывела данные на сенсоры. Вокруг планеты, словно мухи над добычей, кружили корабли КНС. Но даже на фоне их многочисленных фрегатов, перехватчик ситха выглядел чужеродным, хищным элементом.

– Мы входим в зону ответственности станции «Око», – доложила Ветт. Голос её звучал тверже – Нас запрашивают коды идентификации.

– Передай им имперский протокол «Ноль», – распорядился Империус. – Пусть знают, что прибыл не курьер, а Длань.

Станция была огромной. Она представляла собой нагромождение жилых модулей, доков и орудийных платформ. «Ярость» плавно вошла в выделенный ангар, который охраняли не обычные дроиды B1, а зловещие, рослые Магнастражи с электропосохами.

Когда аппарель перехватчика опустилась, Ветт на мгновение замешкалась. Она чувствовала через Силу, как за пределами корабля сгущается атмосфера жадности, страха и механической злобы.

– Надень это, – Империус протянул ей короткий плащ с глубоким капюшоном, на застежке которого тускло поблескивал герб Ситхской Империи. —

Ветт приняла плащ. Ткань была прохладной и тяжелой. Накинув капюшон, она почувствовала, как её лицо скрылось в тени. Это придало ей странной уверенности.

Они вышли на палубу. Гул работающих механизмов перекрывал тяжелый, ритмичный лязг металла о металл.

Ветт шла на полшага позади ситха. Она видела, как дроиды-охранники буквально вжимались в переборки, когда Империус проходил мимо. Его аура Тьмы была настолько плотной, что даже бездушные машины, казалось, давали сбой в его присутствии.

Они подошли к массивным дверям зала заседаний Совета Конфедерации.

Двери распахнулись. Внутри было душно от запаха озона и дорогих благовоний, которыми неймодианцы пытались скрыть запах металла. За столом сидели те, кто разжег эту войну: Нут Ганрей, Уот Тамбор, Пассел Ардженте. Все они обернулись к вошедшим.

– А! Лорд Империус! – воскликнул Ганрей, потирая ладони. – Мы как раз обсуждали наши… общие интересы.

—(Империус) Вы можете сколь угодно долго вести свои споры и обсуждения, но у меня есть то, что заставит вас ускорится. (Ситх достал голопроектор с записью последних секунд жизни республиканского Венатора)

В зале заседаний стало душно от запаха нееависти и страха. Нут Ганрей нервно потирал ладони, не сводя глаз с гигантской голограммы Генерала Гривуса. На заднем плане за спиной киборга на мостике мерцали огни приборов, а за панорамным окном расстилалась пустота сектора Кин Шиар, очищенная от присутствия Республики.

– Вы… вы не понимаете! – наконец выдавил Ганрей, обращаясь к Империусу. – Кин Шиар была нашим секретным узлом для перегруппировки! Столь шумное уничтожение целого флота привлечет сюда всё внимание Сената и джедаев! Мы годами использовали это место для скрытных перемещений, а вы превратили его в тир!

Голограмма Гривуса содрогнулась от кашля, перешедшего в издевательский смех.

– Ваша скрытность – это признание слабости, Ганрей! – проскрежетал Генерал через гиперсвязь. – Республика уже начала стягивать петлю вокруг Кин Шиар. Если бы не Лорд Империус, ваш «секретный узел» стал бы вашей братской могилой. Я командую этой армией, и я говорю: один такой залп стоит десяти лет вашего шпионажа!

Гривус сделал резкий жест, и на мгновение в кадр попала часть тактического экрана: четыре «Разрушителя» Ситхской Империи, замершие в пустоте, словно несокрушимые стражи.

– Я не покину орбиту Кин Шиар, – отрезал Гривус. – Теперь это мой плацдарм. И если хоть один ваш транспорт нарушит протокол перемещения, я лично прикажу «Мстителю» развернуть орудия.

Империус, стоя в центре зала на Рараксе, медленно перевел взгляд на Уота Тамбора.

– Кин Шиар больше не «удобная точка» для ваших контрабандистов, – холодный голос Ситха заставил Ганрея вздрогнуть. – Теперь это крепость. Ветт, покажи этим «стратегам», что они получили взамен своей тишины.

Ветт, чувствуя на себе тяжелый взгляд Гривуса с экрана, активировала голопроектор.

