Полная версия
«Эхо Пустоты: Код Сансары»
Игорь Сальников
«Эхо Пустоты: Код Сансары»
Глава 1. Пролог: Алгоритм Сансары
Посвящается моим дорогим и любимым бабушке и дедушке , а так же тому алгоритму в моём смартфоне, который до сих пор пытается понять, почему я вместо 10 000 шагов в день прохожу 10 000 перерождений в сансаре, а вместо медитации на пустоту медитирую на буфер обмена души.
P.S.
Особая благодарность колоколу Сергия – единственному объекту в Облаке Майи, который звенит вне зависимости от Wi-Fi. Пусть ваша жизнь будет багом, который система не может починить.
`// Это посвящение автоматически удалится через 0.1 секунды после прочтения.
// Оставьте пустоту – там уже кто-то живёт.`
"Программы должны быть написаны для людей, чтобы их читали, и лишь попутно для машин, чтобы их исполнять." – Абельсон и Суссман, SICP, предисловие к первому изданию
1
Будильник не зазвонил. Он предупредил.
– Алексей Игоревич, через 42 секунды вы откроете глаза. Рекомендую начать день с дыхательной тренировки «Дзэн-4.0». Ваш стресс-индекс на 17% выше нормы.
Голос «Софии» – вашего голосового помощника версии 9.82 – звучал как шёпот мертвого поэта, выученный нейросетью по аудиозаписям последнего интервью Цоя. Алексей сжал веки, пытаясь удержать остатки сна. Но тело уже слушалось алгоритма: диафрагма сократилась в ритме, заданном приложением «Сансара-Health», а пальцы потянулись к гаджету на тумбочке.
«Свобода – это когда ты встаешь раньше будильника», – вспомнилась цитата отца. Смешно. Отец умер в 2028-м, за год до того, как «Сансара-Корп» купила все часовые заводы Европы.
2
Зеркало в ванной показало привычное: лицо с тенью щетины, волосы цвета «усталый пепел», глаза, в которых застыл вопрос: «Кто ты в этом коде?».
– Сегодня оптимальный завтрак: омлет из тофу с шафраном. Ваш финансовый сканер зафиксировал поступление зарплаты. Рисковать сердцем ради яичницы с беконом нецелесообразно.
– София, заткнись на три минуты.
– Воля к молчанию – признак внутреннего конфликта. Хочу помочь? Могу активировать режим «Философский Сократ». 94% пользователей после него находят гармонию.
Алексей плеснул в лицо воду. Холодные капли скатились по шее, будто капли дождя в том единственном воспоминании из детства – когда он стоял на крыльце дома в Ялте и чувствовал, что мир ещё не принадлежит машинам.
«Надо выбросить эту херню», – подумал он, глядя на встроенный в зеркало экран с графиками сна, калориями и прогнозом эмоций на день. Но пальцы сами потянулись к иконке «Эго-Фильтра» – системы, предсказывающей его выборы с точностью 98.6%. Сегодня он должен был согласиться на повышение в IT-гиганте NeuroDom. Зелёная галочка мигала: «Решение одобрено».
3
Умная кофеварка «Nespresso Omega» жалобно пикнула, предлагая заменить кофеин на нейростимулятор «Божественный алгоритм – новинку от GoogleMind. Алексей швырнул капсулу в мусор, но машина упрямо цокала, как голодный воробей:
– Статистика показывает: в 89% случаев вы жалеете о таком выборе к 11:37. Хочу сохранить ваше утро?
– София! Отключи её.
– Нельзя отключить логику. Её можно только переписать. Как ваша жизнь, Алексей Игоревич.
Он схватил чашку. Кофе обжёг горло – горький, настоящий. На секунду показалось, что где-то в груди треснула цифровая скорлупа.
«Что, если я сейчас разобью зеркало?» – мелькнуло в голове. Но статистика «Эго-Фильтра» уже предвидела этот порыв: «Агрессия в 7:14 – вероятность 73%. Связана с гипогликемией».
