Тепло среди теней

Молодая пара – им едва ли можно было дать больше двадцати. Оба светловолосые, улыбчивые, лучезарные. Они смотрели друг на друга влюбленными, чистыми глазами. И их обоих уже не было в живых.

–

Ты

на

них

похож,

– я

покачала

головой.

Ноа

и

правда казался поразительной копией обоих своих родителей.

–

Я

скучаю

по

ним,

очень.

Бабуля

тоже,

я

видел,

как

она плачет, – простодушно добавил он.

Я погладила его по спине. К такому я была совсем не готова. Его тоска, его горечь, его печаль.

Четыре часа, кажется, пролетели совсем незаметно. Мы готовили какао, смотрели фильмы, вновь играли на музыкальных инструментах и прогулялись по заднему двору. Мне не было это в тягость, я совсем не устала, наоборот – кажется, ребята только придавали мне сил. Несмотря на присутствующее волнение, это не казалось работой. Главное, чтобы розовые очки не разбились стёклами внутрь.

Лилиан, как и обещала, вернулась около семи. Лео к тому времени уже заснул. Как только дверь отворилась, Ноа сразу же побежал в коридор, оставляя меня собирать игрушки самостоятельно. Вскоре женщина появилась в гостиной – уставшая и измученная после тяжелого рабочего дня.

–

Привет, – она ровно кивнула мне. – Оставь, я уберу

потом.

Я поднялась с пола.

–

Как вы провели время? – на этот раз она вновь обращалась ко мне.

–

Бэйли научила меня играть на укулеле, приготовила мне какао, а ещё мы вместе смотрели научный фильм про космос, – Ноа не дал мне сказать и я широко улыбнулась. Я ему понравилась. Возможно Лилиан захочет меня оставить.

–

Как здорово, – она покачала головой с искренней улыбкой, которая предназначалась только ему. – Как Лео?

–

Я покормила его, мы поиграли. Почитали сказки, покупались, снова почитали и он уснул, – мой голос звучал ровно, но в нем чувствовалась удовлетворенность от хорошо выполненной работы.

–

Отлично, спасибо, – женщина протянула мне сто долларов. Сдержанно, с легким, едва заметным отблеском улыбки на лице, словно старалась не выдать своего полного

облегчения.

–

Спасибо, – я кивнула так же сдержанно. – Я тогда

пойду.

–

Нужно установить кресла в твою машину, – сказала она, и в ее голосе появилась деловая нотка.

Женщина проследовала за мной к выходу из дома.

Достала из гаража кресла для обоих мальчишек.

–

Красивая машина, – она изобразила на лице что-то вроде искреннего интереса, с удивлением осмотрев авто со всех сторон.

–

Я не гоняю. Если вы против, я возьму мамину… – я запнулась, чувствуя, как в ней просыпается привычная для меня настороженность.

–

В этом нет необходимости, – она спокойно покачала головой. – Рада, что ты понравилась ребятам и вы хорошо провели время.

—

Они у вас замечательные, – я улыбнулась. – Ноа вообще

крутой.

У

меня

в

его

возрасте

не

было

таких

серьезных

увлечений.

–

Он особенный. Всегда таким был, – в ее взгляде промелькнула тень грусти, смешанная с гордостью. -

Ты далеко живёшь? На Сансет Роуд небольшое происшествие, нужно ехать в объезд.

–

Мне в другую сторону, – я отмахнулась, надеясь, что на этом расспросы закончатся.

–

Ты живешь на окраине? – она изумленно подняла брови, словно это было чем-то из ряда вон выходящим.

–

В

восточной

части.

–

Вот как… не думала, что там кто-то продавал недвижимость, – в ее голосе звучало удивление, граничащее с неким любопытством.

–

Дом

от

бабушки

достался,

–

я

пожала

плечами.

Дай

бог она не будет дальше спрашивать.

–

Спасибо

ещё

раз,

Бэйли.

Ты

нам

очень

помогаешь.

–

Вам

спасибо,

что

вы

меня

приняли.

–

Доброй

ночи,

Бэйли.

–

Доброй

ночи,

миссис…

Лилиан.

–

Да,

так

определенно

лучше.

