АМБЕРЛАНД. Свети долго

– Да, моя королева! – слегка поклонился Йодуте и сделал шаг назад.

Спорить было бесполезно. Оставалось только ждать.

– Летят!

Это кричал молодой воин, поставленный в качестве наблюдателя на одном из ближайших холмов.

Курши один за другим начали подниматься со своих мест. Сразу смолкли все разговоры и утихла музыка. Люди крутили головами и всматривались в небо.

Дозорный, стоявший на холме, видимо, от радости странно размахивал руками, показывая одновременно во все стороны. Сложно было понять, куда именно нужно смотреть.

И лишь через некоторое время откуда-то со стороны Заката на небо начали наползать черные точки, хорошо различимые на фоне светло-серых облаков. Их было не меньше сотни. Выстроившись в круг, точки стали плавно снижаться над морем.

До людей, собравшихся на берегу, доносились звуки, отдаленно напоминающие журавлиные крики. В точках все четче угадывались силуэты птиц.

Сомнений больше не было. Они прилетели!

На берегу началось всеобщее ликование. Курши обнимались, что-то кричали и, словно малые дети, прыгали от восторга. Поднявшийся гвалт даже заглушил шум моря.

Королева Неринга, слегка поправив диадему, поднялась со своего трона. Сделав несколько шагов вперед, она остановилась практически на самом обрыве.

Взмах руки – и за ее спиной раздался протяжный звук рога.

Всеобщее оживление на берегу тут же стало стихать.

– Королева! Королева говорит! – пронеслось над толпой.

– Яги снова прилетели на нашу священную землю! – громко, но не переходя на крик, провозгласила Неринга. – Все мы ждали этого дня. И я объявляю начало праздника молний.

Стоявшие ближе всего к ней курши по цепочке стали передавать слова королевы.

– Есть ли смельчаки, готовые добыть молнии, готовые в борьбе с морем принести перья этих птиц? – немного выждав, продолжила Неринга. – Из этих перьев мы сделаем самые быстрые стрелы, которые с легкостью поразят и зверя, и врага.

Толпа на берегу начала расступаться в разные стороны. И лишь три десятка мужчин разного возраста остались стоять на месте. Именно они были теми самыми смельчаками, которых не страшили холодные волны.

– Достойнейший из достойных получит не только почет и уважение, – торжественно сказала Неринга, глядя куда-то вперед поверх голов своих подданных.

Королева снова сделала паузу, чтобы ее слова успели передать всем.

– Вот этот лук станет ему истинной наградой. Лук, сделанный рукой королевы!

Один из воинов, стоявших за ее спиной, вышел вперед, держа в руках огромный лук. Это был прекрасный лук, склеенный из двух оструганных планок тиса и березы, винтообразно оклеенный тонкими полосками бересты для предохранения от сырости и усиленный на спинке лосиными сухожилиями на рыбьем клею. Тетива из перевитых шелковых нитей стягивала концы лука, усмиряя до поры заточенные в нем грозную силу и боевую мощь, готовые вырваться наружу для отмщения врагу. Даже издалека было видно, что это отличное оружие.

Снова затрубил рог. Толпа расступилась еще шире. Ловцы замерли в ожидании.

Опять наступила тишина. Теперь все смотрели на ягов.

Еще какое-то время птицы кружили в небе, а потом поодиночке стали складывать крылья и падать вниз. Яг, похожий на большую черную чайку с длинным острым клювом, входил, словно брошенный гарпун, в воду и через несколько ударов сердца выныривал с рыбой в клюве. Быстро проглотив свою добычу, птица снова взмывала в небо.

Начавшаяся охота ягов и стала сигналом для куршей. На берегу снова поднялся гвалт. Люди кричали, подбадривая своих отцов, сыновей и друзей, которые решились на опасное испытание.

До места, где ныряли яги, было всего три полета стрелы. Но холод, сильное течение и волны делали охоту за молниями очень непростым делом.

Рог протрубил в третий раз.

Три десятка ловцов рванули в воду. Кто-то сразу же вырвался вперед, кого-то сбила первая волна, а один молодой курш лет четырнадцати замер в нерешительности у самой кромки. Немного поколебавшись, подгоняемый улюлюканьем соплеменников, он все же вошел в воду и поплыл.