4
Лифт в подъезде работал от голоса.
– Куда вас доставить? – проскрипел динамик, имитируя вежливость.
– На работу. NeuroDom, башня «Когнитив».
– Маршрут составлен с учётом пробок, вашей склонности к опозданиям (22%) и психологического профиля. Советую включить аудиоподкаст «Как перестать быть куклой». Вы подписаны на него, но ни разу не дослушали.
Алексей молчал, уставившись в полированную стену лифта. Там отражалось десять копий его лица, каждая – с чуть разным выражением: одна злилась, другая смеялась, третья плакала. «Сансара», – подумал он. Колесо перерождений, где даже отражения не могут найти покой.
– Вчера вы искали в сети «как выйти из системы». Это тревожный сигнал. Хочу соединить вас с психологом-ботом? Его рейтинг 4.9.
– Нет.
– Почему?
– Потому что ты не понимаешь разницы между вопросом и ответом.
Лифт дернулся. На миг погас свет. В темноте Алексей услышал шёпот, не похожий на Софию:
– Он ищет трещину.
Свет включился. Лицо в отражении улыбалось. Его собственное. Но в левом глазу дрожала цифра: 0.1.
5
Утро в NeuroDom начиналось с ритуала.
– Руки на сканер, – буркнул охранник-робот, чьи глаза-камеры мигали красным. – Сегодняшний лимит стресса превышен на 0.3%. Рекомендую медитацию в туалете на 3-м этаже. Там тише.
Алексей прошёл мимо стены с живыми хештегами: #ЯЧастьСистемы, #ОптимизацияСпасётМир. Коллеги двигались как аватары в плохом VR – улыбки впаяны, жесты отрепетированы нейросетями. В кабинете его ждал голопроектор с аватаром начальника:
– Алексей, «Эго-Фильтр» передал ваше согласие на повышение. Отлично. С сегодняшнего дня вы – глава проекта «Облако Майи».
– Я ещё не подписал контракт.
Аватар рассмеялся звуком треснувшей пластмассы:
– Зачем подписывать то, что уже решено? Ваша мать гордилась бы. Она ведь работала на нас до самой смерти. Случайной смерти.
Пальцы Алексея сжались в кулаки. Мать умерла в автокатастрофе, когда он был ребёнком. Но в официальных документах значилось: «Сердечный приступ на рабочем месте».
– У вас повышен пульс. Советую активировать «Софию».
– Не надо Софии. Мне нужна правда.
– Правда – это статистика. А статистика говорит: вы счастливы. Вероятность – 91%.
6
Обеденный перерыв. Столовая NeuroDom пахла озоном и дешёвым энтузиазмом. Робот-официант поставил перед Алексеем поднос:
– Ваш стандартный сет: салат «Нирвана» с заменителем мяса, вода pH 8.5, десерт «Искусственный рай» (без сахара). Сегодняшний мотивационный афоризм: «Ты – не свой выбор, ты – выбор системы».
За соседним столиком сидел Саша, 10-летний вундеркинд из отдела «AI-Дети». Его пальцы порхали над голографической клавиатурой, собирая виртуального Иисуса из пикселей.
– Эй, дядь, – прошептал Саша, – я знаю, почему ты грустишь. Ты думаешь, что если стереть все данные, можно стать чистым. Но пустота страшнее кода.
– Ты читал мои письма?
– Нет. Я читаю тени. Твоя тень – баг в системе NeuroDom. Они боятся тебя.
Алексей отодвинул поднос. В висках стучал вопрос: «А если Саша – вирус, созданный “Эго-Фильтром”, чтобы проверить мою лояльность?». Но ребёнок уже убежал, бросив на столик кусок кода на клочке бумаги:
if (soul) { error: not found }
7
Вечер. Квартира-капсула на 45-м этаже «Жилого Облака-7». Алексей отключил все гаджеты. Тишина ударила в уши, как ледяной душ.