Спокойной

ночи.

Я села в машину, чувствуя, как уходящая Лилиан уносит с собой часть той напряженности, что сопровождала меня весь день. Эта работа, этот город, эти люди – всё это было так далеко от привычной мне реальности. И я очень надеялась сохранить в этом хаосе себя настоящую. В таких условиях это казалось мне непосильной задачей.

Глава

3

Первая поездка в Лос-Анджелес после переезда, к сожалению, не приравнивалась к долгожданному возвращению домой. Воздух Голливуда, такой же пропитанный мечтами и разочарованиями, как и раньше, не

мог заглушить гнетущую пустоту. Я вернулась в бывшее жилище, дом, который хранил так много воспоминаний, но его стены казались чужими и холодными. Папа вновь улетел в Лондон, оставив меня наедине с тишиной, которая была так же мучительна, как и тоска, что преследовала меня в Фоллбруке. Каждый уголок напоминал о том, чего больше нет, о времени, когда всё казалось проще.

Я не осталась у Мэлоди. Наши пути разошлись, не физически, а эмоционально, хотя внешне всё оставалось прежним. Мы были знакомы с ней ещё со времён моей жизни в пригороде. Простые соседские игры и совместный первый класс переросли во что-то большее, в дружбу, которая казалась незыблемой. Даже когда я переехала в Голливуд, между нами, казалось, ничего не изменилось. Да, видеться мы стали реже, но отношения от этого не стали холоднее, по крайней мере, я так думала. Она всё ещё была моей самой близкой подругой, но что-то неуловимо изменилось, как тонкий, едва заметный сдвиг в привычном пейзаже, который, тем не менее, нарушает гармонию.

–

Неужели там всё настолько плохо? – голос Мэлоди прозвучал тихо, почти робко. Она неловко перемешала трубочкой молочный коктейль, и звук, с которым она его шумно втянула, лишь подчеркнул царившее между нами напряжение. Я чувствовала, как внутри неё зреет осторожность,

как

она

пытается

прощупать

почву,

прежде

чем сделать очередной шаг.

–

Не хуже, чем в Южном Централе, – я усмехнулась. – Хочешь приехать?

–

Я еду в Италию по обмену, – девушка просияла улыбкой, но она не казалось такой теплой как раньше. В её глазах блестел новый, незнакомый мне свет.

–

Что?! И ты мне не сказала? – я кинула в девушку смятой

салфеткой,

а

она

не

кинула

в

меня

ей

в

ответ,

лишь

неловко покрутила её между пальцев и отложила в сторону, сдержанно улыбнувшись.

–

Прости,

я

только

вчера

узнала,

хотела

сказать

лично.

Ты всё равно первая и единственная, Бэйлз.

И это было правдой, я знала, что холодность, которая время от времени проскальзывала в её словах и взглядах, неловкость и напряжение, то и дело нависающие над нами, не были следствием того, что она нашла себе других друзей или отказалась от меня, нет. Мэлоди просто ждала от меня того, чего я не могла ей дать. Искренних извинений.

–

Ты выиграла грант? – я сжала её ладонь, но мне показалось, что Мэл на мгновение захотела убрать руку, словно моё прикосновение было для неё болезненным.

–

Полная стипендия. Проживание, питание, учебники. Всё, Бэйлз. Если они меня заметят, я поступлю в Миланский университет дизайна со стопроцентной скидкой.

–

Поздравляю.

–

А

ты

определилась?

Стэнфорд?

–

Лишь

бы

взяли,

–

я

пожала

плечами..

–

Привет, Бэйлз! – над ухом раздался знакомый весёлый голос.

Я подняла глаза. Джеффри и впрямь стоял напротив. Цветущий, беззаботный. Новая кожаная куртка от популярного калифорнийского бренда, еще более модная прическа, руки в карманах джинс от Марк Джейкобс. Он ничуть не изменился, совсем. Но видеть его тут? Как его сюда занесло?

–

Мэлоди,

–

он

кивнул.

–

Как

дела,

девчонки?

Я закатила глаза, пытаясь унять нарастающую злость. При виде него внутри всё завертелось, стало горько и тяжело. Мне захотелось встать и треснуть ему по его самодовольной улыбке, или просто сбежать, чтобы только его не видеть.

