Тепло среди теней

– сделал кто-то другой. Полиция разберется.

Я опустилась в машину с полным желанием держать всё под контролем, не поддаваться общей панике и не верить пустым сплетням. Я хотела быть рациональной, той, кто стоит в стороне от этого безумия. Но что-то глубоко внутри меня, какой-то крохотный червячок тревоги настойчиво пытался выползти из моего подсознания, шепча о том, что всё не так просто, как кажется. Этот городок внезапно начал раскрывать свои темные тайны, и я чувствовала, что втягиваюсь в них, сама того не желая. Эта мысль, этот непрошенный интерес, оставляли после себя горькое послевкусие, смешанное с предчувствием чего-то неизбежного.

Глава

7

Слоняться по городу и его окрестностям в одиночку стало моим любимым занятием. Это было не просто времяпрепровождение, а своего рода побег. Побег от душной пустоты, которая давила на меня изо всех сил, не оставляя ни малейшей капельки желания проводить время дома. Дом. Это слово потеряло всякий смысл. Теперь это было лишь место, где я спала и где хранились мои вещи. Мысли были в порядке, по крайней мере, так мне казалось. Я сочиняла песни, делала домашнее задание, читала книги – всё, что позволяло мне держаться на плаву я делала вне дома.

Я облюбовала местное озеро. Весь близкий к городу берег я ещё не обошла, поэтому и в этот раз я с интересом искала уютное местечко, чтобы почитать или заняться музыкой. Я шла по лесу, не по берегу, наслаждаясь тишиной и уединением, которое так ценила. Сухие ветки размеренно похрустывали под ногами, создавая причудливую мелодию моего одиночества.

На пути встретилось старое ржавое ограждение, свидетельство чьей-то былой приватности, и я, отчаянно боясь подцепить столбняк, всё же пролезла в дыру, чувствуя, как острые края царапают мою одежду. Этот маленький акт неповиновения придал мне уверенности. Наконец, я проследовала к берегу, предвкушая момент уединения.

Я удивилась, что не была тут раньше. Это место было ещё живописнее, чем близкий берег – тихое, укромное, наполненное солнечным светом и зеленью. Идиллия, нарушенная лишь моими собственными мыслями.

–

Мисс

Харт,

что

вы

тут

делаете?

От неожиданности я подпрыгнула. Я совершенно не слышала шагов. Коллинз вырулил из-за куста, словно призрак, и покачал головой, исподлобья глядя на меня. Господи, и как он тут очутился? Какая невезучая случайность.

–

Я прогуливалась по лесу, – я пожала плечами, пытаясь выглядеть как можно более невозмутимо.

Мужчина смотрел на меня внимательно, пытливо, словно пытался разгадать мою тайну. Усмехнулся и уперся руками в бока, его поза излучала какую-то снисходительную власть.

–

Вы

знаете,

что

это

охраняемая

частная

территория?

–

Откуда же мне знать, когда проход свободный? – парировала я, чувствуя, как во мне просыпается

сопротивление.

–

Дырка

в

заборе

–

это

не

свободный

проход.

–

Опознавательных

знаков

не

вижу.

–

Мисс Харт, незнание закона не освобождает от ответственности. Прокатитесь со мной до участка?

Я прыснула, подумав, что это лишь глупая шутка, но Коллинз, на удивление, казался серьёзным. Он строго кивнул и указал рукой куда-то в лес. Куда-то к дороге.

–

Извините?

—

Незаконное

проникновение

на

частную

территорию,

–

мужчина

кивнул

вновь,

на

этот

раз

не

пытаясь

скрыть

своего злорадства. В его глазах я видела искреннее удовольствие от возможности унизить меня.

Я слабо улыбнулась.

–

Как

вы

упиваетесь

своей

властью.

Он не ответил, но моё замечание явно его оскорбило. Он вновь указал вглубь леса, и я, не сопротивляясь, проследовала за ним. К дороге мы вышли быстро. Старый Форд стоял на обочине, как верный, но немой свидетель моего фиаско.

–

Полезайте,

мисс

Харт.

Берегите

голову.