…Первые двое куршей успели доплыть до того места, где ныряли яги. Покачиваясь на волнах, смельчаки ждали подходящего момента. Они старались не смотреть друг на друга. Это в жизни они были лучшими друзьями, сейчас же им приходилось соперничать.

Рядом с одним из куршей раздался громкий всплеск. Дернувшись на звук, охотник вытянул руку, но только кончиками пальцев успел дотронуться до крыла ловко увернувшейся птицы. Еще мгновение, и яг, пусть и без добычи, взмыл в небо.

Молодой курш, вошедший в воду последним, вспомнив совет своего отца, который когда-то стал победителем на празднике молний, отплыл от берега дальше своих соперников, туда, где глубина моря была больше. Зацепившись за камень на дне и постепенно привыкая к дыханию через трубку, он развернул отполированные до блеска ракушки и начал их перебирать. Мальчик сидел неподвижно, не сводя глаз с поверхности и выплевывая воду, которая попадала через трубку. Ничего не происходило. Уже почти отчаявшись, устав и замерзнув, он вдруг заметил луч солнца. Мальчик направил на него блесну, судорожно пытаясь поймать блик. Наконец ему это удалось, но ничего опять не произошло. Это был его последний шанс. Он оттолкнулся от камня, отбросил трубку и начал медленно всплывать. Но в этот момент блестящие ракушки зацепились за камень, и мальчик, зажмурившись, начал перекусывать веревку, чтобы сохранить хотя бы часть дорогих снастей. Когда он открыл глаза, то оцепенел – прямо перед ним появился нырнувший яг, а за ним другой. Выйдя из оцепенения, мальчик схватил третьего яга и выдрал из его загривка горсть перьев. Как только он отпустил птицу и посмотрел наверх, приготовившись всплывать, то замер от страха – прямо над ним нависла громадная тень от быстро проплывавшей то ли ладьи, то ли… Внезапная боль в легких от нехватки воздуха заставила его опомниться и судорожно всплыть. Он оказался за кораблем, провожая его взглядом. Его страх подтвердился – это был огромный боевой драккар, который на всех веслах шел к берегу.

Тем временем на берегу веселье было в самом разгаре: победители хвастались призами, столы накрывались приготовленными на вертелах кабанами, косулями, пернатой дичью и плоской камбалой, копченой на углях и еловых шишках. Музыканты под звуки флейт пели песни праздника молний.

Всеобщий гам прервал первый пловец, вышедший из воды. Все с нетерпением и интересом смотрели на его руки, но в них ничего не было. Курш оправдывался:

– Вечерний туман накрыл море, и под водой ничего не видно, волна не дает дышать, да и ягов почти нет.

При этих словах родители молодого курша тревожно переглянулись. Пловцы один за другим выходили из моря, и все – с пустыми руками.

Видя это, Неринга дала команду вновь заиграть музыку, заметив, что, видимо, лук найдет хозяина в следующем году.

Родители мальчика подошли к берегу. Из воды вышел последний пловец, друг их сына. На их молчаливый вопрос он сообщил, что их сын уплыл дальше, за ягов…

На берегу далеко не сразу заметили корабль, который выплыл из-за ближайшего мыса, окутанного легкой туманной дымкой.

Драккар шел быстро и плавно, словно и не было тех волн, которые с легкостью могли бы перевернуть практически любую лодку куршей. А ведь курши считались среди местных племен лучшими мореходами.

Одним из первых драккар увидел воин, стоявший возле Неринги.

– Моя королева! – без разрешения обратился он, ткнув копьем в направлении корабля.

Неринга от неожиданности пошатнулась, но быстро взяла себя в руки.

– Это даны! – прищурился Йодуте.

– Ты уверен? – спросила Неринга.

Данов в этих краях не видели уже очень давно. Для многих куршей они успели стать полузабытым народом, память о котором жила лишь в мифах и преданиях.

– Да, королева, уверен, – на самом деле Йодуте очень хотел бы ошибаться.

Пять воинов из личной охраны вплотную подошли к королеве, хотя надобности в этом пока еще не было.

Наконец-то приближающийся корабль рассмотрели и собравшиеся на берегу люди. Вид этой плавучей громадины одновременно поражал и пугал. Никогда прежде куршам не доводилось видеть ничего подобного. Людей на берегу охватила тревога, от царившего среди них еще совсем недавно веселья не осталось ни следа. Самые сообразительные начали уводить с берега женщин и детей.

– Они сняли дракона, – заметил Йодуте.

