Первые Капетинги (987-1137)

V. ГОРОДА И ГОРОДСКОЙ СЕРВАЖ[8]

Против внутренних и внешних зол жители городов, казалось, лучше защищены самим своим объединением и имеющимися у них ресурсами.

ГОРОДА.

«Сите» (старый город, центр) или «бург» пользуется относительной безопасностью за своей стеной, которую страх перед норманнскими нашествиями заставил повсюду восстановить или построить. Обычно там находится епископство, монастырь или капитул с церквями и реликвиями, привлекающими паломника, купца. Там наблюдается определенное движение промышленности и торговли. Город имеет рынок, иногда даже периодическую ярмарку. Внутри купцы объединены между собой братствами религиозного характера или купеческими гильдиями. Не будучи более в состоянии рассчитывать на защиту общественных властей, они привыкли защищаться сами. Они часто живут в одном квартале, хорошо укрепленном прочными стенами, и помогают друг другу против разбойников и против врага еще более страшного – местного сеньора и его слуг. Вне города они пускаются в путь лишь длинными караванами, охраняемые отрядом сержантов, которых содержат на общие средства. Ремесленники, сами, обычно сгруппированные по профессиям на одних и тех же улицах, начинают образовывать корпорации, сначала руководимые и контролируемые служащими епископа или сеньора, но которые мало-помалу освободятся до такой степени, что обзаведутся избранными начальниками и уставами по своему выбору. Эти коллективы купцов и промышленников – сила; они обладают богатством и уже получают от светской или церковной власти привилегии, призванные увеличить их безопасность и расширить поле их деятельности.

«Граждане» (citoyens) или «буржуа», особенно когда они живут в древних центрах, могли сохранить определенные права и вековые традиции. Хотя подчиненные сеньору и лишенные хартии, они составляют юридическое лицо, представляющее коллективные интересы. Существует у них «власть общины», которая действует в определенных случаях на благо всего города. Она позволяет им иногда сопротивляться притеснениям господина, защищаться от внешних нападений, вмешиваться в выборы епископов, даже заключать союзы с соседними местностями. Кое-где проблески света пробиваются сквозь глубокий мрак истории городов до эпохи всеобщего освобождения, когда городской народ будет бороться при свете дня.

ПЕРВЫЕ ПРОЯВЛЕНИЯ ГОРОДСКОЙ МОЩИ.

В Бове буржуа, обремененные налогами своим епископом (1074 г.), объединяются против него с низшим духовенством города и королем Франции. Они изгоняют его, но попадают под отлучение, и кризис становится столь жестоким, что папе Григорию VII приходится вмешаться для восстановления порядка. В Нуайоне, напротив, жители объединяются с епископом, чтобы разрушить королевскую башню и изгнать оттуда шатлена (1027 г.). «Однажды, когда последний отправился наружу со своими людьми, оставив в крепости лишь жену и несколько служанок, епископ счел момент благоприятным и приказал буржуа взяться за оружие. Желая проникнуть в башню без применения силы, он прибег к необыкновенной хитрости, вполне удавшейся. Под предлогом принести шатлене шелковую ткань, которую желал употребить на церковное облачение, он вошел в замок как посетитель. Дама, ничего не подозревая, сама открыла ему двери и приняла его с большими знаками радости. Когда он счел всех своих людей собравшимися и готовыми приняться за дело, епископ раскрыл ей обман и объявил, что в наказание за всевозможные вымогательства, совершенные ее мужем, решено разрушить башню. Шатлена согласилась, не без труда, позволить увезти себя. Башня была полностью срыта с помощью железа и огня, со всеми укреплениями и постройками.[9]»

В этот первый век Феодализма народ городов появляется лишь в качестве союзника или орудия высшей власти. Он действует чаще всего от имени светского барона или церковного сеньора. Иногда, однако, он уже осмеливается отстаивать в одиночку и в собственном интересе, против господствующей в городе власти, свои стремления к лучшему состоянию и свои обиды угнетенного. Жители Камбре не ждали конца X века, чтобы связать себя взаимными обязательствами и сговариваться с целью закрыть ворота своего города перед епископом, на которого они жаловались. Амьенцы в 1030 году тесно объединились с буржуа соседнего города Корби, чтобы совместно отправлять культ святых, чьи реликвии у них имелись. Под прикрытием этого религиозного праздника оба народа мирно улаживали свои разногласия, обменивались товарами и после общих молитв и дружественных сделок предавались развлечениям и танцам. Перечитывали договор об ассоциации, и ораторы произносили речи перед собравшимися буржуа. На юге многочисленные документы показывают жителей Арля, Марселя, Нарбонны, Монпелье, образующих публичные собрания, совершающих покупки, одобряющих акты сеньора.