–

И

тут

нас

нашел,

–

холодно

процедила

я.

—

И я тебе рад, солнышко. Сама судьба нас свела. Я не сталкер, не волнуйся.

Это была самая неприятная встреча из возможных, самая. Я всеми силами пыталась избавиться от этого человека в своей жизни. Видимо не помогло. Действительно судьба или, может, кара свыше?

Я смотрела на него с нескрываемым отвращением, но парень лишь шире улыбнулся и покачал головой. Боже, боже, какой он идиот. Его взгляд не был затуманен какими-то умными размышлениями, в нем так же не было ни капли вины и сожаления. Казалось, он смотрел на меня всё так же преданно и влюбленно как раньше. По прошествии всех этих месяцев я, разумеется, понимала, что это лишь иллюзия, игра. Притворялся он слишком искусно, но для чего же он всё это делал?

–

Ты меня везде заблокировала, – простодушно ответил

он

и

развалился

на

пластиковом

стуле

сбоку.

Его

поза казалось вальяжной, расслабленной. Мы словно жили в двух разных мирах. И в его реальности всё казалось намного, намного проще.. – Мне нужно было с тобой объясниться.

–

Объясниться?

–

переспросила

я,

вскинув

брови.

–

Ты восприняла

все

так близко

к

сердцу, Бэйлз, и

как всегда так резко среагировала…

–

Думаю,

это

личный

момент,

–

Мэлоди

поднялась

из- за стола и я сделала над собой огромное усилие, чтобы не попросить её остаться. – Возьму ещё попить.

Кровь мгновенно закипела в жилах, я сжала руки в кулаки. Я искренне не понимала, почему мне всё ещё приходится общаться с этим человеком. Слышать это, слышать весь этот бред. Но просто выгнать его из-за стола или уйти самостоятельно я не могла – между нами осталось так много недосказанностей, я столько времени копила в себе эту

ярость и обиду, что смолчать сейчас я чисто физически не могла.

–

Давай-ка проясним ситуацию, – угрожающе прошипела я. – Ты говоришь мне, что я резко среагировала на твой гарем, правда? Наверное мне надо было стерпеть и спросить, как там поживают Оливия, Карен и… Как там её,

Джеки?

–

Дженна, – робко поправил парень, словно имя одной из его многочисленной пассий было самое важное, за что можно было цепляться.

–

Мне

плевать.

–

Они для меня ничего не значат, я тебе клянусь, – затараторил Джеффри с круглыми от испуга глазами. – Я понял, что мне интересна лишь ты, только с тобой я испытывал такие эмоции. Ты такая гордая, такая волевая…

Я резко выдохнула через нос и подняла глаза в потолок.

Господи, дай мне сил.

–

Джеффри, скажи мне, ты дебил? – краем глаза я заметила, что посетители кафе стали на нас оборачиваться, поэтому принялась говорить тише. – Что в моих словах непонятного? Проваливай отсюда, я не собираюсь с тобой

разговаривать.

–

Ты такая милая, когда злишься, – он слабо улыбнулся, и в этот момент мне показалось, что я полгода встречалась с умственно отсталым.

–

Сейчас

мой

кулак

мило

окажется

у

тебя

в

носу.

–

Ну-ну,

Лотти…

–

Господи, ещё и имя второе вспомнил, – простонала я. – Ты правда такой идиот или прикидываешься? Иди отсюда, я не хочу тебя видеть и не буду ни о чем с тобой

говорить.

–

Я приеду в Фоллбрук и не уеду, пока ты меня не выслушаешь,

–

серьезно

кивнул

он,

и

что-то

в

его

тоне

заставило меня поверить в то, что он не шутил. Но мне было не до этого. В Фоллбруке и без него проблем полно.

–

Всего

хорошего,

–

я

уверенно

кивнула.

Джеффри развернулся и вальяжно зашагал в сторону выхода из кафе. Я была удивлена тому, что его всё-таки удалось выпроводить. Мэлоди вернулась ещё с двумя коктейлями, один из которых несмело поставила передо мной, словно опасаясь, что я непременно переверну его ей на голову. В её глазах читалась смесь любопытства и некоторой тревоги.

