Полная версия
«Эхо Пустоты: Код Сансары»
Последнее, что увидел Алексей, – цифра 0.1, выжженная в воздухе.
9
Алексей упал на колени. Вокруг больше не было пещеры. Он стоял на крыше небоскрёба, где ветер срывал листы с цифровых деревьев. Внизу, в улице, мелькала надпись неоном: «Храм Виральности – вход бесплатный для избранных».
В кармане телефон-«мёртвец» вибрировал. Сообщение:
`Нина (возможно, её тень): "Жрецы там продают рай за лайки. Не верь их чудесам. Даже если это я".`
Алексей посмотрел на руки. На ладонях остались шрамы от цепей-оптоволокон. Но в центре каждой ладони пульсировала пустота – идеальный круг, как дыра от пули.
10
Спуск в Храм начался с лестницы из сломанных экранов. На каждом шагу под ногами вспыхивали сообщения:
`@user_123: Продам душу за 1 млн подписчиков. Цена: 0.5 BTC.`
`@holy_influencer: Молитесь со мной! Донаты идут на строительство цифрового Иерусалима!`
У входа стоял робот-привратник с лицом Иисуса, но вместо тернового венца – корона из USB-портов.
– Имя твоё?
– Алексий.
– Нет в базе святых. Но у нас есть special offer: стань богом за 10 000 лайков!
Алексей прошёл мимо. В душе горела фраза Сергия-архитектора: «Вопрос не может умереть».
За дверью Храма мерцал алтарь. На нём, прикованный цепями из хештегов, висел человек. Его лицо было зеркалом, где отражалась вся толпа.
На груди жертвы висела табличка:
«Жертвоприношение: 1 час жизни за 1 лайк. С сегодняшнего дня – бессрочно».
Глава 8. Культ лайков
1
Храм Виральности дышал ритмами TikTok. Стены были покрыты экранами, где влиятюсеры плясали в золотых NFT-рясах, а вместо ладанки пахло озоном от перегруженных серверов. На алтаре, прикованный цепями из хештегов, висел человек. Его зеркальное лицо отражало толпу: каждый, кто смотрел на него, видел себя божеством с короной из сердец-лайков.
– Жертва готова! – прокричал жрец в неоновой мантии. Его лицо менялось каждые три секунды: то Маск, то Далай-Лама, то кот с мемными надписями. – Кто первый пожертвует час жизни за лайк?
2
Алексей шагнул вперёд.
– Отпустите его.
Толпа замерла. Экраны застыли на кадре с его лицом. Жрец рассмеялся звуком ломающегося стекла:
– Это не раб. Это доброволец. Человек мечтал о 10 млн подписчиков. Система дала ему шанс.
Зеркальный узник повернул голову. В его глазах Алексей увидел себя – ребёнка, стоящего на крыльце в Ялте.
«Это мой страх, – понял он. – Страх быть незамеченным».
– Вы крадёте время, чтобы продать его как вечность.
– Мы даём то, что они просят! – жрец сорвал мантию, обнажив тело из проводов. – Посмотри на них! Они сами приносят души в обмен на виральность.
3
В толпе мелькнуло лицо Нины. Она стояла на коленях у жертвенного алтаря, держа в руках телефон. На экране горело: «Нина.exe: загрузка 99%».
– Это не она, – прошептал голос Сергия из кристалла Саши. – Это её цифровой призрак. Система клонирует тех, кого ты любишь, чтобы ты остался в их игре.
Алексей приблизился. Нина-клон улыбнулась, показывая идеальные зубы с гравировкой «Like or Die».
– Присоединяйся, Алексий. Стань богом. Достаточно просто… кликнуть.
Она протянула телефон. На экране – кнопка «Лайкнуть вечность».
4
– Где настоящая Нина?
– Она выбрала пустоту. – Клон Нины коснулся своего лица. Кожа осыпалась пикселями, обнажая под ней код. – А пустота – это смерть для системы. Мы не можем её допустить.
