АМБЕРЛАНД. Свети долго

У Ауттума не было настоящей власти, но он имел огромное влияние не только на самбов, но и на живших неподалеку бартов, вармийцев, натангов и надровов. Даже вожди были вынуждены брать в расчет мнение верховного жреца.

Но главное заключалось в том, что Ауттум противился любым изменениям. Он обещал страшные кары тем, кто хоть на удар сердца усомнится в старых богах, а чужестранцев почти всегда обвинял в том, что они несут с собой печать злых духов. Пусть и не все, но многие верили верховному жрецу.

– И что? С ним нельзя договориться? Его нельзя подкупить? – спросил тогда Бруно.

– Попробуй, – ответил Утешитель, пожимая плечами. – Но мне за много лет так и не удалось найти с ним общий язык.

И вот сейчас, бродя в ярморочной толпе, Бруно размыш лял над этим неприятным поворотом событий.

– Святой отец, помоги! – из задумчивости его вырвал тонкий голос, который так необычно прозвучал в царившем вокруг гомоне.

Священника поразило не то, что голос был женский, а то, что обращение к нему прозвучало на языке Империи.

Бруно повернулся. Перед ним стояла невысокая светловолосая девушка. Укутанная в плащ, она опасливо оглядывалась.

– Помоги нам, святой отец! – повторила девушка. – Мы пленницы, нас привели сюда против нашей воли.

Священник даже не успел толком рассмотреть девушку, как та, словно испугавшись чего-то, снова юркнула в толпу.

Ошарашенный Бруно остался стоять на месте, а когда спохватился, было уже поздно искать незнакомку. Она буквально растворилась в толпе. Сложно было сказать точно, но под городским валом собралось несколько тысяч балтов. И если еще недавно Бруно со своими товарищами подъезжал к Гóре через голое поле, то сейчас оно было заставлено шатрами и повозками.

Бруно приподнялся на цыпочках, чтобы оглядеться по сторонам. Девушку, конечно, он не увидел, однако у подножия вала разглядел пару знакомых силуэтов.

К ним-то он и поспешил.

Гланде и Герман, словно два старинных приятеля, стояли у вала и что-то негромко обсуждали. Утешитель при этом ухитрялся с жадностью уплетать жареную рыбу. Капавший с нее жир, похоже, его не особо беспокоил.

– Гланде, ты рассказывал, что в местных землях не держат рабов, – как обычный мирянин, начал подошедший Бруно.

– Я говорил, что почти не держат, – поправил Утешитель, снова впиваясь в рыбу.

– Я только что видел женщину, говорящую на языке Империи. Она успела сказать только, что она пленница, – вкратце пересказал священник.

– Теперь понятно, – мрачно ответил Герман.

Жующий Гланде что-то утвердительно промычал.

– Что тебе понятно? – встрепенулся Бруно.

– Лови, святой отец! – Герман подбросил какую-то блестящую палочку, которую до этого держал в кулаке.

Бруно не был готов к упражнениям в ловкости. Палочка отскочила от выставленной в последний момент ладони и упала на землю.

– Похоже на серебро, – произнес священник, двумя пальцами поднимая находку.

– Это и есть серебро, – заверил Герман. – Это часть гривны. Новгородской гривны. Берг нашел на полу в доме.

– Да, молодец мальчишка, – похвалил Гланде. – Мог и припрятать для себя, но сразу же показал нам.

– Получается, – Бруно почесал подбородок, – до нас в доме останавливались русы.

– Этому-то как раз я не удивлен, – придирчиво рассмат-ривая рыбу, заметил Гланде. – Вождь всегда привечал новгородцев. У них давние родовые связи. Один из местных старых, но уважаемых вождей с дружиной давным-давно ушел на север по приглашению местных племен, которые никак не могли договориться меж собой. Так тот наладил им не только межплеменные отношение, но и научил грамотно торговать. Перенес вековые знания о торговле и организации торговых путей. Только если тут эти знания складывались на основе торговли янтарем и использования рек Вислы, Нямуна да Одера, то там он наладил торговлю пушниной с югом, воском с западом, на и сам алатырь местный жаловал как товар хороший. И использовать их тамошние полноводные реки стал для торговли от данов до великого города Константина – вечного Царьграда, как они его называют. Дети его стали править там, и, надо сказать, успешно. Вот они и не забывают корни свои. Хоть балты и не так развились, но братаются с новгородцами они регулярно. У Годука вроде бы жена из Новгорода была. Давно. Красивая, говорят, была – высокая, темноволосая. Годук после ее трагической потери так больше и не женился никогда.