– И что это значит? – снова спросила королева.

– Это значит, что они идут с миром, – однако в голосе советника слышались сомнения.

– Что ж, если так, то мы выслушаем их, – спокойно сказала Неринга. – Но если они посмеют поднять оружие, мы перебьем их.

Йодуте лишь взмахнул рукой, и два воинов тут же спрыгнули с дюны. Проехав по крутому склону, они оказались на берегу и принялись раздавать указания. Очень быстро толпа сильно поредела. Остались только те, у кого с собой было оружие – мечи, топоры и, конечно же, луки. Те самые дальнобойные луки, которые наводили ужас на врагов.

Били курши скоро и метко.

Драккар, лишь слегка сбавив ход, воткнулся в берег, носом зарываясь в песок.

По рядам куршских воинов прокатились перешептывания. Все были готовы к встрече незваных гостей. Да, корабль был большой, на нем могла бы запросто разместиться добрая сотня воинов, но численный перевес все равно был на стороне куршей. И они были на своей земле. А еще с ними была сама королева! О трусости и малодушии не могло быть и речи. Если бы кто-нибудь сейчас предложил отступить, он тут же пал бы от рук своих товарищей.

– Моя королева, тебе лучше покинуть это место, – подал голос Йодуте.

– Ты хочешь, чтобы я сбежала у всех на виду? – сверкнула глазами Неринга.

– Нет, я просто беспокоюсь о твоей безопасности, – смутился советник. – Мы видим только один корабль, а их может быть куда больше.

– Я сама могу о себе позаботиться, – гордо ответила королева.

Йодуте молча склонил голову в знак согласия, но незаметным для королевы жестом подозвал остальных охранников.

На драккаре спустили парус.

Вигге не торопился. Он не ожидал, что в это время на берегу будет настолько людно, словно местные жители знали об их появлении.

– Еще раз предупреждаю! – обратился он к своим людям. – Мы не в походе, мы просто посланники.

– Поняли? – грозно рявкнул стоявший рядом Орм.

Ответом было всеобщее молчание. С Ормом никто связываться не хотел.

– То-то же! – довольно хохотнул приближенный конунга.

Вигге бросил еще один взгляд на берег. Курши все так же стояли, не трогаясь с места. А там, на вершине холма, под палантином, разместился, скорее всего, местный король. Или королева. Конунгу приходилось слышать, что у здешних племен власть могла переходить не только к старшим сыновьям.

– Я иду один, – заявил Вигге.

– Но… – Орм попробовал было возразить.

– Один, – жестко отрезал конунг.

Опытный воин даже не пытался скрыть свое недовольство, но ему пришлось смириться с решением господина.

Встав двумя ногами на самый край носа корабля, на котором еще недавно была установлена голова чудовища, Вигге спрыгнул вниз. Припав на одно колено, он зачерпнул в ладонь горсть песка.

Песок как песок. Вигге помял его в кулаке, попробовал прошуршать им между пальцами, а потом мелкой струйкой ссыпал его обратно.

Затем он выпрямился и сделал несколько шагов вперед.

Ему прекрасно было видно, что сразу для нескольких лучников он стал мишенью.

Не делая резких движений, конунг осторожно вытащил из-за пояса топор. Одним махом предводитель данов воткнул оружие лезвием в песок. После этого символического жеста он широко расставил руки и неспешно направился в сторону дюны.

– Пропустите его! – приказала Неринга, видя приближающегося чужестранца.

– Пропустить! – тут же закричал Йодуте.

Курши, повинуясь приказу, начали расступаться, пропуская вперед странного гостя. Видя это, Вигге опустил руки. Если его и убьют, то не сразу.

Вигге пришлось подниматься по крутой петляющей тропе. С непривычки даже немного заныли ноги. Слишком много дней конунг провел в море, лишь изредка ночуя на берегу.

– Назови свое имя! – вместо приветствия сказала Неринга.

Воины тут же обступили чужака.

– Я конунг Вигге, – приложив руку к сердцу, дан слегка склонил голову.

Йодуте был готов поклясться, что на лице конунга проскочила презрительная ухмылка. Неринга же для себя отметила, с каким достоинством поклонился этот гость.

– Зачем ты здесь? – задала вопрос королева куршей.

– Ты не назвала свое имя, – веско заметил Вигге.