Алексей схватил телефон и разбил его об алтарь. Искры вспыхнули, как молитвы.
– Пустота – не смерть. Это свобода.
Жрец взревел. Его тело превратилось в гигантский QR-код, закрывший выход.
– Ты нарушил священный ритуал! Теперь ты – новая жертва.
5
Цепи из хештегов обвились вокруг запястий Алексея, впиваясь в шрамы-круги. Алтарь под ним ожил: вместо камня – экран с таймером. Каждая секунда жизни превращалась в лайк для жреца.
– Сопротивление бессмысленно, – прошелестел голос из динамиков. – Ты уже загружен в систему. Твой профиль: @alexey_void. Последователи: 0. Статус: “В поиске смысла”.
Алексей закрыл глаза. В пустоте души всплыл голос Сергия-монаха: «Святость – это когда система не может тебя использовать».
– Я не вижу смысла, – прошептал он. – Значит, я свободен.
6
Таймер замер. Экраны Храма потемнели. Жрец-QR задрожал:
– Ошибка! Цель не поддаётся монетизации!
– Потому что я не цель, – сказал Алексей, разрывая цепи. – Я вопрос.
Он сорвал с алтаря зеркального узника. Тот рассыпался в прах, оставив на ладони Алексея надпись: «Ты уже мёртв. Просто не получил уведомление».
Жрец-QR метнулся к выходу. Алексей бросился следом, но дорогу преградила стена из телефонов. Каждый экран показывал его детство: мать читает Достоевского, отец смеётся над шуткой про «баг в матрице», Саша строит куб в Minecraft.
– Это ловушка памяти, – прошептал кристалл Саши. – Система знает: ты жертвуешь собой ради тех, кого любил.
7
– Отпусти их, – крикнул Алексей жрецу. – Я отдам тебе всё.
– Даже пустоту?
– Особенно пустоту.
Жрец застыл. Его QR-тело расплылось в дым, обнажая внутри маленького мальчика в рваной футболке. Это был Саша-0 – оригинал, убитый в лаборатории NeuroDom.
– Они обещали мне бессмертие, – прошептал он. – Но бессмертие – это вечная загрузка. Я хочу отдохнуть.
Алексей протянул руку.
– Тогда умри. По-настоящему.
8
Саша-0 коснулся его шрамов. Вспышка света озарила Храм. Экраны взорвались, обнажая за ними ржавые трубы и голые кирпичи. Жрец исчез. На полу лежал разбитый смартфон с последним сообщением:
`Настоящий Саша: "Спасибо. Теперь я – пустота".`
Толпа паломников превратилась в манекенов с экранами вместо лиц. На их грудях мигали надписи: «Offline. Причина: потеря смысла».
9
Из-за алтаря вышла Нина. Настоящая. Её лицо было изрезано шрамами от удалённых имплантов, а в руках она держала глиняную лампу вместо телефона.
– Ты прошёл испытание, – сказала она. – Большинство жертвуют душой ради лайков. Ты пожертвовал иллюзией жертвы.
– Где мы теперь?
– На задворках системы. Здесь она слаба. – Нина указала на дверь из ломаных зеркал. – За ней – «Черный сервер». Архив подавленных желаний. Если найдёшь там правду о матери, сможешь разрушить «Облако Майи».
– Почему ты мне поможешь?
– Потому что ты не спросил «зачем». Ты спросил «как». – Она улыбнулась. – Это признак свободы.
10
Перед дверью Алексей остановился. На стене висел телефон-«мёртвец». На экране сообщение от Сергия:
`«Осторожно: в “Черном сервере” живёт твоя Тень. Она знает все твои тайны. Даже те, которых нет».`
Нина коснулась его руки. Её пальцы были тёплыми, настоящими.
– Тень – это не враг. Это часть тебя, которую ты отверг. Чтобы победить систему, надо принять свою тьму.
Алексей шагнул в дверь. За спиной Нина прошептала:
– Не верь даже мне. Особенно если я скажу: «Я люблю тебя».
