Первые Капетинги (987-1137)

Ашиль Люшер

Первые Капетинги (987-1137)

КНИГА ПЕРВАЯ – ФЕОДАЛИЗМ И ЦЕРКОВЬ (XI век)

I – ФЕОДАЛЬНЫЙ РЕЖИМ

I. ФРАНЦИЯ В ЭПОХУ ВОЦАРЕНИЯ КАПЕТИНГОВ[1]

ГРАНИЦЫ ФРАНЦУЗСКОГО КОРОЛЕВСТВА.

К концу X века на территории, примерно соответствующей древней Галлии, существовали три политические группы. Самой обширной было собственно «королевство франков» (le royaume des Français). Простираясь на севере до Бельгии, на юго-востоке до Испании, это королевство тянулось от устья Шельды до устья Льобрегата в Каталонии, но примерно ограничивалось реками Маас, затем Сона и едва переходило за гребень Севенн. Будучи сюзереном Фландрии и Испанской марки, король, восседавший в Париже, был признан в Брюгге и Барселоне, но не признавался в Меце, Безансоне, Лионе, Гренобле, Марселе.

ЛОТАРИНГИЯ.

В IX веке, когда Франкская империя была поделена между сыновьями Людовика Благочестивого, старший, император Лотарь, получил в своей доле две столицы, Рим и Ахен. Чтобы связать их, ему дали широкий коридор, включавший Прованс, Дофине, Бургундию и Лотарингию. Он получил название «Лотарингия» (Lotharingie). В своих семейных соглашениях Каролинги не учитывали географию: из региона без естественных границ они создали искусственное государство, названное именем человека. Последствия этого насилия над природой ощущаются и по сей день. Монархическая и национальная политика Франции будет представлять собой лишь долгое стремление к Альпам и Рейну.

Лотарингия сначала разделилась на два королевства: Лотарингию и Бургундию. Лотарингия, государство без четких границ, долго колебалась между Францией и Германией, потеряла королевский титул и разделилась на два герцогства, Верхнюю и Нижнюю Лотарингию, которые в свою очередь были раздроблены феодальным распадом. Ко времени воцарения Гуго Капета оба лотарингских герцога были вассалами германских императоров, долины Мааса и Мозеля стали имперскими землями. Но эти вассалы были мало послушны, озабочены исключительно своей независимостью, всегда готовы вступить в союз с французами, чтобы избавиться от императорской власти.

БУРГУНДИЯ.

За Фошиль (горы в Вогезах) долины Соны и Роны зависели от Бургундского королевства, столь же искусственного и еще хуже сформированного, поскольку, разрезанное надвое Юрскими горами, оно включало одновременно западную Швейцарию, Франш-Конте, Савойю, Лионне, Дофине, Виваре и Прованс. Над этим государством, составленным из разнородных частей, правила династия Рудольфингов, странных князей, столь же бедных властью, как и деньгами. У них едва ли была столица: место пребывания их королевской власти постоянно перемещалось из Базеля в Вьен, из Экс-ле-Бена в Сен-Морис в Вале. Они даже не носили устоявшегося имени; их подданные называли их то «королями Бургундии», то «королями Юры, германцев, Прованса или Галлии». Их политическая власть была сведена на нет развитием могущественной феодальной системы: Гильемы в Провансе, Оттоны-Гильемы во Франш-Конте, Гиги в Дофине, Гумберты в Савойе, не говоря уже об архиепископах Лиона, Вьена, Безансона, епископах Базеля, Гренобля, Вивье, светских сеньорах своих епархий. Последний носитель этой номинальной короны, Рудольф III (993–1032), у которого феодалы отобрали почти всё, вскоре промотает и то немногое, что у него осталось. Он раздаст свои аллоды монастырям, свои королевские права церковным сеньорам, и, поскольку у него не было прямых наследников, он дойдет до того, что отдаст и свою корону. В 1032 году его завещание завершит превращение Бургундского королевства в регулярное владение германской империи. Отныне Германия будет граничить с Францией по всей западной границе последней.

СОЦИАЛЬНАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ ФРАНЦУЗСКОГО КОРОЛЕВСТВА.

Внутри Французского королевства только что совершилась династическая революция (987). Строго говоря, она не ознаменовала наступление новой эры. Королевская власть давно была разрушена; всемогущими были Церковь и Феодализм. Гуго Капет, избранный и коронованный архиепископом Реймса, был всего лишь бароном, облеченным королевским титулом и прерогативами, но не способным реально пользоваться ими где-либо, кроме своих собственных владений.

