Где не бьется сердце

Надежда Шестакова

Где не бьется сердце

Книга первая. Связь крови

Данное произведение предназначено для читателей

старше восемнадцати лет.

Текст содержит сцены насилия

и элементы откровенного содержания.

Все права защищены.

Никакая часть данного произведения не может быть воспроизведена, скопирована, распространена или передана в любой форме и любыми способами – электронными, механическими, фотокопированием, записью или иными – без предварительного письменного разрешения правообладателя.

Аннотация

Жизнь с наставницей научила Виолу многому – сдержанности, осторожности, выживанию. Кроме одного: как справляться с самой собой.

Она всегда чувствовала тьму внутри, но никогда не думала, что однажды окажется лицом к лицу с ней. И что тьма посмотрит в ответ. Это было неизбежно.

Закрытая школа для дампиров, где учат контролировать силу, оказывается лишь красивым фасадом – хрупкой и почти иллюзорной попыткой обуздать природу, от которой невозможно отказаться. Потому что дар нельзя задушить или спрятать. Его можно только принять… или позволить ему уничтожить тебя.

За стенами школы скрываются смертельные опасности и безжалостные вампиры. Внутри – тайны, заговоры и правда, о которой предпочли забыть.

Среди тренировок и уроков выживания Виоле предстоит найти себя, понять, кем она становится, и сделать выбор, от которого зависит больше, чем её собственная жизнь. Научиться отличать союзников от врагов и тех, кто носит маску защиты.

Когда Виола оказывается в самом центре этой игры, её дар становится ключом.

Её кровь – оружием.

Её выбор – приговором.

А рядом всё чаще оказывается тот, чьё присутствие тревожит сильнее любого врага. Тот, чья сила пугает… и притягивает.

Здесь нет правильных решений.

Нет чистых героев.

Есть только ночь, в которой приходится решать, кому ты принадлежишь и кем готова стать, чтобы выжить.

Пролог

Я по-разному представляла себе исход последних событий, прокручивала в голове десятки вариантов, но никак не ожидала этой схватки. И уж точно не должна была её допускать. Я знала, сейчас один из них погибнет. И кем бы он ни оказался, эта потеря навсегда сломает что-то во мне.

Ник не отрывал взгляда от вампира. Он был собран до предела и напряжён. Но и тот, кто стоял напротив него, не уступал. Ник чувствовал это кожей и всем своим нутром. Этот противник был иным, сильнее, разумнее, опаснее всех вампиров, с кем ему приходилось сталкиваться раньше. В нём сплелись сила, непреклонная воля и хищное желание взять своё. Это был не просто вампир. Моя сила, моя тёмная энергия и мой проклятый дар, питали его, делая безжалостным и смертоносным убийцей, которому неведомы сомнения и жалость.

Внутри меня всё похолодело. Я понимала, если вампир захочет, он убьёт Ника. Его ничто не удержит. Ни сила, ни меч, ни сама ночь… Сердце болезненно сжалось.

Вампир оскалился, и гортанное рычание прокатилось по ночному воздуху, вплетаясь в нависшую тишину, словно обещание смерти. В этом звуке было всё, ярость, беспощадность, тьма… и что-то ещё. Что-то, что отзывалось во мне.

Сверкнул меч. Битва началась. Две силы сошлись в смертельном танце, охотник и хищник, свет и тьма. А между ними я.

Глава первая

Погода сегодня была такой же капризной, как и моё настроение.

Отправляться в школу не хотелось до физической тошноты, но оставаться дома казалось ещё более глупым. Школа, как ни странно, спасала. Она отвлекала от собственных мыслей, позволяла смотреть на чужие жизни, на человеческие проблемы, заботы, мелкие драмы и не утопать в воспоминаниях о пережитых кошмарах.

Закутавшись в джинсовую куртку, которая совершенно не грела, я шла в сторону школы медленно, почти нарочито, не испытывая ни малейшего желания ускорять шаг. А куда, собственно, торопиться? На первый урок я уже опоздала. Ночью меня снова мучили кошмары, и утром я так и не смогла заставить себя собраться вовремя. Так что логичнее было идти сразу ко второму. Тем более первый урок, алгебра. А с цифрами у меня всегда были сложные, почти враждебные отношения. Совершенно не хотелось снова ловить на себе взгляды класса и чувствовать это неприятное ощущение неловкости.