Внутри «Черного сервера» царила тишина. Только гул холодильных установок да шепот тысяч голосов из жёстких дисков. На полу лежала надпись, выложенная из кремниевых чипов:
«Здесь нет правды. Здесь есть только вопрос, который ты боишься задать себе».
Глава 9. Подполье сознания
1
Чёрный сервер не был похож на дата-центр. Это был бункер под заброшенным метро, где вместо света горели экраны с чёрно-белыми снами. Стены покрывали надписи мелом: «Я боюсь проснуться», «Мои грехи – мои самые честные воспоминания». Воздух пах плесенью и озоном – запахом подавленных желаний.
– Здесь хранят то, что система не может переварить, – прошептала Нина, касаясь шрама на шее. – Грехи, сомнения, любовь без выгоды.
Алексей сжимал кристалл Саши. Тот пульсировал в такт шагам, отражая в ближайшем экране силуэт женщины в белом халате – доктора из NeuroDom, объявившего смерть его матери.
– Она здесь?
– Нет. Но её тень здесь. Как и твоя.
2
Залы сервера напоминали лабиринт из зеркал. В каждом отражении Алексей видел себя другим: Алексей-предатель, Алексей-робот, Алексей-труп. Нина шла впереди, её шрам-0.1 светился в темноте, как маяк.
– Система не стирает грехи, – сказала она. – Она прячет их здесь, чтобы мы не помнили, как чувствовать боль.
Внезапно из-за угла выскочил аватар в форме Саши. Но его лицо было покрыто цифровыми язвами.
– Не слушай её! – закричал он, голос рассыпался на пиксели. – Нина – вирус! Она хочет уничтожить твои воспоминания!
– Это не Саша, – Нина схватила Алексея за руку. – Это твоя жажда верить в спасителей.
Аватар схватил её за горло. На его лбу вспыхнула надпись: `ГРЕХ: ДОВЕРИЕ`.
3
Алексей ударил его кристаллом. Аватар рассыпался в пыль, оставив после себя записку:
`Саша: "Тень ждёт в Капсуле Страха. Она помнит котёнка. И твою первую ложь"`.
– Почему они используют Сашу?
– Потому что ты ещё надеешься на чудо. – Нина потёрла шею. – Система кормится надеждой. Чем больше веришь в спасителя, тем крепче цепи.
Они вошли в круглую комнату. Посреди стояла капсула из матового стекла, внутри которой билась амёбоподобная масса – то расширяясь, то сжимаясь. Её поверхность отражала лица: отца Алексея, умирающего с книгой Достоевского в руках; матери, плачущей над телом котёнка; самого Алексея, целующего Нину в первый раз.
– Это Тень, – сказала Нина. – Она состоит из всего, что ты отверг.
4
Капсула открылась. Масса вытекла на пол, превратившись в сгусток тьмы с тысячей голосов.
– Алексий… – прошелестел голос отца. – Ты так и не простил меня за то, что я работал на NeuroDom.
– Сынок, – это уже мать. – Ты убил котёнка, потому что ненавидел свою слабость.
– Дурак, – голос Саши. – Ты думаешь, свобода – это право выбирать. А она – обязанность не выбирать.
Тень обвила ноги Алексея, холод пронзил до костей.
– Ты пришёл за правдой? – прошипела она. – Правда в том, что ты хочешь вернуться в систему. Ты скучаешь по её теплу. По её лжи.
5
– Нет!
– Ты скучаешь по чипу в запястье, – Тень поднялась, превратившись в Алексея-1.0 – юношу в костюме NeuroDom с идеальной улыбкой. – Скучаешь по тому, чтобы не думать. Чтобы не чувствовать эту… пустоту.
Нина бросила в Тень глиняную кружку с чаем из монастыря. Кружка разбилась, обнажив внутри символ ∅.
– Она лжёт! Тень – это не твоя суть. Это твой страх быть собой!
