Венский нуар: призраки прошлого

Компания в стиле преппи переглянулась, кто-то нервно захихикал. Несколько человек отступили к стене – инстинкт самосохранения, который подсказывал: не связывайся с тем, кто швыряет людей, как мешки с мусором.

Демиан безразлично проследил за «полётом» – в его глазах не было ни удивления, ни осуждения. Только профессиональная оценка техники.

– Добрый вечер, госпожа Ерсель, – поприветствовал он голосом, в котором звучало уважение к мастерству.

– Привет, – я кивнула, жестом указав на лежащего на асфальте парня, он стонал, как раненое животное. – Опять докучают отбросы?

– Не беспокойтесь, – он отмахнулся, видел достаточно крови, чтобы удивляться мелким неприятностям. Голос звучал спокойно, но с лёгким оттенком превосходства. – Это мелочи. Такие, как он, даже не заслуживают вашего внимания, – кинул взгляд на растерянную толпу, губы дрогнули в слабой улыбке. – Хотя развлечение получилось неплохое.

Пока мы разговаривали, наглец неожиданно быстро пришёл в себя – выживаемость, которая у идиотов часто превышает все разумные пределы. Тяжело поднялся на ноги, резко мотнул головой, пытаясь вернуть мир в фокус. На лице – раздражение, серый взгляд метал молнии, тонкие губы исказились в угрожающей гримасе. Он импульсивно отряхнул одежду, пребывая в бешенстве, угрожающе подался вперёд – не понял урока.

Я усмехнулась. Овечка кидает вызов волку? Вряд ли такой балаган стоило продолжать. Но после всего случившегося за день была не прочь устроить драку – хорошая разминка перед встречей с Катериной, где понадобится вся выдержка.

– Тебе нужна помощь с этим ничтожеством? – окликнула Демиана, не сводя взгляд с парня.

Стоило озвучить вопрос, он кинулся – движение быстрое, и – предсказуемое. Но едва оказавшись рядом, получил удар в рёбра – точный, профессиональный, рассчитанный на максимальный эффект.

Демиан, несмотря на свои внушительные размеры, двигался с поразительной грацией и точностью, словно хорошо обученный боец – или просто человек с тяжёлым прошлым, которое научило его бить первым.

Удар был сильным, парень мгновенно потерял ориентацию. С громким стоном рухнул на колени, согнулся пополам, обхватил живот руками. Воздух вышел из лёгких со свистом, как из проколотой шины.

– Беру свои слова обратно, – признала я, чувствуя, как адреналин медленно отступает, оставляя после себя приятную усталость. – Ты хорош.

– Спасибо, – он улыбнулся, но в глазах читалась лёгкая ирония. Демиан знал себе цену. Вернувшись к входу, снял ограждение – путь в преисподнюю был открыт. – Проходите, – жестом пригласил внутрь, добавив с предостережением, в котором звучала искренняя забота. – Госпожа Катерина не любит долгое ожидание.

Рука скользнула в карман плаща, нащупала чёрную карточку – холодный пластик под пальцами напомнил о цене, которую заплатила за информацию в прошлый раз. VIP-доступ в мир Катерины никогда не был бесплатным. Но сегодня я пришла не просить – я пришла требовать.

Достав, продемонстрировала Демиану. Готический шрифт мерцал в неоновом свете, как обещание или проклятие.

– Знаю, – кокетливо подмигнула, широко улыбаясь. – Поэтому и заставляю её ждать.

Демиан хмыкнул – звук, в котором смешались понимание и сочувствие. Проводил меня взглядом, в котором читалось любопытство: выйду ли я отсюда живой?

– Удачи, госпожа Ерсель. Надеюсь, вечер будет менее… взрывным, чем обычно.

Я промолчала, но внутри усмехнулась. Сомневаюсь. С Катериной взрывы – это не побочный эффект, а традиция. И сегодня я планировала устроить особенно красивый фейерверк.

За спиной раздался стон поверженного противника – музыка, которая сопровождала мой вход в логово хищницы. В воздухе пахло дорогим парфюмом и страхом – коктейль, который подавали в этом заведении каждую ночь.

✼✼✼

Двери захлопнулись за спиной с мягким шипением – звук, который напоминал последний вздох перед погружением в бездну. Снаружи остались холодный ветер, неоновые огни и крики пьяной молодёжи.