ЗНАТНЫЕ ЛЮДИ ГОРОДОВ.

Эти общины могут владеть не только правом пользования лесами, пастбищами, болотами и пустошами, но и подлинным правом собственности на земли, иногда расположенные на довольно большом расстоянии от города. Самые значительные по богатству или древности рода буржуа, приравненные к дворянам (особенно на юге Франции), образуют вместе с ними и с клириками «патрициат» города. Они допущены к участию под именем «добрых людей» (bons-hommes), «уважаемых людей» (prud'hommes), «почтенных» (honorés), «эшевенов» (échevins), «судей» (juges) в общем управлении городскими делами. Это они позднее дадут коммунам Севера свои династии мэров и присяжных, а коммунам Юга – своих консулов. Их имена появляются среди имен служащих или дворян, скрепляющих сеньориальные хартии. Сеньор разрешает им присоединяться к его чиновникам для управления и суда над совокупностью жителей. Без сомнения, они осуществляют власть от его имени, но могут ею воспользоваться, если умелы, для улучшения участи своих сограждан или увеличения суммы своих прав.

НОВЫЕ ГОРОДА.

Наряду с сите и бургами, чье существование восходит по меньшей мере к каролингской эпохе, в большинстве сеньорий образуются новые центры особого характера. «Новые города» (villes neuves), основанные бароном, желающим вновь заселить свою пустынную землю; «убежища» (sauvetés) или приюты, открытые церковными властями, были объявлены местами вольности, и отовсюду туда стекалось кочевое население. Крестьяне, сервы и рабочие оказывались обеспеченными с того дня, как там поселялись, особыми привилегиями, дававшими им не независимость, но безопасность повседневной жизни и некоторые гарантии благосостояния. Службы, налоги и барщины, которые они должны были сеньору, были определены и ограничены: они избегали вымогательств, произвола, одним словом, общего права. Они не должны были подвергаться иным налогам, иной юрисдикции, кроме как учредителя нового города, наделенного, сверх того, экономическими свободами, призванными обеспечить его развитие.

ПОДЧИНЕНИЕ ГОРОДСКОГО НАСЕЛЕНИЯ.

Старые или новые, буржуазии имеют перед сельским народом преимущество столь ощутимое, что возникает соблазн преувеличить его и приписать городскому классу в общей организации общества XI века место, которое он реально не занимал. Менее несчастные, чем крестьяне, горожане всё же терпят, как и они, суровость режима, не оставлявшего народной массе иной альтернативы, кроме бесполезного бунта или пассивного подчинения эксплуататорам.

Города этого периода, даже самые знаменитые, многолюдные, процветающие, такие как Реймс, Тур, Бордо, Тулуза, Лимож, Ним, не принадлежат сами себе. Все они подчинены власти главного сеньора или совладельцев. Это феодальные собственности, которые могут быть дарованы, проданы, переданы по наследству, разделены между несколькими владельцами, как поле или серв. Здесь граф Тулузы Понс дарит своей невесте «епископство, сите, монетный двор и рынок Альби» (1037 г.). Там виконт Безье завещает Безье своей дочери и Агд своей жене (990 г.). В другом месте Эрменгарда, сестра графа Рожера III, продает графу Барселоны сите и бурги Каркассона. Один епископ, Магелоннский, уступает Монпелье в фьеф семейству Гильемов и делит бург Монпелье между тремя феодальными властями, включая свою собственную.

УПРАВЛЕНИЕ ГОРОДАМИ В XI ВЕКЕ.

Некоторые историки ложно утверждали, что до взрыва народных требований в конце XI века многие города управляли собой сами и имели собственную магистратуру и правительство. Наследственные и аристократические курии, восходящие к римской эпохе[10], выборные правительства, доверенные ежегодным магистратам[11], – всё это легенды или необоснованные гипотезы. Городские правительства XI века – это сеньориальные правительства. Именно светский феодализм, и особенно церковный, осуществляет верховную власть в крупных агломерациях. Есть господствующий хозяин – король, граф, еще чаще епископ, и ниже него феодальные власти низшего порядка, наследственные и более или менее независимые, – виконт, шатлен, видам, прево, видье или войе. Они делят между собой внутри города дома, жителей и налоги. Сан имеет двух господствующих хозяев – короля и архиепископа, не считая виконта. Париж разделен между королем и епископом; Амьен – между четырьмя сеньорами, королем, епископом, графом и шатленом, и многие города Северной Франции находятся в таком же положении. Тур принадлежит одновременно графу Анжу (или графу Блуа, в зависимости от эпохи) и аббатству Сен-Мартен; Перигё – своему епископу и аббатству Сен-Фрон; Нарбонна – своему архиепископу и своему виконту. В важнейших центрах сеньории таким образом перемешивают свои суды, сборы, сержантства: странное соседство миниатюрных правительств, политическая инкрустация, где все господа буржуазии, кроме самого буржуа.