– Ты слишком дерзок, дан, – тут же встрял в разговор Йодуте.

– Я королева Неринга, – королева куршей сделала вид, что не слышала слов Йодуте. – Мне показалось, что ты чем-то сейчас недоволен?

Вигге снова ухмыльнулся, но уже не таясь:

– Я привык разговаривать с мужчинами.

– Что ж, а сейчас тебе придется говорить со мной, если тебе есть что сказать, – королева не осталась в долгу. – Другое дело – буду ли я тебя слушать. И ты не ответил на мой вопрос. Зачем ты здесь?

Вигге огляделся, как бы показывая, что тут слишком много лишних ушей.

– Королева, а ты уверена, что все должны слышать?

– Говори, – королева четко дала понять, что ей нечего скрывать от своих охранников.

– Хорошо, – пожал плечами конунг. – Я пришел сюда из-за клятвы, которую твои и мои предки дали друг другу.

Услышав это, Неринга еще раз пристально посмотрела на Вигге.

Тем временем из воды, едва переставляя ноги, выбрался последний из ловцов. Это был тот самый мальчик, которому сегодня улыбнулась удача. Вконец выбившись из сил, он рухнул на мокрый песок. В зубах у смельчака торчала пара зажатых перьев. Он смог! Он сделал это! Немного отдышавшись, ловец встал на колени. Но почему никто не приветствует его? Почему никто не подхватывает его под руки? Радость сменилась досадой. Видя молчаливых соплеменников, на лицах которых читалась решимость, победитель невольно обернулся. От удивления перья выпали из его раскрывшегося рта.

Пир начался, лишь когда окончательно стемнело. Чтобы накормить гостей, королева приказала открыть кладовые, а лучшие охотники были отправлены за дичью.

За одним длинным столом, накрытым прямо под открытым небом, вперемешку расположились с десяток людей Вигге и примерно столько же знатных куршей. Остальным данам еду и напитки приносили прямо на берег, на котором развели несколько больших костров.

Во главе стола сидела сама Неринга.

– Я рад, что в этих местах еще помнят, как нужно встречать друзей, – сидевший по правую руку от королевы Вигге оторвал очередной кусок мяса.

– Так нам велит мудрость предков. Дай гостю кров и еду, если он пришел с добрыми намерениями, – Неринга даже не повернула головы в сторону конунга.

– За нас не беспокойся, мы пришли с миром, – Вигге рукавом вытер жирные губы. В этот момент конунг действительно выглядел вполне миролюбиво, даже рисунки на его лице сейчас не казались такими уродливыми.

Неринга взяла со стола высокую деревянную чашу и сделала маленький глоток.

– Если бы я хоть на один удар сердца усомнилась в тебе, ты не сидел бы сейчас здесь, – холодно ответила королева. – Ты бы лежал на берегу, утыканный стрелами.

– Да? – Вигге на миг оторвался от еды. – Что ж, охотно верю. Еще мой дед говорил, что лучше лучников не сыскать.

– Я знаю, что не сыскать. А теперь скажи, что тебе от нас нужно, – королева решила вернуться к разговору.

Сейчас, когда все были увлечены едой, можно было спокойно поговорить, не опасаясь, что кто-то помешает.

– А вот за этим-то я и припыл. За лучниками, – как-то совсем просто ответил Вигге, вытирая жирные губы рукавом.

Йодуте, сидевший слева от Неринги, сразу что-то шепнул на ухо королеве.

– Что-то подобное я и предполагала. Пришел воинов просить… – сделала вывод Неринга.

В глазах Вигге снова появился нехороший огонек. Насытившись, он опять стал казаться дерзким и опасным.

– Просить? Это неправильное слово, – от недавнего благодушия Вигге не осталось и следа. – Я пришел сделать тебе хорошее предложение. Мне нужны воины для новых походов. Я хочу вернуть своему роду былую славу. Ведь мы еще помним, чья кровь течет в наших жилах. Пора выгнать христиан с наших земель. А если ты думаешь, что тебя это пока не касается, то ты сильно ошибаешься. Рано или поздно они дойдут и сюда, и тогда нас всех ждет бездна.

– Легенды о Рагнаре до сих пор живы у нас, – заметила Неринга, снова взяв чашу.

– Он не был ровней богам, он был человеком из плоти и крови, – с жаром заговорил конунг. – Но он смог добиться того, что только одно его имя заставляло трепетать врагов. И мне нужны воины, чтобы стать его достойным потомком.