– Уничтожение «Венатора» и сопутствующей группы полностью ослепило разведку Республики в этом секторе, – четко произнесла она, указывая на расширяющуюся «серую зону» на карте. – У них нет данных о том, что именно их атаковало. Пока они будут строить теории, наши силы могут беспрепятственно использовать Кин Шиар как трамплин для удара по любому из смежных секторов Внутреннего Кольца. Мы получили инициативу.

Гривус на голограмме удовлетворенно щелкнул пальцами.

– Слышали? Вместо того чтобы ныть о покое, грузите своих дроидов в транспорты! У нас есть окно, пока джедаи приходят в себя!

Империус сделал шаг к столу, нависая над Ганреем.

– Вы получите свои отчеты и свои кредиты, Вице-король. Но с этого момента Кин Шиар – это территория Императора. Любое возражение будет расценено как измена.

Ганрей сглотнул, глядя на пустую перчатку Ситха, и быстро закивал.

– Мы… мы понимаем. Логистические центры Раракса переходят в режим полной поддержки союзного флота.

Когда тяжелые створки зала заседаний на Рараксе сомкнулись за спиной Империуса и Ветт, тишина коридоров станции «Око» показалась почти неестественной. Гул работающих вентиляторов и далекий лязг дроидов лишь подчеркивали холод, исходивший от Ситха.

Они молча дошли до стыковочного узла, где замерла «Ярость». Только оказавшись внутри корабля, когда аппарель с шипением поднялась, отсекая их от мира Конфедерации, Ветт позволила себе выдохнуть. Она медленно сняла тяжелый имперский плащ и опустилась в кресло второго пилота.

– Я видела их лица, они боятся нас. Но они ненавидят нас за то, что мы заставляем их бояться. Разве это надежный фундамент для союза?

Империус повернул кресло к ней. В тусклом освещении кабины его маска казалась безжизненным черепом.

– Страх – самый надежный фундамент в Галактике, где верность покупается за кредиты. КНС – это не союзники, это инструмент. Как и Республика для тех, кто ею управляет.

Он коснулся панели связи.

– А теперь посмотри, как наш «инструмент» на Корусанте использует плоды твоих расчетов над Кин Шиар.

На главном экране возникли помехи, которые быстро сменились четким изображением. Но это был не Гривус. Перед ними, в полумраке своего кабинета, сидел Верховный Канцлер Палпатин. Его лицо выражало глубочайшую скорбь, достойную лучшего актера театров Корусанта.

– …трагедия над Кин Шиар не будет забыта! – донесся его голос, транслируемый, очевидно, на экстренном заседании Сената. – Целый флот… тысячи отважных сынов Республики стерты в пыль неизвестным, варварским оружием! Орден Джедаев уверял нас, что сектор в безопасности, но где были их Мастера, когда «Венаторы» рассыпались на части?

Ветт вздрогнула. Она видела, как сенаторы на заднем плане вскакивают с мест, требуя ответов и мести.

– Я вынужден пойти на этот шаг, – продолжал Палпатин, и в его глазах блеснул холодный триумф, скрытый за маской печали. – Ввиду неспособности Ордена предотвратить катастрофы подобного масштаба, я подписываю указ о расширении полномочий Комитета по Надзору. Отныне каждое перемещение флота будет одобряться моими назначенцами. Мы обеспечим безопасность там, где джедаи потерпели крах!

Империус отключил звук, оставив только изображение беснующегося от страха Сената.

– Видишь? – негромко спросил он. – расчет над Кин Шиар убил один корабль, но он уничтожил политическую независимость джедаев на Корусанте. Палпатин использует трупы тех, кого мы уничтожили, чтобы выковать свои кандалы для Республики.

Ветт смотрела на экран, чувствуя, как внутри всё заледенело.

– Значит… те люди на «Венаторе»… они погибли не ради победы КНС? Они погибли, чтобы Канцлер получил больше власти?

– Они погибли, чтобы Порядок стал возможен, – отрезал Империус, переводя рычаг на взлет. – Империи не нужны герои. Ей нужны результаты.

«Ярость» плавно отделилась от станции и скользнула в пустоту. Ветт молчала, глядя на звезды. Она впервые по-настоящему осознала, в какую игру её втянули. Здесь не было «светлой» или «темной» стороны – были лишь те, кто передвигает фигуры, и те, кто сгорает в огне 128 батарей, становясь всего лишь строчкой в очередном указе

Когда на главном экране затихли последние отголоски речи Палпатина, Империус медленно перевел взгляд на Ветт. Девушка выглядела опустошенной – груз ответственности за тысячи жизней над Кин Шиар и осознание того, как цинично эта жертва была использована на Корусанте, подкосили её веру в справедливость.