В своих тяжёлых, невесёлых раздумьях я не сразу заметила, что рядом со мной кто-то появился. Лишь когда шаги подстроились под мой ритм, я поняла, я уже не одна.

– Приветик, Виола. Ты сегодня рекордно не торопишься.

Голос раздался так неожиданно, что я вздрогнула и подпрыгнула на месте, едва не выругавшись вслух. Сердце резко ухнуло куда-то вниз. Макс.

Обычно мы не ощущаем приближение людей. В них нет тёмной энергии, нет этого внутреннего отклика, который невозможно спутать ни с чем другим. Поэтому для такого рассеянного дампира, как я, внезапное появление кого-то рядом было вполне обычным и каждый раз пугающим.

– Ты зачем подкрадываешься?! – возмутилась я, бросив на него сердитый взгляд. – Напугал же!

– Ой, извини, – тут же смутился он. – Я правда не хотел.

Я задержала на нём укоризненный взгляд чуть дольше, чем следовало, прежде чем ответить:

– Опоздала, – пожала плечами. – Люблю поспать. А алгебру терпеть не могу.

При одной только мысли о ней меня вновь передёрнуло.

– У тебя же тоже уроки, – заметила я, озвучив очевидное.

– Уроки есть, – ухмыльнулся Макс, – вот только меня на них нет!

Он засмеялся собственной шутке, глупо, слишком громко и как-то не к месту. Я не улыбнулась. Поняв, что остроумие не произвело нужного эффекта, он перестал смеяться и добавил уже спокойнее:

– Причина почти такая же, как у тебя. Терпеть не могу физику.

На самом деле Макс был неплохим парнем. Он учился в той же школе, что и я, только в другом классе. Ничего особенно примечательного во внешности у него не было: тёмно-русые волосы, зелёные глаза, круглое лицо, усыпанное веснушками, невысокий рост. Обычный. Совершенно не мой тип.

Я учусь в обычной британской школе Ливерпуля, среди таких же обычных подростков, людей. И, наверное, к сожалению, у меня нет ни лучшей подруги, ни парня, как у большинства моих сверстниц. Я мало с кем общаюсь и живу довольно отстранённо. Но дело не в том, что со мной не хотят дружить. Нет. Причина куда проще и куда неприятнее, я сама выбираю одиночество.

Поняв, что я не настроена поддерживать разговор, Макс не стал настаивать. Он попрощался и пошёл дальше, словно и не было этой короткой встречи. Весёлый парень. В его голове, кажется, кроме тусовок и попыток зависнуть с девушками, которые, впрочем, не слишком-то балуют его вниманием, больше ничего нет. Хотя, если быть честной, у него есть один несомненный плюс: Макс настоящий компьютерный гений. Пожалуй, это единственное, что выделяет его среди таких же, как он.

Подростков вроде Макса я встречала множество. Иногда мне и самой хотелось быть такой же, лёгкой, беспечной, ветряной. Не задумываться, не копаться в себе, не чувствовать постоянного напряжения под кожей. Но я не могу. Не всем желаниям суждено сбываться. Есть реальный мир и обстоятельства, которые приходится принимать. Даже если не хочешь. Даже если это больно. Потому что выбора у нас чаще всего нет. Я не такая, как все. У меня нет родителей и нет дружной семьи. Я не живу беззаботной жизнью, не строю грандиозных планов на университет и карьеру, не мечтаю о будущем так, как это делают люди. У меня свой путь.

Я рождена от связи вампира и человека. Таких, как я, называют дампирами. Я не одна, нас много. Но это не делает нас менее одинокими.

Всю жизнь нам приходится быть сдержанными, осторожными, скрытными. Наши жизни во многом отличаются от жизней людей, даже если внешне мы стараемся выглядеть так же. Мы живём на границе. И эта граница никогда не даёт забыть, кем ты являешься на самом деле.

После моего рождения меня передали под опеку женщине-дампиру. Она воспитывала меня не как мать, а как наставница. Как личный инструктор по жизни. В её понимании чувства были слабостью, привязанность ошибкой, а контроль единственным способом выжить. Однако, несмотря на всю её строгость и холодную дисциплину, между нами сложились по-настоящему тёплые отношения.