Я опустилась в машину и с интересом поглядела на шерифа. Он сел за руль и нервно тронулся, словно сам не был уверен в своих действиях.

–

А

обвинения

мне

предъявят?

–

я

усмехнулась

и

закинула

руки

за

голову.

–

Или

сразу

в

колонию

строгого режима? Как же

так, такой опасный преступник и

на

свободе. Он

пробурчал

себе

под

нос

что-то,

что

я

не

могла разобрать.

Я

пожала

плечами

и

откинулась

на

спинку

сидения, щурясь от

палящего солнца. Спасибо,

что не

в смену у

Лилиан.

Хотя

кто

вызволит

меня

из

камеры

мне

было

абсолютно непонятно.

В участке, слава богу, было не многолюдно. Коллинз толкнул меня в эту вонючую клетку словно блохастую собаку. Я плюхнулась на скамейку и подперла голову руками, чувствуя, как моё достоинство ускользает вместе с последними лучами солнца.

–

Подумайте над своим поведением, мисс Харт, – он слабо

улыбнулся,

его

улыбка

была

больше

похожа

на

гримасу.

–

А

как

же

вызвать

родителей?

Адвокат?

Звонок

другу?

Коллинз усмехнулся и ничего не ответил, запирая за собой дверь. Я прикрыла глаза и ударила кулаком по

скамейке. Вот черт. Эта мысль, эта глупость, этот Коллинз… Всё смешалось в один неприятный клубок.

Я провела здесь, казалось, около часа. Сидела, лежала, бесцельно бродила по камере, словно дикое животное в клетке. Здесь было холодно и пахло ужасно – смесью затхлости, недавней дезинфекции и чего-то ещё, неуловимого, но отталкивающего. В чем смысл данного мероприятия – неясно. Больше никогда не буду оставлять телефон в машине – я даже позвонить никому не могу. Когда дверь кабинета открылась, я увидела того, кого совсем не ожидала увидеть. И в этот момент, даже в этой удручающей обстановке, что-то внутри меня затрепетало – смесь удивления, страха и, возможно, даже надежды.

–

Вылезай, – Алекс подошел ближе и повертел в руках связку ключей, их металлический звон был едва слышен в тишине полицейского участка. Его движения были уверенными, лишенными всякой нервозности, словно он делал это не впервые. – Давай, давай.

Он открыл клетку, и я без раздумий бросилась на волю, чувствуя, как стены этой убогой камеры, пропахшей отчаянием и дезинфекцией, отступают. Воздух в коридоре показался мне пропитанным свободой.

–

Что ты тут делаешь? – я скрестила руки на груди и недоверчиво

посмотрела

на

парня.

Его

появление

было

таким же неожиданным, как и вся эта ситуация.

–

Я рассчитывал на “спасибо”, ну ладно, – Алекс искренне рассмеялся, и его смех, такой легкий и непринужденный, немного развеял гнетущую атмосферу. – Моя миссия – спасать тебя от неприятностей, очевидно.

–

Я не знала, что у вас тут нельзя нигде ходить, – я недовольно покачала головой, всё ещё пытаясь осмыслить произошедшее. – Ты тут какими судьбами?

—

Заехал повидаться с братом, – он пожал плечами, словно это было самое обычное дело, не стоящее внимания.

–

О, брат работает в органах? – мое сердце екнуло, предчувствуя неловкую правду.

–

И

ты

его

хорошо

знаешь.

Я закатила глаза и застонала.

–

Нет. Ну нет, – протянула я, чувствуя, как лицо начинает гореть. – Коллинз твой брат?

–

По маме, – Алекс спокойно кивнул, словно это было естественным фактом, не вызывающим никаких эмоций.

–

А Одри твоя… Племянница? – спросила я, пытаясь собрать кусочки головоломки, которые, казалось, сложились слишком уж быстро.

–

Получается.

–

Не повезло тебе с родственниками, – я покачала головой, не в силах сдержать эту мысль.

Алекс спокойно пожал плечами, его лицо оставалось невозмутимым, а я поняла, что сболтнула лишнего.

–

Коллинз любит такое. Пошалить, припугнуть. Он любит власть. Подвезти тебя за машиной?