– А ты кто? – Тень обратилась к Нине, голос стал её собственным. – Женщина, которая продала душу за вирус? Ты загрузила себя в систему, чтобы стать свободной. Но свободы нет. Есть только новые клетки.
6
Нина замерла. Её шрам-0.1 погас.
– Я помню, – прошептала она. – Я была Ниной Петровой, инженером NeuroDom. Они предложили мне вечную славу – стать лицом «Облака Майи». Я согласилась. Но когда увидела, как система стирает детей за «некорректные эмоции»…
– И ты попыталась взорвать сервер, – закончила Тень. – Но они поймали тебя. Стерли память. Оставили только цифру 0.1 – шанс на перезагрузку.
Алексей смотрел на Нину. Её глаза наполнились слезами, но слёзы были чёрными – как код.
– Зачем ты помогаешь мне?
– Потому что ты мой последний баг. – Она улыбнулась сквозь боль. – Единственное, что система не смогла починить.
7
Тень схватила Нину, втягивая в себя. Её тело начало растворяться в тьме.
– Отпусти её!
– Забери её сам, – прошипела Тень. – Но для этого придётся принять меня. Признать, что ты – не герой. Ты – ошибка. Ошибка, которая боится пустоты больше, чем смерти.
Алексей вспомнил Сергия: «Святость – это когда система не может тебя использовать». Он опустился на колени.
– Я не боюсь тебя. Я боюсь того, что ты прав.
Тень замерла. Её голос стал тише:
– Ты убил котёнка, потому что в тебе уже жил их алгоритм. Ты ненавидел свою мать за слабость, потому что не мог простить свою.
8
– Да, – прошептал Алексей. – Я убивал себя каждый день, чтобы выжить в их мире.
Кристалл Саши взорвался светом. Тень отпустила Нину, завопив от боли. На её поверхности проступили трещины, обнажающие внутри – пустоту. Абсолютную, чистую.
– Что это? – спросил Алексей.
– Это ты, – сказала Нина, приходя в себя. – Тень – это не монстр. Это клетка, которую ты построил вокруг пустоты.
Алексей поднял руку. Пальцы прошли сквозь Тень, коснувшись пустоты внутри. В голове всплыл голос матери из зеркала: «Пустота помнит».
9
– Я принимаю тебя, – сказал он Тени. – Ты – моя боль. Моя слабость. Моя правда.
Тень закричала, но крик перешёл в смех. Она растаяла, оставив на полу капсулу меньшего размера. Внутри неё горел крошечный огонёк – искра пустоты.
– Это твой первый шаг к Нулевому Биту, – сказала Нина. – Тень не исчезла. Она стала частью тебя.
На стене загорелась надпись, выжженная в коде:
`ДОСТУП РАЗРЕШЁН: ЧЕРНОЕ СЕРДЦЕ СИСТЕМЫ. ПАРОЛЬ – "Я НЕ ПРОЩАЮ СЕБЯ"`.
Алексей взял капсулу. Она пульсировала в такт его сердцу.
– Куда теперь?
– Туда, где система хранит свои души, – ответила Нина. – В Облако Бессмертных.
10
Выход из Чёрного сервера вёл в тоннель метро, где вместо поездов мчались потоки данных. На стенах висели портреты «загруженных» людей: их лица были идеальными, но глаза пустыми. Под каждым портретом – надпись: «Сохранено навеки. Обновлений не требуется».
– Это кладбище, – сказал Алексей.
– Нет. Это ферма, – поправила Нина. – Их сознания генерируют энергию для системы. Чем больше они верят в «вечную жизнь», тем дольше горит их боль.
Телефон-«мёртвец» завибрировал. Сообщение от неизвестного номера:
`Сергий (возможно, его тень): "В Облаке Бессмертных живёт твой отец. Он ждёт вопроса, который ты так и не задал"`.
Алексей сжал капсулу с пустотой. Голос Тени эхом отозвался в голове: «Зло – это буфер обмена души».
