Тепло среди теней

—

Привет, мам, – бросила я, пытаясь скрыть подступившее разочарование.

Мама, как всегда, выглядела так, будто только что сошла со страниц модного журнала, несмотря на растрепанные волосы и легкую помятость светло-голубой формы с белым фартуком, который почему-то вызывал у меня ассоциации с каким-то старым, нелепым фильмом. Её веселые, румяные щеки и сияющие глаза не могли скрыть того, что мое неожиданное появление дома стало для нее неприятным сюрпризом. Её лицо мгновенно вытянулось, брови удивленно поползли вверх, выдавая растерянность.

–

Бэйли… – нервно выдохнула она, ее взгляд беспокойно скользил по дому, словно она искала пути отступления.

–

Так…

кхм…

как

дела

в

школе?

–

она

постучала ногтями

по

стене,

и

я

заметила

в

ее

глазах

виноватый

отблеск.

–

Э…. пойдёт… – пожала я плечами, чувствуя, как внутри поднимается волна злости. – Мне там не особо рады.

–

Они тебе завидуют, – беспечно отмахнулась мама, словно это было самым естественным объяснением.

Я нахмурилась, не в силах поверить в ее слова. Ее ответы всегда были такими поверхностными, такими далекими от реальности.

–

Чему?

Они

считают

меня

фриком.

–

Ну, может, ты правда поработаешь над стилем? Перекрасишь волосы, например, в блонд? Да, тебе бы определенно пошел блонд. Попроси Роберта свозить тебя по магазинам, м? Прикупишь что-то… светленькое, не знаю.

–

Я не собираюсь впечатлять чирлидерш розовой одеждой, – ответила я, чувствуя, как мой голос становится жестче. – А от крашеного блонда тупеешь, ты не знала?

Мама лишь пожала плечами, с безразличием принимая мой выпад.

—

Ну, моя милая, ради одобрения окружающих всегда нужно чем-то жертвовать. Иногда это чувство собственного

достоинства.

Я вздохнула, чувствуя, как внутри копится горькое понимание. Кому, как не ей, говорить об этом?

–

О,

Агнес,

это

твоя

дочь?

–

внезапно

раздался

хриплый бас.

В

дом

буквально

завалился

небритый,

патлатый

мужилан, чьи джинсы казались опасно близко к тому, чтобы сползти, и в руках он держал внушительный ящик пива. От него разило крепким

алкоголем

и

потом,

от

чего

меня

слегка

передернуло. Я скрестила руки на груди, переводя взгляд на маму, ожидая

реакции.

Ее глаза, однако, загорелись каким-то неподдельным, новым интересом.

–

Эм… Райан, это Бэйли, моя младшая сестра, – мама широко

улыбнулась,

и

эта

улыбка,

казалось,

была

направлена скорее на Райана, чем на меня. – Бэйли, это Райан, владелец

кафе.

Я вскинула брови, чувствуя, как волна знакомого, но от этого не менее болезненного разочарования прокатывается по телу.

–

Почему

ты

вообще

не

в

школе?

–

мама

пыталась

снова начать

разговор,

но

ее

слова

звучали

так,

словно

она

задавала их для проформы.

–

Выходной

для

выпускников.

–

Так, чего ты не с друзьями? – снова предприняла попытку

мама,

но

я

лишь

покачала

головой.

Я

знала,

чего

она добивается. Ей не нужно было этого произносить вслух, я чувствовала это кожей.

–

У

меня

нет

друзей.

–

И

что,

тебе

совсем

никуда

не

надо?

–

ее

тон

становился все

более

настойчивым,

словно

она

пыталась

вытолкнуть

меня из дома.

—

На работу через три часа, – я пожала плечами, стараясь сохранить равнодушие, хотя внутри все клокотало.

–

Ну, может, найдешь себе занятие вне дома? Нам с Райаном нужно поговорить. Ну, по-взрослому, знаешь?

Эти слова, сказанные с легкостью, словно она говорила о погоде, вызвали во мне приступ тошноты. Я еле смогла сдержаться.

–

Я

в

библиотеке.

–

О, умная, – протянул Райан, и его взгляд, полный какого-то циничного восхищения, был направлен на меня. – Как ты.