– И это были те самые русы, – Бруно словно и не слышал Гланде, – которые разграбили Гамбург. И женщин, значит, они сюда пригнали.

Все трое переглянулись.

В спустившихся сумерках то тут, то там начали зажигать костры.

– Мы должны найти их и по возможности спасти, – Герман был полон решимости.

Бросив остатки рыбы себе за спину, Гланде вытер руки о штаны.

– Ты предлагаешь пойти к вождю и потребовать, чтобы он всех отпустил? – с явной издевкой спросил Утешитель. – Ты, кажется, немного забыл, где ты сейчас находишься. Здесь тебе не Майнц и не Дортмунд. Тут воля посланника императора ничего не значит.

Герман хотел было что-то ответить, но кое-как сдержался.

– Да, уважаемый Гланде прав, – Бруно снова заговорил рассудительно. – Мы не можем ничего требовать, но мы можем попросить. А если ничего не получится, то мы должны сделать все, что в наших силах, чтобы хоть как-то облегчить жизнь этих несчастных женщин вдали от родных земель.

– И как же ты облегчишь их жизнь? – спросил Гланде.

– Пока не знаю, друг мой, пока не знаю, – честно признался священник. – Но ссориться с местными вождями мы не имеем права. Судьба этих женщин печалит меня. Но если мы ради них поступимся нашей миссией, то это будет истинное предательство веры. Мы не имеем права так рисковать. Да, надо поговорить с вождем местного племени, мы будем убеждать и уговаривать, но, если он проявит упорство, нам нужно будет отступить. Увы, это так.

Мимо с веселым гиканьем пронеслась толпа местных мальчишек. Христианам даже пришлось посторониться, немного отступив к валу.

– И прошу тебя, брат мой, – теперь Бруно напрямую обратился к Герману, – даже не думай устраивать им побег. Я же по лицу вижу, что что-то такое ты и замыслил сейчас. Молчи, не говори! Просто послушай меня. Без лошадей и припасов они не дойдут до христианских земель. Сопроводить их мы не сможем. И ты обречешь их на неминуемую гибель, если поможешь им бежать отсюда. Дай мне слово, что не будешь этого делать!

Герман недовольно вздохнул, засунув большие пальцы за пояс.

– Хорошо, обещаю, – после короткого раздумья с неохотой кивнул он.

Бруно что-то хотел сказать, но Гланде не дал ему это сделать, резко сменив тему разговора.

– Пойдемте! Там начинаются танцы огней! – Утешитель обратил внимание остальных на то, что толпа схлынула от шатров.

– Танец огней? – не понял священник.

– Да, сейчас все сам увидишь. Пойдем! – призывно махнув рукой, Утешитель уверенно зашагал вглубь ярмарки.

Перекинувшись непонимающими взглядами, Герман и Бруно поспешили за своим проводником.

Идти пришлось не менее двух полетов стрелы. Но при этом постоянно приходилось протискиваться или петлять, обходя людей и шатры. Периодически кто-то останавливал Гланде или дружески хлопал его по плечу. Но были и такие, кто при виде Утешителя презрительно отворачивался. И Бруно это подмечал.

А еще он успел заметить, что местная ярмарка мало чем отличалась от тех празднеств, которые устраивались в городах Империи. Такие же люди, тот же торг, то же веселье. Но Бруно не покидало ощущение, что чего-то не хватает. И только сейчас он наконец-то понял. Нищие! Их нигде не было. Никто со скорбным видом не хватал за руки или одежду, моля о подаянии. Это было очень непривычно.

Гланде не стал лезть в самую людскую гущу, а предложил остановиться на небольшом пригорке, с которого открывался отличный вид на происходящее.

– Вот, смотрите! – Утешитель ткнул в центр просторной поляны, которую со всех сторон обступили мужчины и женщины, старики и дети. – Без таких танцев не обходится начало ни одного праздника.

А действие и правда завораживало.

Под звуки флейт и барабанов по поляне кружил высокий красивый юноша в золотистой льняной рубахе и таких же штанах.