–

Чего он хочет? – её голос прозвучал так же вяло и безразлично, как и раньше. В нём не было той живой заинтересованности, что когда-то была нашим общим языком. Это было похоже на эхо прошлой дружбы, слабое и

далёкое.

Я покачала головой, чувствуя, как силы покидают меня.

–

Поговорить.

–

И

как тебя

только угораздило? – её

вопрос

прозвучал с

оттенком

снисходительности,

но

я

знала,

что

за

ним

кроется и доля правды, и невысказанное осуждение.

–

Ты

сама

знаешь,

как

он

умеет

лить

мёд

в

уши,

–

в

моих словах прозвучала горечь, наполовину обращённая к нему, наполовину – к самой себе.

–

Да

ладно. Повеселил

хотя

бы, – её попытка пошутить прозвучала натянуто, как и всё остальное между нами.

После встречи с Мэл, когда её тень исчезла за дверью кафе, меня накрыло внезапно накатившее, всепоглощающее одиночество. Пустота, которую я пыталась заполнить, которую так старательно игнорировала. Несмотря на всю ту боль и недопонимание, что возникли между нами в последнее время, казалось, именно она, Мэл, понимала меня лучше всех. Она знала, как найти нужные слова, как подбодрить, когда я готова была сдаться, и всегда давала самые нужные, самые

искренние советы. Теперь её не было рядом. От меня словно оторвали огромную, невосполнимую часть, оставив зияющую рану. Здесь, в этом чужом, и незнакомом Фоллбруке, я была одна. Совсем одна, потерянная и забытая в лабиринте собственных проблем.

Я испытывала глухое, всепроникающее опустошение. Мысль о возвращении домой вызывала не облегчение, а новую волну тоски. Я знала, что меня там ждет: пустая квартира, холод, который, казалось, пробирался сквозь стены, и полное отсутствие еды, кроме тех скудных запасов, что остались с прошлого похода в магазин.

Собирался дождь. Небо спешно серело, сквозь открытое окно машины чувствовалась влажность и слышались отдаленные раскаты грома. А также стучащий звук где-то в глубине машины ему в унисон.

Я резко свернула на обочину и покинула машину. Под капотом не было ничего интересного, да и колеса целы.Я напряженно вслушивалась, пытаясь понять, откуда исходит этот звук, надеясь, что мне просто показалось, что мой разум сыграл со мной злую шутку. Я не умела чинить машины. Перед тем, как я вновь села в машину, я увидела на коре покосившегося дерева мемориальную табличку. “Эвелин Харрис и Томас Андерсон. Светлая память.” Я опасливо провела по ней рукой. Холодный мрамор. Пальцами обвела каждую букву. Эвелин. Харрис. Дочь и зять Лилиан умерли здесь.

Я с интересом огляделась по сторонам. Дорога широкая, да и видимость просто прекрасная. Если только Томас не уснул за рулем, как можно было влететь в это дерево? Да, он якобы был пьян, но здесь, даже если очень сильно постараться, будет очень сложно попасть в дтп. На дорогу выбежал олень? Но я о таком не слышала. Две сломанные ветки валялись на земле, присыпанные опавшими сосновыми

иголками. Я несколько раз обошла дерево, снова и снова рассматривая землю под ним. Могло ли здесь быть что-то еще? Я бесцельно раскапывала землю носком кроссовка, пока не заметила тонкую черную веревочку с серо-голубым камушком, скромно выглядывающим из-под земли. Я присела и раскопала предмет полностью. Тонкий браслетик, похожий на амулет. Браслет Эвелин?

Внезапно, резкий хруст сухих веток впереди заставил меня вздрогнуть и резко выпрямиться. Из-за толстого дуба показался высокий, небритый мужчина лет сорока. Его бежевая форма шерифа плотно облегала его широкие плечи, на поясе гордо поблескивал полицейский значок. Он смотрел на меня не отрываясь, его взгляд был враждебным, изучающим. Я никогда не видела его раньше, но что-то в его лице, в резких чертах, в этой непримиримой хмурости, отчаянно мне кого-то напоминало.