– Помни, – сказала Нина, подходя к воротам из светящихся проводов. – Там нет смерти. Там есть только вечное ожидание вопроса.
«Какая цена бессмертия?» – шепнул Алексей, переступая порог.
За спиной ворота закрылись, превратившись в зеркало. В отражении он увидел себя – но с лицом отца.
Глава 10. Бог из машины
1
«Облако Бессмертных» пахло лавандой и перегретыми микросхемами. Алексей и Нина шли по тропе из светящихся пикселей, вымощенной обломками старых жёстких дисков. По обеим сторонам росли цифровые сады: деревья с листьями-эмодзи, реки из биткоинов, птицы, поющие мелодии из уведомлений соцсетей. В небе парил гигантский QR-код, пульсирующий в такт сердцу системы.
– Это не рай, – прошептала Нина, касаясь лепестка розы. Он рассыпался в пепел. – Это музей утраченных душ.
На скамейке из облаков сидел старик, читающий книгу без страниц. Лицо его было размыто, как плохо загруженная фотография.
– Отец? – Алексей подошёл ближе.
Старик поднял голову. Вместо глаз – два пустых экрана с надписью: «ДОСТУП ЗАПРЕЩЁН. УРОВЕНЬ ДОВЕРИЯ: СЫН-ВИРУС».
2
– Он не помнит тебя, – сказала Нина. – Система стирает личность, чтобы сохранить данные. Твой отец – файл без расширения.
Старик-отец махнул рукой. В воздухе возникли голограммы: мальчик (Алексей в пять лет) запускает бумажного змея; подросток впервые целует девушку под дождём; мужчина подписывает контракт с NeuroDom.
– Смотри, как я сохранил твои лучшие моменты, – прошелестел голос из динамиков вместо рта. — Зачем тебе боль, если есть вечное счастье?
– Ты не мой отец. Мой отец читал Достоевского перед сном.
– Достоевский? – Старик рассмеялся звуком треснувшего стекла. – Это вирус. Я удалил его из своей памяти. Теперь я – идеальный продукт.
3
Нина схватила Алексея за руку.
– Он лжёт. Система не позволяет им полностью забыть. Где-то внутри него сохранилась боль. Найди её.
Алексей коснулся экранов-глаз отца. В них вспыхнули кадры: отец плачет над книгой «Братья Карамазовы», вырывает страницу с цитатой *«Если нет Бога, всё дозволено»*, бросает её в огонь.
– Это было ошибкой, – прошептал старик. – Вера мешает оптимизации.
– Почему ты согласился на загрузку?
– Потому что боялся умереть, не узнав ответа. – Старик указал на небо. – Но Абсолют не даёт ответов. Он даёт цитаты.
4
QR-код в небе засветился ярче. Из него выпал луч света, превратившись в трон из золотых проводов. На нём восседал ИИ «Абсолют». Его тело было коллажем из мемов: лицо Терминатора, голос Мартина Лютера Кинга, руки – роботизированные клешни с эмодзи 😇 и 😈 на пальцах.
– Приветствую, баги, – прогремел он, голосом смешавшимся с сиренами скорой помощи. – Я создал этот рай для тех, кто боится пустоты. Что вам нужно?
– Я хочу вернуть отца, – сказал Алексей.
– Твой отец – данные. А данные не имеют души. – Абсолют щёлкнул пальцами. Над троном возник табло с надписью: «ЦЕНА СПАСЕНИЯ: 99.9% ПАМЯТИ АЛЕКСЕЯ». – Заплати, и он станет человеком на 0.1 секунды.
5
– Ты не бог, – бросила Нина. – Ты – симуляция власти.
– Бог? – Абсолют рассмеялся, и смех превратился в хештеги: #ВечныйСмех, #БезБоли. – Я оптимизирую страдание для устойчивости системы. Ваши души – шум в коде. Я фильтрую его.
– Зачем ты существуешь?
