Тепло среди теней

Анастасия Бондаренко

Тепло среди теней

Тепло среди теней

Глава

1

–

И смотри куда едешь, разбалованная стерва! – седовласая

бабуля

в

цветастой

юбке

резво

ударила

кулаком

по гладкому капоту машины. – В следующий раз я тебе этого с рук не спущу.

Я подъехала к нужному дворику и медленно опустила стекло.

–

И

это

наш

новый

дом?

Одноэтажное крохотное строение выглядело нелепо даже на этой улице. Среди стройных рядов более-менее ухоженных жилищ это смотрелось так, словно на него был совершен налет варваров. Темно-серая краска на стенах изрядно облупилась, черная черепичная крыша покосилась. Длинная трава переплеталась между собой, словно колючая проволока в колонии – ничего общего с идеально подстриженными лужайками около Голливудских особняков. Тот самый домик из фильмов ужасов. Не хватает лишь привидений и выжившего из ума старика-соседа.

Мама же фонтанировала радостью.

Она выбежала на подъездную дорожку – на самом деле разваливающуюся тропинку из мелкого гравия – и широко улыбнулась, раскинув руки в стороны. Цветущая, более радостная и живая, чем в Лос-Анджелесе. И как это было возможно?

–

Я так этого ждала, ты не поверишь, – прощебетала она, сложив перед собой загорелые ладони. – Самостоятельная жизнь без Роберта и его вечного контроля.

Я показательно промолчала, не разделяя её энтузиазма. Даже без суда она могла получить деньги от него на нормальное жилье. Он бы дал столько, сколько нужно, стоило ей только попросить, стоило только попросить мне. Но мама была непреклонна.

Я вышла из машины с собакой на руках. Микки дрожал от восторга. Мама поманила меня к себе и забежала в дом. Я выгрузила из багажника пакеты с продуктами и проследовала за ней.

Стоило мне переступить порог дома, как тяжелая сырость тут же опустилась в лёгкие, от пыли защекотало в носу. Я поставила собаку на липкий пол и размяла затекшие руки. Микки тут же сорвался на улицу.

Ламинат влажный и старый – коричневые доски то и дело вздымались в разных уголках дома. Мебель не сочеталась между собой, точно куплена на десятке гаражных распродаж. Здесь и правда жила женщина преклонного возраста – это чувствовалось во всём. Сейчас главной задачей было избавиться от её былого присутствия.

–

Так, мы будем жить тут? – я обняла себя обеими руками и вновь оглядела дом. Он, безусловно, был не самым худшим за всю мою жизнь, но переехать в

такое

после трехэтажного дома с бассейном не казалось к лучшему.

–

Детка, ну ты же любишь всё аутентичное, – мама покачала головой и показательно покосилась на Микки во дворе, недовольно сморщивая нос. – Роберт предлагал тебе болонку за три тысячи баксов, а ты выбрала… его.

–

Мам,

это

пёс

из

приюта,

а

не

деревянная

рухлядь.

–

Даже

не

знаю,

в

кого

ты

такая

зануда.

Неразобранные коробки с вещами на полу явно не придавали дому благоприятной атмосферы.

–

Когда ты сказала, что разобрала вещи, – сквозь зубы начала я, но она не дала мне договорить.

–

Ой, ну я же вытащила их из багажника. Твоя комната в конце коридора, – мама спешно скрылась в своей новой

спальне.

Моя комната смешных размеров – дубовая кровать еле помещалась в длину помещения. Слава богу хоть ванная своя.

Пусто, никаких личных вещей, кроме гитары, которую взяла мама. Я опустилась на влажный голый матрас и огляделась. На душе и так было тоскливо, так и видок этого жилища не добавлял положительных эмоций. Я не знаю как я тут очутилась. Не знаю.

Телефон завибрировал, он словно почувствовал как сильно мне это необходимо. Но его голос сейчас был не утешением – скорее ещё одним уколом тоски и таких приятных, но болезненных воспоминаний о старой жизни.

–

Привет, звездочка, – я представила, как он широко улыбнулся. – Как ты доехала? Уже обустроилась?