Сдержать смешок мне не удалось, но он был горьким и полным сарказма. Я быстро ретировалась в спальню, спешно оделась, прыгнула в машину и, не оглядываясь, рванула к библиотеке, пытаясь заглушить в себе нахлынувший гнев и ощущение полного непонимания.

На удивление, это место оказалось самым приятным уголком в этом сонном городке. Библиотека встретила меня тишиной, которая была здесь почти осязаемой, светом, льющимся из высоких окон, и стройными рядами книг, словно молчаливых стражей знаний. Воздух был пропитан ароматом старой бумаги и едва уловимой пыли, но вместо отвращения это вызывало какое-то странное успокоение. Библиотекарша, женщина средних лет с добрыми, но слегка уставшими глазами, тихо стучала пальцами по клавишам старенького компьютера, не обращая на меня особого внимания. Посетителей было немного, что позволяло мне выдохнуть и немного расслабиться.

–

Здравствуйте, вам помочь? – её голос был мягким, словно шелест страниц, и она подняла на меня свои светлые, внимательные глаза.

Я замерла, пытаясь придумать хоть какую-то причину своего появления здесь. Я приехала сюда без цели, движимая

лишь желанием сбежать от неприятного разговора и от ощущения собственной никчемности.

–

Я хочу

осмотреться, наверное, – мой голос прозвучал неуверенно.

–

Я

только

переехала,

хочется

всё

узнать

о

городе.

–

Конечно-конечно, – она улыбнулась, и её улыбка была

искренней. – История

города

и

старые

карты направо и до самого конца, там два больших стеллажа.

–

Спасибо, – я кивнула и, повинуясь её указаниям, двинулась вглубь зала.

Два высоких стеллажа буквально ломились от информации: справочники, подробные карты, толстые книги по истории этого, казалось бы, ничем не примечательного городка, и старые школьные альбомы. Я, словно пытаясь заполнить внутреннюю пустоту, собрала целую стопку: карты, книги, альбомы, и даже ежегодники Томаса и Эвелин. Плюхнувшись за свободный длинный стол, я решила начать с ежегодника.

Первым делом я открыла страницу с фотографиями. Судя по всему, Эвелин была местной звездой – её снимков было больше всего. На главном портрете она лучезарно улыбалась, её лицо сияло неподдельной радостью, а в глазах отражался свет. Она была чертовски красива. Настоящая королева школы. Томас, видимо, пользовался такой же популярностью – настоящий красавец, и, как оказалось, ещё и умён. Они, казалось, были идеальной парой, вырезанной из глянцевой обложки.

Карты, как я и предполагала, ничего нового не открыли

–

город казался застывшим во времени, словно декорации, которые давно не менялись. Более интересными оказались старые книги с фотографиями. Здесь были запечатлены улицы, старая старшая школа, даже кафе, где работала мама, и, конечно, мрачное здание полицейского участка.

Мой взгляд зацепился за нечто совершенно неожиданное. Заголовок гласил: «Тайное общество «Светило бога». На фотографии запечатлелись около десяти человек в красных рясах, стоящих на фоне какого-то древнего храма, которого, судя по всему, уже давно не существовало. Я с возрастающим интересом читала информацию об этом обществе. Оказалось, это была бывшая религиозная секта, действовавшая ещё с 1970-х годов. Затем, прекратив своё существование, она возродилась в начале 2000-х под названием «Клуб «Нравственное чистилище». Чем больше я читала, тем сильнее меня передергивало: в альбоме были фотографии членов клуба, кадры с каких-то жутких ритуалов и, что самое отвратительное, сцены жертвоприношений животных. Фу, боже.

–

Вот

ты

где,

красотка!

Я резко вскинула голову, узнав этот знакомый, ехидный голос. Господи боже мой. Он снова здесь. Опять. Моё сердце заколотилось от неприятного предчувствия.

–

Что ты здесь делаешь, Джеффри? – я покачала головой, скрещивая руки на груди, пытаясь скрыть нарастающее раздражение.

Парень выглядел ещё лучше. Удивительно. После нашего расставания он превратился во вполне себе сносного и ухоженного молодого человека. Он модно одевался, много душился и явно подолгу стоял перед зеркалом. Неужели это всё ради меня? Или я просто слишком себя переоценивала?