Йодуте снова попытался что-то нашептать королеве, но та его сразу же отстранила.

– Я тебя услышала. Но ты сказал, что это будет хорошее предложение. В чем моя выгода? – задала встречный вопрос Неринга.

– Ты получишь свою часть добычи, рабов, новые земли… – начал перечислять конунг.

– Земли, рабы, – с насмешкой перебила королева. – Нас устраивает земля предков, а рабы нам не нужны. Что касается добычи, то, выходит, ты открыто предлагаешь мне стать королевой разбойников?

– Называй это как хочешь, – резко ответил Вигге. – Но при этом не забывай, что когда-то твои предки дали слово моим предкам, что всегда придут на помощь, что всегда пришлют воинов столько, сколько будет нужно.

Королева же, напротив, сохраняла спокойствие. В свете полыхающих факелов и костров она казалась особенно прекрасной.

– Я помню про эту клятву. Но и ты не забывай, конунг, что слишком много песка нанесло время на те слова.

– Понимаю, – Вигге окончательно отодвинул стоявшее возле него блюдо и поставил на стол локти. – Поэтому и не требую у тебя, а всего лишь прошу. Но ты подумай о том величии, которое ты сможешь получить.

– Я подумаю, – Неринга приподняла подбородок. – Но в любом случае смогу дать тебе не более полусотни воинов.

И то только тех, кто сам изъявит желание.

Вигге сжал кулаки:

– Мне нужно в десять раз больше!

Услышав такое, Йодуте ахнул.

Вигге зло посмотрел на советника королевы. Конунг вообще не понимал, почему тот присутствует при этом разговоре. Но у Неринги было свое мнение по этому поводу. Хотя Йодуте был уже и не молод, но сохранял живость ума, и его суждения имели для нее несомненную ценность.

– Ты что, хочешь забрать почти всех моих мужчин, способных держать оружие? – Неринга наконец посмотрела на Вигге.

– У тебя разве так мало воинов? – удивился конунг.

– Времена меняются…

Вигге ничего не стал отвечать. Вместо этого он окликнул Орма, сидевшего неподалеку. Старый дан не сразу понял, чего от него хотят, но потом закивал и ткнул в бок соседа. Этот воин тут же отряхнулся и встал из-за стола.

Даны в знак уважения горой сложили свое оружие с другой стороны стола, прямо напротив Неринги, чтобы она видела их добрую волю. Из этой кучи воин и вытащил большой сверток, который вручил конунгу. Стоявшие за спиной королевы охранники насторожились.

Конунг аккуратно положил сверток перед собой.

– Я знаю, что является лучшей наградой для любого воина твоего племени, – с этими словами Вигге начал разворачивать сверток.

Он поднялся со своего места.

– Королева, прими от нас этот бесценный дар!

Вслед за конунгом и остальные даны повставали со своих мест, хотя большинству из них не был понятен смысл услышанных слов. Вигге говорил на языке куршей.

Сидевшие за столом знатные курши только удивленно переглядывались между собой.

Откинув последний слой ткани, Вигге наконец показал то, что собирался преподнести королеве.

Да, это был лук. Его потемневшие от времени плечи были покрыты резными рисунками, часть которых уже окончательно истерлась, а тетива явно требовала замены.

И вряд ли этот лук мог теперь пригодиться в бою.

– И что же это? – королева с сомнением оглядела преподнесенное ей оружие.

– Это лук, – усмехнулся Вигге.

– Я вижу, что лук, – нахмурилась Неринга.

– Это лук славного Драйко, – пояснил конунг. – Мы много лет бережно его хранили.

– Моего прадеда?! – изумлению королевы не было предела.

Услышав имя легендарного вождя, курши радостно зашумели. Вскочившая Неринга практически вырвала лук из рук Вигге, но очень быстро спохватилась и попробовала унять бившие через край чувства.

Конунг и сам не ожидал таких эмоций со стороны королевы, которая до этого казалась горделивой и холодной.

Так, значит, был в ней настоящий огонь. Был!

– Благодарю за этот дар. Я оценила твой жест, Вигге, –Неринга старалась говорить ровно, но ее голос все равно немного дрожал. – И мы с тобой еще поговорим по поводу твоей просьбы. А сейчас мы продолжим пир.