Не только город XI века обычно разделен между несколькими эксплуатациями, но у него нет даже того материального единства, которое давало бы жителям одной группы возможность договориться против общих врагов или угнетателей. Большинство крупных центров, местопребываний епископств, образует два абсолютно отдельных тела. В «сите» (старом городе) проживают епископ, каноники, дворянские семьи. В «бурге», выросшем вокруг укрепленного дома, церкви, монастыря, поселены главным образом купцы, ремесленные корпорации, плебс, те, кого хронисты называют minores или humiliores (низшие, смиренные). Иногда добавляется третья агломерация: замок (castrum), обитаемый светским сеньором, его вооруженными людьми и категорией буржуа, считающих себя равными тем из сите и выше тех из бурга[12]. Сите и бург, завися от разных сеньоров, имеют свое происхождение, свою судьбу, свою организацию. Нравственное объединение этих групп, хотя и смежных, предотвращается соперничеством интересов, сложившимися привычками и живой ненавистью, чью интенсивность, кажется, увеличивает близость.

И, кроме того, как могло бы установиться согласие между людьми различного состояния? Торжество феодального режима имело следствием ввержение в серваж низшего класса больших городов, а часто и всего населения простых бургов. Высшая буржуазия, в общем, не сервальна, но люди плебса не имеют никаких прав и не распоряжаются даже полностью своей личностью. Им недостает самых элементарных свобод. Ничего не встречается чаще в сеньориальных хартиях XI века, чем «буржуа», даримые церквям, продаваемые, завещаемые по наследству своим господином. Купцы и ремесленники должны еще сеньору часть своих продуктов и своего труда.

ЭКСПЛУАТАЦИЯ ГОРОДОВ СЕНЬОРАМИ.

Чуть менее тягостная в городах, чем в деревне, сеньориальная эксплуатация всё же порождала такие злоупотребления, что сами сеньоры сокрушались. Около 1091 года графы Амьена, два брата, Ги и Ив, по повторным жалобам буржуа и клира, решают положить конец злоупотреблениям виконтов. Преамбула хартии содержит это знаменательное признание, малоподозрительное свидетельство народной нищеты: «Учитывая, сколь плачевно народ Божий в Амьене был удручен виконтами новыми и неслыханными страданиями, подобными тем, что испытывал народ Израиля, угнетаемый в Египте вымогательствами фараона, мы были тронуты рвением милосердия: крик церквей и стенание верующих болезненно задели нас».

Чтобы вовлечь эти толпы сервов, привыкших к ярму, объединить их с буржуазным патрициатом и придать тело желанию независимости, которое глухо бродит в городах, потребуются великие потрясения конца века, и особенно расширение потоков торгового оборота между христианскими народами, как и между Востоком и Западом. При первых царствованиях Капетингов час избавления еще не близок. Города, хотя и обладая в самих себе средствами сопротивления и элементами организации, не существуют как политическая сила. Работая на высокого барона или епископа, которым принадлежат, они едва получают от него уступки, которых умелый хозяин не отказывает слугам, обогащающим его. В этой массе городских агломераций, более или менее сурово содержащихся в опеке, привилегия или свобода, за редкими исключениями, еще не установили никакого оттенка. Конечно, феодализм и буржуазия не ждали упадка XI века, одна – чтобы просить облегчения своей нищеты, другой – чтобы предоставить его и немного ослабить свое право. Но древнейшие уступки, сделанные жителям городов[13], – Като-Камбрези (1003 г.), Сен-Жан-д'Анжели (1050 г.), Орлеана (1057 г.), – изъятия из общего права, изолированные, исключительные, вовсе не доказывают существования течения идей, благоприятного стремлениям городов. Если некоторые города Юга – Арль, Марсель, Монпелье, Каркассон, Муассак, Альби, – наделенные определенными правами по традиции, образуют моральные и юридические лица, ничто, однако, не указывает, что они уже имеют свободно избранную муниципальную магистратуру. Официальные акты, фиксирующие автономное управление через консулов, принадлежат лишь периоду, достаточно удаленному от начала XII века.