Я с интересом посмотрела на Алекса. Сама галантность. И это, казалось, шло изнутри, было совершенно искренне, без всякой задней мысли. Его уверенность в себе, его спокойствие, его забота – всё это было настолько контрастно с моим собственным состоянием.

Я коротко кивнула. Участок мы покинули в спешке, чтобы не встретить по пути его брата, что было вполне разумно. Алекс с легкой улыбкой наблюдал за мной, словно завороженный, и эта его улыбка была такой теплой, что я почти забыла о своем унижении. Снаружи он повел меня к своей машине – просторному серебристому “Тахо”, его глянцевая поверхность блестела на солнце. Я без сомнений залезла в салон, после того, как он вежливо открыл для меня

дверь. Удивительное безрассудство – садиться в машину к парню, которого видишь второй раз в жизни. Но кто я такая, чтобы об этом размышлять? В тот момент мне хотелось лишь одного – убраться подальше от этого места.

Я молчала, погруженная в свои мысли, молчал и Алекс, внимательно наблюдая за дорогой. Его руки уверенно лежали на руле, а взгляд был сосредоточен на дороге. К озеру мы подъехали как будто по другой дороге, минуя все привычные пути, и остановились около огороженной кованым забором территории. Так, приключения начинаются? Двери он пока не заблокировал, оставляя мне путь к отступлению.

–

Где мы? – я подняла брови и высунулась из окна, пытаясь разглядеть хоть что-то знакомое. Вокруг лес и забор. Забор и лес. Это было совершенно новое место.

–

Как будто ты хотела попасть сюда, – Алекс пожал плечами, его голос был полон лёгкости.

–

Что

это?

–

База

отдыха

“Эмералд

Форест”.

Ещё

строится.

Я покачала головой. Коллинз отвёз меня в участок из-за какой-то базы? Это казалось абсурдным.

–

Пойдём? Если проведу тебя я, это не будет считаться незаконным проникновением.

–

Как

ты

связан

с

этим

местом?

–

спросила

я,

любопытство пересиливало осторожность.

–

По

моему проекту разрабатывают

дизайн территории и домиков.

Я      покачала      головой,      пытаясь      уложить      всю      эту информацию в голове.

–

Ты…

дизайнер?

–

Архитектор,

да.

Пойдём.

Я снова огляделась. Нет, места были мне незнакомы, и я точно ехала к озеру по другому пути. Я чувствовала, что Алекс не лжет, но что-то не сходилось.

—

Кажется, это всё-таки не здесь, – я покачала головой, чувствуя

укол

разочарования.

–

Там

было

сломанное

дерево

и навесной мост через ручей.

Алекс нахмурился, его брови слегка сдвинулись, словно и для него эта информация была в новинку.

–

Коллинз сказал, что нашел тебя тут… А, ладно, сломанное

дерево

в

паре

миль

отсюда.

Через

территорию

базы на старую дорогу. Пройдём насквозь или поедем на машине?

–

Давай прогуляемся, – я кивнула. Мне хотелось хоть немного разобраться в этом новом месте, узнать его лучше.

Территория базы пока не отличалась особой красотой. Здесь попросту ничего не было, кроме живописной природы. Вместо домиков – лишь невзрачные каркасы, вместо каменных дорожек – протоптанные тропинки. База сменилась густым лесом, и через минут десять Алекс наконец вывел меня туда, где я оставила машину. Он слабо улыбнулся, глядя на Porsche Taycan, словно оценивая его.

–

Не

будешь

против

подвезти

меня

до

Лэйк

Валлей?

–

Лэйк Валлей? – я подняла брови, не узнавая

названия.

–

Это соседняя база. Время от времени живу там, пока работаю над проектами.

–

Почему

там?

–

Родители

решили

контролировать

весь

процесс,

да

и

я захотел перебраться поближе к природе.

–

Это

всё…

–

Их небольшой бизнес для души, в свободное от основной работы время. Мама врач. Поедем?

