Где не бьется сердце

Я прислушалась к их разговору. Первой заговорила Екатерина:

– Александра, ты не можешь оставить её здесь одну. Она не контролирует себя, а наша задача помочь ей. Без тебя мы не справимся. Её терзает страх, которому она поддаётся, и он уничтожает её. Ты видела её страхи? Скажи, что её мучает?

Александра долго молчала, словно подбирая слова, затем наконец ответила:

– Она боится стать такой же, как… – Александра запнулась.

– Она боится стать вампиром? – уточнила Екатерина.

– Вампиром, – тихо подтвердила Александра.

– Я помогу ей исцелиться, – вмешался третий голос. – Мой дар позволяет исцелять не только физические травмы, но и душевные.

С упрёком в голосе, не обращая внимания на незнакомую мне женщину, Екатерина снова заговорила:

– Александра, почему ты не привезла её раньше?

Наставница ответила не сразу:

– Я думала, что это пройдёт. Я видела, что с ней происходит, и на протяжении десяти лет забирала её страхи. Но лишь недавно поняла, что её состояние ухудшается, а я становлюсь бессильной.

– Десять лет! – взорвалась Екатерина. – Десять лет ты прятала её и ничего не сказала Совету?! Александра, чем ты думала? Главное, чтобы для Виолетты не стало слишком поздно!

– Виолетта сильная девочка, она справится. Конечно, я не оставлю её, – оправдывалась Александра. – Но мне всё равно нужно уехать… ненадолго. Меня вызывает Совет.

– Конечно, вызывает, – резко ответила Екатерина. – У тебя уникальный ребёнок, которого ты скрывала. Как бы они тебя ни наказали за эту провинность. А наказания у них суровые, мне ли тебе об этом рассказывать.

Повисла тишина. И лишь спустя время её нарушила Александра:

– Кирия, могу ли я рассчитывать на твою помощь?

Екатерина тяжело вздохнула, обдумывая сложившееся положение. Через несколько секунд, уже более спокойно, она ответила:

– Конечно, можешь. Дорогая, я постараюсь помочь вам с Виолеттой настолько, насколько это будет в моих силах.

Она ненадолго замолчала, словно прислушиваясь к собственным мыслям, затем добавила уже более серьёзным тоном:

– Я впервые сталкиваюсь с подобным. И, признаться, даже не понимаю до конца, с чем именно мы имеем дело. Александра… ты видела её глаза?

Александра не ответила сразу.

– Они у неё зелёные, – продолжила Кирия, – но во время приступа стали чёрными. Не красными, как у вампиров или дампиров, в которых пробуждается жажда крови. Чёрными. Это тревожный знак, её срочно нужно показать Сибилле.

– Да, ты права, – тихо согласилась Александра. – С ней происходит что-то странное.

– А сейчас нам необходимо успокоиться и всё тщательно обдумать, – решительно сказала Кирия. – Юдора, ты займёшься Виолеттой. Она нуждается в лечении.

– Завтра я отправлю её на занятия как обычного новичка, – добавила она после короткой паузы. – Я не хочу, чтобы по школе поползли ненужные слухи.

– Конечно, Кирия, как скажешь, – ответила Юдора.

Я услышала шаги, направляющиеся ко мне. Сил не было даже пошевелиться. Темнота вновь накрыла меня, плотная и вязкая, унося прочь от реальности.

Глава вторая

Проснулась я рано утром в большой, уютной кровати. Тело ощущалось непривычно лёгким и отдохнувшим. Ничего не болело, голова была ясной, мысли удивительно спокойными. Лишь острое, почти болезненное чувство голода напоминало о том, что со мной всё-таки что-то не так.

Стоило вспомнить события вчерашнего дня, как внутри шевельнулась тревога. Не самое удачное начало обучения в новой школе. Я невольно поморщилась, представив, какие выводы могла сделать обо мне директриса после случившегося. Вряд ли первое впечатление можно было назвать благоприятным.

Я поднялась с кровати и, не спеша, огляделась. Комната оказалась просторной и сдержанной, без лишних деталей, словно созданной для концентрации и покоя. Шкаф у стены, письменный стол с аккуратно расставленной лампой, кровать с тёмным изголовьем, тумбочка и мягкий ковёр под ногами. Ничего лишнего, но и ничего холодного. Именно эту комнату мне показывал Николас.