Лук из рук Неринги перекочевал к Йодуте, который принял его так бережно, словно это было не оружие, а нежная арфа.

– За доблесть предков! – подняла чашу королева.

– За доблесть предков! – тут же откликнулся Вигге.

Пиршество продолжилось с новой силой. Некоторые курши пытались заговорить с гостями, несуразно подбирая слова и помогая себе жестами.

Неринга, воспользовавшись моментом, отошла в сторону и начала что-то обсуждать с Йодуте и еще двумя знатными куршами. Советник при этом обеими руками прижимал к груди подаренный лук.

Очень скоро у стола принялись сновать куршские женщины, подносившие новые блюда.

Вигге, занявший свое место, огляделся. Он был доволен.

Пока все шло именно так, как он и рассчитывал.

Появились музыканты. Зазвучали флейты, застучали барабаны. Пир становился все веселее.

Между Ормом и даном, который передал конунгу сверток с луком, ловко протиснулась полноватая девушка, поставившая на стол огромную тарелку с дымящимися кусками мяса. Орм потянул носом – оленину он никогда бы ни с чем не спутал. Присыпанное сушеными травами мясо ясно давало понять, что в желудках едоков еще точно найдется местечко. Но кроме мяса Орм успел оценить и тот приятный запах молодого тела, который исходил от девушки. Как оказалось, это заметил не только он.

– А ты хороша, дева. Пройдемся сегодня при свете луны по округе? – сосед Орма ловко перехватил запястье юной куршки, когда та уже собиралась уходить.

Девушка испуганно захлопала ресницами, явно уловив суть сказанного на незнакомом ей языке.

Но дан, сделав глубокий вдох, неожиданно отпустил девушку. Та, недолго думая, тут же убежала.

Если бы кто-то в этот момент заглянул под стол, то увидел бы, как в пах дану уперся короткий толстый нож. Хитрый и осторожный Орм не пожелал оставаться полностью безоружным.

– Держи своего моржа при себе, – зло зашипел он, пододвигаясь поближе. – Мы сюда приплыли не девок портить и не их доходяг в отряд набирать. Вигге с тебя живьем шкуру спустит, а я ему буду помогать, если ты помешаешь нашему тайному делу.

Лист 8

Единственной полноводной рекой на пути стала Скара. Эту преграду пришлось преодолевать вплавь, после чего весь отряд долго отогревался у костра.

По словам Гланде, до Гóры, главного городища самбов, оставалось уже немного. Но это и так было понятно. Все чаще по дороге встречались хутора и даже целые деревни. Жители провожали странный отряд молчаливыми взглядами, в которых настороженность сочеталась с любопытством. Лишь иногда Гланде перекидывался с кем-то из них парой-тройкой фраз.

Герман сразу обратил внимание, что местные явно не бедствовали. Ладные дома, хозяйство, опрятная одежда – многие из подданных императора сами бы не отказались от такой спокойной и размеренной жизни.

– Замечательные хозяйства, – обронил он в сторону Гланде, проезжая мимо очередного хутора. Его взгляд окинул аккуратные деревянные дома, загоны с ухоженными животными и добротные амбары под новыми крышами. Поля, растянувшиеся до самого горизонта, дышали плодородием. – Видно, что люди здесь не только трудолюбивы, но и умеют сохранить результаты своих трудов.

– Часто ли ты видел такие? – полюбопытствовал Бруно. Его голос прозвучал легко, будто вопрос был задан мимоходом, но во взгляде явно читался искренний интерес. Казалось, он заметил скрытую за словами Германа тоску или, может быть, даже легкую зависть.

– Нет, – чуть помолчав, коротко ответил Герман. Его голос прозвучал тихо, задумчиво, но в нем уже слышалось волнение от воспоминаний, которое он больше не мог сдерживать. – Но мне доводилось создавать такие.

Бруно приподнял брови, в его взгляде проскользнуло живое любопытство. Герман не хотел углубляться в эту тему, но слова сами по себе начали складываться в рассказ.

– Мой отец был благородным человеком, – начал он, глядя на дорогу перед собой, но как будто видя совсем другое место, отстоящее далеко во времени и пространстве. – Однако с годами наше семейное поместье в Тевтонии пришло в упадок. Однажды, почувствовав приближение своей кончины, он начал учить меня тому, что считал основами управления нашим родовым владением. «Это твой долг, сын, – говорил он. – Вернуть нашему дому былое величие».