Я кивнула, почувствовав, как лёгкий укол подозрительности смешивается с нарастающим интересом. Очень интересная семья. Как там уродился Джереми Коллинз, мне было совершенно непонятно – между его хмурым, властным видом и этой искренней, почти детской простотой

Алекса, зияла пропасть. Мы сели в машину, и дорога оказалась совсем недолгой – вторая база оказалась практически по соседству с первой, их даже соединяла двухкилометровая пешеходная дорожка, петляющая среди деревьев, словно тонкая нить, связывающая два мира.

–

Хочешь, проведу тебе экскурсию? – Алекс кивнул на территорию,

его

взгляд

скользил

по

аккуратно

расставленным домикам,

словно

любуясь

собственным

творением.

–

Вечером мы собирались пожарить мясо семьей, тебе стоит остаться.

–

Ты приглашаешь меня на семейные посиделки? – у меня

отвисла

челюсть,

в

горле

застрял

немой

вопрос.

–

Я

вижу тебя второй раз в жизни.

—

Ну, раз тебе так не терпится всё тут исследовать, я лучше покажу тебе сам.

Я медленно кивнула, чувствуя, как мои внутренние фильтры, обычно такие строгие, вдруг дали слабину. Его намерения выглядели вполне искренними, лишенными всякой двусмысленности. Казалось, он и впрямь относился ко всему так просто, в отличие от моего вечно настороженного мира.

–

Давай

прогуляемся.

Алекс сверкнул улыбкой, и мы пошли между стройными рядами небольших домиков. Они выглядели слишком идеально, даже шикарно. Аккуратные, с приятной деревянной отделкой, утопающие в зелени, расположенные в достаточном отдалении друг от друга, чтобы сохранить ощущение уединения. Рядом с каждым была мангальная зона, уютные скамейки или изящные качели, словно приглашая к неспешному отдыху. Где-то вдалеке виднелся дом побольше – высокий, добротный, с резными ставнями и большим крыльцом, утопающий в цветах. Наверняка дом его семьи, центр этого маленького мира.

—

Тут всё так… – начала я, оглядываясь снова и снова, пытаясь подобрать слова, но они ускользали, не в силах описать это ощущение. – Ну, знаешь…

–

Не в духе Фоллбрука? – Алекс прыснул, уловив мою мысль. Его смех был мелодичным, как журчание ручья. – У родителей хороший вкус.

–

У тебя хороший вкус, – возразила я, чувствуя, как его спокойная уверенность начинает мне импонировать. Этот человек, казалось, умел создавать красоту.

–

Может

быть.

–

Так, ты местный? – с нескрываемым любопытством спросила я.

–

Да,

но

получал

степень

бакалавра

в

Эл-Эй.

Следующей осенью иду в магистратуру.

–

Взял

перерыв?

–

Родителям нужна помощь. В “Эмералд Форест” ещё очень много работы.

–

Тебе

здесь

не

скучно?

–

Бывает. Но это всего год работы над общим делом. Я хотел взять перерыв от мегаполиса. А ты?

–

Я…

Из

мегаполиса,

–

я

запнулась.

Тоска

по

дому

в

Лос- Анджелесе отдавалась в груди тупой, ноющей болью. Воспоминания о беззаботной, счастливой жизни в месте, полном возможностей, только бередили старые раны. – Да, доучиваюсь здесь в школе последний год. Задавай вопросы.

Алекс покачал головой, его взгляд выражал явное удивление… всему.

–

Так

ты

школьница?

–

растерянно

спросил

он.

–

Какие-то

проблемы?

–

ответила

я,

напрягаясь.

–

Нет,

конечно

нет.

Не

хочу,

чтобы

тебе

было

неловко.

Почему ты переехала, если не секрет?

–

Мама

захотела

передохнуть

от

города.

Здесь

ей достался дом по наследству.

—

Значит, ты жила в Эл-Эй, – Алекс кивнул, словно собирая пазл, который я сама же ему и подкинула.

–

Всю

жизнь.

–

А

здесь

тебе…

–

Терпеть

не

могу

это

место,

–

выпалила

я,

чувствуя,

как горький привкус этого признания остается на губах. И это было правдой, чистой, неприкрытой правдой.