Рядом с кроватью стоял мой чемодан. Значит, сомнений не оставалось, жить я буду здесь. У входа находилась ещё одна дверь, вероятно, ведущая в ванную. Я уже собиралась подойти к ней, как заметила листок бумаги, лежащий на тумбочке. Он словно ждал, пока я его замечу.

Я взяла его в руки и, развернув, сразу узнала аккуратный, строгий почерк Александры.

«Виолетта, к сожалению, я не смогла дождаться, когда ты проснёшься. Ты и сама знаешь, что мне нужно ехать. Не думай о том, что случилось вчера. Надеюсь, больше это не повторится. Я хочу, чтобы в твоей головке оставались только светлые мысли, которые не тревожили бы тебя. Девочка моя, тебе нельзя расстраиваться и нервничать, помни это, и тогда всё будет хорошо.

Сегодня у тебя первый учебный день. Желаю удачи!

С любовью, Александра».

Я прижала записку к груди, с горечью осознавая, что обнимаю её вместо самой Александры. Это было нелепо и по-детски, но именно так я ощущала её присутствие, через тонкий лист бумаги, пропитанный заботой и прощанием. Времени на раздумья не оставалось. Я аккуратно убрала драгоценное письмо в тумбочку, словно пряча часть себя, распаковала чемодан и быстро собралась.

Выйдя из комнаты в длинный коридор, я без труда сориентировалась. Николас показывал это крыло школы, так что маршрут был мне уже знаком: к лестнице, вниз во двор, а затем в столовую.

Добралась я довольно быстро. Стоило мне переступить порог столовой, как ко мне сразу подошла высокая женщина-дампир с худощавым телосложением, коротко остриженными чёрными волосами и внимательными карими глазами. От неё веяло спокойной уверенностью и контролем. Преподаватель, без сомнений.

– Доброе утро, Виола. Как ты себя чувствуешь? – Спросила она знакомым голосом.

Я попыталась вспомнить, где могла её видеть, но память упрямо молчала.

– Спасибо, превосходно, – ответила я и, чуть смутившись, добавила: – Только есть хочется просто невыносимо.

– Я профессор Юдора Костаки, – представилась она. – Кирия приставила меня к тебе. Если возникнут вопросы или трудности, обращайся. Я помогу.

Теперь всё встало на свои места. Я вспомнила вчерашний вечер, обрывки голосов и её присутствие. Неловкость кольнула изнутри: она видела мой срыв. Невольно я задумалась, какое впечатление произвела. Стараясь не выглядеть растерянной или невоспитанной, я поспешно поблагодарила её.

Юдора указала на длинный стол, за которым сидела шумная компания.

– Это твои одноклассники. Такие же новички, как и ты.

Я с недоверием посмотрела на них, не испытывая ни малейшего желания сближаться.

– Я провожу тебя, Виолетта. Тебе необходимо позавтракать, – добавила она с мягкой, успокаивающей улыбкой.

Юдора подвела меня к столу и представила группе из шести девушек и четырёх парней. Девушки окинули меня оценивающими, прохладными взглядами, в которых читалось явное недовольство. Парни же переглядывались, перешёптывались между собой, а кто-то даже присвистнул. Один из них поднялся и молча придвинул мне стул, поставив его рядом со своим. Я, поблагодарив, села, надеясь, что дальше будет легче.

Убедившись, что я устроилась, Юдора сразу ушла, оставив меня наедине с новой реальностью и с теми, кто теперь будет частью моей жизни. Или её испытанием. От волнения я совсем забыла взять поднос с завтраком. Мысль догнала меня только тогда, когда я уже сидела за столом, уставившись в пустое пространство перед собой. Я моргнула, ошарашенная собственной рассеянностью. Заметив это, один из ребят тут же вскочил, явно собираясь помочь. Его резкое движение окончательно выбило меня из равновесия. Обрадовавшись возможности хоть ненадолго исчезнуть и прийти в себя, я поспешно сказала, что справлюсь сама, быстро поднялась и направилась за завтраком.

Сердце колотилось слишком громко. Мне казалось, что все взгляды по-прежнему прикованы ко мне, будто я не просто шла за завтраком, а выходила на сцену. Я набрала свежих, ещё тёплых круассанов, взяла джем и кофе, машинально вернулась обратно, стараясь выглядеть спокойной.