– «Ярость» получила повреждения, – негромко произнес Империус, его пальцы уверенно вводили новые координаты. – Мы не пойдем к Гривусу. Не сейчас.

Ветт подняла на него усталый взгляд.

– И куда мы летим?

– Домой. В сердце Империи. Тебе нужно увидеть не только наши пушки, Ветт, но и то, ради чего они стреляют.

Рычаг гипердрайва плавно скользнул вперед. Синева гиперпространства на этот раз казалась спокойнее, словно корабль сам стремился уйти от суеты Клонических войн.

Когда перехватчик вышел из прыжка, перед ними предстал Дромунд-Каас. Планета-крепость, окутанная вечными грозовыми тучами и пропитанная Темной стороной Силы. Сквозь плотные слои облаков пробивались лишь всполохи молний и тусклые огни колоссальных небоскребов Каас-Сити.

– Какая… тяжесть, – прошептала Ветт, невольно коснувшись груди. – Сила здесь… она не течет. Она давит.

– Она дисциплинирует, – отрезал Империус.

Они пошли на посадку в частный док Цитадели. Стоило аппарели опуститься, как в лицо ударил влажный, пахнущий озоном воздух и вечный шум непрекращающегося дождя. Вокруг суетились ремонтные дроиды и безмолвные гвардейцы в черной броне. Здесь не было хаоса Раракса или паники Корусанта. Здесь всё подчинялось ритму имперской машины.

– Оставь корабль инженерам, – скомандовал Ситх. – У нас есть несколько дней. Твоя каюта в восточном крыле.

Два часа спустя.

Ветт стояла у огромного окна в своих покоях. Ей выдали чистую одежду – простое темное платье из дорогой ткани, лишенное джедайской символики. Внизу, в каньонах Каас-Сити, двигались тысячи теней, горели огни монументов, а на горизонте возвышался Храм Ситхов.

Раздался тихий звуковой сигнал, и дверь открылась. Вошел Империус. Без маски.

Ветт впервые видела его лицо в спокойной обстановке. Усталые глаза, в которых отражались всполохи молний за окном, и жесткая линия губ. Он поставил на стол небольшой кейс.

– Гривус прислал данные по закрытому каналу, пока мы были в прыжке, – произнес он. – Его дроиды выудили из обломков «Венатора» над Кин Шиар зашифрованный модуль памяти. Сигнал… не республиканский.

Он открыл кейс, и над ним зависла голограмма: странные, ломаные символы, которые Ветт никогда не видела в архивах Храма.

– Отдыхай, Ветт. Завтра мы начнем расшифровку. Но помни: если здесь, в сердце Империи, ты почувствуешь зов – не иди на него. Тени Дромунд-Кааса не прощают любопытства.

Аналитический центр Цитадели.

Утро на Дромунд-Каасе было таким же свинцовым, как и вечер. Империус привел Ветт в аналитический департамент разведки. Здесь, за бронированными дверями, работали лучшие дешифровщики Империи.

Ветт стояла в стороне, наблюдая, как офицеры в серой форме слой за слоем «вскрывают» защиту модуля, найденного в обломках над Кин Шиар. Она чувствовала себя лишней в этом царстве холодного расчета.

– Шифр взломан, мой лорд, – доложил офицер.

Экран вспыхнул сложными навигационными схемами. Ветт присмотрелась – это были не просто карты. Это были координаты точек в туманности Риши, где Республика планировала тайно разместить сеть станций сверхдальнего обнаружения.

– Они ищут нас, – негромко произнес Империус, глядя на мерцающие точки. – Эти станции способны зафиксировать выход из гиперпространства на огромных расстояниях. Если они закончат развертывание, скрытность нашей Империи падет.

Ветт сглотнула. Она увидела в списках дежурных групп знакомые имена.

– В этом секторе… там должен был быть Мастер Коул. Это его зона ответственности.

Они просто выполняли свою работу, не зная, что столкнутся с силой из прошлого. Но теперь эта работа угрожала всему, что строил Империус.

После душных залов Цитадели воздух Каас-Сити, хоть и пропитанный озоном и дождем, казался Ветт спасением. Империус сменил свои тяжелые доспехи на простую темную робу с глубоким капюшоном. Без маски напряжения он выглядел просто как высокий, атлетично сложенный мужчина с уставшим лицом.