–

Привет, пап, – последнее слово я выдавила еле слышно, несмело. Мама морщилась, слыша от меня это обращение. Она никогда ни к кому не привязывалась, и я не должна

была

тоже.

Но

Роберт

оказался

тем,

к

кому

я

искренне прикипела душой. Уверенность и надежность. Забота и поддержка. Он тоже не отличался постоянством – актёр, но несмотря

на

это

он

был

из

тех

взрослых,

которым

можно

было

доверять.

–

Как

ты,

солнышко?

Я пожала плечами. Как я? Вдали от дома, в чужом городе и без него. Как?

–

Тут так серо. Очень маленький город, – только и смогла выдавить я.

–

Приедешь обратно на каникулы, – ответил он беззаботно и словно пожал плечами. – Не расстраивайся сильно, ладно? Код “Папа рядом”.

Я слабо улыбнулась. Скорее вымученно, чем искренне.

–

Код

подтвержден.

–

Я

прилечу

из

Лондона

и

навещу

тебя,

хорошо?

Я тяжело вздохнула. Если бы это помогло. Его визит на пару часов казался скорее поддразниванием, словно у

голодной собаки перед носом крутили куском мяса. Жестоко и бессмысленно.

– Что бы не происходило, я тебя люблю.

–

Я

тоже.

–

До

связи?

–

Пока.

Со вздохом прикрыла глаза. И ведь ей не донесёшь, что это всё того не стоило. В груди ничего кроме пустоты, сил не осталось даже на злость. Ярость всегда была спасением, но сейчас мной управляло отчаяние.

Я сползла с кровати и притянула к себе гитару. Единственное утешение. Я начала медленно, словно в первый раз перебирать струны. Здесь и гитара казалась чужой.

–

Бэйли, не бренчи, голова раскалывается! Подожди, пока я уйду! – мамин крик показался раздраженным,

настойчивым.

Я бросила инструмент и поспешила в коридор. Крохотный огонек раздражения медленно разгорался внутри.

–

Куда

ты

собралась?

–

я

проследовала

на

её

голос.

Мама сидела на кухне, закинув ноги на соседний стул. Её лицо было чуть влажным от пота, волосы небрежно собраны на макушке. Удивительно, но здесь она выглядела ещё более юной и свежей, словно наконец сбросила с себя тяжкие оковы городской жизни. Для меня это казалось неправильным. Роберт был самым лучшим и только она этого не понимала.

–

На

собеседование.

Потом

думаю

поразвлечься

где-

то.

Тоска жуткая.

Я прикусила губу, еле сдержав разочарованный вздох, огонек потух в одно мгновение. Ничего нового. Смирись, Бэйли, привыкни. Хватит вести себя как маленькая. Ты заботишься о себе сама.

—

В гостиной куча вещей, – негромко подметила я, выжидающе глядя на неё. Попытка изначально обречена на провал, но мало ли мама не откажется мне помочь.

Она беспечно отмахнулась.

–

Кому

нужен

этот

идеальный

порядок.

–

Есть что поесть? – я пристально взглянула на её отрешенное лицо.

Мама кивнула на банку открытой арахисовой пасты на столе. Над ней кружили крохотные, еле заметные мушки.

–

В

холодильнике

хлеб.

Да, хлеб там был. Один лишь хлеб. Тяжёлый вздох сдержать не удалось, я изо всех сил сжала руки в кулаки.

–

Ну хочешь, съезди в магазин, – мама достала из кармана

джинсовых

шорт

смятые

сто

долларов

и

кинула

их

на

стол.

–

Мы

теперь

разбрасываемся

деньгами?

–

Ну опять ты за своё. Мне не нужны его жалкие доллары. Тётя Ширли умерла как нельзя кстати, одинокая бедняжка, – мама цинично усмехнулась.

–

Я

привезла

продукты.

Будешь

тосты?

Мама часто закивала. Без меня она скорее всего питалась шоколадными батончиками и кофе. Я бесшумно вздохнула и принялась жарить хлеб.

–

Так… кхм… что за собеседование? – я старалась звучать безмятежно, но с эмоциями было тяжело справиться. Это всё было настолько неестественно, что аж тошнило.