Позавтракать в тишине мне не удалось. Одна из девушек тут же вступила в разговор. Её голос был сладковатым, с язвительной интонацией, от которой по спине пробежал холодок, ничего хорошего она не предвещала.

– Значит, тебя зовут Виолетта? – протянула она, с явным удовольствием разглядывая меня. – Выходит, это ты та самая неудачница, которая ничего не умеет. Хотя нет… – она сделала паузу, – умеет впадать в бешенство!

И разразилась громким, нарочито театральным хохотом.

Я застыла. Внутри всё оборвалось от шока. Откуда она это знает? Как… когда… кто успел? Мысль металась, не находя ответа. Неужели Юдора? Или Кирия? Не могли же…

Остальные, подхватывая злую шутку, засмеялись вместе с ней. Смех был рваным, неприятным, словно меня выставили напоказ. Я вдруг остро почувствовала себя чем-то вроде цирковой обезьянки, объектом для развлечения и насмешек. Горло сжалось. В груди поднялась знакомая, опасная волна.

Хотелось вскочить. Хотелось ударить. Стереть эту ухмылку с её лица. Но, прежде чем я успела сделать хоть что-то, за моей спиной раздался другой женский голос.

– Криса, когда же ты успокоишься? Тебе больше нечем заняться, кроме как унижать тех, кто превосходит тебя?

– Да как ты смеешь! – тут же возмутилась та. – Такая же неудачница, как и эта!

– Да пошла ты!

Я обернулась и увидела свою заступницу, симпатичную стройную брюнетку с прямыми волосами до плеч и милыми ямочками на щеках. Улыбнувшись, она обратилась ко мне:

– Хочешь пересесть к нам? – и указала на другой стол, за которым сидели ещё две девушки.

Я сразу согласилась и выдохнула с облегчением, радуясь тому, что удалось избежать дальнейшего завтрака в этой компании.

Моя новая знакомая тоже держала в руках поднос. У неё было приподнятое настроение, и, не обращая внимания ни на кого вокруг, она уверенной походкой направилась к своему столику, теперь уже вместе со мной.

– Не обращай внимания. Это Кристина, местная гадюка, – сказала она, когда мы сели.

– Спасибо за спасение. Я бы не выдержала там и пяти минут.

– Да не за что. Кстати, меня зовут Камилла, – она указала на двух девушек рядом. – Это Майя и Селена. Мы учимся в одном классе. Нам вчера сказали, что сегодня появится новенькая, вот мы и сгорали от любопытства, не зная, кого ожидать. Но я с первого взгляда поняла, что ты не такая, как они.

Я вздохнула с облегчением. Всё-таки одной я здесь не останусь. К тому же девчонки оказались очень милыми.

У Майи были длинные светлые волосы, собранные в хвост, и карие глаза. Она была немного полноватой, но это её не портило, наоборот, придавало формам некую привлекательность.

Селена же оказалась полной противоположностью Майи: маленькая, худенькая, с короткой стрижкой и русыми волосами.

– Рада знакомству, я Виолетта, – представилась я. – Да, эта Кристина неприятная особа. Если бы ты меня не увела, не знаю, что бы я с ней сделала. Это же надо так бесить!

Камилла рассмеялась.

– Сама через это прошла. Эта гадина такой же новичок, как и мы. У неё проявилась только физическая сила, но она утверждает, что совсем скоро у неё откроется уникальный дар и её переведут в высший класс.

– Я уже второй раз слышу это выражение, – осторожно заметила я. – Что оно означает?

– Высший класс? – переспросила она и, дождавшись моего кивка, продолжила: – Там учатся дампиры с магическим даром. Они здесь элита. Если мы готовимся стать обычными охотниками, то они после окончания школы работают иначе, используют магию. Им не приходится бегать за вампирами и рубить им головы, как нам.

Я невольно задумалась. Значит, у Николаса есть дар. Интересно, какой именно? Может, поэтому ему позволено находиться в здании преподавателей? И почему я вообще снова о нём думаю?

– Виолетта, давай после уроков я покажу тебе школу, – предложила Селена.

– Спасибо, но мне уже показывали, – немного смущённо ответила я.

– Когда? Ты же только вчера вечером приехала!

– Вчера и показали. Кирия отправила меня с Николасом. Он устроил экскурсию.

При упоминании его имени девчонки уставились на меня так, будто я сказала нечто совершенно невероятное. Мне стало неловко.

