Где не бьется сердце

В тот же вечер мы вылетели в Швейцарию, где находилась школа полукровок, в которой мне предстояло учиться. Однако дорога оказалась не такой простой, как я ожидала. После длительного перелёта нас ждало ещё около семи часов пути до самой школы. Перелёт вымотал меня до предела. Я буквально валилась с ног. Или это просто нервы брали своё. Уснуть в самолёте так и не удалось, стоило закрыть глаза, как в голове всплывали неприятные, тревожные мысли. Я знала, с приездом в новую школу моя жизнь начнётся с чистого листа. Уже ничто не будет таким, как прежде. И, учитывая, сколько школ я сменила за свою жизнь, эта, как подсказывал внутренний голос, станет худшей из всех.

Прилетев в Швейцарию, Александра арендовала машину, и мы отправились в долгий путь. Для неё дорога была лёгкой, в отличие от меня. Она была взрослым дампиром и обладала поразительной выносливостью, тогда как я чувствовала, как усталость постепенно накрывает меня с головой.

Первую часть пути мы ехали по шоссе, затем дорога ушла в горы. Именно там и находилась моя новая школа, в закрытом, безлюдном месте, отрезанном от мира. Будто там не подростков обучают, а зверинец выращивают. От этой мысли внутри неприятно сжалось. Выходит, теперь наставница будет от меня совсем далеко.

Я смотрела в окно, наблюдая, как редкие огни остаются позади, и с каждой минутой вокруг становилось всё темнее и тише. Возможно, на мне просто сказывалось нервное напряжение, дорога казалась бесконечной, а тревога не отпускала.

– Ты вернёшься обратно? – на всякий случай спросила я, не отрывая взгляда от дороги.

– Не совсем.

– Что? – я резко повернулась к ней.

– Мне нужно лететь в Грецию.

– Зачем?

Александра тяжело вздохнула и с хладнокровным выражением лица ответила:

– Меня вызывает Совет.

Сердце неприятно кольнуло.

– Ты возьмёшь себе новую подопечную? – спросила я и сама удивилась, почему при этой мысли стало так грустно.

– Возможно, но не сразу. Сначала я хочу убедиться, что ты устроилась и с тобой всё хорошо.

Она тоже выглядела расстроенной. Это показалось мне странным, Александра всегда была уравновешенной и сдержанной, по её лицу почти невозможно было определить эмоциональное состояние.

– Что-то произошло? – не выдержала я.

– Нет, Виолетта, всё нормально, – ответила она, явно не желая продолжать разговор.

– Нормально? Тогда зачем ты понадобилась Совету?!

Александра лишь пожала плечами, давая понять, что разговор на этом окончен.

Совет дампиров находился в Греции. Он следил за порядком, стараясь уравновесить мир тьмы и света, чтобы такие существа, как я, могли существовать, не причиняя вреда окружающим. И, разумеется, тех, кто нарушал установленные законы, наказывали. Обычно Совет не вызывал к себе по пустякам. За всё время, что я жила с Александрой, она бывала там всего пару раз. От этой мысли внутри неприятно сжалось. Я тоже начала нервничать. Что им нужно от Александры? Она не могла в чём-то провиниться, это точно. Тогда что?

Александра, словно прочитав мои мысли, начала подбадривать меня, наверняка жалея о том, что проговорилась:

– Не бери в голову, Виолетта. Я уверена, что ничего серьёзного не произошло.

– Как скажешь, – ответила я, стараясь выглядеть спокойной, хотя внутри становилось жутковато. – Но ты ведь мне расскажешь, зачем тебя вызывали?

– Конечно, расскажу. А пока отдыхай, у нас впереди ещё два часа пути.

Я откинулась на спинку сиденья и уставилась в окно. Мы ехали по узкой дороге, по обе стороны которой тянулись маленькие аккуратные домики. Рядом с ними играли дети, бегали, догоняли друг друга, заливисто смеясь. Я невольно позавидовала им. Как же мне хотелось быть обычным человеком.

Однажды я спросила у Александры, хотела ли она когда-нибудь быть человеком. Она ответила, что главное, не то, кем ты являешься, а то, чтобы у тебя оставалась добрая и светлая душа. Она говорила, что люди могут быть жестоки не меньше вампиров. С их особой жестокостью мне сталкиваться не приходилось, но я верила Александре. Она всегда была права. Она видела в жизни куда больше, чем я, и умела делать выводы.

Спокойная дорога укачала меня, и я задремала. Остальную часть пути я проспала.

– Виолетта, вставай! – услышала я сквозь сон настойчивый голос. – Виолетта, мы приехали!

Приехали?

Я резко выпрямилась в кресле и огляделась. Действительно, мы подъезжали к огромному зданию, окружённому невероятно высоким забором.

– Это что, тюрьма? – первое, что пришло мне спросонья в голову.

– Нет, Виолетта, какая же это тюрьма? – рассмеялась Александра.

– А что это, если не тюрьма? – удивилась я. – Здесь будет моё заточение на целых пять лет!

– Не заточение. Подумай об этом как об обучающей программе. Мне казалось, ты уже привыкла менять школы.