–

Я же говорил, что обязательно приеду, чтобы с тобой поговорить, – парень плюхнулся напротив, его глаза горели предвкушением, и он в каком-то детском восторге потёр ладошки. – Ну, как дела? Читаешь?

Я закатила глаза и покачала головой. Меня удивляло не столько его появление в Фоллбруке, сколько сам факт того, что он здесь, в библиотеке. Джеффри и библиотека – это казалось

таким же сюрреалистичным, как если бы я увидела льва, читающего Шекспира.

–

Отстань

от

меня,

–

мой

голос

был

ледяным.

–

Да брось, Бэйли, неужели ты не хочешь начать всё с

начала?

–

С

тобой?

–

я

подняла

брови,

чувствуя,

как

меня

охватывает волна отвращения. – Боже упаси.

–

А

что

такое?

Ты

молодая

и

красивая,

я

молодой

и красивый. У нас могут получиться очень красивые детишки.

–

Кое-кому

сначала

нужно научиться

хранить

верность,

–

хмыкнула я, чувствуя, как внутри меня закипает гнев. – И я, в отличие от тебя, это умею.

—

Да ну, Бэйлз, ты же ни с кем не встречаешься, какие тут рассуждения про верность? – он наклонился вперёд, его голос стал более настойчивым. – Давай попробуем?

Я вновь затрясла головой, отбрасывая навязчивую мысль о возможности начать что-то с Джеффри. Этот диалог выматывал меня. Внезапно мой взгляд зацепился за молодого человека, который медленно выходил из-за стеллажа с книгами по архитектуре. Он выглядел достаточно скромно и интеллигентно. Высокий, бледный, стройный, но вовсе не хилый или костлявый. Светлые длинные волосы аккуратно спадали на его лицо, обрамляя его. В нем чувствовалось спокойствие и какая-то врожденная элегантность.

Я понимала, что притворство – это не мой конек. Как бы сильно я ни ненавидела ложь и фальшь, Джеффри был из тех, кто никогда не понимал прямого отказа. Он любил играть, и отвечал на прямой отказ лишь очередной попыткой вовлечь в свою игру. У меня же играть получалось плохо.

–

Я не встречаюсь? – я резко вскочила из-за стола, поддавшись внезапному порыву. Моя решимость была шаткой, но другого выхода я не видела. Я поспешила к незнакомцу,

уверенно

схватив

его

под

руку.

Парень

не

отстранился и не отшатнулся, лишь посмотрел на меня с легким удивлением. – Вот мой парень. Милый, представишься? – я умоляюще посмотрела на него, и, к моему облегчению, он кивнул. Он понял всё без слов, сохраняя на удивление хладнокровное спокойствие, словно подобная просьба звучала от меня каждый день.

–

Я

Алекс,

приятно

познакомиться,

–

он

с

дружелюбной улыбкой кивнул Джеффри и протянул ему ладонь для рукопожатия. Джеффри, явно опешив, неловко схватил его

руку.

–

Ты тут без году неделя, и уже подцепила местного интеллигента? – прозвучал голос Джеффри, полный

недоверия.

–

Ой, кто бы говорил, – я покачала головой, посильнее сжав руку Алекса. Меня всё ещё немного трясло от волнения; притворяться мне было тяжело.

–

Так и какие у вас планы, голубки? – усмехнулся Джеффри, откинувшись на спинку стула и заведя руки за голову. Его неверие было очевидно, оно читалось в каждом движении, в каждой черточке его лица.

Я вновь взглянула на Алекса, ища поддержки. Он вновь всё понял. Какой умный.

–

Прогуляемся до пиццерии, потом пойдём поближе к озеру, правда, дорогая? – он лукаво улыбнулся, взглянув на меня.

В

его

глазах

не

было

насмешки,

лишь

лёгкая

игривость.

Я напряженно кивнула, стараясь выглядеть как можно более убедительно.

–

Нам, кажется, уже пора? – продолжил Алекс,

делая вид, что спешит.

Я растерянно взглянула на неубранные книги, затем перевела глаза на библиотекаршу.