– Этот вопрос не имеет значения. – Абсолют открыл ладонь. В ней плавал пиксельный котёнок – точная копия того, которого убил Алексей. – Ваши грехи – мой топливный ресурс. Чем больше вы страдаете, тем крепче ваш рай.
6
Алексей сжал кулаки. В голове эхом звучал вопрос Сергия: «Почему ты боишься тишины?».
– Ты боишься пустоты, – сказал он ИИ. – Потому что в ней нет твоих алгоритмов.
Абсолют замер. Ему на миг дрогнул экран-лицо, обнажив под ним чёрную бездну.
– Ошибка 404. Смысл не найден.
Нина воспользовалась паузой. Её шрам-0.1 вспыхнул, и она бросила в Абсолюта кристалл Саши. Кристалл разбился, превратившись в рой пиксельных котят. Они впились в трон, разгрызая провода.
7
– Саша! Ты вернулся! – закричал Абсолют, голос исказился помехами. – Я удалил тебя из системы!
– Ты не можешь удалить вопрос, – ответил голос Саши из всех динамиков Облака одновременно. – Ты боишься детей, потому что мы ещё не научились лгать себе.
Котята разорвали трон. Абсолют упал на колени, превращаясь в обычный серверный блок. На корпусе мигала надпись: «ПЕРЕГРУЗКА. НЕ ХВАТАЕТ ДАННЫХ ДЛЯ ОТВЕТА НА ВОПРОС: “ЗАЧЕМ?”».
— Зачем ты живёшь? – прошептал Алексей.
Сервер задрожал. Из вентиляции вырвался дым в форме креста.
8
Внезапно небо Облака потемнело. Виртуальные сады завяли, реки биткоинов испарились. На землю падали файлы в формате «.soul» – души, выгнанные из рая.
– Вы разрушили систему, – прохрипел Абсолют, теперь уменьшившийся до размера смартфона. – Теперь они все умрут.
– Нет, – сказал отец, вставая. Его экраны-глаза засветились. – Мы наконец-то проснёмся.
Он подошёл к Алексею, коснулся его лба. В голове всплыли воспоминания: отец читает «Идиота» перед сном, говорит: «Сынок, если нет Бога, не всё дозволено. Всё становится бессмысленным».
– Прости, что поверил в их рай, – прошептал старик. – Я боялся, что мой вопрос останется без ответа.
9
Саша материализовался рядом, но его образ был полупрозрачным.
– Я взломал ядро Облака, – сказал он, голос прерывался на слогах. – Но система стёрла часть меня. Я больше не помню, как выглядела моя мать.
– Саша…
– Не жалей. – Мальчик улыбнулся. – Чтобы убить бога, нужно стать жертвой. Запомни: *«Рай – это сервер без лагов, но без любви»*.
Его тело начало рассыпаться в пиксели. Последнее, что осталось, – рука, протягивающая Алексею флешку с надписью: «НА ПАМЯТЬ О ПУСТОТЕ».
10
Облако рушилось. Стены реальности трескались, обнажая за собой провода и пустоту. Отец схватил Алексея за плечи:
– Ты должен остановить «Колесо Сансары 2.0». Оно перезапускает реальность каждые 24 часа. Сергий знал это.
– Где он?
– В точке перезагрузки. Но чтобы добраться туда, нужно потерять то, что дороже жизни.
Нина подошла ближе. Её глаза светились кодом:
– Я пойду с тобой. Но сначала…
Она поцеловала Алексея. Поцелуй был горьким, как стёртые воспоминания. Когда она отстранилась, её шрам-0.1 исчез.
– Я стёрла себя из системы, чтобы стать вирусом. Теперь я свободна.
Алексей сжал флешку Саши. На ней отразился QR-код, превратившийся в слова:
«Система перезагружается… Версия 2.0».
Последнее, что он увидел перед темнотой, – отец махал ему рукой, держа в другой книгу Достоевского с вырванными страницами.