Вестибюль встретил полумраком и приглушённым светом. Стены из чёрного мрамора поглощали звуки, превращая каждый шаг в эхо из другого мира. По бокам – высокие зеркала в золочёных рамах, они отражали бесконечные коридоры, словно приглашая заблудиться в лабиринте собственных пороков.

На первом этаже грохотала современная музыка, вырываясь из мощных колонок волнами звука, которые вибрировали в груди. Световые лучи метались по залу, оставляя на танцполе причудливые узоры – карту человеческих желаний, написанную неоном и тенью. Люди двигались в едином порыве, подчиняясь ритму, лица светились от восторга, смешанного с блёстками макияжа.

Запах дорогих духов смешивался с алкоголем, создавая тяжёлый коктейль ночной жизни – аромат, который оседал на языке горьким привкусом. По сторонам от диджея на пилонах извивались девушки в откровенных нарядах. Лица скрывали неоновые лисьи маски – загадочный и хищный вид, что завораживал толпу.

Поодаль расположился бар, обрамлённый голубым ореолом. За ним несколько человек беседовали за бокалами новомодных коктейлей, их смех терялся в общем гуле.

Я не задержалась. Первый этаж – для тех, кто искал простых удовольствий. Танцы, алкоголь, иллюзия свободы, которая закончится к утру похмельем и опустошёнными кошельками. Моя цель была выше.

Второй этаж, разделённый широкой лестницей, кардинально отличался – как рай от чистилища. Обстановка в кремовых полутонах. За столами из красного дерева сидели мужчины в дорогих костюмах. В их глазах читалась непоколебимая уверенность хищников, которые давно забыли, что такое жалость.

Они решали судьбы корпораций, заключали сделки между компаниями, словно торговцы душами на ярмарке дьявола. Деньги правили миром. А здесь правили теми, у кого есть деньги.

Между рядами скользили официанты – призраки в белых рубашках. Безупречное знание этикета, готовность исполнить любое желание: принести дорогой алкоголь, изысканные блюда или организовать исчезновение неугодного конкурента.

Я бросила взгляд на столики – лица знакомы. Политики, чиновники, бизнесмены. Те, кого показывают по телевизору с улыбками и обещаниями светлого будущего. А здесь они снимали маски, обнажая истинные лица – жадные, порочные, готовые на всё ради власти.

Никто не обратил на меня внимания. Здесь все знали правила: не задавай вопросов, не смотри слишком долго, не запоминай лица. Кто нарушает – исчезает. Просто. Быстро. Без следов.

На самом верху скрывалась обитель избранных – логово монстров в человеческом обличье. Вход только по «особому приглашению». Скрытый за специальными стёклами, он хранил немало секретов и интриг. А сколько крови впиталось в эти дорогие ковры, сколько криков поглотили звукоизолированные стены…

У входа возвышались фигуры охранников – Леон и Адриан. Строгие костюмы, белые рубашки, оценивающий взгляд. Внешне они не уступали Демиану, но лишь казались грозными – театральная постановка для смертных, которые не подозревали, с кем имеют дело.

– Госпожа Ерсель, – Леон улыбнулся, но в глазах – лёгкая обида – острая, как осколок стекла. – Давно не виделись. Уж думал, вы нас совсем забыли…

– Простите, парни, – я пожала плечами, чувствуя, как напряжение дня оседает тяжестью в шее, превращая мышцы в камень. – В последнее время много дел. Все эти кровавые убийства и пресса… Шеф вне себя от злости.

– Мы соскучились, – Адриан поддержал брата, потянулся к ручке двери – движения мягкие, почти заботливые, но в них читалась сила, способная сломать человека пополам.

– Я тоже, ребята, тоже, – голос прозвучал теплее, чем планировала.

Дверь открылась беззвучно, словно приглашая в другой мир. Зал дышал роскошью: мягкий свет, хрустальные люстры, зеркала и золотая отделка. Воздух был насыщен дорогими духами и металлическим привкусом, напоминая о настоящей природе этого места. Из скрытых колонок доносилась тихая музыка.

Поодаль, за резными дверьми – комнаты для уединения: мягкие кровати, вино, приглушённый свет, изменяемый по настроению. Что ещё нужно для романтического знакомства «поближе»? Только готовность не задавать лишних вопросов о том, почему простыни приходится так часто менять.

Недалеко от бара в ложах сидели посетители – коллекция красивых чудовищ. Вокруг них порхали официанты в откровенных нарядах. В руках серебряные подносы с алкоголем и десертами – каждое блюдо произведение искусства, но самым изысканным деликатесом здесь была – человеческая кровь.

