Тепло среди теней

красотка.

Я побежала спиной вперед, с ухмылкой наблюдая за реакцией Одри, пока не врезалась во что-то упругое, влажное от пота. Сердце бешено колотилось в груди, адреналин бурлил в крови.

–

Извини, – я подняла глаза. Передо мной стоял высокий

светловолосый парень, Брайан, кажется. У нас с ним была

общая

биология,

и

я

знала

его

как

типичного

футболиста и дамского угодника, чья самоуверенность граничила с

наглостью.

–

Нравится задираться? – он вскинул брови, и его горячие

ладони

опустились

на

мои

плечи.

Его

прикосновение было

неожиданным,

слишком

личным,

и

я

почувствовала,

как шерсть встает дыбом. В его глазах читалось снисходительное

превосходство.

–

А

ты

её

телохранитель?

–

я

с

силой

стряхнула

его

руки со своих плеч, желая избавиться от его назойливого

внимания.

–

В высшем обществе, из которого ты якобы приехала, вряд ли ведут себя так.

–

А ещё там не скатываются до уровня дешевых провокаций

и

детских

дворовых

разборок,

–

парировала

я,

его тон стал более колким. – Но как ты, так и тебя, верно? Поэтому

передай

своей

куколке,

чтоб

больше

ко

мне

не

лезла, она может сильно пожалеть.

Я спешно отбежала от него, оставляя его стоять с недоумением на лице. Уже на безопасном расстоянии я услышала знакомый голос:

–

Опять влипаешь в неприятности? – Форест дернул меня

за

руку,

и я

подняла

брови,

сначала

недовольно,

потом

с оттенком удивления.

–

Ты ходишь на физру? – хмыкнула я, опускаясь на траву.

Напряжение

немного

спало,

но

внутри

всё

ещё

бурлила смесь злости и какого-то странного, непонятного чувства.

–

Представляешь,

–

он

прыгнул

на

траву

рядом

со

мной, его движения были легкими и непринуждёнными. – Так что тут

у

нас?

–

парень

лукаво

улыбнулся

и

смахнул

непослушные волосы со лба, демонстрируя свою беззаботность.

–

Они меня достали, – я выдохнула, чувствуя, как напряжение снова нарастает. – Я как в низкобюджетном ромкоме, честное слово. Весь этот цирк с конями.

–

Не лезь на рожон, Бэйли, – он посмотрел на меня с явной тревогой. – Они от тебя просто так не отстанут.

–

Я

не

буду

терпеть,

–

я

покачала

головой,

чувствуя,

как внутри всё сжимается от упрямства. – Не буду.

Форест тяжело вздохнул. Я знала, что он хотел что-то сказать, видела это по его взгляду, по лёгкому напряжению вокруг его губ. Но все эти тайны, недомолвки, слухи уже надоели мне в такой короткий срок. Почему нельзя просто сказать прямо? Чего он боялся? Его нерешительность меня раздражала, я хотела ясности, а не загадок.

–

Позависаем вечером? – он с надеждой посмотрел на меня, его глаза блестели, прося поддержки.

–

У меня

работа, – я покачала головой, чувствуя

легкое

разочарование.

–

О,

ты

устроилась

куда-то?

–

его

тон

стал

более

живым,

заинтересованным.

—

Няней к двум хорошим мальчикам, – ответила я, пытаясь скрыть легкую усталость.

–

Богатая семья? – в его голосе промелькнула нотка

любопытства.

–

Психотерапевт, – я пожала плечами, не видя смысла вдаваться в детали.

–

Стой, Лилиан Харрис? – Форест изумленно покачал головой и прикрыл рот рукой. Боже, опять? Эта тема, казалось, преследовала меня.

–

У вас один психотерапевт на весь город? – я не могла удержаться от колкости.

–

С двумя мальчиками, да, – он пожал плечами. – Лилиан Харрис – крайне популярная личность.

–

То есть? – я напряглась, ожидая очередного объяснения, которое, скорее всего, только добавит новых

вопросов.

–

Харт, ты смотрю совсем расслабилась? – внезапно раздался свисток тренера Эванс, возвращая меня в

реальность.