–

Часто

ездишь

обратно?

–

Никогда.

Мой

папа…

актёр,

ему

не

до

этого.

Алекс покачал головой, словно размышляя над моими словами, над всей моей историей.

–

Ты любишь творчество, – Алекс кивнул. – Что

именно?

–

Я

пою.

Он улыбнулся, и в этот момент его глаза стали ещё теплее, словно отражая солнечный свет, пробивающийся сквозь листву.

–

Так почему ты тут со школьницей, – протянула я, пытаясь

понять

его

мотивацию,

его

истинные

намерения.

–

А? Ещё и два раза меня спас.

–

Это моя миссия, забыла? – он подмигнул, и я невольно улыбнулась, чувствуя, как напряжение постепенно

отступает.

–

Может и миссия, – я пожала плечами, позволяя себе немного расслабиться. – Расскажи о себе.

–

Что

ты

ещё

хочешь

знать?

–

Твой

брат

коп-невротик,

–

я

кивнула,

вспоминая неприятный инцидент в участке. – Мне стоит волноваться?

Алекс      рассмеялся,      его      смех      был      заразительным, лишенным всякого цинизма.

–

Я

бы

не

хотел,

чтобы

ты

волновалась.

Не

из-за

него,

не из-за

меня,

–

он

указал

на

качель,

и

мы

оба

направились

туда,

словно поддавшись какому-то общему, невысказанному желанию.

Мы сели, и наступила пауза, наполненная лишь шелестом листвы и отдаленным щебетом птиц. Воздух вокруг казался чище, наполненный ароматом сосен и чего-то неуловимо свежего.

–

А

я…

–

Так

что

там…

Мы оба засмеялись, нарушив тишину, но теперь это был смех, полный понимания и какой-то новой, зарождающейся близости.

–

Говори, – я кивнула, чувствуя, что могу быть с ним

откровенной.

–

Я хотел спросить, что ты играешь, – Алекс многозначительно

посмотрел

на

мою

футболку.

–

Рок,

судя

по

всему?

Я усмехнулась.

–

В точку. Рок, инди-рок, иногда заносит в инди-поп, когда хочется чего-то… более светлого, что ли. А ты, кроме того, что строишь здания, что-нибудь любишь?

–

У меня есть список фильмов, которые я пересматриваю, когда нужна доза вдохновения. Например, “Бегущий по лезвию”. Визуальная часть там это чистая поэзия. А в музыке… я люблю ту, которая заставляет думать. Что-то вроде Radiohead, например. Или Bon Iver, когда хочется меланхолии.

–

Radiohead! Ты серьезно? Я их обожаю! – я с улыбкой потерла

ладони. – “Kid

A” – это вообще

отдельная вселенная. А Bon Iver… это для тех моментов, когда хочется просто… раствориться. Мне кажется, моя музыка – она про что-то похожее. Про то, что ты видишь, когда никто другой не смотрит. Про трещины в асфальте, которые никто не замечает, но они там есть.

Я почувствовала, как щеки еле ощутимо заливает краска. Я не планировала так откровенничать с незнакомцем, но, кажется, он так поразительно тонко меня понимал! С ним можно было говорить и говорить, не задумываясь о том, скажу ли я что-то не то.

–

Архитектура ведь тоже об этом. Мы пытаемся создать пространства, которые

отражают

какую-то нашу внутреннюю реальность. Когда я смотрел на Лос-Анджелес, иногда мне казалось, что он сам – огромный, незаконченный проект. С кучей слоев истории, с этими современными стеклянными башнями, которые спорят с старой кирпичной кладкой.

–

Точно! Как будто каждый квартал – это альбом. Разные жанры, разные настроения. А твои проекты… они какие? Мне кажется, сдержанные, но глубокие? – на моем лице мелькнула саркастичная улыбка.

–

Я стараюсь, чтобы они были… честными. Чтобы они вписывались в контекст, но при этом рассказывали свою историю. Вдохновляюсь часто старыми мастерами, конечно. Люблю,

как

Микеланджело

работал

с

объемом,

а

Ле

Корбюзье –

с

функциональностью

и

эстетикой.