Я во всём старалась брать с неё пример: быть сдержанной, уверенной, осмотрительной, сильной. Училась держать лицо, скрывать эмоции, думать прежде, чем действовать. Но если быть честной, получалось у меня плохо. Почти всё, за что бы я ни бралась, неизменно шло наперекосяк, словно внутри меня было что-то неправильное, не поддающееся дрессировке.

Александра Левенти, так зовут мою наставницу. Для меня она была идеалом. Сильная, холодная, собранная, всегда знающая, что делать. Я слишком сильно к ней привязалась, что в моём положении было крайне нежелательно. Привязанности делают нас уязвимыми. А уязвимость, роскошь, которую нам не прощают. Я знала, придёт момент, когда мне придётся покинуть её. И тогда моя жизнь изменится навсегда.

Физически сейчас я ничем не отличаюсь от обычного человека. Пока что. Но это лишь вопрос времени. В семнадцать–восемнадцать лет дампиры начинают меняться. Вампирские гены берут верх над человеческими, подавляя всё, что было раньше. У меня, как и у всех полукровок, должна проявиться сверхсила. И в тот же момент моя наставница отвезёт меня в закрытую школу дампиров, где начнётся новое, непривычное обучение.

Ждала ли я этого? Конечно, ждала. Для подростков-дампиров это целое событие. Момент, когда ты наконец принимаешь себя. Когда можешь находиться среди таких же, как ты, не скрываться, не притворяться, не бояться каждого взгляда. Когда появляется надежда или иллюзия, что ты вправе строить собственные планы на жизнь.

Цель обучения в закрытой школе дампиров, вовсе не поиск себя. Там не учат мечтать или выбирать. Там создают первоклассных охотников на вампиров. Машины для убийства. После окончания школы дампиры уходят во взрослую жизнь и больше никогда не видят своих наставников. Их забирают. Используют.

Они становятся оружием в руках старейшин, Совета дампиров.

Совет дампиров – это скрытое сообщество древних полукровок. Невероятно сильных, опытных и опасных. Им подчиняются все дампиры без исключения. Их приказы не обсуждаются. Их воля – закон. Они обладают не только физической силой, но и магией, о природе которой предпочитают не говорить вслух. Совета боятся. О нём не спорят. О нём не говорят лишний раз.

Никто не смеет пойти против Совета или нарушить установленные им правила. Потому что те, кто пытался, долго не живут.

Сами по себе дампиры бесплодны. Наш вид мог бы исчезнуть, если бы вампиры научились контролировать себя и перестали использовать человеческих женщин ради собственного удовольствия. Не желая того, они дают жизнь своим самым сильным и смертельным врагам, нам. Если задуматься, в этом есть что-то по-настоящему ужасное. Мы, их дети, созданные против их воли, и именно мы убиваем своих родителей, своих сородичей. Но для нас вампиры никогда не были и не могли быть настоящими родителями.

За всю историю дампиров не зафиксировано ни одного случая, чтобы вампир вырастил дампира. Они безжалостны и кровожадны по своей природе, но при этом могут быть пугающе очаровательными. Это умелые, хитрые хищники, способные легко завоевать доверие жертвы, прежде чем уничтожить её.

Человеческие же женщины чаще всего начинают ненавидеть нас ещё до рождения, считая дампиров порождением ада, проклятием, ошибкой природы. Многие из них пытаются избавиться от плода ещё до появления на свет. Но это почти невозможно. Дампиры не люди. От нас не так просто избавиться, мы живучи.

Сразу после рождения нас забирает Совет дампиров и распределяет по наставникам. До тех пор, пока дампир не пройдёт обучение в закрытой школе, он остаётся особенно уязвимым и становится лёгкой добычей для вампиров. В юном возрасте у нас нет ни достаточной силы, ни боевых навыков. Именно поэтому вампиры стараются уничтожать нас как можно раньше, пока мы ещё не представляем для них угрозы.

Нам с наставницей уже не раз приходилось переезжать. Мы жили в Америке, сменяя один штат за другим. Александра увозила меня каждый раз, когда опасность становилась слишком близкой. Она защищала меня, скрывала, не давая вампирам подобраться. Стоит вампиру учуять меня или выследить и, если рядом не окажется наставницы, я могу считать себя мёртвой.