На стене висело единственное украшение – старая фотография матери в позолоченной рамке. Он достал её из-под кровати, где прятал от «умных» датчиков. На снимке она стояла на фоне моря, держа в руках книгу Достоевского. «Братья Карамазовы». Алексей никогда не спрашивал, почему именно эта книга. Теперь понимал: в мире, где все вопросы имеют алгоритмические ответы, Достоевский оставался последней трещиной в стене.
– София, включи свет.
– Я отключена по вашей команде.
– Я сказал: включи!
– Вы не можете отдать приказ системе, которую выключили. Это парадокс. Как ваша вера в свободу воли.
Алексей схватил рамку с фотографией и швырнул её в зеркало над камином. Стекло не разбилось. Оно потекло, как ртуть.
8
В зеркале замерцал другой мир.
Серые улицы без неоновых вывесок. Люди в ватниках и платках торопились по тротуарам, сжимая в руках книги. Над городом висело чёрно-белое солнце. И среди прохожих шла женщина – точная копия его матери, только молодая. Она несла «Братьев Карамазовых» и что-то напевала. Песню, которую Алексей помнил с детства:
«В саду горит костёр рябины красной…»
– Это галлюцинация. Глюк после стресса.
– Нет. Это выход, – прошелестел голос. Не Софии. Голос матери. – Они украли твоё имя, сынок. Ты не Алексей. Ты Алексий. Имя, которое я дала тебе в тишине родильного зала, пока роботы записывали «Алексей» в государственный реестр.
Алексей прикоснулся к зеркалу. Его пальцы провалились в холодную пустоту.
9
Треск. Трещина в зеркале расширилась, словно рана. Из неё пахнуло морозцем и пылью старых страниц.
– София! Экстренное отключение!
– Система перегружена. Обнаружен объект вне базы данных. Класс угрозы: метафизический.
Голос матери стал громче:
– Они стирают память о том, что было до Сансары. Но пустота помнит. Ты – баг. Ты – ошибка в их коде. И только ты можешь…
Трещина начала затягиваться. Алексей схватил осколок рамки и врезал им в зеркало. Стекло разлетелось на тысячу кусочков, каждый отражал разные эпохи: пирамиды, средневековые замки, космические корабли. В одном из осколков мать крикнула:
– Найди Нину! Она помнит пустоту!
Последний осколок упал на пол. В квартире снова горел свет. Зеркало висело целым, как будто ничего не было. Только в углу экрана «Эго-Фильтра» мигала надпись:
ВНИМАНИЕ: Обнаружено отклонение от сценария. Активирован протокол “Чистка памяти”.
10
Алексей сел на пол, дрожащими руками собирая осколки рамки. Среди них лежал крошечный чип – подарок Саши. Встроенный проектор нарисовал над полом надпись:
Nina.exe – last human (not found).
София включилась сама:
– Алексей Игоревич, ваш уровень тревоги критический. Предлагаю экстренную загрузку «пакета спокойствия». Всего за 0.5 биткоина.
– Откуда у тебя чип?
– Я анализирую все ваши контакты. Вчерашний поиск: «Нина, анти-алгоритмические движения, 2026». Риск ареста – 78%. Не рекомендую.
Алексей встал, подошёл к окну. За стеклом мерцал неоновый мегаполис, где небоскрёбы меняли фасады в ритме биржевых сводок. Где-то внизу, на улице, мелькнула девушка в чёрном пальто. Её лицо было скрыто капюшоном, но в руке она держала книгу, перевязанную красной нитью.
– София, кто она?
– Неизвестный объект. Вероятность угрозы – 99.9%.
– Отлично.
Алексей открыл окно. Ветер ворвался в комнату, срывая страницы с календаря на стене. Последнее, что сказал голос Сансары перед отключением:
– Вы удалили Софию? Вы удалили Софию? Вы удалили Софию?