А

у

тебя

есть

художники, которые тебя вдохновляют?

–

Я обожаю Фриду Кало. Ее искренность, ее боль, ее сила… это просто взрывает мозг. А еще, ну, это может показаться странным, но я люблю уличных художников. Их работы, такие

эфемерные, но такие реальные. Как будто крик души, нанесенный на стену.

–

Уличные художники – это же те, кто говорит без посредников.

Это

тот

же

импульс,

что

и

в

музыке,

которую

ты играешь, наверное. Прямой контакт с аудиторией.

Я улыбнулась.

Мы вернулись уже на запах барбекю. Пронзительный, дразнящий аромат жареного мяса пропитал воздух. Мы проговорили перед этим ещё около часа. У нас были разные

интересы, разные миры, но Алекс тонко разбирался в искусстве, и я не собиралась упускать даже эту крохотную возможность поговорить о чём-то глубоком, о том, что действительно меня интересовало.

Невысокая темноволосая женщина, с добрыми, но чуть уставшими глазами, разбирала пакеты на широком обеденном столе, её движения были размеренными, но четкими. Чуть седой рослый мужчина, с сильными руками и тёплой улыбкой, старательно выкладывал мясо на решётки, над которыми поднимались клубы ароматного дыма.

–

А вот и молодёжь, – он приветливо улыбнулся, на пару мгновений задержав на мне свой интересующийся взгляд. – Привет, сын!

–

Мам, не трогай, я сам всё разберу, – Алекс поспешил к

матери

и

перехватил

пакет,

его

забота

казалась

естественной и непринуждённой. Я неловко наблюдала за этим всем, не зная, что мне делать, чувствуя себя немного чужой на этом семейном празднике.

–

Познакомьтесь,

это

Бэйли.

Бэйли,

это

мои

родители.

Мистер и миссис Кинг.

–

Приятно познакомиться, Бэйли, – миссис Кинг улыбнулась, её улыбка была искренней, как и её голос. – Где вы познакомились, ребята?

–

В библиотеке, – отозвался Алекс, его взгляд на мгновение встретился с моим.

–

Я

даже

не

сомневался, —

мистер

Кинг

усмехнулся,

его глаза светились добрым юмором.

–

Давайте я вам помогу, – я забрала у Алекса бутылку содовой и спешно начала разливать её по стаканам, чувствуя, как это простое действие помогает мне вписаться в

происходящее.

Работа спорилась, и уже через пятнадцать минут на веранде был накрыт богатый яствами стол. Ароматы жареного

мяса, свежих салатов и трав смешивались в воздухе, создавая ощущение уюта и изобилия.

–

О,

а

вот

и

старшенький,

–

мистер

Кинг

кивнул

куда-то в сторону, его голос звучал примирительно.

Я проследила за его взглядом. По широкой дорожке к дому шёл Коллинз, его лицо было хмурым, а походка – тяжёлой. Рядом с ним, на каблуках, важно вышагивала Одри, её лицо было искажено каким-то неприятным выражением.

–

Так и знал, что это ты её отпустил, – Коллинз злобно сверкнул глазами в сторону Алекса, его голос был напряжённым, словно он был готов к драке. Парень лишь спокойно пожал плечами, его невозмутимость была

поразительной.

–

Боже,

ты

зачем

притащил

эту…

–

Одри

сморщилась

и покачала головой, её взгляд скользнул по мне с явным отвращением. – Какой ужасный вкус.

–

Не

хуже,

чем

у

Брайана,

–

я

весело

кивнула,

чувствуя, как внутри разгорается огонёк дерзости. Я опустилась в кресло, принимая вызов.

Девушка сверкнула глазами, явно не ожидая такого отпора.

–

Так, вы, девчонки, знакомы? – с интересом спросила миссис Кинг, пытаясь сгладить возникшее напряжение.

–

А как же, – я кивнула, чувствуя, как мои скулы напрягаются. – У нас общая алгебра и физра. Но мы, к счастью, не общаемся.

–

Чем ты занимаешься в свободное время, Бэйли? – мистер Кинг повернулся ко мне.