До церковной реформы и Крестового похода буржуазии Франции живут в безвестности, почти неизвестные тем, кто рассказывает историю, скрытые в тени сеньорий.

[1] Сочинения для справок. Лоньон, Исторический атлас Франции, 3-я тетрадь, 1889. А. Молинье, Феодальная география Лангедока, в новой Всеобщей истории Лангедока дом Васетта, изд. Прива, т. XII, 1889. П. Фурнье, Королевство Арль, 1891. Паризо, Королевство Лотарингия, 1898.

[2] Сочинения для справок. Фюстель де Куланж, Происхождение феодальной системы, 1890, и Преобразования королевской власти в каролингскую эпоху, 1892. Бутарик, Феодальный режим, в Revue des Questions historiques, т. XVIII, 1875. Ж. Флаш, Происхождение древней Франции, т. I и II, 1886-1893. Люшер, Руководство по французским институтам, 2-я часть, 1892. Эсмэн, Элементарный курс французского права, 1898. Ад. Бодоэн, Исследования о происхождении феодального режима, в Annales de l'Enseignement supérieur de Grenoble, т. I, 1889. Ш. Мортэ, статья Феодализм, в Большой Энциклопедии, 1893.

[3] Сочинения для справок. Леон Готье, Эпопеи, 2-е изд., 1892, и Рыцарство, 1890 и 1895. Виолле-ле-Дюк, Обоснованный словарь французской архитектуры с XI по XVI век, 1854-68, статья замок. Шульц, Придворная жизнь во времена миннезингеров, 1889. Ш.-В. Ланглуа, Работы по истории французского общества в Средние века по литературным источникам, в Revue historique, т. LXIII, 1897.

[4] Леон Готье, в своей книге Рыцарство, стр. 343. Ср. Фориэль, История провансальской поэзии, I, 497, и Э. Ланглуа, Происхождение и источники "Романа о Розе", стр. 3.

[5] Сочинения для справок. Л. Делиль, Исследования о положении сельского класса в Нормандии в Средние века, 1851. Предисловия или прологи картуляриев, изданных Гераром. Лампрехт, Исследование об экономическом состоянии Франции в XI веке, пер. Мареньяна, 1889. А. Сэ, Сельские классы и домениальный режим во Франции в Средние века, 1901. Г. Фанье, Документы, относящиеся к истории торговли и промышленности во Франции, 1898 (Введение). Флаш, Происхождение древней Франции, т. II, 1893. Юкель, Сатирические поэмы Адальберона, в Bibliothèque de la Faculté des Lettres de Paris, вып. XIII, 1901.

[6] Куршман, Голод в Средние века, 1900.

[7] Ш. Леньян, Сатира во Франции в Средние века, стр. 12.

[8] Сочинения для справок. Ж. Флаш, Происхождение древней Франции, т. II, 1893. Люшер, Руководство по французским институтам, 3-я часть, 1892. Доньон, Политические и административные институты страны Лангедока, 1895. Пиренн, Происхождение городских конституций в Средние века, в Revue historique, LIII, 1893 и LVII, 1895, и История Бельгии, т. I, 1900 (кн. II, гл. I, Происхождение городов). Ван дер Линден, Купеческие гильдии в Нидерландах, 1896. Г. Фанье, Документы, относящиеся к истории промышленности и торговли во Франции, I, с I в. до н.э. до конца XIII века, 1898.

[9] Лефран, История Нуайона, стр. 22.

[10] Теория Ренуара, изложенная в его Истории муниципального права во Франции.

[11] Теория Огюстена Тьерри, Опыт истории третьего сословия.

[12] Тур состоял из сите (античного римского города) и укрепленного бурга Шатонеф. Жители Перигё распределялись между сите и бургом Сен-Фрон; жители Альби – между сите, бургом и замком, или Кастель-Вьей; жители Тулузы – между сите, бургом Сен-Сернен и замком Нарбонна. То же было в большинстве крупных городов Юга, особенно в Ниме, где Замок Арен образовывал отдельный город. Монпелье состоял из двух совершенно различных бургов: собственно Монпелье и Монпелье-ле. В Арле Сите, Старый Бург, Новый Бург и Рынок были в действительности четырьмя городами, каждый заключенный в свою особую ограду.