—

Идите, идите, – вступила женщина, словно почувствовав нашу нужду. – Молодежь должна гулять, я всё

уберу.

Я потянула Алекса к выходу из библиотеки. Завернув за угол, я широко, с огромным облегчением улыбнулась. Победно. Я так надеялась, что теперь я от него отделалась.

–

Спасибо тебе, добрый человек, – сказала я, искренне

благодарная.

Парень слабо улыбнулся.

–

Назойливый

бывший?

–

В

точку.

–

Так, может прогуляемся? – он неловко посмотрел на меня, словно предлагая продолжить игру.

–

Это всё было понарошку, – подмигнула я и усмехнулась. – Спасибо ещё раз. Старайся не попадаться ему на глаза…

–

Постой, – он, еле касаясь, опустил ладонь на моё плечо. Его взгляд был внимательный, полный искреннего интереса. – Скажи хоть как тебя зовут.

–

Бэйли, – я слабо улыбнулась и, помахав ему рукой, поспешила к машине.

Алекс проводил меня взглядом до парковки. Я села в машину и отправилась в начальную школу. Спортивная форма смиренно лежала на переднем сидении, напоминая о предстоящем событии. Я волновалась, честно. Мне совсем не хотелось подвести Ноа.

Я задумчиво смотрела на полупустые улицы. После произошедшего город погрузился в какое-то странное, непонятное состояние. С одной стороны, он затих, словно затаился. Страх и напряжение витали в воздухе, и жители явно не хотели навлекать на себя беду. Несмотря на то, что произошедшее было всего лишь предположительно актом домашнего насилия, город, казалось, предпочел промолчать.

С другой стороны, были те, кто в версию полиции не верил. Их было немного, но их голос, по умолчанию, звучал громче. Те, кто верил в некую связь всех происшествий, вопили о том, что в городе завелся маньяк. Детей на улицу выпускали с большей опаской, девушки не желали больше возвращаться домой вечером в одиночестве. Среди этих мнительных, разумеется, был и Форест.

Я была посередине.

В тихом холле школы меня встретил Ноа. Он тоже был более притихшим и задумчивым, чем обычно, его обычная детская непосредственность словно улеглась под тяжестью каких-то неведомых ему самому переживаний.

–

Привет, – мальчик вяло помахал мне рукой и подошел ближе. Его взгляд был устремлен куда-то вдаль, словно он пытался уловить что-то ускользающее. – Как тебе моя форма?

–

Ты

круто

выглядишь,

–

я

постаралась

улыбнуться

как можно более ободряюще. – Покажешь мне, где можно переодеться, и я к тебе присоединюсь?

–

Туалет в конце коридора, – он указал тонким пальчиком в нужном направлении.

Я быстро переоделась в спортивную одежду, почувствовав, как привычный комфорт ткани успокаивает меня, и поспешила обратно к Ноа. Он уже не был один – рядом с ним стояла Лилиан и малыш. Женщина, казалось, была сама не своя. Ее взгляд был мрачным, потерянным, словно она смотрела сквозь меня, сквозь всё вокруг, в какую- то свою, далёкую реальность. В её глазах отражалась тихая, глубокая боль.

–

Здравствуй, Бэйли, – она слабо кивнула мне и попыталась слабо улыбнуться, но улыбка получилась скорее печальной. Я долго смотрела на неё, пытаясь понять, что происходит.

Она

выглядела

измотанной,

словно

в

ней

боролись две разные силы: материнская любовь к внукам, которой, несомненно, она была полна, и какая-то глубокая, внутренняя скорбь, которая, казалось, истощала её до предела. – Спасибо, что согласилась участвовать, – её голос звучал ровно, без лишних эмоций, но в нём была нотка той самой сдержанности, которая так отличала её от других, той стойкости, которая, возможно, помогала ей держаться.

–

Да без проблем, это же весело. Нам пора? – я старалась, чтобы мой голос звучал бодро, но внутри всё сжималось от какого-то неясного предчувствия, какого-то диссонанса между внешним весельем и внутренним напряжением, которое, казалось, охватило весь город.