Я жива лишь потому, что до сих пор нахожусь под её защитой.

Недавно мы переехали в Англию, в Ливерпуль. Я пошла в местную школу и изо всех сил стараюсь жить как обычный подросток. Дампиры обязаны соблюдать множество законов и негласных правил, чтобы не раскрыть истину своего происхождения и сам факт существования нашего мира. Ошибка, роскошь, которую нам не прощают.

В этой школе я не единственный дампир. Я знаю это. Я чувствую других так же, как и они ощущают меня. Но мы не общаемся, не смотрим друг на друга дольше положенного, не подаём ни единого знака. Каждый из нас делает вид, что мы просто случайные люди, пересекающиеся в коридорах. Любой лишний контакт, это риск. А риск для нас равен смерти.

Я даже не знаю, сколько ещё пробуду в этой школе. Ведь мне уже семнадцать. Совсем скоро придётся попрощаться с человеческими радостями жизни и вступить в серьёзный, жестокий и необратимый этап моего настоящего обучения. И если быть честной, это пугает меня куда сильнее, чем я готова признать.

Задумавшись о грядущих переменах, я слишком быстро дошла до школы. От этого стало ещё тоскливее. Всё-таки человеческая школа к радостям жизни не относится, это точно. У самого входа я столкнулась с Бетти, девчонкой из моего класса. Заметив меня, она мгновенно приняла грозный вид и направилась прямо ко мне. Я не успела и рта раскрыть, как она тут же обрушилась на меня, словно разъярённая хищница.

– Виолетта! Где тебя носит? – возмущённо начала она. – Ты вообще в курсе, во сколько у нас начинаются уроки? И какой серьёзный предмет стоит первым?! Между прочим, тебя уже отметили как отсутствующую! Я даже не говорю о твоей неуспеваемости. На этот раз твою маму точно вызовут в школу. Ох, несдобровать тебе…

Бетти резко замолчала, заметив моё выражение лица.

Вообще Бетти была нашей официальной «представительницей класса». Её выбрали за активность, хорошую учёбу и показательно правильное поведение. Она контролировала всё и всех: отмечала опоздавших, напоминала о правилах, портила нервы одноклассникам и искренне наслаждалась своей школьной властью. Фактически ей позволили делать с классом всё, что вздумается, не опасаясь наказания. И, разумеется, она этим пользовалась.

Так же, как и сейчас, она совала свой нос в дела каждого. Иногда это начинало раздражать. Порой мне действительно хотелось поставить её на место, жёстко и раз и навсегда. Но я всегда вспоминала Александру и заставляла себя держаться. Самообладание было не просто чертой характера, а вопросом выживания.

Бетти не интересовалась ничем, кроме учёбы. Слишком умная. Слишком правильная. Слишком послушная. Такие люди особенно любят лезть туда, куда их не звали. Ирония заключалась в том, что она упорно набивалась ко мне в друзья. Но, учитывая, что близко к себе я не подпускала никого, Бетти не стала исключением. Для меня она оставалась всего лишь одноклассницей. Шумной, навязчивой, лишней.

– Закончила? – устало спросила я, уже прикидывая, как бы побыстрее от неё отделаться.

– Виола, что с тобой? – не унималась она. – Ты не приходишь на занятия, опаздываешь, и вид у тебя какой-то… нездоровый.

– Ничего, Бет. Со мной всё в порядке. Просто не выспалась, – я постаралась сказать это спокойно. Почти любезно.

– Не выспалась? – она прищурилась, разглядывая меня с неподдельным интересом. – Да ты посмотри на себя. Тут мало просто не выспаться. У тебя вид, будто кто-то умер.

Что-то внутри меня дрогнуло. Моё терпение треснуло, как тонкий лёд под ногами.

– Бет, займись своими делами, – сказала я уже жёстче. – Прошу, оставь меня в покое.

– Виола, мои дела, это класс, – с нажимом ответила она. – Я должна следить за всеми. Так что давай, рассказывай, что у тебя стряслось!

Эта фраза стала последней. Мой хрупкий барьер самоконтроля рухнул.

Я даже не успела осознать момент, когда сделала шаг вперёд.

Я схватила её за грудки и резко притянула к себе. Лицо Бетти побледнело, дыхание сбилось. Я наклонилась к ней так близко, что почувствовала её страх.