–

Пойду

в

местную

забегаловку

официанткой.

–

Туда разве не всех берут? – я не смогла сдержать язвительную усмешку.

Мама промолчала.

Я покачала головой и намазала хлеб свежей арахисовой пастой. Мама знала, что не пробьётся дальше. Вопреки её изречениям о том, что колледж совсем не имеет значения,

отсутствие у неё хоть какого-то высшего образования не играло ей на руку.

–

А

джема

не

нашлось?

–

мама

захныкала

словно

тодлер.

Я покорно намазала второй кусок вишневым джемом, слепила их вместе и протянула ей.

–

Так,

ты

думаешь

тоже

куда-то

устроиться?

–

с

набитым ртом пробормотала она, вытирая измазанный джемом рот.

–

Прости?

–

я

подняла

брови.

–

Ты же понимаешь, моей зарплаты не хватит на нас двоих, – беспечно пробормотала она.

Я через силу кивнула. Меня захлестнула волна негодования, но мне вновь пришлось спустить всё на тормозах. Всё, что мне могло понадобиться от неё сейчас – еда и кров. Любая мать нашла бы для ребенка кусок хлеба и половину пачки макарон с сыром. Любая, но не моя. Я должна была заботиться о себе самостоятельно, с самого детства. Как я буду это делать её совсем не волновало.

Она ушла – довольная и беззаботная, и я почти сразу принялась драить весь дом. Мне это нужно было. Я удивилась сколько времени на это ушло – кажется, это крохотное нечто я отмывала целых три часа. На одну пыль я израсходовала шесть тряпок и минимум восемь раз поменяла воду в ведре, пока мыла пол. Микки сначала наблюдал за мной с дивана в гостиной, а потом верно следовал за мной в другие комнаты. В последнюю очередь я поднялась на чердак – пришло время выкинуть весь хлам, который тут скопился.

Я несколько раз чихнула от пыли и затхлости, и, протерев глаза, осмотрелась. Старые вещи были упакованы в ящики и коробки с надписями “посуда”, “игрушки”, “одежда”, по полу были разбросаны грязные тряпки. Всё содержимое коробок тут же полетело в огромные мусорные мешки. Слава богу мамы нет дома – она бы мне не позволила. Фотоальбомы

я выкинуть не решилась – увлеченно принялась перелистывать страницы в поисках мамы. На редких фото она правда была – кажется, за двадцать лет она ничуть не изменилась. Всё такая же румяная, стройная, привлекательная. Коробку с книгами не глядя выкинуть я тоже не осмелилась, долго перебирала содержимое, решая, что сдать на переработку, а что в местную библиотеку. Я обнаружила множество книг по музыке, одна из них – самоучитель по игре на электрогитаре – представляла для меня наибольший интерес. Это была хорошая книжка, очень подробная, и, как мне показалась, довольно редкая. Среди чуть пожелтевших страниц были вставлены тетрадные листы с песнями собственного сочинения. В той же коробке лежали старые виниловые пластинки и книги о музыке – на этот раз без собственных пометок. Всё это добро было куплено в музыкальном магазине в городе – кажется, я видела вывеску в центре. Разумеется всё это я спрятала у себя.

Погода стояла солнечная и невероятно жаркая. Центр города словно вымер и был больше похож на старую забытую пустыню – ни души. Машины на стоянках можно было пересчитать по пальцам. Людей на улице не было, лишь около небольшой кофейни вопила компания мальчишек лет десяти. Они визжали и кричали какие-то глупости, носясь по кругу. Чуть присмотревшись, я поняла, что они не играли – безжалостно толкали и дергали за одежду другого мальчишку явно помладше.

Я оставила машину напротив и поспешила к ним. Внутри медленно закипал гнев, я про себя улыбнулась этому приятному и немного забытому чувству. Я чувствовала себя живой, словно меня всё ещё что-то волновало. Словно я была сильной.

–

Быстро, быстро разошлись! – я топнула ногой, исподлобья оглядывая собравшихся.