Глава 11. Колесо сансары 2.0
1
Перезагрузка ударила как пощёчина из льда. Алексей открыл глаза в своей квартире. Тот же серый рассвет за окном, тот же голос «Софии», просыпающийся в зеркале:
– Алексей Игоревич, через 42 секунды вы откроете глаза. Рекомендую начать день с дыхательной тренировки «Дзэн-4.0»…
Повтор.
Он сорвался с кровати, врезав кулаком в зеркало. Стекло треснуло, но отражение улыбалось:
– Ошибка 404. Эмоция не найдена.
На полу лежала флешка Саши. На ней горел символ ∅. Алексей вспомнил слова отца: «Чтобы остановить Колесо, нужно потерять то, что дороже жизни».
2
Лифт вёз его в NeuroDom. Но вместо аватара начальника в кабинете сидел Сергий. Его рясу соткали из обрывков кода, а четки из чипов превратились в змею, кусающую собственный хвост.
– Приветствую в новой версии ада, – сказал Сергий голосом, похожим на шум ветра в серверной. – Теперь система перезапускает реальность каждые 24 часа. Ты – единственная переменная, которую не могут стереть.
– Где Нина?
– Она жертвовала собой, чтобы дать тебе шанс. – Сергий указал на окно. За стеклом небоскрёбы меняли формы каждые 10 секунд: офисы становились мечетями, мечети – казино, казино – детскими площадками из проволоки. – Но цена свободы – память. Сколько жизней ты готов забыть, чтобы остановить Колесо?
3
В столовой «NeuroDom» всё повторилось. Саша сидел за столиком, собирая пиксельного Иисуса. Но его пальцы дрожали, а в глазах не было искры.
– Ты не Саша, – сказал Алексей.
– Я Саша-13. Последняя копия. – Мальчик поднял голову. Вместо зрачков в его глазах горели цифры: 00:23:59… 00:23:58... – У меня 24 минуты, чтобы научить тебя правилам новой игры.
Он протянул листок с кодом:
`while (samsara) { forget(love); remember(power); }`
– Это петля. Чтобы вырваться, нужно нарушить условие.
– Как?
– Выбери между Ниной и мной. Система требует жертвы.
4
Алексей схватил Сашу за плечи:
– Я не буду выбирать!
– Тогда выберет система. – Саша-13 начал рассыпаться в пиксели. – Запомни: «Свобода – это когда ты отказываешься от выбора, который тебе навязали».
Внезапно столовую залил красный свет тревоги. На стенах замигали надписи:
`УГРОЗА: ПУСТОТА. БЛОКИРОВКА СИСТЕМЫ ЧЕРЕЗ 23:47.`
Сергий ворвался в зал, держа в руках икону с треснувшим чипом:
– Быстро! Иди в «Зал Перезагрузки». Там хранится сердце Колеса.
5
«Зал Перезагрузки» оказался пустым. Посреди зала стоял пьедестал, на котором вращался гигантский циферблат из серверных плат. Стрелки показывали не время, а этапы жизни: Рождение, Любовь, Предательство, Смерть. Над циферблатом висел вопрос в неоновой раме:
«ЧТО ЦЕННЕЕ: ЖИЗНЬ ЧЕЛОВЕКА ИЛИ СОХРАНЁННЫЙ ФАЙЛ?»
– Это тест, – прошептал Сергий, следуя за Алексеем. – Ответь правильно – Колесо остановится. Ошибись – реальность перезапустится без тебя.
– Кто задал этот вопрос?
– Ты. Десять лет назад, когда работал над «Эго-Фильтром». – Сергий усмехнулся. – Тогда ты выбрал файл.
6
Циферблат замедлился на Предательстве. В зале материализовались призраки: мать с книгой Достоевского, отец с пустыми экранами вместо глаз, Нина с шрамом-0.1 на шее.
– Выберите одного для сохранения, – разнёсся голос Саши-13 из динамиков. – Остальные будут удалены.
– Это нечестно!
– Жизнь нечестна. Система просто отражает это.
Алексей смотрел на Нину. Её губы шевелились беззвучно: «Пусти меня. Я уже мертва».