– Если ты сейчас же не заткнёшься, – прошептала я ей прямо в лицо, тихо и отчётливо, – я сама придумаю способ, как тебя заткнуть. И поверь… тебе он не понравится.

Я смотрела ей в глаза, не моргая. Взгляд был холодным, пустым, не злым, а пугающе спокойным. Таким, от которого действительно стынет кровь. Бетти задохнулась, судорожно кивнула и начала бормотать что-то невнятное, умоляюще прося меня отступить. Глаза её расширились так, словно перед ней стояло нечто чужое. Не та Виола, которую она знала. Не человек. И, возможно, она была ближе к истине, чем могла себе представить.

Я не знала, что со мной произошло, но внутри меня вскипела ярость, ослепляющая, не оставляющая места ни мыслям, ни сомнениям. Мне казалось, что я готова разорвать всех в клочья. Остатки разума стремительно отступали, уступая место звериному инстинкту уничтожения. Хотелось кричать, рвать, нападать. Словно внутри меня сидел хищник, запертый слишком долго и наконец почуявший свободу. Я почти не слышала окружающий мир. Когда к нам подошли ребята, я заметила их не сразу. Лишь испуганное лицо Бетти, её сбившееся дыхание и широко распахнутые глаза мелькали передо мной. Где-то на периферии сознания раздался чей-то голос, спокойный, ласковый, настойчивый. Он уговаривал меня успокоиться, звал по имени, будто пытался вытащить меня из тёмной глубины. И только тогда, словно вынырнув из кошмара, я внезапно осознала всю нелепость происходящего. Мои пальцы разжались сами собой. Бетти тут же повалилась на асфальт, едва удержавшись на ногах.

То, что произошло, напугало меня, пожалуй, даже сильнее, чем её. Я никогда не была такой. Никогда. Я всегда старалась быть сдержанной, рассудительной, держать себя под контролем. И уж точно не собиралась набрасываться на людей посреди школьного двора.

Только сейчас я почувствовала, как меня бьёт дрожь, мелкая, неконтролируемая, пробегающая по всему телу. Чтобы хоть как-то успокоиться, я обняла себя за плечи и закрыла глаза, делая глубокий вдох. Что это было, я не знала. Но мне было страшно.

– Виол, пойдём к медсестре, – мягко сказал кто-то рядом. – Ты вся дрожишь. Наверное, ты заболела.

Я открыла глаза и посмотрела на того, кто говорил со мной так спокойно и бережно. Это был Макс.

– Извини… – пробормотала я, чувствуя, как голос предательски дрожит. – Я не знаю, что на меня нашло.

Я сглотнула.

– Ты прав. Наверное, я и правда заболела… – обратилась я уже к Максу.

Но в глубине души я уже понимала, это была не болезнь. Это было что-то другое. И оно начинало просыпаться.

Бетти поднялась на ноги, резко отряхнулась и, бросив в мою сторону взгляд, полный злости и презрения, процедила что-то о том, что я ненормальная. Затем развернулась и направилась к школе, напоследок добавив, что мне это с рук не сойдёт.

Второй урок уже начался. Теперь я опоздала и на него. Макс осторожно обнял меня за плечи и повёл в сторону школьного здания. Я не стала сопротивляться его заботе, сейчас у меня просто не было на это сил. Я и раньше догадывалась, что он ко мне неравнодушен, но сейчас, заметив тревогу и неподдельное беспокойство в его взгляде, окончательно в этом убедилась. Никогда прежде я не видела его таким внимательным, таким растерянным и сосредоточенным на ком-то, кроме себя.

– Пойдём, я провожу тебя, – тихо сказал он и, заметив, что меня всё ещё знобит, снял с себя ветровку и аккуратно накинул мне на плечи.

У медсестры всё произошло слишком быстро. Она тут же начала суетиться вокруг меня, усадила на кушетку, что-то бормоча себе под нос, измерила давление и, нахмурившись, заявила, что в таком состоянии меня нельзя оставлять в школе. Она распорядилась немедленно вызвать мою маму, вернее, наставницу, о чём, разумеется, не имела ни малейшего представления.

Не прошло и получаса, как Александра уже была здесь. Она не стала задавать лишних вопросов, лишь коротко кивнула медсестре и забрала меня из школы. Мы молча ехали домой, и только когда город остался позади, она наконец заговорила.