Они шли не по главным проспектам, а по террасам, с которых открывался вид на жилые кварталы. Ветт молчала, кутаясь в плащ.

– Ты всё еще ищешь здесь клетки и кандалы, – негромко произнес Империус. В его голосе больше не было металла или пафоса «Длани Императора». Он говорил просто, почти как старший товарищ. – Я вижу это по твоим глазам.

– Нас учили, что ситхи это абсолютное зло. Честно ответила Ветт.

– Что они приносят только рабство и страдание. Но я вижу людей, которые… просто живут. Они ходят в кафе, они спорят о ценах на синтезированое мясо, они смеются. Это сбивает с толку.

Империус остановился у перил, глядя на пролетающие внизу аэрокары.

– Жизнь здесь стоит ровно столько, сколько ты готов за неё бороться. Посмотри на того торговца внизу, – он указал на мужчину, который яростно жестикулировал, продавая какие-то запчасти дроиду-грузчику. – Он не раб. Он гражданин. У него есть права, пока он соблюдает закон. Знаешь, в чем разница между этим местом и Корусантом, где ты выросла?

Ветт покачала головой.

– Там тебе внушают, что ты свободна, но на самом деле ты заперта в клетке социальных ожиданий и бесконечной бюрократии. Ты – раб системы, которая делает вид, что заботится о тебе. Здесь система честна. Она говорит: «Будь сильным, будь полезным – и ты получишь всё». Это жестко? Да. Но это не ложь.

Они прошли мимо небольшого сада под прозрачным куполом. Внутри дети в одинаковых серых комбинезонах играли в мяч.

– В Ордене у тебя не было выбора, Ветт, – продолжал он, и его взгляд смягчился. – Тебя забрали маленькой, тебе дали Кодекс и сказали, что это единственный путь. Тебя лишили возможности даже захотеть чего-то другого. Здесь же я не заставляю тебя верить в Тьму. Я просто показываю тебе мир без фильтров джедаев.

Ветт посмотрела на детей.

– Но ведь здесь нет сострадания. Если кто-то упадет, ему не помогут?

– Помогут, – Империус усмехнулся. – Но не из жалости, которая унижает, а из уважения к соратнику. Сильный помогает слабому стать сильнее, потому что слабая Империя – это мертвая Империя. Ветт, я не требую от тебя стать монстром. Я просто хочу, чтобы ты поняла: порядок, который ты видишь здесь, держится не на кнуте, а на ясности целей. Твой Мастер Коул сейчас на Риши тоже строит порядок. Но он делает это тайно, за спиной Сената, нарушая те самые законы, которым учил тебя. Кто из нас после этого честнее?

Ветт промолчала, но её плечи чуть расслабились. Впервые за всё время она почувствовала, что он не пытается её «сломать» или «переманить». Он просто разговаривал с ней, признавая в ней личность, способную делать выводы.

Они остановились у парапета, под которым раскинулся технический сектор. Ветт замерла, вглядываясь вниз. Там, в тусклом свете прожекторов, цепочкой двигались существа в серых робах. На их шеях тускло поблескивали металлические обручи. Они молча перетаскивали тяжелые канистры с охладителем, а над ними летали дроиды-надсмотрщики.

– Значит, это правда, – тихо произнесла Ветт, поворачиваясь к нему. Её голос дрожал от смеси негодования и горечи. – Рабы. Настоящие рабы в цепях. Ты говорил о порядке, но этот порядок стоит на жизнях тех, кого вы лишили воли. Чем это лучше Республики?

Империус не стал читать ей нотации. Он оперся руками о влажный камень парапета, и его татуированные пальцы сжались на выступе. Он посмотрел вниз на копошащихся людей.

– Ветт, я не собираюсь тебе врать, что здесь только рай, – произнес он спокойно, без тени проповеди. – Да, это рабы. Военнопленные, преступники, те, кто предал Империю или просто оказался слишком слаб, чтобы удержать свою свободу. В этом мире, если ты проигрываешь – ты платишь. Это честнее, чем то, что ты видела в Храме.

– Честнее?! – Ветт едва не сорвалась на крик. – Мастер, они же как вещи! У них нет выбора!

– А у тебя он был? – Империус резко повернул к ней голову. Черные узоры на его скулах словно ожили в свете очередной молнии. – Тебя забрали у родителей, когда ты еще не умела говорить. Тебе вдолбили в голову Кодекс и сказали, что твои чувства – это грех. Тебя превратили в инструмент Ордена, не спрашивая, хочешь ли ты этого. Ты тоже была рабом, Ветт. Только твой ошейник был сделан из красивых слов о «свете» и «долге».