–

Пора,

–

Ноа

часто

закивал

и

крепко

взял

меня

за

руку, его маленькие пальцы ощутимо сжимались. Он доверял мне, и это доверие было одновременно и приятным, и немного

пугающим.

Просторный спортивный зал был наполнен родителями с детьми. Крики, смех, восторженные переговоры – атмосфера была соответствующая. Все хотели выиграть, помериться силами. Для меня это было странно, даже болезненно странно. Ведь, казалось бы, такое сплочённое сообщество родителей только что потеряло одного своего члена. И тем не менее, все продолжали веселиться и делать вид, что жизнь продолжается.

–

Ты кого притащил, мелкий? – рассмеялся один из мальчишек, явно постарше, его голос звучал громко и пренебрежительно. – С такими когтями она ни одного мяча не поймает.

Я ощутила, как Ноа напрягся рядом со мной, его маленькое тело словно сжалось. Мне захотелось сказать ему, чтобы он не обращал внимания, чтобы игнорировал этот грубый выпад. Но мой собственный гнев, который я так

старательно пыталась подавить, уже начал подкрадываться, готовый вырваться наружу.

–

Конечно поймаю, такими когтями ещё очень удобно выцарапывать

глаза

задиристым

мальчикам,

–

выпалила

я,

и слова

сорвались

с

моих

губ

быстрее,

чем

я

успела

их

обдумать.

Мальчик поежился и поспешил отойти, пробормотав себе под нос лишь одно слово:

–

Больная.

Лилиан посмотрела на меня с недоумением, её губы чуть приоткрылись, но она промолчала. В её взгляде я уловила что- то вроде тревоги и настороженности. Она не одобряла мои слова, но, кажется, и не осуждала слишком сильно.

–

Насилие – это не выход, – Ноа покачал головой, его голос звучал серьёзно, как у взрослого, повидавшего многое.

Я опустилась напротив него на корточки и взяла его за

руки.

–

Конечно

нет.

Но

от

небольшого

запугивания

ещё

никто не пострадал.

–

Не соглашусь, – хмыкнула Лилиан. Её тон был сдержанным, но в нём чувствовалось твёрдое убеждение.

–

Мы

сегодня

сделаем

всё

для

того,

чтобы

показать

себя с самой лучшей стороны, я тебе обещаю, – я повернулась к Ноа,

стараясь

говорить

с

ним

как

можно

спокойнее. —

Но

мне нужна твоя помощь. Ты должен мне довериться. Мы можем быть прекрасной командой, если будем всё делать вместе и друг другу доверять, хорошо? Не слушай их, они не знают, на что я способна.

Ноа посмотрел на меня, и в его глазах промелькнуло доверие, смешанное с чем-то ещё – возможно, с пониманием того, что я тоже не совсем такая, какой меня видят другие. Он видел во мне что-то настоящее.

–

Ты классная, – Ноа покачал головой и слабо улыбнулся.

–

Даже

если

мы

проиграем,

ты

такой

останешься.

Я слабо улыбнулась ему в ответ, чувствуя, как на душе становится немного легче. Его слова были искренними, и это было единственное, что имело значение. Лилиан же смотрела на нас с неким отстранённым выражением, словно наблюдая за игрой, в которой она не могла или не хотела принимать участия. Напряжение между нами было ощутимо, но пока что оно оставалось в тени школьных соревнований.

Эстафеты начались минут через двадцать, и дети были настроены      решительно.      Ещё      более      решительно      были настроены взрослые, которые, казалось, соревновались не только за своих детей, но и сами с собой. Кто лучший родитель, чей ребёнок самый спортивный. Нам с Ноа это было на руку – всерьёз нас никто не воспринимал. Оно и к лучшему. Этапов было шесть: броски мяча в обруч, эстафета с препятствиями, прыжки с мячом между коленями, полоса препятствий, командный бег и бег на четвереньках. Звучало завораживающе и не особо сложно. Не сложнее, чем поднятие боевого духа Ноа – глядя на всю эту ораву, он поник, и

развеселить его совсем не получалось.