Я подняла глаза на Фореста, чувствуя, как внутри нарастает нетерпение.

–

Будет

время

прокатиться

за

кофе

до

работы?

–

Харт!

–

Эванс

снова

свистнула,

но

я

уже

отсалютовала

Форесту.

–

Только

на

твоей

машине,

–

я

поспешила

вернуться

на дорожку, чувствуя, как нагоняю упущенное. Десять кругов по стадиону. Наболтала я. Наделала.

Душ сделал из меня человека, а мысль о холодном кофе вернула жажду к жизни. Я поспешила найти Фореста на парковке и сразу прыгнула к нему в машину. Засаленная и прокуренная, она всё-таки не вязалась с его образом. Машина отца, сто процентов.

—

Куда ты меня отвезёшь? – спросила я, чувствуя, как волнение нарастает.

–

В

центр,

конечно,

–

он

подмигнул,

и

я

почувствовала, как мое сердце сжалось.

–

О

боже,

у

вас

больше

нет

кофеен?

–

мой

вопрос

прозвучал скорее как жалоба, чем как вопрос.

–

Таких

нет,

–

парень

пожал

плечами,

и

я

почувствовала, как во мне снова просыпается скептицизм.

–

Что

там

с

Лилиан?

–

не

выдержала

я,

требуя

ответа.

–

Подожди,

сначала

доедем,

–

ответил

он,

и

в

его

голосе прозвучала недомолвка.

Я картинно вздохнула, чувствуя, как раздражение смешивается с нетерпением.

Разумеется, я думала о том, что он в очередной раз нагнетает. Что могло случиться такого с Лилиан, что ради этого нужно было везти меня по этим чертовым пробкам в центральную кофейню, которая, к слову, наверняка была забита такими же важными персонами? Я взглянула на часы. Да, до работы ещё почти два часа. Я успеваю. Но само предвкушение предстоящего разговора, его загадочность, действовало мне на нервы.

Мы заняли столик в самом центре кофейни, гул голосов и звон посуды казались фоновым шумом, заглушающим мои собственные мысли. Форест принес два холодных латте, его взгляд был полон ожидания.

–

Ну? – я подняла брови, потягивая горьковатый, но освежающий кофе через трубочку. – Не томи.

–

Мы считаем, что гибель её дочери и зятя и стала началом всех местных бед. Или убийство. Никто не знает. – Форест понизил голос, словно боясь, что его услышат. – В любом случае, занесло тебя сюда нормально. Я даже не сомневался, что это случится именно с тобой, – в его словах чувствовался какой-то странный, зловещий фатализм.

—

Убийство? Они попали в аварию, – я почувствовала, как

внутри

нарастает

недоверие.

Авария.

На

прямой

дороге.

С пьяными за рулем. Всё звучало слишком подозрительно, слишком удобно.

–

Пфффф… – Форест покачал головой, словно я была наивной

малюткой,

которая

верила

в

сказки.

–

Они

врезались в дерево вдрызг пьяные. Оба. А Эвелин, на минутку, была кормящей матерью. Да и паинька Томми, ещё и за рулём… Нет-нет-нет. Тут явно что-то не вяжется, – в его голосе звучало явное презрение к официальной версии, и это подогревало мое собственное недоверие.

Я нахмурилась, пытаясь проанализировать его слова. Я была согласна с тем, что авария в таком месте, при таких обстоятельствах, случилась по очень странной причине. Мой рациональный ум боролся с его чуйкой.

–

Если

бы

что-то

было

не

так,

делом

бы

занимались.

За- ни-ма-лись, – я произнесла это слово с нажимом, вкладывая в него всю свою веру в систему. – А ты снова рассказываешь какие-то сказки.

–

Почему ты ничему не веришь? – его тон стал более резким, почти упрекающим.

–

Потому что это бред. Правоохранительные органы везде работают одинаково, Форест. Если бы тут было что-то неладное, этим бы занялись – я отпила ещё кофе, пытаясь успокоить нарастающее раздражение.

–

А

ты

не

хочешь…

ускорить

процесс?

–

он

произнес

это с явным намеком, его глаза заблестели.