Сначала Герману показалось, что молодой балт танцует с двумя подожженными обручами, но, присмотревшись, он понял, что это были огненные шары на веревках длиной в два локтя. Юноша то замедлялся, то внезапно ускорялся, выписывая в воздухе замысловатые узоры. И делал он это так ловко, что создавалось впечатление, будто огненные шары – часть его самого.

Подойдя ближе к зрителям, молодой балт понесся мимо первых рядов, обдавая их волной жара и света. Кто-то попытался отпрянуть в сторону, кто-то от испуга закрывал руками лицо, но шары, хотя и пролетали совсем близко, никого не задели.

Встав посреди поляны, укротитель огня с удвоенной силой закрутил свое странное оружие над головой. Посыпались искры, а вокруг самого юноши появился ореол света. Казалось, что шары неминуемо столкнутся, но они раз за разом расходились в разные стороны.

Даже Герман с плохо скрываемым восхищением смотрел на это мастерство.

На поляне появился еще один высокий юноша, только он был темноволосым. Мгновение – и от горящего факела в его руках зажглись такие же шары. Второй укротитель огня побежал вокруг своего товарища, постепенно уменьшая расстояние между ними. Через какое-то время они сблизились. Стоящий в центре юноша неожиданно направил свои горящие шары в сторону своего товарища, словно хотел попасть в него. Темноволосый ловко уклонился, продолжив свой бег.

Постоянно поворачиваясь, юноша из центра делал огненные выпады в сторону партнера, пытаясь не то попасть ему в голову, не то подсечь. Но темноволосый постоянно уходил от летевших в его сторону шаров.

– Это невообразимо! Не могу в это поверить! – неожиданно произнес Бруно, стоявший на пригорке между Германом и Гланде.

– Святой отец в восторге? – пошутил Гланде.

– Я не про это! Очень похожий сюжет… – странно ответил священник, не сводивший глаз с творящегося на поляне.

– Может, расскажешь? – Гланде придвинулся еще ближе.– Сейчас… – священнику явно было тяжело оторваться.

Толпа радостно взревела после того, как темноволосый снова разминулся с огненным шаром.

– Помнишь, ты рассказывал о том, что не стоит заглядывать в сундук, если не знаешь, что внутри? – взволнованно заговорил Бруно. – А я тебе сказал, что это похоже на ящик Пандоры, который тоже не стоит открывать?

– Да, что-то такое было, – согласился Гланде.

Герман тоже подвинулся поближе, чтобы лучше слышать слова священника.

– Я обращал внимание, что мифы и легенды народов иногда бывают очень похожими, – так же быстро продолжал рассказывать Бруно. – Несколько лет назад в одной из библиотек я нашел интересный манускрипт. Читать пришлось по-гречески, но за точность перевода я готов ручаться. Там был описан похожий танец, посвященный древнегреческому мифу о Фаэтоне.

– О ком? – это имя явно не было знакомо Гланде.

– Фаэтон, – поморщился Бруно, – это сын бога солнца Гелиоса.

На поляну тем временем вышли десятка полтора девушек. И все они были по-своему красивы.

– Горячий Фаэтон выпросил у отца его солнечную колесницу, – в голосе Бруно послышалась некая торжественность, – запряженную парой золотистых коней. В их гривах отражалось солнце, а искры из-под копыт рассыпались звездами по ночному небосклону. И дерзко решил Фаэтон, что он без труда управится с колесницей отца.

В руках девушек запылали факелы, шары, палицы.

Барабаны застучали быстрей, флейты зазвучали громче.

Девушки, держась друг от друга на расстоянии, начали танцевать. Их тела изгибались самым причудливым образом, все они искусно управлялись с огнем, в каждой из них была настоящая страсть. Каждая из девушек танцевала как бы сама по себе, но при этом в их движениях чувствовалось единство, словно какая-то незримая нить связывала всех их. И все они двигались так, словно вокруг ничего и никого нет.

– Но гордыня сгубила неразумного отрока, посягнувшего на мудрость Гелиоса. Кони могуче помчали колесницу по небосклону, а гривы их вились, словно языки пламени. Задрожали руки, и без того нетвердо державшие удила.

И не смог Фаэтон унять пыл удалых скакунов.

Можно было только позавидовать памяти и красноречию священника, который вот так, по памяти смог воспроизвести древнюю легенду.

Герман и Гланде пытались сопоставить услышанное с тем, что они видели.

– На пике перевернулась колесница, и низвергнулся Фа-этон на землю. И камнем полетел он вниз.