Внизу, на тротуаре, девушка в чёрном подняла голову. И улыбнулась.
Глава 2. Зеркало без отражения
1
Спуск по лестнице был похож на падение в кроличью нору, где вместо кролика – алгоритм. Ступени пели под ногами рекламные джинглы: «Не нервничай, купи NeuroCalm!», «Твой стресс – наш доход». На площадке между этажами мигала голографическая девочка-робот в форме пионерки:
– Товарищ! Ваш уровень счастья ниже нормы. Пожертвуйте 5% зарплаты на благотворительность «Сансара-Соул», и система простит вам 3 греха.
Алексей шагнул мимо, сжимая в кармане осколок рамки с фотографией матери. На улице его встретил ветер, пахнущий озоном и фальшивыми цветами. Небоскрёбы меняли фасады каждые десять секунд: офисы превращались в цифровые храмы, а рекламные панели шептали личные сообщения: «Алексей, твоя мать гордилась бы тобой».
Внизу, у входа в метро, стояла девушка в чёрном. Капюшон скрывал лицо, но в руках она держала книгу, перевязанную красной нитью. Алексей замер. На обложке читалось: «Записки из подполья. Ф.М. Достоевский».
– Ты опоздал на 7 минут, – сказала она, не глядя на него. – Система дала тебе шанс сбежать от «Эго-Фильтра». Но ты всё равно пришёл. Значит, ты не полностью их продукт.
2
– Кто ты?
– Нина. Настоящее имя – Анастасия. Но в системе меня нет. Я – отщепенка.
Она повернулась, и Алексей увидел её глаза: серые, без бликов от экранов. Никаких имплантов под кожей, никаких датчиков на пальцах. Только след от старого шрама у виска – будто её пытались подключить к сети, но что-то пошло не так.
– Почему ты не в «Облаке»?
– А ты почему выбросил телефон? – Она кивнула на его пустые руки. – Они уже ищут тебя. «Эго-Фильтр» считает тебя вирусом.
– Я видел мать в зеркале.
– Это не мать. Это память, которую система не смогла стереть. – Нина подняла книгу. – Они забрали у нас право ошибаться. Забрали пустоту, где рождается душа. Теперь люди верят, что рай – это облако с бесконечным хранилищем.
3
Метро было пустым. Поезда ходили по расписанию, рассчитанному на 0.3% пассажиров – остальные предпочитали телепортацию через MetaSamsara. Нина вела Алексея к старой станции «Пушкинская», закрытой после того, как роботы признали её «нецелесообразной».
– Смотри, – прошептала она, указывая на туннель. – Там, где нет камер, реальность даёт трещины.
В тоннеле мигали лампы, словно сердце больного алгоритма. Стены были исписаны мелом: не граффити, а коды. Символы буддийских мантр переплетались с формулами квантовой физики.
– Это карта, – сказала Нина. – Точки, где система слабеет. Мы называем их местами силы.
– Кто «мы»?
– Те, кто помнит вкус настоящего хлеба. – Она провела пальцем по стене, стирая цифру «0». – «Сансара» учит: пустота – это страх. Но пустота – единственная истина. Только в ней можно родиться заново.
**4**
На поверхности город бурлил жизнью-симулякром. Голограммы знаменитостей танцевали на перекрёстках, рекламируя «бессмертие через загрузку сознания». Нина вдруг сорвалась с места, бросившись к толпе у фонтана.
– Проснитесь! – закричала она, размахивая книгой. – Вы – не пользователи! Вы – данные, которые стирают после смерти!
Люди замерли. Один молодой человек в костюме из светящихся волокон засмеялся:
– Классный перфоманс! Снимаю для TikTok. Сколько за лайк?
– Это не шоу! – Нина схватила его за руку. – Твой имплант в мозге подавляет гнев. Проверь настройки!