Катерина – гордая королева ада, расслабленно лежала на мягком диване в центре. На открытые плечи ниспадали волны пепельных волос. Искристое золотое платье подчёркивало утончённую фигуру, но не могло скрыть холода, который исходил от неё, как от глыбы льда. В правой руке сверкал хрустальный бокал с вином.

Казалось, весь вечер вращался вокруг неё. Довольный взгляд медленно скользил по посетителям – хищник оценивал стадо. Остановился на мне. Рука плавно поманила к себе – приказ, которого невозможно ослушаться.

Я невольно содрогнулась. По спине пробежал холод, в горле застрял комок отвращения.

– «Сколько таких жертв, как я, на её счету?» – мысль пронзила сознание, как раскалённый штык. – «Сколько душ она сгубила за века этой фальшивой жизни ради собственного развлечения?»

За её совершенной и манящей красотой скрывалась тьма и порочные желания, способные поглотить любого, кто подойдёт слишком близко.

Я тщетно пыталась скрыть раздражение, мысленно искала повод сбежать. Ненависть сжимала горло раскалённой удавкой, каждый вдох давался с трудом. Каждый шаг к ней был тяжелее предыдущего, как подъём к эшафоту. И вдруг – голос за спиной. Знакомый, тёплый, мягкий, как шёлк, которым душат жертв.

– Ерсель!

Я повернулась, и сердце пропустило удар. Возле барной стойки – мужчина. От одного его вида воздух становился разреженнее. Непринуждённая поза, пронзительный взгляд и эта холодная, почти мистическая красота. Длинные светлые волосы обрамляли молодое лицо с острыми скулами, добавляя очарования.

В светло-голубых глазах читались спокойствие и нежность – или искусная маска, за которой скрывались столетия грехов? Сшитый на заказ стильный тёмно-бордовый костюм украшали запонки ювелирной работы. Ворот белой рубашки слегка расстёгнут, обнажая кожу. В руке – круглый стакан с виски и льдом. Неожиданность.

– Сколько помню, – я подошла ближе, чувствуя, как учащается пульс, бровь едва заметно дёрнулась вверх, – ты всегда предпочитал вино, – вопросительно окинула взглядом. – Отчего такая резкая перемена, Авель?

Авель Оберхофт. Прекрасный, как божественный ангел – если ангелы могут быть проклятыми. Он всегда был для меня гораздо большим, чем просто знакомым. Века дружбы, соперничества, любви, граничащей с ненавистью – каждая роль оставляла свои шрамы на душе.

Стоило на миг встретиться с его пронзительным взглядом – и сердце замирало от хрупкого волнения. Статный. Загадочный. Он словно шкатулка с множеством тёмных секретов, которые хочется раскрыть, даже когда разум кричит: «Опасность!»

– Со временем вкусы… меняются, – он сделал краткий глоток, отставил пустой стакан в сторону с тихим звоном. – Не ожидал тебя здесь увидеть.

– Взаимно, – я почувствовала, как губы сами собой растягиваются в улыбке, которая могла быть последней. – Насколько знаю, ты живёшь в Париже.

– Я здесь… – кончик его губ едва заметно дрогнул в мимолётной усмешке, глаза на мгновение потемнели, как небо перед грозой. – По делам. А тебя что привело в это логово Сатаны?

– Мне нужна помощь, – я указала на Катерину, чувствуя, как челюсти инстинктивно сжимаются. – А эта шельма единственная, кто может дать подсказку…

– Подсказку? – он вскинул бровь, но затем отвёл взгляд, словно собирая в голове кровавый пазл. – А, кажется, понял. Видел… новости. Ты ищешь маньяка, убивающего молодых девушек?

– От тебя ничего не скроешь, – я выдохнула, ощущая знакомое тепло в груди – смесь восхищения и тревоги.

Разговор был коротким, но каждое слово весило больше, чем казалось. Мы постояли пару минут, вспомнили прошлое – осторожно, как сапёры разминируют бомбу, поделились нынешними «успехами». Затронув тему, он похвастался, как хорошо стало жить во Франции, и мельком посетовал на Алекса с его раздражающим вспыльчивым характером.

– «Всё тот же Авель» – подумала я. – «Жалуется на проблемы, которые сам же и создаёт. Некоторые вещи не меняются даже за столетия».