–

Каким образом? Форест, я не буду ничего расследовать,

–

я

устало

покачала

головой.

–

Нет.

Моя

задача – дети. Не игры в детектива.

–

Бэйлз, тебя разве не смущает происходящее? – он наклонился вперед, его голос стал ещё тише.

—

Что я могу сделать? Этим должна заниматься полиция, не я, – я почувствовала, как во мне зарождается злость. Он давил, пытался втянуть меня в свои игры.

–

Ты можешь узнать, – кивнул парень, его взгляд стал пронзительным. – Ты совсем рядом с семьей Эвелин. Если с неё это всё и началось…

–

Слушай, если ты такой борец за правду и справедливость, занимайся этим сам, – я почувствовала, как мой голос становится жёстче. – Сколько прошло с первого случая? Год? И что ты делал всё это время? Я не буду пользоваться своим положением ради твоего любопытства,

нет.

–

Самое главное я тебе уже сказал. Я не думаю, что это случайность. И лошадиная доза алкоголя в их крови – это прикрытие, – он говорил с такой уверенностью, что я почти начала сомневаться в своей правоте.

–

У тебя нет фактов. Где они были в тот день, что делали? Враги, недоброжелатели, круг подозреваемых? – я бросила ему вызов, требуя конкретики.

–

Эвелин и Томас были очень хорошими людьми. Очень.

У

них

просто

не

могло

быть

врагов,

–

Форест

говорил

с такой искренностью, что мне на мгновение стало его жаль.

–

У

всех

есть

враги.

Просто

некоторые

об

этом

не

знают.

–

Они были далеки от этого всего. От подростковой драмы, молодежных сплетен. Они просто жили и наслаждались этой жизнью и друг

другом, – его голос

звучал печально, почти ностальгически.

–

Спасибо за лирическое отступление, – я едва сдержала саркастическую улыбку.

–

Они не пили, – Форест поднял указательный палец, его взгляд стал напряженным.

–

И

это

значит…

–

недоверчиво

протянула

я.

—

Бэйлз, как будто они что-то знали… ммм… что-то не то? – он явно пытался сформулировать свою мысль, и это было мучительно.

–

Ага. А те, значит, которые были покалечены, но остались в живых, тоже? – Я подняла брови, скептически глядя на него.

–

Может быть. Может

быть, их всех

запугивают, —

в его глазах мелькнул проблеск отчаяния.

Я устало покачала головой.

–

Я

не

верю

в

эти

теории

заговора.

–

Ты

правда

думаешь,

что

кормящая

мать,

оставив

дома месячного

младенца,

могла

напиться

на

какой-то

непонятной вечеринке и позволить Томасу пьяному сесть за руль? – его вопрос звучал как обвинение.

–

Я

не

знаю,

–

я

безразлично

пожала

плечами,

чувствуя, как вся эта ситуация начинает меня утомлять. – Это не моя

проблема.

–

Ты думаешь, Лилиан в это верит? – он продолжал

напирать.

–

Не

знаю

я,

–

огрызнулась

я,

теряя

терпение.

–

Мне

всё равно, во что она верит, Форест. Мне нужна эта работа, и я не собираюсь ей рисковать. Эти люди мне доверяют, и я собираюсь оправдать это доверие. Я не буду в это лезть. Ни с информацией об Эвелин, ни без.

Форест нервно усмехнулся, и я поняла, что он не собирается сдаваться. Дальнейшее кофепитие прошло в жутком напряжении. Он почти на меня не смотрел и разговаривал со мной неохотно, словно обиженный ребенок. Всю дорогу обратно до школы мы говорили на какие-то отстраненные темы, очень вяло. Его явно задело моё неверие. Ему казалось, он знал всё лучше, и моя категоричность была для него оскорблением.

Мы подъехали к моей машине и я тут же обнаружила что-то неладное – она стояла как-то неровно. Я пригляделась. Спущенные колеса. Я вылезла из машины Фореста чуть ли не на ходу и поспешила к своей ласточке. Шины не проколоты. Они порваны. Таких приключений мне только и не хватало.