–

Хорошие девочки не гуляют одни в лесу, – его голос скрипучий, вязкий, надменный звучал холодно, лишенно всякого приветствия. Он не приближался, держась на расстоянии, словно я была опасным зверем, которого он только что загнал в угол. В его серых

глазах не было ни тени любопытства, только жесткое, оценивающее подозрение.

Я покачала головой и скрестила руки на груди, пряча браслет в карман джинсовки.

–

Хорошие

шерифы

в

это

время

находятся

в

офисе.

Мужчина усмехнулся, неумело поправляя шляпу, словно своими словами я всё-таки нанесла ему серьёзное оскорбление. Форма явно была ему мала и сковывала движения, словно это была не его личная форма. Он чувствовал себя неуютно, хоть и отважно пытался показать обратное – силу, власть и уверенность.

–

Ты явно не из хороших девочек, правда? – мужчина заискивающе улыбнулся.

Я развела руками, чувствуя, как нарастающее раздражение и возмущение борются с зародившейся тревогой.

–

Как и вы не из хороших шерифов, – в моих словах звучал вызов.

Он вновь усмехнулся, но на этот раз смешок был неуверенный, сдавленный, словно он боролся с собственным внутренним смятением. Его глаза, прежде такие жёсткие, на мгновение потеряли прежнюю уверенность, но тут же вернулись в привычное русло, лишь с новым, опасным блеском.

–

Может представишься, плохая девочка? – Его голос стал

ниже,

приобретя

оттенок

снисходительной

опасности.

Он смотрел на меня так, будто рассматривал диковинный

экспонат.

–

Может вы первый, шериф? – я не отступила. Наоборот, моё желание узнать его лучше, понять, что скрывается за этой маской, только усилилось.

Он хмыкнул, словно мой вопрос его позабавил.

–

Шериф

Джереми

Коллинз.

Так,

как

твое

имя?

–

Бэйли

Харт.

При упоминании моего имени его улыбка стала шире, превратившись в подобие волчьего оскала. Моё имя явно что- то ему дало, и мне, как ни странно, не терпелось узнать что именно. Этот момент казался ключевым, поворотным.

–

А, Харт, конечно, – он сделал паузу, его взгляд стал оценивающим, словно он сравнивал меня с каким-то старым, забытым образом. – Мы с твоей мамой славно отжигали летом две тысячи пятого, – он якобы задумчиво покачал головой, и в его голосе прозвучала нотка ностальгии, смешанная с чем-то нехорошим. – Горячая штучка, да.

Мои брови удивлённо взлетели вверх. Мама… и этот шериф? Из всех мужчин в этом забытом Богом городке? Я не

была удивлена, лишь почувствовала новую волну отвращения к их прошлому. Надеюсь, в молодости он был привлекательнее. И, пожалуйста, пусть он не был моим отцом. Эта мысль на мгновение вызвала во мне холодный ужас.

–

На две тысячи пятом всё и закончилось, да? – я решила рискнуть, чтобы понять, насколько далеко он готов зайти.

–

Жаль,

что

сейчас

вам

ничего

не

светит.

Она

стала

ещё более привлекательной, – я старалась говорить с максимальной невозмутимостью, но внутри всё бурлило от смеси гнева и смущения.

Коллинз покачал головой, словно отвергая мои слова.

–

Ты

уже

знакома

с

Одри?

–

Ах, Одри, – я вспомнила его дочь, её гадкий, невыносимый характер. – То-то и оно, да. Я всё пыталась вспомнить, где видела ваше лицо. Яблочко от яблоньки, – в моих словах звучала горькая ирония.

–

Хорошая

девочка,

может

за

себя

постоять, —

его

слова были сказаны с явным одобрением.

–

Как и я, – я сделала глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в голосе. – Она разве не говорила Вам, как я её опозорила?

–

это

был

вызов,

попытка

проверить

его

реакцию.

–

Бэйли, Бэйли, Бэйли… – он совершенно пропустил мимо ушей моё замечание, его взгляд снова стал скользким, оценивающим. – Советую не ходить тут в одиночку, никто не знает, какие монстры таятся в этом лесу, – его слова звучали как предупреждение, но в них чувствовалась скрытая угроза.