Ветт открыла рот, чтобы возразить, но слова застряли в горле. Она вспомнила расшифрованную запись. «Кодекс превыше личности».

– Посмотри на того человека внизу, – Империус указал на высокого раба, который слаженно руководил погрузкой. – Если он будет работать лучше других, если он проявит волю – завтра он станет надсмотрщиком. Послезавтра – свободным гражданином или солдатом. В Империи путь наверх открыт для каждого, у кого хватит сил его пройти. Мой народ, забраки, веками выживал в суровых условиях, потому что мы ценим силу выше слов. Кем бы стал бедняк с нижних уровней Корусанта? Он бы сгнил в нищете под речи сенаторов о всеобщем равенстве.

– Но это же… это же вечный страх, – прошептала Ветт, глядя на город, который теперь казался ей огромной машиной по перемалыванию слабых.

– Это ясность, – поправил её Империус. – Страх – это когда ты не знаешь, откуда придет удар. Здесь ты знаешь: будь сильной, будь полезной – и ты будешь на вершине. Орден учил тебя, что все равны. Но Кин Шиар показал тебе правду: равенства нет. Есть те, кто строит миры, и те, кто таскает камни.

Ветт посмотрела на него. В глазах забрака не было злорадства, только странная, усталая печаль воина, который давно принял эти правила игры.

– Ты впервые видишь ситхов и тех кто им доверился не в бою, – продолжал он, когда они пошли дальше.

– Ты видишь систему. Она жестокая, она выжимает всё до капли. Но она работает. На Риши твой Мастер Коул тоже будет действовать из соображений «цели», наплевав на твою жизнь. Разница лишь в том, что я не прячусь за маской добродетели.

Ветт молчала, глядя на свои ботинки. Мир перестал быть черно-белым. Он стал серым, как небо Дромунд-Кааса.

– Пойдем, – Империус легко коснулся её плеча. – Скоро гроза усилится. Нам пора в зал. Ты должна научиться превращать свою обиду в нечто большее, чем просто слезы.

Вечер. Тренировочный зал Цитадели.

Зал встретил их гулким эхом и запахом холодного камня. Высокие своды тонули во тьме, которую лишь изредка прорезали вспышки молний за узкими бойницами окон. Ветт чувствовала себя опустошенной после прогулки по городу. Рабы, порядок, жестокая честность Империуса – всё это перемешалось в голове, лишая привычных ориентиров.

Забрак сбросил верхнюю робу, оставшись в легком тренировочном доспехе. Он активировал свой меч, и багровое сияние залило его татуированное лицо, делая черные узоры на коже похожими на глубокие шрамы.

– Ты всё еще думаешь о тех людях в доках, – произнес он, не оборачиваясь. – Ты жалеешь их, но не можешь им помочь. Эта жалость – яд, Ветт. Она парализует тебя.

Ветт медленно достала свою рукоять. Она посмотрела на него – не с тем ужасом, что был на «Разорителе», а с какой-то горькой решимостью.

– Ты говоришь о порядке, Мастер, – она впервые назвала его так осознанно, и слово прозвучало странно в этом холодном зале. – Но этот порядок стоит на боли. На Корусанте мы хотя бы пытались эту боль облегчить. А здесь ты просто предлагаешь мне её принять как должное.

– Я предлагаю тебе перестать лгать себе, – Империус резко развернулся, и его двусторонний клинок со свистом рассек воздух. – Встань в стойку.

Ветт активировала свой синий меч. Сияние двух клинков встретилось посередине.

– Ты называешь меня Мастером, но ты не слушаешь моих слов, – Империус сделал молниеносный выпад. – Ты злишься на джедаев за то, что они не пришли. Ты злишься на меня за то, что я показал тебе правду. И ты злишься на себя за то, что тебе здесь… ясно.

– Мне здесь не нравится! – выкрикнула Ветт, с трудом парируя удар. Сила столкновения отдалась в запястьях.

– Ложь! – Империус наносил удар за ударом, наращивая темп. – Тебе нравится ясность. Тебе нравится, что здесь никто не прячется за красивыми речами. Ты чувствуешь эту силу, Ветт. Она зовет тебя.

– Хватит! – она попыталась контратаковать, но забрак легко уклонился.