– Николас?! – удивлённо, и, как мне показалось, совсем не радостно переспросила Майя.

– Угу.

– А чему ты удивляешься? – вмешалась Камилла, усмехнувшись. – Посмотри на неё. Такая внешность, неудивительно, что он решил познакомиться первым.

Майя тяжело вздохнула и скривилась.

– Я уже два месяца кручусь вокруг него, не зная, как привлечь внимание, а тебе это удалось в первый же день.

Мне стало её искренне жаль. Было очевидно, она без ума от него.

Я попыталась разрядить обстановку и небрежно бросила:

– Да что вы в нём нашли? Самоуверенный индюк.

Но Майя восприняла мои слова вовсе не как шутку.

– Если ты не знаешь человека, не стоит судить его по первому впечатлению, – резко ответила Майя. – Он вообще-то очень милый и добрый. А ведёт себя так только потому, что здесь все девчонки на нём буквально виснут.

– Будто ты сама не виснешь, – с ухмылкой заметила Камилла.

– Я не висну! – возмутилась Майя. – Я привлекаю его внимание. Это совершенно разные вещи, Кама! Если ты не разбираешься в искусстве флирта, лучше не лезь.

– Что-то твоё искусство не особо работает, – не удержалась Камилла. – Не то, что у нашей Виолы, в первый же день его захомутала.

Это стало последней каплей. Майя скомкала салфетку и швырнула её Камилле в лицо. Та ловко увернулась, и на секунду повисла тишина… а потом мы все рассмеялись.

Мне неожиданно стало легко. По-настоящему легко. Я поймала себя на том, что улыбаюсь искренне, без напряжения и внутренней настороженности. Впервые я чувствовала себя частью компании, а не случайной фигурой рядом.

Слова Камиллы «наша Виола» застряли у меня в голове, отзываясь тёплым, почти непривычным ощущением. Никогда прежде меня так не называли. И, что удивительно, мне это понравилось.

Насмеявшись до боли в животах и вытерев слёзы, мы наконец поднялись из-за стола и отправились на занятия.

Вообще я никогда не любила учёбу. Мне всегда казалось, что это ужасно скучно, сидеть в классе и изучать то, что тебе совершенно не интересно. Единственное, на что я надеялась, что здесь занятия будут проходить иначе.

После первого же урока я поняла, что мои ожидания оправдались. Учёба здесь действительно оказалась куда занимательнее. Уже одни названия предметов значительно отличались от тех, что преподают в человеческих школах. Например, сейчас у нас был урок «Физиология вампиров», а следующий «Греческая мифология». Не скажу, что греческая мифология особенно меня интересовала, а вот физиологию вампиров я слушала с удовольствием. Хотя мне казалось, что о вампирах я и так немало знаю, кое-что со слов Александры, а кое-что из тех разов, когда они нападали на нас.

Физиологию вампиров у нас преподавал мужчина-дампир по имени Коста Раллис. Удивительно, но, в отличие от многих преподавателей, он не обладал магическими способностями, он был охотником. Наверняка за годы сражений он так хорошо изучил повадки вампиров, что его пригласили преподавать. Мне бы хотелось увидеть его в бою.

Камилла села рядом со мной, оставив позади Майю и Селену. Майя немного оттаяла и, как мне показалось, больше не злилась. А Селена, как и в столовой, почти не разговаривала. Она предпочитала наблюдать за происходящим со стороны и вступала в разговоры только по делу.

Когда в класс вошёл преподаватель, шуршание тут же стихло. Все ученики сосредоточились и буквально обратились в слух. Такое поведение удивило меня, неужели он настолько строг? Не зная, чего ожидать, я последовала примеру остальных.

Коста Раллис не отличался высоким ростом, однако был крепко и основательно сложен. Даже под строгим костюмом угадывались плотные, стальные мышцы, естественная особенность для дампира-охотника, чьё тело с годами превращается в отточенный инструмент выживания и убийства.

На первый взгляд ему можно было дать около сорока пяти лет, если судить по человеческим меркам. Но у дампиров возраст ощущался иначе. Время оставляло на нас не столько следы, сколько опыт. В его облике чувствовалась зрелость, не внешняя, а внутренняя, та, что приходит после десятков лет контроля, дисциплины и… насилия, пережитого без лишних эмоций.