И в этот самый момент, словно в доказательства слов Бруно, шар прошел прямо над головой темноволосого юноши. Могло даже показаться, что огонь опалил самую верхушку волос молодого балта. Юноша рухнул на колени. Его собственные огненные шары разлетелись в разные стороны, практически сразу погаснув на траве. Пару мгновений простояв на коленях, юноша завалился на спину.

– А сестры его, Гелиады, оплакивали своего брата, и капали их слезы, превращаясь в прозрачный камень. И в каждом камне таком навеки застывала их горечь и боль по ушедшему брату.

Танцующие девушки пришли в настоящее неистовство. В их танце не осталось никакой грации, исчезла плавность. Словно одержимые, они начали дергаться и раскачиваться, негромко подвывая и стеная.

Стоявший в центре юноша поставил ногу на грудь черноволосому.

Флейты стали стихать.

Одна за другой девушки падали на землю.

Шары юноши, который, видимо, изображал солнце, начали постепенно снижаться. Вот один из них чиркнул о траву, спустя пару ударов сердца потух и второй.

Последний удар в последний, еще не замолчавший барабан известил всех об окончании действа.

Тут же поднялись восторженные крики, балты безудержно захлопали и застучали ногами.

– Пойдемте, мы уже все видели, – предложил Гланде, когда шум немного поутих.

Да, действительно, делать здесь было уже нечего.

– Свети долго, – послышался знакомый женский голос. – Приветствую тебя, Гланде.

Дорогу христианам преградила женщина в балахоне.

– Рад снова тебя видеть, Птица! – отозвался Бруно. – Не думал, что ты будешь здесь так скоро.

– Я слишком хорошо знаю эти места, духи леса и равнины помогают мне, – улыбнулась знахарка и повернулась к Герману. – И ты свети, воин, чье имя я не запомнила.

– Тебя поприветствовали, – Гланде слегка толкнул в бок стоявшего рядом рыцаря.

Немного замешкавшийся Герман сделал легкий поклон.

– Послушай, Птица, – Бруно как будто ждал этой встречи. – А ты можешь мне рассказать про те ягоды, которые съели наши воины?

– Мы их называем драконьи очи, – женщина сразу вспомнила, о каких ягодах идет речь. А еще она точно не ожидала того, что священник проявит такой интерес.

– Я буду тебе очень благодарен, если ты мне подробно… – Бруно аккуратно подхватил Птицу под руку и повел в сторонку.

Некоторое время Герман наблюдал за тем, как его спутник и знахарка что-то обсуждают. Птица с явным удовольствием показывала священнику какие-то травки и корешки, а тот понимающе качал головой. Похоже, эта беседа обещала затянуться надолго.

– А нам что теперь делать? – вопрос Германа остался без ответа. Только сейчас он заметил, что Гланде куда-то пропал.

Герман осмотрелся. Что ж, оставалось только возвращаться в городище.

Лист 10

Где-то позади остались мерцающие ярмарочные костры. Ветер еще доносил чьи-то крики и обрывки громких разговоров, но с каждым шагом они становились все приглушеннее.

Игнац и сам не мог объяснить себе, зачем он пошел за той девушкой. Просто пошел, и все.

В первый раз он ее увидел еще в городище, когда она проходила мимо, мельком окинув Игнаца робким взглядом из-под длинных ресниц. Казалось бы, ничего особенного в этом взгляде не было, приходилось Игнацу видеть селянок и красивей, но эта девушка почему-то сразу запомнилась.

Второй раз они встретились тем же вечером на ярмарке. Вернее, это Игнац издалека заприметил ее длинные светло-русые волосы, убранные зеленой лентой. Эта лента особенно врезалась в память. Не выраженные скулы, которые ее совсем не портили, не большие глаза, цвет которых Игнац не успел разобрать, а именно ленточка.

Незнакомка бродила по ярмарке, иногда задерживаясь у какого-нибудь из шатров, рассматривая товары, но при этом она ни с кем не разговаривала и ничего не выменивала. В какой-то момент Игнацу даже показалось, что она блаженная и люди сами сторонятся ее, но он тут же отмел эту мысль.

Молодой рыцарь старался не упускать девушку из вида, но при этом держался на расстоянии. Даже если незнакомка терялась, то буквально сразу же Игнац находил ее в толпе.