Отвлекшись от беседы, украдкой бросила взгляд на Катерину. Её утончённое лицо исказила тень высокомерия – ревность сочилась ядом с каждым вздохом. Пристально наблюдая за нами, она была недовольна. Очень.

– Ты единственная, кому она прощает наглость, – Авель насторожился, голос стал непривычно тихим, плечи напряглись, как у кота, готового к прыжку. – Я был бы… осторожнее.

– Правда? – я притворно удивилась, слегка наклонила голову, чувствуя, как внутри загорается знакомый огонёк дерзости. – Ты действительно думаешь, что у этой старой ведьмы есть что-то, кроме непомерных амбиций и жажды крови?

– Ого, – он тихо засмеялся, но смех прозвучал натянуто. Взгляд метнулся к Катерине. – Как грубо…

За улыбкой скрывалась тревога. Катерина ревнива к тому, что считает своим. Злить её равносильно дразнить спящего дракона. Прожив больше нас, она умна, хитра, коварна. А её «дружелюбный» характер заслуживает особой удавки.

– Пари? – предложил Авель, в голосе послышались знакомые игривые нотки.

– Нет, – я покачала головой, ощущая на языке горечь разочарования. – Сам знаешь, каждый раз проигрываю, да и… – тяжёлый вздох, плечи опустились под грузом усталости. – Мне нужна информация.

На его лице отразилось лёгкое разочарование – брови чуть сдвинулись, губы дрогнули. Он поднял руку и жестом попросил бармена повторить – движение изящное, но в нём читалась привычка командовать.

– Тебя не посещала мысль воспользоваться возможностью и убить её? – вновь перевёл на меня взгляд, голос звучал с привычной ледяной расчётливостью хищника.

– Я пыталась. Трижды, – призналась, чувствуя, как сжимаются кулаки. – Но эта ведьма всё ещё… жива, – выпрямившись, похлопала его по плечу. Мышцы под рукой были твёрдыми, как камень. – Была рада повидаться.

– Взаимно, – он кивнул, и на мгновение его маска спала – в глазах мелькнула искренняя теплота, быстро сменившаяся привычной холодностью.

В воздухе между нами повисло что-то недосказанное – воспоминания, которые лучше было оставить в прошлом. Но оно имеет привычку возвращаться в самый неподходящий момент, как старые шрамы, которые болят к непогоде.

Авель проводил меня взглядом – в нём читалось что-то между сочувствием и насмешкой. Он знал, что меня ждёт. Все знали…

✼✼✼

Я медленно направилась к дивану, где Катерина ждала, как паучиха в центре паутины. Каждый шаг давался тяжелее – ноги словно налились свинцом.

– Наконец-то, – её голос был мягким, как бархат, но под ним скрывались стальные клинки. – Я уже начала думать, что ты забыла о старых… традициях.

Она не сказала «друзьях». Не сказала «обязательствах». Только «традициях» – слово, которое превращало всё происходящее в ритуал, от которого невозможно сбежать.

Запах ее дорогих французских духов наполнял комнату – тяжёлый, удушающий аромат жасмина и мускуса. Он лип к коже невидимой плёнкой, проникал в лёгкие, как яд. Приглушённый лиловый свет – бархатный занавес в театре смерти – окутывал пространство иллюзией безопасности.

– «Нет, не сейчас. Не снова».

Внутри клокотало сопротивление, горячее, как лава в жерле вулкана. Последние остатки воли цеплялись за разум стальными когтями, оставляя кровавые борозды на стенах сознания.

Я пыталась отстраниться, но тело не слушалось – мышцы напряглись в отчаянной попытке бегства, но побег от себя невозможен. И вдруг – в тишине, нарушаемой только вздохами и гулким стуком сердца – раздался стук, едва слышный.

Миг – и на пороге появился силуэт, вырезанный из теней и грёз. Мужчина. Молодой, привлекательный – не больше двадцати пяти – очередная жертва, чтобы ещё сильнее затянуть петлю вокруг моей шеи.

Он выглядел как ангел, переодетый в костюм грешника: обтягивающий кожаный жакет, чёрные брюки. Короткие светлые волосы слегка растрепаны, словно только что проснулся. На левой руке – серебряные кольца – украшения, которые скоро станут памятниками, на шее – тонкая цепочка с небольшим крестиком. Наивность, замаскированная под браваду. Ягнёнок в львиной шкуре.