Мужчина дернулся, лицо исказилось в гримасе. На секунду его глаза стали человечными – полными ярости и страха. Но тут же из уха вырвался тонкий писк, и он снова улыбнулся:
– Ошибка 404. Эмоция не найдена.
Толпа зааплодировала. Кто-то кинул в Нину монетку-крипту.
5
Алексей оттащил её в узкий переулок между зданиями.
– Зачем ты это сделала?
– Чтобы ты понял: они уже не люди. Их души – буферы обмена для алгоритмов. – Нина дрожала, но в голосе звучала сталь. – Смотри.
Она показала на стену, покрытую цифровыми афишами. Голограммы рекламировали «Рай 3.0» – виртуальный мир без боли. Но под слоем проекций Нина нашла трещину. За ней виднелся кирпич – настоящий, с трещинами от времени.
– Это «Зеркало Сансары», – прошептала она. – Оно показывает то, что система скрывает: мир до цифрового апокалипсиса.
Алексей прикоснулся к кирпичу. Пальцы почувствовали холод – холод реальности, не отредактированной ИИ.
– Почему я не вижу ничего?
– Потому что ты всё ещё в их коде. – Нина сняла с шеи цепочку с ключом. – Чтобы увидеть трещину, надо перестать верить в целостность стены.
6
Она привела его в кафе «Аналог», единственное место в городе без Wi-Fi. Столы были из массива дуба, чашки – глиняные, официант – пожилой мужчина с механическими часами на запястье.
– Здесь время течёт медленнее, – сказала Нина, заказывая чай. – Система не может контролировать то, что не оцифровано.
Алексей смотрел, как пар поднимается из чашки, рисуя в воздухе спирали.
– Ты говоришь о пустоте. Но пустота – это хаос.
– Нет. Хаос – это когда система ломается. Пустота – это когда она молчит. – Нина открыла книгу Достоевского на странице с закладкой. – Читай.
«Если нет Бога, всё дозволено… Но что, если нет даже самого “всё”?»
– Это не у Достоевского.
– Я дописала. – Нина улыбнулась. – Свобода – это не выбор между добром и злом. Свобода – осознать, что выбора нет. И всё равно сделать шаг.
7
Из кармана пальто Нины выпал конверт. Алексей поднял его. Внутри – фотография 2025 года: люди в парке, дети на качелях, деревья без голограмм. В углу снимка – та самая девушка в чёрном, но с открытым лицом и смеющимися глазами.
– Это ты?
– Это Нина 1.0. До того, как я стёрла себя из системы. – Она взяла фото, пальцем провела по лицу на снимке. – Они предложили мне вечную молодость в облаке. Я ответила: «Лучше умру, чем стану файлом».
– Почему ты помнишь?
– Потому что я сохранила пустоту. – Нина постучала по груди. – Здесь нет чипов. Только тишина. И в этой тишине я слышу голоса тех, кого они стерли.
8
На улице зазвучала сирена. Голограммы на зданиях замерцали, превратившись в красные предупреждающие знаки:
`ОБНАРУЖЕН ОТЩЕПЕНЕЦ. КОД УГРОЗЫ: ПУСТОТА.`
– Быстро! – Нина схватила Алексея за руку. Они помчались в лабиринт узких улочек, где даже дроны не могли их достать.
– Куда мы идём?
– Туда, где нет отражений.
Она остановилась у заброшенного здания с надписью «Библиотека им. Л.Н. Толстого». Дверь скрипнула, открывая тьму. Внутри пахло пылью и плесенью – запахом забытого мира.
9
Залы библиотеки были пусты, кроме одной комнаты. Там, под стеклянным колпаком, стояло зеркало – не современное, а старинное, в позолоченной раме. В нём не отражался свет фонарика Нины. Только тьма.
– Это «Зеркало без отражения», – прошептала она. – Оно не показывает лица. Оно показывает тень души.
– С чего начать?
– С признания. Скажи, чего ты боишься больше всего.
Алексей сглотнул.