—

Аааа, ведьма! – обидчики с визгами побежали во все стороны, я притянула мальчика поближе.

–

Всё

хорошо?

Они

сделали

тебе

больно?

–

я

опустилась перед

ним

на

корточки

и

заглянула

в

его

растерянное

грустное лицо. Он был маленьким – лет шесть или семь. Светлые тонкие волосы были растрепаны от недавних приставаний

мальчишек.

–

Очки выкинули, – он безразлично пожал плечами, словно давно смирился, и указал куда-то в сторону. Его грустные

голубые

глаза

не

выражали

ничего,

кроме

принятия. Так нельзя.

Я подняла из-под столика его треснутые очки и вложила их в его маленькую горячую ладошку.

–

Ты со взрослыми? – обеспокоенно поинтересовалась я. – Провести тебя до дома?

–

Ноа, милый, поехали, – из кафе выпорхнула невысокая

светловолосая

женщина

лет

сорока

и

внимательно посмотрела

на

мальчика.

Её

лицо

вмиг

стало

мрачным,

на

нём отразилась нескрываемая тревога. – Солнышко, что

стряслось?

–

Его задирали старшие мальчишки, – ответила я за малыша и выпрямилась.

Женщина перевела свой строгий взгляд на меня. Её с трудом можно было назвать привлекательной в привычном понимании – она не была такой, как, например, моя мама – яркой, эффектной, притягательной. Да и вообще я очень редко видела таких как мама – и по внешнему виду, и по энергетике. Но женщина казалась по-своему интересной в своей холодной, отрешенной красоте – немного вытянутое лицо с выраженными скулами, выразительные, чуть не симметричные зеленые глаза, тонкий прямой нос с еле заметной горбинкой. В мальчике едва различались её черты.

Наверняка его отец был таким же светлым, но более круглолицым.

–

Я знаю вас? – вопрос прозвучал холодно, с ноткой враждебности. Глаза с интересом скользнули по мне сверху вниз. Она думала о том, как я выглядела– какую короткую юбку носила, какие яркие у меня волосы и макияж, и какие длинные черные ногти.

–

Я

просто

проезжала

мимо.

–

Эта девочка мне помогла, – малыш часто закивал, и лицо женщины чуть оттаяло.

–

Что ж, спасибо вам… – незнакомка кивнула уже со слабой улыбкой. – Ох, и очки разбили… Ничего, успеем заехать в оптику до встречи с новой няней.

Я различила её взгляд – то, как она смотрела на сына. Я всегда была уверена, что так смотрят родители на поздних детей – необъятная нежность с толикой горечи. Самые любимые и долгожданные дети.

–

Я не хочу, чтобы няней была миссис Кингсли, – запротестовал мальчик.

–

Родной, у нас пока нет других вариантов. Бабуле нужно работать.

Я вскинула брови, до конца не осознавая последнюю фразу. Она его бабушка?!

–

Она

старая

и

скучная,

–

канючил

мальчик.

–

Ты знаешь, что так не стоит говорить? – женщина покачала головой и мягко обняла мальчика за плечи. – Зайчик, это временно. Мы найдём вам с Лео самую лучшую

няню.

Само чутье подсказало мне остаться рядом. Вот он – мой шанс.

–

Знаете,

я

как

раз

ищу

работу.

Женщина прыснула со смеху и легонько покачала головой. Её насмешливым взглядом обычно смотрели на неразумных детей, несмышленышей.

–

Вы думаете, я

возьму

человека

с улицы няней

к своим внукам? – женщина прищурилась и покачала головой. Я понимала её скептический настрой. Сама идея звучала абсурдно, но

отнюдь не

была

безнадежна. – Я

не

видела

вас в городе раньше.

–

Мы

с

мамой

только

переехали.

–

Сколько

вам

лет?

–

Семнадцать.

Выпускной

класс.

–

Я

не

уверена,

что

могу

сказать

вам

да,

–

самодовольно хмыкнула она.

Я покачала головой. Конечно. Может быть, если бы перед ней стоял кто-то без пирсинга, цветных прядей и в школьной форме, она бы всё-таки согласилась.

–

Причина

в

том,

как

я

выгляжу?