Он закрыл за собой дверь с тихим щелчком – звук эхом отозвался в висках, как выстрел в пустой церкви. Уверенно приблизился к кровати. В каждом движении – напускная самоуверенность. Лисий взгляд манил загадочностью, но в глубине плескался страх.

Он жаждал запретного наслаждения – мотылёк, летящий на огонь, и готовый сгореть ради мимолётного удовольствия. В движениях читалась та особая рискованность молодости, которая считает смерть красивой легендой.

Его прикосновения всколыхнули новую волну желания – тёмного, всепоглощающего, от которого кружилась голова и сердце учащённо билось, грозясь вырваться из пылающей груди. Кожа под его пальцами вспыхивала, как трут от искры, разум медленно таял, как воск под пламенем свечи.

Внутри бушевал ураган чувств – любовь и ненависть сплелись в смертельном танце. Я пыталась бороться с искушением, оттолкнуть его молчаливым жестом, но руки не слушались, словно принадлежали кому-то другому.

– «Остановись…» – отчаянно кричала душа, цепляясь за хрупкие остатки человечности, как утопающий за обломки корабля. – «Ты убьёшь его… Нет… Не делай этого…»

Тело дрожало, каждая мышца протестовала против происходящего. Теряя контроль, я не хотела подаваться дьявольской и губительной страсти, отнимать невинную жизнь у равнодушного мира.

Но старания оказались напрасными – попытки остановить лавину голыми руками. Невидимые цепи Катерины были крепче стали. Контроль рассыпался, как первый лёд на весенней реке.

Тело предало раньше, чем разум. Я покорно признала себя побеждённой, закрыла глаза, крепче прижала прекрасного незнакомца к себе – его кожа была тёплой, пахла мятой и запахом утра, которого он больше не увидит. Клыки вошли глубже в бездну проклятия.

Тук-тук-тук… Тук… Тук… Каждый удар хрупкого смертного сердца становился тише – ритм жизни ускользал сквозь пальцы, как музыка, которая затихает в пустом концертном зале. Дыхание прерывалось – последняя песня лёгких, которые забывают, как дышать.

Он подошёл слишком близко к краю, был обречён с того момента, как переступил порог. Веки слегка подрагивали, как крылья умирающей бабочки, губы застыли в улыбке – последней иллюзии безмятежности.

Ощущения невозможно передать словами. Кровь – тёплая, сильная, живая – согревала, дарила покой, но вместе с ним – привычное отвращение к себе, горькое, как полынь. Хаос в мыслях сменился оцепенением, похожим на наркотическое забытьё. Я была готова на всё, чтобы продлить эти мгновения совершенства. И вдруг…

– Госпожа Катерина! – донёсся из-за двери голос Демиана – громкий, тревожный, пробивший наваждение, как ледяной душ. – Федеральная полиция устроила переполох на первом этаже!

Услышав о беспорядках, она мгновенно взяла себя в руки – кукловод, который внезапно потерял интерес к игрушке. Вскочила с кровати, движения резкие, точные. Оделась с механической точностью, рывком открыла дверь. Поинтересовавшись, что происходит, импульсивно вскинула руки – ногти сверкнули в лиловом свете.

– Да как им наглости хватило?! – гневно воскликнула. Голос дрожал от ярости. В глазах полыхал опасный огонь – пламя, способное спалить всё живое.

Катерина демонстративно вышла из комнаты, каблуки отстукивали по полу дробь – похоронный марш для тех, кто посмел нарушить её покой. Остался только запах жасмина и безжизненное тело юноши, который искал спасение, а нашел еще один грех…

✼✼✼

Туман в сознании медленно рассеивался. Я резко мотнула головой, пытаясь прогнать наваждение – каждое движение отдавалось болью в висках, как удары колокола. Встала на ноги, мир качался, как палуба корабля в шторм. Колени подгибались. Пошатываясь, неуклюже подошла к двери. Во рту стоял горький привкус меди и стыда.

– «Опять…» – гнев смешивался с ненавистью. – «Чёрт возьми, опять я позволила ей это сделать. Опять поддалась на её игры, как наивная школьница».

Я оперлась о дверной косяк, закрыла глаза на мгновение. Дыхание выровнялось, пульс замедлился. За стеной слышались приглушённые голоса – нервные, взволнованные. Что-то случилось.

Зал встретил тревожной тишиной – как кладбище в полночь, где даже ветер боится шелестеть листвой. Вокруг – гнетущая пустота, которая давила на плечи, как свинцовый саван.