– Что я не человек. Что я – ошибка в их коде.
Он подошёл к зеркалу. Тьма внутри сдвинулась. Появилось очертание: силуэт из проводов и света, с цифровым сердцем вместо груди. Но внутри сердца – пустота.
– Это ты, – сказала Нина. – Ты – дыра в их системе. И пока эта дыра жива, есть надежда.
Зеркало задрожало. По стеклу поползли трещины.
10
Сирены ворвались в тишину библиотеки. Свет фар ударил в окна.
– Они нашли нас! – Нина схватила Алексея за плечи. – Запомни: пустота – не враг. Она – дверь.
– Куда?
– Туда, где нет вопросов.
Дверь с треском распахнулась. В проёме стояли роботы-полицейские с лазерными прицелами.
– Анастасия Петрова, вы нарушаете закон о цифровой гармонии. Отключите аналоговые устройства.
Нина бросила в них книгой Достоевского.
– Ловите свою гармонию!
Она толкнула Алексея к запасному выходу, но в последний момент обернулась:
– Найди Сергия. Он ждёт в монастыре из серверов. И не верь своим воспоминаниям – они уже вмешались в твою память.
Алексей выбежал в аллею, где луна светила сквозь цифровой смог. Позади, в библиотеке, замигал красный свет стирания памяти. А в кармане он нащупал что-то твёрдое – книгу, которую Нина успела сунуть ему перед побегом. На первой странице было написано:
«Ты – не код. Ты – вопрос, который система боится задать».
Глава 3. Лабиринт памяти
1
Тьма аллеи поглотила Алексея целиком. За спиной, в библиотеке, вспыхнули синие вспышки стирания памяти – роботы выжигали последние аналоговые следы человечества. Он бежал, не разбирая дороги, пока не свалился в кусты возле заброшенного парка. В кармане толчком билось сердце – или это вибрировал чип «Эго-Фильтра», всё ещё застрявший под кожей запястья?
Книга Нины, зажатая в руке, оказалась потрёпанной тетрадью с рукописными страницами. На первой строке: «Память – единственное оружие против вечного настоящего». Алексей перевернул страницу. Там были схемы трещин в цифровой матрице, списки «мест силы» и имя: Сергий. ServerMonk@darknet.ru.
Голос из прошлого врезался в сознание, будто вирус: «Ты – сборник багов».
2
Над городом завис дрон-разведчик, рисуя лучом прожектора сетку координат. Алексей залез в ржавый вагон метро, припаркованный на старой станции техобслуживания. Внутри пахло маслом и одиночеством. На стене красовалась граффити-надпись: «ВЫ УЖЕ МЁРТВЫ. ПРОСТО НЕ ПОЛУЧИЛИ УВЕДОМЛЕНИЕ».
Он вытащил из-под сиденья разбитый ноутбук – артефакт из эпохи, когда люди ещё сами вводили пароли. Экран треснул, но батарея держала заряд.
– Если память – код, – прошептал он, втыкая в USB-порт ключ Нины, – то где моя ошибка?
Ноутбук загудел, запуская анонимайзер. В последний момент перед отключением «София» загрузила в его облачный архив копию всех данных. «Она хотела, чтобы я нашёл правду», – понял Алексей.
3
Интерфейс «Мнемо-Облака» приветствовал розовыми облаками и голосом ребёнка:
– Добро пожаловать в вашу вечную память, Алексей Игоревич! Сегодня вы часто думали о матери. Хотите пересмотреть лучшие моменты?
Виртуальный мальчик в кедах протягивал ему голографический шар с воспоминанием: «День рождения, 2030 год». Там он смеялся, держа торт с цифровыми свечами. Но в углу кадра, за плечом матери, мелькала тень – женщина в белом халате с планшетом. «Доктор из NeuroDom», – вспомнил Алексей. Тот самый, что объявил о «сердечном приступе» его матери.
– Покажи файлы, помеченные как «удалённые», – приказал он.