–

Да, дела, – Форест покачал головой, и в его глазах читалось сожаление, смешанное с каким-то смутным предчувствием. – Я бы подбросил тебя, но последний урок

английского…

–

Да, конечно, ты опаздываешь. До завтра, – нервно бросила я, чувствуя, как нарастает отчаяние. Его слова были лишь вежливым отказом, оставляя меня один на один с этой неприятностью. На что парень лишь согласно кивнул, его взгляд был полон невысказанных сожалений.

–

Увидимся,

Бэйлс.

Я облокотилась на капот, чувствуя холод металла под пальцами, и спешно набрала номер эвакуатора. Как оказалось, единственного в этом богом забытом городе.

–

Да? – голос на том конце был вялым, явно поддатым, и звучал так, словно я разбудила его от крепкого сна. – Ремонтная мастерская Джона Стайлза, вы что-то хотели?

Я бросила трубку. Мрак. Около получаса я вызванивала все возможные компании из Оушенсайда, но ни одна из них, разумеется, не захотела сюда тащиться. На работу я уже опаздывала. Мне нужно было забирать мальчиков, а я понятия не имела, что мне делать. Как назло, именно в этот момент на телефон позвонила Лилиан. Конечно, она будет злиться, что меня нет на рабочем месте вовремя. Я ответила ей мгновенно, готовясь к самому худшему. Сейчас мне устроят разнос, я была уверена.

–

Здравствуй, Бэйли, ты где? – голос Лилиан звучал спокойно, лишь с легким оттенком встревоженности. Эта обманчивая

мягкость

в

её

тоне

только

усиливала

мое

напряжение, я знала, что за этой маской спокойствия скрывается стальная воля.

Я тяжело вздохнула, чувствуя, как голос предательски дрожит.

–

Здравствуйте,

я

ещё

в

школе,

пытаюсь

вызвать эвакуатор.

Мне

спустили

колеса

на

машине,

–

я

сама

понимала,

насколько

жалко,

жалобно

звучал

мой

голос.

Боже.

–

Все нормально. Я за тобой приеду, мы вместе заберём мальчиков, а потом я отвезу вас домой, ладно? – её тон был снисходительным, почти мягким, но в то же время в нем чувствовалась некая уверенность, что её решение – единственно верное.

–

А как же эвакуатор? – спросила я, пытаясь удержать хоть какую-то видимость контроля над ситуацией.

–

Я

приеду

и

всё

решу,

хорошо?

Буду

минут

через

десять.

–

женщина отключилась, оставив меня в одиночестве с нарастающим подозрением.

Я вздохнула. Да уж, повезло так повезло. Сомнений в том, кто так постарался, у меня не было. Это была явная подстава, и Лилиан, будучи в курсе, решила сыграть роль спасительницы. Что ж, на войне как на войне. Пускай сучка Одри дожидается ответного удара. Я чувствовала, как внутри меня закипает гнев, смешанный с каким-то мрачным удовлетворением от предстоящей борьбы.

Лилиан, как и обещала, приехала ровно через десять минут. За это время я так и не смогла вызвонить эвакуатор. Да что там, я и не пыталась – надежды всё равно не было. Лилиан остановила машину рядом с моей, ее новый, блестящий кроссовер Вольво, и озадаченно оглядела колеса. Она выглядела напряженной, чуть недовольной, хоть и всеми силами старалась это скрывать. Скорее всего, она тоже опаздывала, и моя “неприятность” явно не входила в её планы.

–

Привет,

ну

что

тут

у

тебя?

–

натянуто

поинтересовалась женщина, и, присев на корточки перед одним из спущенных колес, она внимательно его осмотрела. – Точно как порваны. Неужели ты успела перейти кому-то дорогу? – в её голосе прозвучала нотка язвительности, словно она задавала риторический вопрос, уже зная ответ.

Я усмехнулась, чувствуя, как нарастает мое нежелание играть по её правилам.

– Успела – точное слово, – я покачала головой. – Я им не нравлюсь.

–

Дети

бывают

злыми

и

завистливыми,

–

она

вздохнула, и в её голосе промелькнула какая-то усталость. – Оставь записку с моим номером телефона.

–

С

вашим?