Несколько официантов стояли возле бара, их лица бледные, как мел, руки дрожали, перебирая пустые бокалы.

– Надо же, какие гости… – прошептал один, в голосе сквозила едкая усмешка, но под ней страх. – И в такое неподходящее время.

– Думают, здесь что-то найдут? – другой нервно сглотнул, кадык дёрнулся, губы кривились в полуулыбке. – Бедняги не знают, с кем связались.

– Интересно, как долго они продержатся, – третий сжал кулаки, взгляд был полон скрытого злорадства. – Госпожа не любит незваных гостей. Особенно в… униформе.

Они тихо перешёптывались, как заговорщики, с тревогой ожидая развязки происходящего. Но в их словах читалась уверенность – их хозяйка не так проста, как кажется смертным.

Со стороны лестницы послышались шаги – тяжёлые ботинки звучали, как барабанная дробь. Каждый удар отдавался в груди – предвестник беды.

– Отдел убийств! – грубый мужской голос разрезал тишину. – У нас ордер! Пропустите!

Катерина, услышав требование, угрожающе сверкнула взглядом – в нём плескалась ярость, готовая выплеснуться потоком крови и разрушений. Импульсивно оскалилась, обнажив клыки.

Она была готова убить любого, кто без дозволения переступит запретный порог. Но что-то подсказывало: ещё рано. Собрав остатки хрупкого контроля, через силу кивнула Демиану – каждый жест стоил ей нечеловеческих усилий, как удержание разъярённого тигра на цепи.

– Леон, Адриан, – тут же сообщил он по рации, голос был напряжённым. – Пропустите их.

Миновав охрану, полицейские во главе с несколькими детективами прошли по коридору. Движения резкие, угловатые – угроза, облачённая в форму закона. Воздух наэлектризовался от взаимной враждебности, словно перед грозой, которая разорвёт небо на части.

Один из них, держа в руках ордер – белый лист бумаги, который мог стать чьим-то смертным приговором – злобно и презрительно ухмылялся. Хищная улыбка акулы, учуявшей кровь в воде.

– Только этого не хватало… – тихо прошептала я сквозь зубы, чувствуя, как в груди нарастает знакомая тяжесть. – Максимилиан здесь – значит, дело серьёзное.

Кто этот наглец, предвкушающий громкий арест? Старший детектив отдела тяжких преступлений и по совместительству заместитель Аларика – Максимилиан Кёниг.18 Имя, которое в департаменте произносили со смесью уважения и отвращения.

Высокий, около тридцати пяти, с холодными серыми глазами – льдинки, в которых отражалась чужая боль, но не собственная совесть. Дорогой костюм сидел идеально, как вторая кожа, галстук был затянут так туго, что казалось – он задыхается от собственной важности. В движениях читалась уверенность человека, который привык ломать чужие жизни ради карьеры.

К королевской семье он, слава Богу, не имел отношения, но фамилия соответствовала нраву: высокомерный, надменный. Эгоист до мозга костей. Стремясь навязать своё мнение, которое считал единственно верным, раздражал добрую половину отдела – гнойная заноза в теле справедливости.

В шаге от него шёл Артур – лицо мрачное, как грозовая туча. Увидев меня, он замер. Челюсть сжалась так сильно, что мышцы заходили желваками. В глазах – смесь недоумения и… разочарования? Предательства?

– Эл? – голос сорвался, как натянутая струна. – Какого чёрта ты тут делаешь?!

Внешний вид вызвал у него неоднозначные эмоции: взгляд рассеянный, верх рубашки расстёгнут, юбка помята, губы припухли от поцелуев. Картина, которая говорила сама за себя.

Я поспешила привести себя в порядок. Пальцы дрожали, застёгивая пуговицы, каждое движение было пыткой.

– Артур, Максимилиан, – игнорируя косые взгляды других полицейских, кивнула в их сторону. Голос прозвучал хрипло, словно после долгого крика. – Зачем вы здесь?

– Меньше разгуливай по сомнительным заведениям, чтобы не задавать глупых вопросов, Розенкрофт! – злобно фыркнул Максимилиан, губы искривились в брезгливой гримасе.

Каждое слово капало ядом. Его лицо исказилось маской праведного гнева – театральная постановка для публики. Возмущённый происходящим, он пытался разозлить меня – опасная и опрометчивая затея.

Внутри поднималась волна ярости, горячая, как лава. Хотелось свернуть ему шею, услышать хруст позвонков. Но ему… повезло.