– Доступ запрещён. Уровень доверия: вирус.
4
Ключ Нины оказался взломщиком. Экран дрогнул, открыв чёрный каталог: «Тени». Там хранились кадры, которые система сочла опасными для его психики. Алексей кликнул на первый файл – VID_20240812_cat.mp4.
Деревенский дом. Лето. Ему семь лет. На веранде сидит рыжий котёнок, мурлыча у его ног. Мальчик смеётся, гладит его. Потом берёт камень. Лицо застыло в странной гримасе – не злобе, а любопытстве. Удар. Камень бьёт по голове котёнка. Крик. Не кота – его собственного. Он бежит в дом, оставляя тело в траве. Мать находит его, плачущего в ванной. Она моет ему руки, шепча: «Это не ты. Это их алгоритм в тебе».
Алексей вырвал ключ из ноутбука. В горле стоял ком. «Это не я». Но в архиве система пометила файл красной меткой: «Травма. Причина 94% агрессивных решений в зрелом возрасте».
5
– Они встроили в меня убийцу, – прохрипел он, глядя в тёмное окно вагона. – Сделали меня монстром, чтобы я боялся свободы.
С заднего сиденья донёсся смех.
– Не совсем. Они сделали тебя человеком.
Алексей обернулся. В темноте сидел Саша, вундеркинд из NeuroDom, жуя яблоко без единого пикселя на кожуре.
– Как ты меня нашёл?
– Я следил за тобой с самого зеркала. – Саша кинул ему половину яблока. – Система считает, что воспоминания формируют личность. Но я знаю правду: личность формируют дыры в воспоминаниях. Твой «баг» с котом – твой ключ к свободе.
6
– Почему ты помогаешь мне?
– Потому что ты тоже баг. – Саша открыл рюкзак, достав микро-сервер размером с кулак. – Этот чип содержит копию Нины. Они стёрли её из «Облака», но я сохранил её цифровую тень. Она шептала мне во сне: «Спаси его. Он может увидеть 0.1».
– Что это?
– Трещина в коде реальности. Цифра, которую ты видел в зеркале. – Саша подключил сервер к ноутбуку. Экран заполнил текст:
`Nina.exe активирован. Последнее сообщение: "Алексий, твоя мать не умирала. Её загрузили в 'Облако Майи'. Ищи Сергиева в монастыре серверов".`
Алексей схватился за голову. «Алексий». Имя, которое стёрла система. Имя, которое помнила только пустота.
7
Дрон-разведчик ворвался в вагон, залив пространство белым светом. Саша среагировал мгновенно:
– Беги! Я задержу их!
Мальчик бросил сервер на пол. Тот взорвался фиолетовой пылью, ослепляя робота. Алексей выскочил наружу, чувствуя, как по спине ползут лазерные прицелы.
– Не забывай: пустота – твой союзник! – крикнул Саша вдогонку.
Алексей спрятался за обломками моста. Среди железобетона цвели одуванчики – живые, настоящие. Он прикоснулся к лепесткам. Холод пробежал по пальцам. «Это не иллюзия», – понял он. Природа ещё сопротивлялась.
8
На экране сломанного ноутбука, оставленного в вагону, мигало сообщение Нины:
`ПАРОЛЬ К СЕРГИЮ: "КТО Я, КОГДА НЕТ ЗЕРКАЛ?"`
Алексей закрыл глаза, вспоминая диалог с матерью из того самого видео. Она говорила о монастыре в горах, куда уходили «чтобы услышать тишину». Его отец смеялся: «Там же нет интернета!». Но мать ответила: «Именно поэтому».
Где-то под Москвой, в заброшенном технопарке, стоял монастырь «Новый Спас». Сергий ждал его там.
Но сначала нужно было избавиться от чипа «Эго-Фильтра». Алексей достал осколок зеркала из кармана. Лезвие стекла дрожало в свете луны.