А один раз Игнац чуть не столкнулся с Бруно, Гланде и Германом, которые тоже были на празднестве. Пришлось прятаться за спинами торговцев. К счастью, никто его не заметил.

Против священника Игнац ничего не имел, а вот с Гланде и Германом встречаться очень не хотелось. Никто не запрещал Игнацу появляться на ярмарке, но мало ли к чему могли снова придраться эти двое.

Музыка и танцы не прельстили девушку. Похоже, все происходящее начало нагонять на нее скуку. Ее лицо становилось все более отрешенным.

И когда незнакомка направилась прочь от праздничного скопления, Игнац твердо решил следовать за ней.

Он во что бы то ни стало должен был с ней заговорить. Но как, если он не знал местного языка? Правда, это сейчас волновало Игнаца меньше всего. По крайней мере, он мог хотя бы узнать ее имя. Ничего сложного в этом не было.

А вдруг девушка сама говорит на имперском языке? Такая надежда неожиданно вспыхнула у Игнаца, но тут же угасла. Глупо было в это верить. До сих пор они не встретили никого, кто бы мог изъясняться на имперском. Гланде не в счет, ведь он пришлый.

Людей вокруг становилось все меньше. Игнац уже шел, не таясь. Даже если бы девушка сейчас обернулась, это уже ничего не изменило бы.

Девушка миновала последние шатры и пошла через поле.

– Эй! – набравшись смелости, попробовал окликнуть ее Игнац.

Но незнакомка словно и не слышала.

Игнац прибавил шагу. Еще немного, и он ее наконец-то нагонит.

Но хотя, казалось бы, девушка шла все так же неторопливо, расстояние между ними почему-то не сокращалось.

Игнац еще больше ускорил шаг. Еще чуть-чуть, и он перешел бы на бег.

– Эй, подожди! Стой! – закричал он, надеясь обратить на себя внимание.

Но девушка опять никак не отозвалась, уходя все дальше в темноту надвигающегося леса.

К азарту и интересу добавилась толика злости, но Игнац не желал отступать. Справа и слева начали мелькать силуэты деревьев, которых становилось все больше. При лунном свете без особого труда можно было различить утоптанную тропинку.

Под ноги Игнац особо не смотрел, за что быстро поплатился. Зацепившись за какую-то корягу, юноша полетел кубарем. Тут же вскочив, он понял, что умудрился разбить нос. Пусть и не сильно, но на верхнюю губу наползали липкие капли.

Сарафан девушки, до этого маячивший впереди, уже казался бесформенным белым пятном. Еще раз мелькнув между деревьями, он окончательно растворился во тьме.

И тут Игнац понял, что остался совсем один. Он резко повернулся назад и попробовал определить, где он оказался.

Только сейчас до него начало доходить, что он не запомнил дорогу.

Где-то совсем рядом должна быть тропа… Именно что должна. Но юноша не мог ни разглядеть ее, ни нащупать ногой.

Все кругом, только что казавшееся обычным лесом, стало каким-то отталкивающим и жутковатым.

На ближайшей ветке Игнац рассмотрел свисающую ленту. Цвет ленты было не разобрать в темноте, но юноша был уверен, что она зеленая. Не раздумывая, Игнац схватил ее и сунул за пазуху. Что с ней делать – об этом он подумает позже.

Выход теперь оставался только один: нужно было возвращаться той же дорогой. Но для этого требовалось отыскать тропу.

Некоторое время Игнац просто бродил вокруг нескольких деревьев. Но все было тщетно, словно и не было тут никогда никакой тропинки.

Игнац вздрогнул.

Прямо напротив него загорелись два красных огонька.

Точно такие же, как тогда, во время ночевки в лесу.

Неуверенно Игнац нащупал рукоятку меча.

За спиной послышался хруст сминаемых веток, словно сюда продирался какой-то зверь. А красных огоньков стало больше, чуть дальше загорелась еще одна пара.

– As waisis! – неожиданно для себя самого выпалил Игнац.

Он выставил меч перед собой. Но даже это не вселяло уверенности. Шум за спиной нарастал. Теперь приходилось ждать нападения с двух сторон.

Меч очертил в воздухе дугу. Огоньки дернулись. Игнацу даже показалось, что они отступили назад.

– Сюда иди, рыцарь! – ночную тишину разрезал наполненный злобой голос.

Вторая пара огоньков исчезла. Это хоть и немного, но успокоило Игнаца.