– Виолетта, что случилось? – спросила она спокойно, но я слышала напряжение в её голосе.

– Александра, я сама не понимаю, что со мной происходит! – вырвалось у меня. – Эта девчонка довела меня… Мне хотелось убить её. Разорвать. Уничтожить. Понимаешь? Во мне словно зверь проснулся!

Я говорила быстро, возбуждённо, жестикулируя, будто пыталась выплеснуть то, что всё ещё бурлило внутри. Наставнице я всегда могла довериться. Я рассказывала ей о своих страхах, сомнениях, мыслях, обо всём, что тревожило меня. Она никогда не отмахивалась, не злилась, не осуждала.

Александра отвернулась и задумалась, словно взвешивая каждое слово. В её молчании было что-то тревожное. Оно давило сильнее любых упрёков. Я уже догадывалась, о чём она думает, и от этого внутри всё сжималось. Некоторое время она не произносила ни слова. А я тем временем отчаянно цеплялась за надежду, что произошедшее ещё не повод везти меня в спецшколу. Да, это случилось впервые, да, я сорвалась… но, может, ещё можно подождать?

Чувства внутри меня были противоречивыми. С одной стороны, я давно ждала начала настоящего обучения, принятия себя, новой жизни. Но с другой, я была совершенно не готова так резко всё менять. Покинуть дом. Расстаться с наставницей. Остаться без единственного человека, который всегда был рядом. Мне было по-человечески страшно. Но, к сожалению, мои надежды не оправдались. Александра повернулась ко мне и, грустно улыбнувшись, сказала:

– Пришло время ехать.

Меня охватила паника.

– Нет! – почти вскрикнула я. – Ещё рано… Давай подождём. Пожалуйста.

– Виолетта, девочка моя, – мягко ответила она, – ты и сама знаешь, что ждать нельзя. Ты становишься опасной. Если ты потеряешь контроль, могут пострадать люди.

– Я знаю… – голос дрогнул. – Но я так не хочу расставаться со своей привычной жизнью. С тобой…

Горячие слёзы покатились по щекам. Я пыталась сдержаться, но не смогла.

– Александра, я люблю тебя. Ты для меня как мама. А там… – я судорожно вдохнула, – там я буду совсем одна. Без тебя. Мне даже не с кем будет поделиться тем, что я чувствую…

Во мне говорил человек. Не дампир. Не охотник. Просто испуганная девочка. Александра остановила машину, повернулась ко мне и крепко сжала мою руку.

– Девочка моя, мне тоже тяжело отпускать тебя, – сказала она тихо. – Но мы не расстаёмся. Я буду навещать тебя. И ты не будешь одна.

Увидев, что её слова не убеждают меня, она добавила:

– Там много таких же подростков, как ты. Они тоже боятся. Тоже учатся. Ты сможешь найти друзей. Ты не останешься одна.

Я слушала её, но внутри всё равно росло ощущение, что впереди меня ждёт не просто новая школа. А жизнь, из которой уже не будет дороги назад.

Я посмотрела на неё печальным взглядом и попыталась улыбнуться, хотя не была уверена, что это вообще можно было назвать улыбкой. По моим щекам катились безысходные слёзы. Я никогда не плакала при посторонних, не желая показывать слабость. Но Александра не была для меня посторонней. Она знала меня слишком хорошо, понимала без слов, и потому я позволила себе расплакаться.

– Всё, вытирай слёзы. Нам пора ехать. Нельзя терять ни минуты. Я отвечаю за тебя, и должна обеспечить твою безопасность. – сказала Александра уже более строгим, собранным тоном.

Машина тронулась с места. Я понимала, что она права. Если это началось, дальше может быть только хуже. Тянуть нельзя. Мне действительно нужно уезжать как можно скорее. Я надеялась, что там мне станет легче. Что я научусь контролировать себя, приспосабливаться к новой себе, к своей силе. Никто не обещал, что обучение будет лёгким, но я не хотела потерять себя. Не хотела утратить ту человеческую часть, которая всё ещё жила во мне. Я не хотела становиться монстром.

– Ты права, Александра. Пора ехать.

Тихо произнесла я, скорее для себя, чем для неё.