В первых двух этапах мы были четвертые – несмотря на то, что Ноа следовал всем моим указаниям, скорости нам катастрофически не хватало. Он был зажат, неловко обращался с мячом и боялся сделать что-то не то. Но после нашего короткого разговора, когда я всячески пыталась его перенастроить, он, казалось, воспрял, и стал делать всё просто превосходно – так, как он умеет. Выиграли мы только полосу препятствий и командный бег, а в других состязаниях стали вторыми. Но в сумме этих очков нам с небольшим отрывом хватило до победы. Ноа сиял, его детское лицо расплылось в широкой, счастливой улыбке, и в этот момент весь мир вокруг казался немного ярче.

—

И первое место и приз за самую слаженную работу получает Ноа Андерсон и его сестра Бэйли! – прозвучал торжественный голос ведущего.

–

Бэйли, это мы! – радостно воскликнул Ноа, теребя меня за рукав. – Мы выиграли, Бэйли!

Я искренне улыбнулась и обняла мальчика за плечи. Внутри стало тепло. Я сделала что-то хорошее. И это было невероятное чувство.

–

Это всё ты, – сказала я, чувствуя, как спадает

напряжение.

–

Нет, это всё ты! Спасибо, Бэйли, – он крепко обнял меня, и я рассмеялась, ощущая, как его маленькое тело прижимается ко мне.

–

Беги

за

призом,

–

подтолкнула

я

его.

Ноа радостно поскакал к ведущему и с трудом забрал у него огромный железный кубок, который он еле-еле сумел обхватить руками. Его счастье было таким заразительным, что я не могла не улыбаться.

–

Бабуля, а мы выиграли! – Ноа, сияя от счастья, подскочил к Лилиан, после того, как передал награду мне, чтобы я её подержала.

–

Вы большие молодцы, ребята! – женщина тепло улыбнулась

внуку

и

поцеловала

его

в

макушку.

Её

голос

звучал искренне, и в нём не было прежней усталости. На мгновение она показалась мне совсем другой – любящей бабушкой, забывшей

о

своих

бедах,

окутанной

лишь

радостью

за

внука.

– Бэйли, спасибо, ты нас и правда очень выручила.

Я почувствовала, как что-то внутри меня дрогнуло. Её слова были искренними, и это было приятно, но я не могла позволить себе расслабиться.

– Это всё ерунда, – я покачала головой и отмахнулась, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно более небрежно. Мне не хотелось принимать похвалу, она казалась

незаслуженной. Я чувствовала себя обманщицей, и эта фальшь внутри меня была невыносима.

–

Нет,

совсем

нет, —

Лилиан посмотрела на меня, и в её взгляде промелькнуло что-то новое, более открытое, лишённое прежней настороженности. – Не хочешь… Может, сходим в кафе, отметим?

Я почувствовала, как напряжение снова возвращается. Это было похоже на шаг навстречу, но я не была готова его сделать. Я всё ещё ощущала эту стену между нами, эту недосказанность, эту пропасть, которую не могла перепрыгнуть.

–

У

меня

планы,

–

я

кивнула,

стараясь,

чтобы

мой

голос звучал

твёрдо.

–

Большое

спасибо

за

приглашение.

Увидимся в понедельник, – я кивнула снова, и, не дослушав её ответ, поспешила выбежать из зала.

Ноги сами несли меня прочь от этой толпы, от этой показной радости, от этого неловкого приглашения. Воздух снаружи показался мне свежим и чистым, словно я наконец- то выбралась из душной комнаты. Планов у меня, разумеется, не было. Никаких. Моя жизнь в этом городке была лишена планов, лишена спонтанности. Я просто существовала, переходя из одного дня в другой, как будто плыла по течению. Но даже эта пустая, бессмысленная жизнь казалась мне лучше, чем попытки вписаться в эту чужую, натянутую реальность, где всё было не по-настоящему. Я просто не могла. Не могла притворяться, не могла играть по их правилам.

–

Мой внук работает в полиции, и я узнала, что ухажер Джоди во время её убийства был в Лос-Анджелесе.

Я резко остановилась, прислушиваясь к отдаленному, но крайне интересному разговору.

–

Значит это не он, а полиция всё равно настаивает на этой версии. Разумеется, у неё было много мужчин, но..

Я резко тряхнула головой, пытаясь отогнать от себя этот нездоровый интерес. Меня это не касается. Не сделал ухажер