– Я тебя вижу! – снова раздалось где-то неподалеку.

Два или три раза ярко вспыхнув, первые два огонька задрожали сильней, после чего начали тускнеть. Еще несколько мгновений, и они совсем погасли.

Теперь, похоже, опасность оставалась только с одной стороны.

Игнац повернулся на хруст, который звучал уже совсем близко.

– Назови себя! – крикнул он.

Удивительно, но в этот момент страх куда-то улетучился.

Сейчас юноша уже мог различить направляющуюся к нему фигуру. А раз это был человек, то Игнац сможет дать ему достойный отпор.

– Опять свой меч достал? – послышался знакомый голос.

И вот теперь стало понятно, кто же это был. Утешитель!

– Как ты посмел следить за мной? – Игнац пришел в ярость.

– Я видел, как ты пошел туда, куда тебе не следовало идти! Или ты забыл? – Гланде подошел к Игнацу совсем близко. Сейчас их разделяло не более семи шагов.

Гланде действительно предупреждал, что нельзя далеко отходить от ярмарки.

– Не указывай мне, чернь! – процедил сквозь зубы Игнац.

– Даже так? – оскалился Гланде. – Пусть с тобой теперь Бруно разговаривает. Или даже Герман. Я так понимаю, ты ему не очень нравишься. Да и мне тоже.

– Пошел вон! Иначе пожалеешь! – пригрозил юноша, полный решимости пустить свое оружие в ход.

– Пожалею? – Гланде нарочно сделал еще два шага вперед.

– Еще один шаг, и я тебя проткну, как червяка! – Игнац не шутил.

Гланде еще раз шагнул. Игнац сделал выпад вперед.

Но юноша не учел одного. На этот раз в руках Утешителя была не тяпка, а настоящий меч.

С заметной легкостью Гланде отразил удар.

– Попробуй еще раз! – с издевкой предложил он.

Игнац ринулся в атаку, высоко подняв клинок. Но и на этот раз он потерпел неудачу. Гланде сперва уклонился, а потом плечом оттолкнул дерзкого юношу.

– Это все, что ты можешь? – не унимался он.

Издав протяжный вопль, полный ненависти и злости, Игнац сделал еще один выпад, а потом еще и еще. Но каждый раз его меч рассекал лишь пустоту.

Гланде откровенно забавлялся с молодым рыцарем, который бросался в атаку со все большим остервенением.

– Кажется, пора заканчивать! – после очередного наскока произнес Гланде.

Меч его сшибся с клинком Игнаца. Ловко выгнув кисть, Гланде закрутил меч Игнаца. Резкий рывок – и оружие Игнаца полетело на землю. Почти сразу же там оказался и сам хозяин, получивший в грудь удар рукояткой.

Игнац попытался встать, но острие чужого меча уперлось ему в горло.

– Ты уже дважды направлял на меня свой меч, – веско заметил Гланде. – Третий раз для тебя станет последним. Обещаю.

Лист 11

Вигге уже порядком надоели эти подъемы и спуски. Постоянно приходилось переходить с одного холма на другой. И это было очень непривычно для конунга, его колени потихоньку начинали ныть, а песок неизвестно каким образом просачивался в сапоги. У Вигге даже появились подозрения, что Йодуте специально повел его этой дорогой.

– Долго еще? – взобравшись на очередную вершину, спросил Вигге.

– Нет, – шедший впереди советник королевы даже не посчитал нужным обернуться.

Сегодня Йодуте был немногословен. За время пути он успел перекинуться с Вигге лишь парой-тройкой фраз. Если конунг начинал задавать вопросы, советник вежливо, но твердо пресекал любые его попытки что-то выяснить.

Ранее, найдя Вигге возле драккара, Йодуте сообщил ему, что его ждет королева. Конунг, конечно, не стал мешкать. Перед уходом он отдал несколько распоряжений Орму, которого оставил вместо себя.

И сейчас советник в сопровождении двух куршских воинов вел Вигге куда-то на противоположную сторону косы, где этот узкий клочок суши омывали более спокойные воды залива.

Йодуте не соврал. Уже со следующего холма открылся вид на небольшую песчаную балку. Здесь, надежно укрытый от ветра со всех сторон, стоял не то амбар, не то просторный дом.

– Тебе туда! – ткнул пальцем в сторону дома Йодуте.

– А ты разве со мной не пойдешь? – Вигге посмотрел вниз.