– Твои удары слабы, потому что ты боишься самой себя! – рычал он, заставляя её отступать к самой стене. – Мастер Коул учил тебя подавлять чувства. Я учу тебя владеть ими. Покажи мне свою ярость! Покажи мне, как ты ненавидишь то, что тебя использовали!

Ветт задыхалась. Гнев, копившийся весь день – от вида рабов, от расшифрованного модуля, от его давящей логики – внезапно прорвал плотину. Она вспомнила холодный голос Коула на записи. Вспомнила, как легко её вычеркнули из списков.

Она вскрикнула – пронзительно и дико. И в этот миг Сила в зале словно сгустилась. Ветт не просто толкнула его – она выплеснула волну чистой, необузданной энергии, смешанной с её обидой и болью.

Удар был такой силы, что Империуса отбросило назад. Он врезался в массивную колонну, по которой пошли глубокие трещины. Несколько осветительных панелей на потолке лопнули, осыпав зал искрами.

Ветт замерла, выронив рукоять меча. Она тяжело дышала, глядя на свои ладони.

Империус медленно поднялся, отряхивая пыль с плеча. Он выключил меч и посмотрел на неё. В его взгляде не было гнева – только странное одобрение.

– Вот это было честно, – негромко сказал он. – Ты впервые перестала быть «падаваном» и стала собой. Ты почувствовала это? Как сила отозвалась на твой призыв?

Ветт посмотрела на него, и в её глазах на мгновение вспыхнуло золото, которое тут же погасло.

– Мне страшно, Мастер, – прошептала она, опускаясь на колени. – Я не хочу этой силы, если она делает меня такой.

– Сила не делает тебя «какой-то», Ветт. Она лишь дает тебе инструменты. А как ими пользоваться – решать тебе. Но скоро в туманности Риши… тебе понадобится всё, что у тебя есть.

Прибытие в сердце Тьмы

Шаттл мягко вошел в плотные слои атмосферы Дромунд-Кааса. Сквозь иллюминатор адмирал Вайрон наблюдал, как бесконечные грозовые фронты терзают шпили Каас-Сити. Этот мир никогда не принимал гостей с теплом, но для Вайрона он давно стал единственным домом, где сила и дисциплина имели истинное значение.

Едва посадочные опоры коснулись платформы, адмирал уже был на ногах. Он прибыл в столицу значительно раньше срока, установленного Посланником – в Империи пунктуальность часто была синонимом выживания.

Пройдя через многоуровневые кордоны охраны Цитадели, Вайрон добрался до своих временных покоев и активировал защищенный канал связи. Голограмма Дарта Империуса возникла почти мгновенно. Ситх выглядел сосредоточенным; в воздухе за его спиной всё еще витала едва уловимая дымка озона.

– Мой лорд, – Вайрон коротко поклонился. – Я прибыл на Дромунд-Каас. Отчеты по Теларису подготовлены, данные по ресурсам и готовности флота систематизированы. Я готов к докладу.

Империус внимательно изучил лицо адмирала сквозь синее мерцание проекции.

– Хорошо, Вайрон. Твоя оперативность похвальна. Но сегодня был тяжелый день, а завтрашний потребует от нас полной концентрации. Станции в туманности Риши – это прямая угроза нашей скрытности, и медлить нельзя. Мы обсудим детали совместной операции завтра. Жду тебя в малом зале совещаний на рассвете.

– Будет исполнено, мой лорд, – ответил адмирал, прежде чем голограмма погасла.

Часть II: Перед рассветом

В тренировочном зале Цитадели всё еще стоял терпкий запах паленого озона. Империус обернулся к Ветт. Девушка стояла, тяжело дыша, её взгляд был прикован к собственным рукам, которые всё еще мелко дрожали после недавнего всплеска. Тот дикий, первобытный импульс Силы, который она только что выплеснула, пугал её больше, чем сам Ситх. Она чувствовала, как внутри открылась какая-то дверь, которую она не знала, как закрыть.

– Вставай, – негромко произнес Ситх. – Хватит на сегодня. Нам обоим нужен отдых.

Ветт медленно выпрямилась. В её движениях уже сквозила резкая грация, приобретенная в боях на Кин Шиар, но в глазах всё еще плетались сомнения. Она привычно закрепила рукоять меча на поясе, стараясь не смотреть на трещины в колонне, оставленные её ударом. Она уже убивала, уже предавала, но каждый новый шаг вглубь этой тьмы вызывал у неё холодный трепет.