[13] Хартии, которые обычно цитировались как восходящие к X веку, являются подложными актами или ложно приписываются отдаленной эпохе, которая не является их собственной. Не во времена последних Каролингов сеньоры могли задуматься записывать свои собственные права и обязанности подвластного населения.

II. – КРУПНЫЕ СЕНЬОРИИ И ПРОВИНЦИАЛЬНЫЕ ДИНАСТИИ.

I. КРУПНЫЕ СЕНЬОРИИ[1]

ДОМЕН КАПЕТИНГОВ.

Пренебрегая тем, что происходит в мире сервов [крепостных], равнодушные к низвергнутой королевской власти, хронисты XI века предпочитают обращаться к могучим фигурам баронов, епископов и аббатов, внушавших современникам ужас или восхищение. Исторический интерес отдалился от Центра, где исчезла регулирующая власть, и рассеялся по крупным феодальным владениям. Прежде чем познакомить с сеньориальными родами и личностями, которые управляют тогда провинциями, необходимо показать сцену, на которой движется высшая знать.

Капетинг теперь сведен к тому, чтобы царствовать лишь в Иль-де-Франсе, над несколькими графствами в Бри, Босе, Бовези и Валуа: страна привилегированная, правда, где сходятся водные пути и дороги Севера, где в изобилии великие леса. Он владеет Парижем, столицей, расположенной превосходно, и Орлеаном, городом ученых, населенным клириками и студентами. Королевские епископы Бове, Нуайона, Шалона, Лана, Лангра и особенно архиепископ Реймса признают его прямую власть, поставляют ему деньги и солдат. Но его непосредственный домен весьма ограничен, его авторитет часто не признается мелкими шателенами [владельцами замков], которые размножились в самом сердце его владений: и повсюду вокруг него возвышаются, запирая его, границы крупных сеньорий, возникновение и рост которых пришлись на IX и X века.

ФРАНЦИЯ СЕВЕРА.

Север Франции – историческая территория по преимуществу, страна «сильной жизни», место прежних великих господств. Именно здесь новый режим укоренился с наибольшей силой, и где религия Средневековья глубже всего сформировала души. На этой земле языка ойль Феодализм и Церковь царствуют беспрепятственно. Там возникли обширные княжества, оставляя королю лишь пространство, необходимое для существования. На этих возделанных или лесистых равнинах, что теряются из виду вокруг Парижа, сообщения легки, земля богата и населена. Мощные феодальные государства – Фландрия, Анжу, Нормандия – смогли легко здесь утвердиться, процветать и захватить политическое верховенство.

ФРАНЦИЯ ЮГА.

По ту сторону Луары, вплоть до сурового края Оверни и, дальше еще, в долине Гаронны, над которой нависает Пирене́йский массив, собираются другие группы фьефов, над которыми господствуют другие государства. Это Франция Юга, страна высоких земель, где горы, бурные потоки и глубокие долины разделяют сеньории, изолируют народы и делают невозможным единство, навязанное сильной властью. Южная Франция, раздробленная столькими естественными препятствиями, не имеет центра; несколько больших городов: Лимож, Бордо, Тулуза, Ним, но нет истинной столицы. Огромный барьер Центрального массива заставляет Юг ориентироваться предпочтительно в сторону Средиземного моря, Италии и даже Испании. Там находятся его сильнейшие сродства, торговые связи, отношения в искусстве, литературе и дружбе.

АНТАГОНИЗМ ДВУХ ФРАНЦИЙ.

Эти две Франции были тогда глубоко отличны. Средневековье еще долго давало обобщающее имя «Аквитания» стране, ограниченной Луарой, Средиземным морем и Океаном. Хотя политически она была неотъемлемой частью королевства Капетингов, продолжали противопоставлять друг другу этнические господства «аквитанцев» и «французов». Уже в X веке аквитанской королевской власти фактически не существовало: ее место заняла феодальность герцогов и графов; и тем не менее идея и слово «королевство» не исчезли. «Короли франков и аквитанцев» – так иногда титулуются первые государи из рода Роберта Сильного, Эд и Роберт I, и последние Каролинги, Людовик Заморский и Лотарь, словно они носят двойную корону. Южная Франция никогда не была ничем иным, как придатком другой. Меровинги и Каролинги пребывали там лишь редко: они считали ее чужой страной, которую делили, как военную добычу, куда приходили совершать набеги и грабить. В IX веке феодальный режим распространился там, как и повсюду, но аристократический и воинственный дух был там менее интенсивен. Там говорили, впрочем, на другом языке, lingua provincialis, провансальском или языке ок, более близком к латыни по звучности и гармонии. Цивилизация менее грубая, более терпимая к низшим, даже к евреям; различия в положении между социальными классами менее резкие; сохранение многочисленных групп свободных людей, собственников аллодов, подчиненных только высшему сюзерену; использование римского права, сохраненного в местных обычаях и судебных актах; большая политическая важность богатых горожан: все, в конечном счете, отличало «аквитанцев» от собственно французов. Иные нравы, иная социальная организация, можно почти сказать, иная нация. Люди Севера и люди Юга мало общались, плохо понимали друг друга и не любили друг друга.