Волосы у него были аккуратно подстрижены и тщательно уложены, подчёркивая педантичность и привычку держать всё под контролем. Лицо гладко выбрито, без малейшего намёка на небрежность. Серые глаза казались холодными и внимательными, словно ничего не упускали из виду. Взгляд его был тяжёлым, оценивающим, таким, под которым хотелось выпрямить спину и следить за каждым своим движением. Черты лица оставались сосредоточенными и суровыми, будто он никогда не позволял себе расслабляться, ни на службе, ни вне её. Это было лицо человека, привыкшего принимать решения, от которых зависят жизни, и не сомневаться в них.

– Все на месте? – строго спросил он, и получив утвердительный ответ, он продолжил: – У нас новая ученица. Надеюсь, вы уже познакомились с Виолеттой Левенти. Мисс Левенти, откуда вы прибыли?

– Из Ливерпуля, – тихо ответила я.

– Я слышал, вы приехали только вчера. Уже обосновались?

– Более-менее, – неопределённо ответила я.

Мне было любопытно другое, здесь всегда так обращают внимание на новеньких или это мне так «повезло»?

– Раз вы уже немного освоились, присоединяйтесь к изучению предмета.

Я кивнула, радуясь, что он наконец перевёл внимание с меня на тему урока. Я не любила выступать перед аудиторией, даже такой небольшой.

– Мисс Левенти, – снова обратился ко мне преподаватель. – Я уверен, вам уже приходилось сталкиваться с вампирами.

Я снова кивнула.

– На моих занятиях вы узнаете, что вампиры это не просто существа, которые бросаются на людей ради крови. Они невероятно сильны. Иногда даже взрослый дампир с большим боевым опытом не может справиться с одним-единственным вампиром. Скажите, какие вампиры считаются самыми сильными?

– Взрослые, – пробормотал парень, сидевший неподалёку.

– Верно, – спокойно продолжил профессор, словно произнося давно усвоенную истину. – Чем старше вампир, тем он сильнее. Возраст для них, не просто годы, а накопленная мощь, опыт и контроль над собственной природой. После окончания школы вы всё ещё не сможете выстоять в схватке с вампиром, которому больше сотни лет. И не потому, что вы слабы. А потому что для них этот возраст, зрелость, точка, в которой сила уже полностью оформлена, а жажда подчинена разуму. Но и это не предел. Существуют более древние особи. Те, кто способен подавить вас одной лишь своей энергетикой. Их присутствие ломает волю, лишает дыхания, заставляет тело подчиняться раньше, чем разум успевает сопротивляться. А физическая сила… – профессор сделал короткую паузу, позволяя словам осесть. – Их физическая сила и без учёта возраста превосходит нашу. Запомните это. Возраст вампира, не цифра. Это приговор для того, кто его недооценит.

Мистер Раллис говорил спокойно и сдержанно, медленно расхаживая по классу.

– Магическая сила, которой обладают лишь немногие дампиры, в бою редко становится решающим преимуществом, – продолжил профессор ровным, почти безэмоциональным голосом. – Это не благословение и не гарантия выживания. Это лишь побочный результат союза человека и вампира. Проявится ли у вас дар, зависит не от вас. Это определяется вашими создателями. Если союз был между сильным, взрослым вампиром и духовно развитым человеком, у дампира действительно могут проявиться сверхъестественные способности. Но это скорее исключение, чем правило. Запомните главное, – его взгляд стал жёстче. – Физическая сила, это не дар. Это наша природа. Это физиология, встроенная в вас с рождения. А магия… – короткая пауза. – Магия, неизвестная переменная. И поскольку никто из вас не знает своих создателей, вы не можете заранее знать, появится ли у вас магический дар.

Он сел за стол.

– А теперь перейдём к действительно важной теме, – профессор медленно прошёлся взглядом по аудитории. – Мы касались её на прошлом занятии. Мисс Левенти, слушайте особенно внимательно. Эти знания однажды могут спасти вам жизнь.

Он сделал короткую паузу, позволяя тишине осесть.

– Мы изучали методы уничтожения вампиров. И сразу забудьте всё, что вам пытались внушить человеческие школы, книги и фильмы. Это вымысел. Опасный вымысел. Ни святая вода, ни осиновый кол, ни чеснок не имеют никакого эффекта. Тела вампиров уже мертвы. Пули действуют не лучше кола, ранят, но не убивают.

Профессор положил руки на стол и сцепил пальцы.