На долгое время упрочился режим суверенных сеньорий, церковных и светских. Процесс, происходивший на протяжении нескольких веков в глубинах общества, завершил изменение социального и экономического состояния страны. Люди в итоге распределились по категориям, ставшим почти неизменными. На вершине – дворяне, наследственные владельцы крупных земельных наделов, годные к рыцарской службе, наделенные важными привилегиями, пользующиеся собственным частным правом. Рядом с ними – клирики и монахи, узуфруктуарии земель, принадлежащих церквям и святым, аристократия, очень привязанная к своим богатствам и власти, но открытая и мобильная, поскольку могла пополняться из всех социальных слоев. Внизу – почти полностью сервальное население деревень и городов, сурово подчиненное дворянству и духовенству, обремененное трудом по обеспечению материальных нужд высших классов. Земли, как и люди, неравны между собой. Существуют земли высшей сущности, причастные к благородному статусу, – аллод, бенефиций, фьеф (фьеф/феод). Остальные представляются подчиненными и обремененными более или менее тяжелыми повинностями, в зависимости от того, сервальные они или свободные, но это относительная и непрочная свобода, плохо защищающая от угнетения.

Триумф аристократического элемента, подготовленный со времен Меровингов, был очевиден. Феодальная система, выросшая из публичного и частного патроната, всё поглотила, всё проникла и грозит всё завоевать. Сама Церковь, захваченная дворянами, не смогла избежать влияния этого режима; часть её членов приняла его формы и усвоила его привычки. Поэтому изучение «сеньориального мира» прежде всего требует нашего внимания.

ФЬЕФЫ (ФЕОДЫ).

На территории Франции простиралась странная мозаика фьефов, принимавших все размеры и формы, от «герцогства», которое иногда включало десяток современных департаментов, до «шателлении» (сеньории замка), едва равной одному из наших кантонов, до простого поместья, которого как раз хватало на содержание рыцаря. Подсчитать эти частичные суверенитеты и нанести их на политическую карту было бы неблагодарным, даже невозможным трудом: ибо это скопление неравных фьефов подвергалось непрерывным превращениям и бесчисленным превратностям. Повсюду видно, как вассалы меняют сюзеренов, сеньоры уступают новые земли своим боевым товарищам, более или менее свободные аллоды и пожизненные бенефиции становятся наследственными фьефами, сеньории делятся между наследниками или расчленяются продажами. Феодальная почва – это зыбкий грунт, чей облик постоянно меняется. И всё же самые обширные фьефы, те, что образуют политические владения, выступают как элементы порядка в полном хаосе. Действительно, в этой путанице можно различить несколько ярусов сеньорий, расположенных в соответствии с их реальным размером или социальным достоинством.

СЕНЬОРИИ.

На высшей ступени появляются герцоги и графы, от которых зависит целая провинция, главы крупных феодальных государств, соперники короля, поскольку они разделяют с ним королевские полномочия, вплоть до права выбирать епископов. Одни, такие как граф Бретани и герцог Гаскони, скорее вожди «народностей», нежели феодалы. Другие – герцоги Бургундии, Аквитании, Нормандии, графы Фландрии, Блуа, Анжу, Тулузы и Барселоны – бывшие каролингские чиновники, которым королевская власть многое дала и которые взяли остальное, или удачливые авантюристы, которых ловкость и сила сделали хозяевами группы графств. Завоеватели или законные бенефициарии – неважно: все они положили начало династиям, фактическим королевствам, чью судьбу и историческую роль мы попытаемся ниже кратко изложить.

На второй ступени около двадцати фьефов среднего размера подчиняются менее заметным династиям. Большинство из них было основано «графами», делегатами Каролингского короля, которые присвоили себе свою делегацию и территорию, на которой она осуществлялась; другие – солдатами удачи, которых меч сделал собственниками и суверенами.

На северной равнине графы Вермандуа и Труа разделили остатки государства Вермандуа, столь могущественного во времена Карла Простоватого. В долине Луары графы Невера действуют так, будто не принадлежат к герцогству Бургундии. На высоких плато Центра и западных Пиренеях графы Оверни, Перигора и Ангулема, сеньор де Бурбон, виконты Лиможа, Тюрени и Беарна обязаны своей реальной независимостью географическому положению своих фьефов, удаленности от короля и, особенно, огромным размерам герцогства Аквитании, где сюзерену трудно быть действительным хозяином своих вассалов. На юге аналогичные причины объясняют высокое положение графов Родеза, Фуа, Комменжа, Арманьяка, Бигорра, виконтов Альби, Каркассона и Нима, защищенных своими крепостями, горами и, что еще лучше, бессилием графа Тулузского, фактического короля Лангедока, как Капетинг – всей Франции. У основания теснятся самые малые и многочисленные сеньории, те, где правят шатлены (кастеляны), виконты, адвокаты (защитники, церковные фогты), видье (городские судьи), бывшие подчиненные каролингских графов, которых узурпация судебных и наследственных прав сделала почти независимыми. Запершись в этих бесчисленных башнях, которые страх перед норманнскими набегами заставил повсюду вырасти из земли, они живут грабежом и воровством за счет крестьянина, которого они обирают, монаха, которого они обкрадывают, графа и епископа, которых они безнаказанно дерзят. Два столетия высшие бароны и короли будут истощать силы, пытаясь подавить их разбои – неизлечимую язву феодального мира.