–

я

вскинула

брови,

мой

скептицизм

достиг

пика.

–

Я

всё

улажу,

я

же

обещала,

–

её

тон

стал

чуть

более

решительным, но всё ещё снисходительным.

–

Это не ваша проблема. Я разберусь сама, – мой голос стал жёстче, я не хотела, чтобы она чувствовала себя моей

благодетельницей.

–

У

меня

есть

знакомые

в

Оушенсайде

и…

–

начала

было Лилиан, предлагая свою помощь, но я её перебила.

—

Я сказала, что я разберусь сама, – настойчиво повторила

я, чувствуя,

как моё

терпение

подходит

к концу.

Её попытки взять ситуацию под контроль действовали мне на

нервы.

Женщина растерялась, видимо, привыкшая добиваться своего, но всё же сдержанно кивнула. Её лицо вмиг стало холодным и мрачным, словно маска спокойствия слетела, обнажив истинные чувства.

–

Поехали.

Я опустилась на переднее сиденье её машины. Славная, просторная, с кожаным салоном – идеальный автомобиль для такой успешной и властной женщины.

–

Спасибо, что вы приехали, и извините, что так получилось, – я произнесла это с искренней, хоть и вымученной, вежливостью.

Лилиан отмахнулась, но в её жесте не было лёгкости и беззаботности. Она была скована, словно нехотя принимала мои извинения.

–

Всё

в

жизни

бывает,

–

её

слова

звучали

формально,

без тени искреннего участия.

Я слабо улыбнулась, хотя всё ещё чувствовала витающее в воздухе напряжение. Как будто ей даже не было всё равно на моё положение, но её забота казалась показной, отстраненной. До младшей школы мы доехали быстро и в полном молчании. Ноа, радостный, как всегда, добежал до машины.

–

Привет, бабуль, – воскликнул он и залез назад, перегнувшись через сиденье, чтобы поцеловать Лилиан в щёку. – Я думал, Бэйли нас заберёт, ты видела, какая у неё крутая тачка?

–

У Бэйли сломалась машина, – Лилиан покачала головой, и в её тоне не было ни капли сожаления, только констатация

факта.

–

Заберём

Лео,

и

я

отвезу

вас

домой,

–

в

её словах было что-то неуловимо властное.

В общей сложности, вместе с заездом в ясли и долгой, мучительной дорогой домой, мы потратили минут тридцать. Мне хотелось верить в то, что Лилиан сильно не опоздает из- за меня. Всё снова из-за меня. Эта мысль, как заноза, впилась в моё сознание, причиняя тупую, но назойливую боль.

–

Всё, я побежала, – Лилиан обняла мальчиков, как только мы зашли в дом. Её объятия были тёплыми, но будто немного отстранёнными. – Я приготовила свежую еду, она в

холодильнике. Ты наверняка не обедала, можешь перекусить, если хочешь, – женщина долго посмотрела на меня. В её глазах мелькнула смесь снисходительности и какого-то скрытого любопытства.

Я удивленно вскинула брови. Материнский инстинкт у неё был развит, это было очевидно. Но за всей этой заботой и кажущейся сердечностью, я чувствовала холодную расчётливость.

День выдался спокойным. Лео быстро утомился и заснул прямо на диване, его маленькое тельце съёжилось, словно он искал защиты. Ноа спокойно делал уроки у себя в комнате, а потом смотрел кино, погруженный в свой собственный мир. Оба мальчика были вялые и совсем не хотели ничего делать. Как и я, честное слово. Ощущение пустоты и усталости, казалось, окутало меня со всех сторон.

Но вопрос с машиной надо было решать, решать срочно. Эта неприятность, подстроенная наверняка Одри, нарушила мою хрупкую стабильность. После недолгих размышлений, чувствуя, как нарастает тревога, я решилась позвонить в страховую Лос-Анджелеса. Они, разумеется, таким не занимались, но это была единственная возможность решить вопрос без папы. Но, к сожалению, используя его имя. Пара угроз, что мы расторгнем договор, и что за ту сумму, что мы им платим, они могли бы хоть каждый день кататься туда- обратно из Лос-Анджелеса, чтобы решать подобные проблемы. Наконец, после долгих препирательств и обещаний, машину забрали, заменили покрышки и привезли прямо к дому Лилиан.