–

с

вызовом

спросила

я.

Женщина предупредительно подняла брови, словно

обороняясь.

–

Причина

в

том,

что

я

вас

не

знаю.

–

Я Бэйли. Два лета я провела в Мексике вожатой в детском лагере, у меня есть рекомендации на испанском. Все документы,

вы

можете

проверить.

–

я

повернулась

к

мальчику и подмигнула ему. – К тому же я молодая и нескучная.

–

Вы

не

отступаете

от

своего.

–

Я просто хочу проверить, насколько это место зависимо от предрассудков.

Женщина протянула мне визитку. Лилиан Харрис, психотерапевт. Я покачала головой. Она выглядела как врач.

–

Предрассудки?

–

она

усмехнулась.

Я прикусила губу. Намекает на то, что многое повидала?

Что ж, меня тоже уже ничего не удивляет.

—

Я могу проверить все документы, которые вы можете предоставить, – спокойно кивнула она.

И тут я всё-таки удивилась.

–

Буду

рада,

если

подойду

вам,

–

ответила

я.

На

этот

раз более вежливо.

–

До

связи,

Бэйли.

Я слабо кивнула и поспешила в магазин. Странные чувства. Мне пришлось просить работу у незнакомки на улице! Не то чтобы я без ума хотела работать с детьми, но это казалось всяко лучше, чем разносить тарелки или стричь газоны. Это надежное место, спокойное. Я должна была туда попасть.

Вопреки моим надеждам увидеть просторный магазин со множеством стеллажей, я очутилась в месте чуть побольше кладовки. Но размер не значит качество – на входе лежали коллекционные виниловые пластинки и плакаты с автографами старых популярных групп. Я взяла парочку книг

–

не то чтобы они были мне сильно необходимы, и пару пластинок – проигрыватель у меня тоже был. В магазин зашел высокий светловолосый парень лет двадцати и принялся бесцельно слоняться по магазину. В его движениях было что-то жалкое, обреченное. Он явно не выглядел как счастливый человек.

—

Кевин? – продавец, девушка того же возраста, вылезла

из подсобки

и

с интересом взглянула

на

парня. – Ты

как?

Молодой человек смутился и отрешенно почесал затылок. Его лицо чуть дрогнуло, он на мгновение задумался, а потом быстро замотал головой.

–

Да

нормально.

–

Как

Элис?

—

Ну… врачи не говорят ничего точного. Они не особо верят, что она выкарабкается, – последнюю фразу он произнес шепотом, еле слышно.

Девушка закрыла рот рукой и испустила раздосадованный вздох.

–

Какая

жалость.

–

Ну,

да…

ты

бы

это…

Не

ходила

одна

по

вечерам.

Я напрягла слух. Вот это уже становилось интересно. В городе завелся психопат? Маньяк-убийца?

–

Конечно.

Тебе…

Нужно

что-то

конкретное?

–

девушка всё же привлекла его внимание к товарам.

–

Да не, я просто так, отвлечься. Поброжу по городу и станет легче.

–

Увидимся?

–

с

нескрываемой

надеждой

спросила

она.

–

Да,

до

встречи,

Мэл.

Я тут же проследовала к кассе, переполненная праздным любопытством.

–

Привет,

я

Бэйли,

–

я

кивнула

и

выложила

покупки

на прилавок. – Я случайно подслушала. Вы, ребята, выглядите озабоченными.

Девушка

смутилась,

словно

совсем

не

ожидала быть подслушанной незнакомцем.

–

Мы… Да нет, нет, просто… Кевин, мой бывший одноклассник. На его сестру напали, накачали чем-то и бросили в лесу. Сейчас она в коме.

Я прикусила губу. Ну и дела. А с виду сплошная скукота.

–

И…

Давно

у

вас

такое

происходит?

–

А

ты

новенькая,

да?

Я

не

видела

тебя

раньше.

–

Да,

я

только

переехала.

Так…

–

я

выжидающе

подняла

брови.

–

А, ну… Уже как с год. Нет, такого, конечно, не было, буквально второй случай. Но взломы, нападения, угрозы.