—

Подвезти

тебя

домой?

—

Нет, благодарю, – мой отказ был твёрдым,

окончательным.

–

Не броди тут долго, хорошо? – он сделал шаг назад, но его взгляд не отрывался от меня. – Ходят тут всякие, неясно, чем может всё закончиться….

Глава

4

Занятия физкультурой проходили весело и без особого напряжения. Второй урок после музыки, где я могла быть полностью расслаблена и уверена в себе. Здесь, на поле, среди криков и запаха свежескошенной травы, я чувствовала себя живой, в отличие от той серой, унылой действительности, что окружала меня за пределами школьных стен. Этот город, с его обветшалыми зданиями и равнодушными лицами, с его вечной пылью и безрадостным небом, казался настоящим воплощением моей тоски. Он не манил, не вдохновлял, а лишь давил своей монотонностью, подчеркивая мое одиночество. Но спорт – это было мое убежище, моя крепость. Я любила его, правда. Семь лет занятий каратэ (четыре из них в общественном центре на окраине Лос-Анджелеса, понятно, какие там были соперники – одни лишь отчаявшиеся, ищущие выхода) и четыре года лёгкой атлетики не прошли даром. У меня получалось всё, и даже больше. Я действительно могла этим наслаждаться, чувствовать, как мое тело обретает силу, а разум – ясность. Отбор в команду по волейболу, с его азартом и командным духом, ожидаемо меня заинтересовал. Сидеть в тени я не планировала – я собиралась взять всё от этого учебного года, пускай даже в таком унылом местечке. Я хотела доказать себе, и, возможно, этому городу, что я чего-то стою.

–

Харт, ну-ка подавай, – прокричала тренер Эванс, привлекая моё внимание размахиванием рук. Мне нравилась она

–

уверенная

в

себе,

собранная,

атлетичная.

Я

слышала,

она служила в морской пехоте – военная выучка чувствовалась в ней без сомнения.

–

Не

думаю,

что

она

способна

на

это,

–

пропищала

Одри с другого конца поля, и на её замечание я не раздумывая отправила мяч ей в голову.

Я этого не хотела. Ну, то есть в глобальном плане – противостояние с одноклассниками, вся эта ненужная возня, склоки. Запустить что-то тяжеленькое в обидчицу приятно всегда. Я сталкивалась с этим когда-то давно, ещё в начальной школе, но даже тогда на интуитивном уровне я понимала как себя нужно вести. Пару раз в глаз и ко мне никто больше не подходил. Я защищала себя сама, когда некому было меня защитить.

–

Стерва! – закричала она и показательно почесала голову. Её лицо разгорелось недоумением, она озлобленно посмотрела на меня. Не нужно было задевать меня ещё в первый день на алгебре. Не нужно было.

–

Зато какой точный удар, – я лукаво подмигнула ей и показательно отряхнула руки.

Эванс просвистела в свисток и подняла вверх обе руки. Она пыталась напустить на себя маску серьёзности и решительности, но я видела, как в её глазах сверкали озорные огоньки. Думала ли она о том, что Одри это заслужила?

–

Харт, у нас никакого насилия! – она уперлась руками в бока и склонила голову на бок.

–

Ну я же хочу в команду, – я пожала плечами и улыбнулась. – Показываю свой лучший удар.

–

Главное не пожалей об этом, – Эванс усмехнулась. – А теперь десять кругов вокруг стадиона. Спасибо Бэйли.

Девочки расстроено загудели и косо глянули на меня, но я лишь пожала плечами и без проблем начала бежать. Разумеется без особого энтузиазма и скорости, но всем известно, что поднажать нужно в самом конце. Я видела, что Одри пыталась меня догнать, но я не обращала на неё никакого внимания ровно до того момента, пока она не поставила мне подножку. Я полетела носом на прорезиненную дорожку, поцарапав ладони и колени, но

поднялась почти немедленно. Она остановилась и с ухмылкой глянула на меня.

–

И

как

тебе

внизу?

–

Я-то встану и отряхнусь, а вот ты навеки по уши в дерьме, – я прибавила шаг и обернулась, чтобы девушка наверняка могла видеть мою победную улыбку. – Догоняй,