– На протяжении веков мы использовали один-единственный действенный метод. Кто назовёт его?

– «Брукулако», – раздался уверенный голос из аудитории.

– Верно, – кивнул профессор. – «Брукулако». Термин пришёл к нам из Древней Греции и дословно означает: отсечь и сжечь голову.

Он говорил спокойно, без тени эмоций, и от этого слова звучали ещё страшнее.

– Отрубить голову можно практически любым оружием, способным разрубить кости и кожу вампира. Но ключевой момент, сожжение. Если этого не сделать, голова восстановится и срастётся с телом. Быстро. Иногда, прямо у вас на глазах. И тогда все ваши усилия окажутся напрасными.

Он сделал паузу, давая времени осознать сказанное.

– Со временем метод пришлось усовершенствовать. Вампиров становится больше. Они действуют не поодиночке, а формируют стаи. В условиях реального боя у вас просто нет времени возиться с огнём. Пока вы атакуете следующего противника, предыдущий уже начинает регенерацию.

Профессор поднял руку, словно подчёркивая главное.

– Именно поэтому сегодня основным оружием является меч. Стальной клинок с серебряным покрытием. Не из серебра, а из стали, но с серебряным слоем.

Он посмотрел в глаза каждому.

– Серебро обжигает плоть вампира. Оно нарушает регенерацию. Голова больше не может срастись с телом. Это не просто удобно, это единственный способ выжить, когда против вас не один, а десятки вампиров.

Оставшуюся часть урока мистер Раллис рассказывал о жизни вампиров, приводил множество примеров. Я и представить не могла, что предмет окажется настолько интересным. Теперь стало ясно, почему ученики сразу затихали, когда он входил в класс.

Перед тем как отпустить нас, он сказал:

– И напоследок, – голос профессора стал тише, но от этого лишь опаснее, – самый важный запрет.

Он обвёл аудиторию медленным, тяжёлым взглядом.

– Ни при каких обстоятельствах дампир не должен пить кровь. Ни сознательно. Ни случайно. Ни «чуть-чуть». Даже пробовать.

Он сделал паузу, позволяя словам впитаться.

– Ваше тело лишь наполовину человеческое. Одной капли достаточно, чтобы запустить необратимый процесс. Возможно, сначала вы ничего не почувствуете. Но организм запомнит вкус.

Профессор сжал челюсти.

– Вкус бессмертия. И однажды он потребует ещё. Так рождается жажда крови. Не как желание, а как потребность.

Он говорил ровно, без эмоций, будто перечислял медицинские симптомы.

– Вампирская сущность вырвется наружу. Сердце остановится. Появятся клыки. Зрачки покраснеют. Человеческая часть исчезнет навсегда.

Он посмотрел прямо перед собой.

– Обратной дороги не существует.

Последние слова он произнёс уже холодно, почти безжизненно:

– И поверьте, если это случится с кем-то из вас… я лично отрублю ему голову. Без колебаний и без сожаления, потому что дампир, вкусивший кровь, больше не дампир. Это угроза и её устраняют.

На такой мрачной ноте и закончился наш урок. После услышанного мысли о греческой мифологии казались почти издевательством. Как можно обсуждать богов и легенды, когда только что тебе в лицо сказали, где проходит грань между жизнью и окончательным падением?

Спасало лишь то, что рядом со мной была Камилла. В отличие от меня, она будто стряхнула с себя тяжесть услышанного. На перемене она с лёгкостью шутила, вставляла язвительные замечания и, словно между делом, рассказывала забавные истории из жизни школы, щедро приправляя их сплетнями.

Она вела себя так, будто ничего по-настоящему страшного сегодня не прозвучало. И я невольно задумалась: может, это только я всё ещё находилась под впечатлением?

После четырёх уроков мы отправились на обед. Не скажу, что я была особо голодна, но перекусить мне бы не помешало. Мы набрали подносы с едой и устроились за небольшим столиком. Майя и Камилла обсуждали каких-то парней, я даже не поняла, из какого они класса, не говоря уже о том, чтобы знать их в лицо или по именам. Селена молчала, тихо пожёвывая свой бифштекс, лишь изредка улыбалась на некоторые замечания Камиллы.

Майя наконец притихла и решила заняться тем, ради чего мы здесь и собрались, пообедать. Но стоило ей откусить кусочек хлеба, как она внезапно подавилась.