II. СЕВЕР[2]

ГРАФСТВО ФЛАНДРИЯ.

На крайнем севере, в низменной области, где между плато Арденн и морем заканчивается большая европейская впадина, «графство Фландрия», ограниченное с одной стороны Шельдой, простирается с другой на французском побережье до Канша. Оно охватывает таким образом приморскую равнину Гента, Брюгге и Ипра, фламандских городов с германским наречием, и «валлонскую» страну, где люди Лилля, Дуэ, Арраса и Сент-Омера говорят на сжатом и грубом диалекте, самой северной и наиболее измененной форме французского языка. Со своими тучными лугами, пересеченными каналами, своим крепким и пылким населением, своими городами, уже переполненными купцами и рабочими, своими многочисленными шателенами, которые начинают почти повсюду образовывать наследственные линии, своими вассальными графствами Булонь, Гин и Сен-Поль, Фландрия – компактное, внушительное фьеф, чье положение между Францией, Англией и Германией предназначило ему самое блестящее будущее.

ГЕРЦОГСТВО НОРМАНДИЯ.

На западе, если король Франции хочет перейти за Мант, он наталкивается на «герцогство Нормандия», державу, которой ее истоки и характер ее политического устройства придают весьма резко очерченную физиономию. Древним пиратам скандинавов, норманнам, принадлежат древний город Руан с его архиепископом и корпорацией речных купцов, епископские города Эврё, Байё, Се, Лизьё и Кутанс, торговые центры Кан и Алансон, порт Дьепп, богатые аббатства Жюмьеж, Сен-Вандриль и Фекан. Договор в Сен-Клер-сюр-Эпт, уступивший Приморскую Нейстрию спутникам Хрольфа или Роллона, лишь завершил иммиграцию, восходившую далеко в прошлое. На этой питательной и привлекательной, как никакая другая, земле норманнский вождь встретил соотечественников, уже осевших во многих местах. Изучение топонимов провинции и даже слов нормандского диалекта, имеющих скандинавское происхождение; исследование физического типа (еще характерного сегодня) крестьян Бессена и Котантена доказывают, насколько многочисленны были захватчики. Тем не менее они подчинились, как всегда, влиянию туземной цивилизации, превосходящей их собственную, так что через поколение галло-франкское население навязало большинству из них романский язык и религию Христа. Глубоко преображенные, эти язычники пустили корни на родине по усыновлению, и Нормандия XI века будет одной из провинций, где французский гений проявится с наибольшим блеском.

ГРАФСТВА БЛУА И ШАМПАНЬ.

«Графства Блуа и Шампань» охватывают с востока и юга землю Короля. Тесно связанные родством, семьи, которые ими владеют, являются господами двух территориальных групп: Шартр, Блуа, Тур и Шатоден, с одной стороны; Труа, Мо, Провен и Витри, с другой. Они будут объединены в 1024 году, чтобы вновь разделиться. Вьерзон и Сансер в Берри составляют другую часть наследственного владения. Но все эти владения не образуют компактной и сплоченной массы. Блуаская династия будет тем более страдать от разбросанности своего фьефа, почвы плохо подготовленной для сильного правления, что она лучше, чем какая-либо другая, соблюдает германский обычай раздела наследства и постоянно отказывает себе в преимуществах права первородства. И тем не менее сеньор, которому принадлежит это раздробленное господство, занимает положение первого порядка в феодальном мире. Он носит титул «пфальцграфа», унаследованный от дома Вермандуа. Важная роль, которую он будет играть в общей истории XI и XII века, объясняется главным образом положением его доменов, которые с нескольких сторон граничат с доменами короля Франции. Он останется на протяжении почти двухсот лет постоянным противником Королевской власти.