Казалось, можно было выдохнуть, но какой-то тревожный червячок всё ещё копошился у меня внутри. Слова Фореста. Сколько бы я ни уговаривала себя этого не делать, я всё-таки не удержалась. Я начала искать в интернете информацию про Лилиан и её дочь. К моему удивлению, всё,

что рассказал мне Форест, оказалось чистой правдой. Авария за городом, в крови нашли лошадиную дозу алкоголя, осталось двое маленьких детей. Я смотрела её фотографии – светлая, лучезарная блондинка, которая, судя по всему, училась в консерватории. Муж – такой же высокий блондин, ветеринарный врач, вместе со школы. Счастливая молодая семья с двумя милыми детишками. В один момент всё оборвалось. По непонятной причине, неведомой. Фотографии, такие жизнерадостные, теперь казались зловещими, полными недосказанности.

Лео проснулся за час до прихода Лилиан и, словно маленький, испуганный котёнок, прижался ко мне, обняв одной рукой. Я включила познавательную передачу про дельфинов – кажется, в этом доме все были помешаны на саморазвитии – и Лео, как ни в чём не бывало, смотрел фильм, всё так же продолжая лежать на мне. На глаза накатили слёзы, и я тут же поругала себя за излишнюю чувствительность. Крохотный тёплый комочек. Без тепла и маминой ласки. Он не имел возможности узнать, а тем более запомнить свою маму. Лилиан, разумеется, была очень чуткой и заботливой по отношению к своим внукам, да и по возрасту была ещё совсем молода, но это всё было не то. У него не было мамы, а значит, не было ничего.

Когда Лилиан вернулась, я не имела возможности встать с дивана и встретить её. Я и не хотела. Она проследовала в гостиную сама, её движения были плавными, почти бесшумными.

–

Привет, как вы тут? – она слабо улыбнулась, с нежностью

глядя

на

внука,

который

всё

ещё

держался

за

меня. Её взгляд был полон той самой материнской заботы.

–

Всё

в

порядке.

Ноа

у

себя

отдыхает.

–

Машина стоит, как ты и говорила, – в её голосе прозвучала нотка удовлетворения.

—

Пара звонков в страховую в Лос-Анджелес, и все. Нужно знать, куда давить. Я же говорила, я всё улажу сама, – я взглянула на Лео, который уже крепко спал, и нехотя, с бесшумным вздохом, переложила его на диван.

–

Останешься

на

чай? – её

предложение звучало скорее как формальность, чем как искреннее приглашение.

–

Нет, что вы. Спасибо, мне уже пора домой, – я почувствовала, как нарастает желание поскорее уйти, скрыться от её пронзительного взгляда.

Она долго смотрела в мои глаза. В её взгляде читалось что-то более глубокое, чем простое любопытство. Было в нём и разочарование, и какое-то скрытое осуждение.

–

До

свидания,

Бэйли,

–

её

голос

стал

холодным,

словно она прощалась с кем-то, кто ей глубоко неприятен.

Я вздрогнула и поспешила к выходу из дома, чувствуя, как её пронзительный взгляд провожает меня до самой двери.

Глава

5

Машина мягко приземлилась напротив изящного дома Лилиан, словно боясь потревожить царящую здесь безмятежность. Я поспешила к двери, ощущая укол облегчения – сегодня без опозданий, слава богу. В прошлый раз Лилиан была и так не в себе, хоть и старалась это скрыть за маской невозмутимости. Я категорически не собиралась подводить её снова.

Я глядела улицу, впитывая её спокойствие.

Она была словно вырвана из другого мира – ухоженная, чистая, утопающая в зелени, совершенно не похожая на суетливые и обшарпанные районы Фоллбрука. Здесь, без сомнения, обитали люди, чье благосостояние мерялось совсем иными категориями, люди, чье присутствие в этом городе казалось таким же загадочным, как и они сами. Дверь распахнулась, и я невольно замерла, широко раскрыв глаза. Удивление сменилось кивком – увидеть Лилиан в столь