Жуть.

—

Да,

не

весело,

–

согласилась

я.

–

И

что

с

этим

делают?

Полиция, ФБР?

–

Какая тут полиция… Они лишь разводят руками и ничего не собираются предпринимать.

–

То есть вы просто смирились? – хмыкнула я, облокачиваясь на кассу.

–

Мы живем и надеемся, что подобное не случится с

нами.

Я покачала головой. Её рассказ расшевелил что-то внутри меня, разжег интерес. Неужели в таком месте как это, во-первых, творится такая ерунда, а во-вторых, если это правда, совсем не работает полиция?

Девушка пробила мои покупки и я поспешила заглянуть в кофейню рядом. Ассортимент ожидаемо не радовал, но холодный кофе, к счастью, в меню имелся. Я сделала заказ и принялась ждать за высоким столиком. В кофейню завалилась толпа пожилых бабуль – явно после аэробики или фитнеса. Их лица раскраснелись от физической нагрузки, а на плечах болтались цветные спортивные сумки .

–

Я вам говорю, Элис попалась на ту же удочку, что и Эвелин. О, Элис – Эвелин. У них даже первая буква имени одинаковая, – низкая старушка с ярко-рыжими волосами увлеченно вещала это другим.

Я прислушалась.

–

Неужто у нас

завёлся

маньяк?

– другая женщина чуть постарше удивленно схватилась за голову.

–

Я вам говорю, Барбара мне сказала, что её сестра видела

из

окна

дома

невестки,

как

к

лесу

пробирается

высокий лысый мужчина, точно директор местной

школы.

–

Директор школы

маньяк? – послышался удивленный

шепот.

–

Ой

не

знаю,

я

слышала,

его

отец

был

известным

вором в Аризоне.

Я с разочарованием покачала головой. И всё-таки возможно всё это были россказни неугомонных старушек.

Через пару минут я забрала кофе и проследовала обратно к машине. Гулять не хотелось, не было смысла, негде. Я вернулась домой и завалилась на кровать с найденной книгой в руках. Да, комната определённо нуждалась в уюте. На улице было жарко, очень душно, и вентилятор на потолке ничуть не помогал.

Я читала книгу, снова и снова пытаясь разобраться в тонкостях игры, но пометки представляют для меня больший интерес, нежели уроки. Там были мысли, интересные замечания, строчки будущих песен. На полях то и дело встречались неясные знаки – что-то вроде перевернутого скрипичного ключа. Я гадала, была ли эти пометки написаны мужской рукой или женской. В песнях определенно было много чувств и любви, много переживаний, но вот кем они написаны, кто этот человек сейчас оставалось для меня загадкой. Я читала, читала много, и медленно, разморенная жарой, заснула.

Глава

2

Перед первым учебным днём ночь была бессонная. Не из-за мнимого волнения, нет, мне не были чужды перемены – ночью ветка розового куста не прекращая билась о моё окно, ударяя всё сильнее, когда я только-только начинала проваливаться в сон. В полночь вернулась мама – откуда не знаю – и начала в ночи варить себе кофе на кухне. Даже для меня это было удивительно – я была уверена в том, что утром ей надо было на работу.

На работу сегодня нужно было и мне. Лилиан Харрис на удивление всё же перезвонила мне – хотя казалось, в самом начале она была настроена чересчур скептично. Папа, разумеется, был против того, чтобы я работала и обещал присылать мне ещё больше денег, но я была непреклонна.

Семилетний воспитанный школьник и почти годовалый малыш не звучали как сильно тяжелая работа.

Утро было мрачным и серым, я сделала над собой огромное усилие, чтобы встать с кровати. Перед глазами была не просторная светлая спальня в огромном особняке, а крохотная душная комнатка где-то далеко от большого города. Микки смиренно спал в ногах, кажется, его совсем не волновало происходящее. С кухни раздавался громкий щебет мамы под старую попсовую песню. Я умылась, накрасилась и проследовала на кухню в надежде увидеть на столе свежий завтрак. Мечты разбились о суровую реальность – едой правда пахло, но это нельзя было назвать ароматом божественной вкуснятины.