– Да уж, достойное сравнение: человеческая школа и это, – я махнула рукой в сторону нового места.

– Виолетта, перестань ныть!

– Тебе легко говорить. Не ты в этом зверинце останешься.

– Во-первых, это не зверинец. А во-вторых, я тоже проходила обучение в школе дампиров! – строгим тоном ответила Александра.

– Извини, – выдохнула я.

Мы подъехали к высоким воротам. Александра опустила стекло и нажала кнопку домофона. Ей тут же ответил охранник. Она представилась и ворота перед нами медленно, почти торжественно, распахнулись.

Машина въехала внутрь, и то, что я увидела, превзошло все мои ожидания.

Внутри всё выглядело потрясающе, совсем не так, как снаружи. Если за стенами и воротами школа казалась суровой, закрытой, почти тюремной, то здесь открывался совершенно иной мир.

Дорога, по которой мы ехали, проходила мимо шикарного сада.

Он был огромным и переливался всеми цветами радуги, словно живое полотно. В нём виднелись фонтаны, изящно переливавшиеся в свете фонарей, каменные статуи и декоративные фигуры животных, будто застывшие в вечном движении. Ухоженные деревья тянулись вверх, переплетаясь кронами, а по кругу росли цветущие кустарники и папоротники, создавая ощущение дикого, но тщательно оберегаемого рая.

Воздух здесь был особенным, прохладным, чистым, насыщенным ароматами хвои, влажного камня и цветов. Он наполнял грудь и будто успокаивал, снимая напряжение, накопившееся за последние часы. От восторга я даже потеряла дар речи.

Когда сад закончился, мы выехали на большую площадь. Ближе к зданию располагалась парковка, а вокруг площади раскинулась еловая роща, тёмная, густая, почти непроходимая. Она словно служила естественной границей, отрезая этот мир от всего остального.

Само здание будто врастало в гору. Комплекс представлял собой амфитеатр из четырёх ступенчато расположенных зданий по шесть этажей, соединённых между собой переходами и галереями. Даже на глаз было невозможно определить, где он заканчивается. Каменные стены, массивные и древние, казались частью самой скалы, словно школу не построили, а вырезали прямо из горы.

Всё было выложено из камня, и здание напоминало средневековый замок, строгий, величественный, неподвластный времени. Здесь не чувствовалось суеты, лишь основательность, умиротворение и скрытая сила. Это был отдельный, замкнутый мир.

Учитывая, что уже смеркалось, территория освещалась ярким, но не режущим глаз светом фонарей, расставленных повсюду. Даже фонтаны подсвечивались изнутри, придавая воде невероятную, почти магическую глубину. Свет лился из окон, создавая ощущение жизни внутри, а на заднем плане возвышались горы, покрытые елями, огромные, молчаливые, тянущиеся к самому небу.

– Александра… – выдохнула я, не в силах сдержать эмоции. – Почему ты не говорила, что здесь так красиво? Это просто потрясающе!

– Хотела, чтобы ты увидела всё сама, – улыбнулась она.

– Я в восторге! У меня нет слов!

Александра тихо рассмеялась.

– Привыкнешь.

Мы припарковали машину и вышли. Камень под ногами был холодным и гладким, будто отполированным веками. Я поймала себя на странном ощущении, словно школа наблюдала за мной, изучала, принимала или отвергала.

Мы вошли внутрь. Холл оказался не менее великолепным. Высокие потолки терялись где-то в полумраке, а массивные колонны выстроились в ряд, словно указывая нам дорогу. На каждой колонне изящно располагались бра, освещая пространство мягким, тёплым светом, который отражался от каменных стен и пола.

Здесь было тихо, но не мёртво. Я ощущала присутствие, не людей, а энергии. Чужой, плотной, сильной. Она не давила, но давала понять, ты здесь не случайно.

Мы прошли в просторный зал, в котором царила та же атмосфера величия и строгости. Я не успела толком всё рассмотреть, взгляд цеплялся то за резные арки, то за массивные лестницы, уходящие вверх, то за тени, скользящие по стенам, как по залу разнёсся приветливый, мелодичный голос:

– Александра! Мы вас ждали!

К нам подошла женщина с сияющим лицом и доброй, располагающей улыбкой. Я сразу почувствовала, дампир. Она тепло обняла наставницу, а затем и меня, словно мы были знакомы уже давно.

– Виолетта Левенти! – торжественно воскликнула она. – Какая красавица! Добро пожаловать в школу. Теперь это и твой дом.

Я носила ту же фамилию, что и Александра. Так было принято, подопечным давали фамилию наставника, чтобы без лишних вопросов можно было определить, у кого воспитывается дампир.

Женщина показалась мне очень симпатичной. Невысокого роста, со светлыми волосами до плеч и большими карими глазами, щедро подчёркнутыми макияжем, который, впрочем, ей удивительно шёл. На ней было много золотых украшений, цепочки, подвеска, крупные серьги, браслеты на обеих руках и, конечно, кольца. Всё это выглядело не вычурно, а скорее подчёркивало её уверенность и статус.

– Я Кирия Екатерина Канели, но ученики зовут меня просто Кирия, – представилась она. – Я директор этой школы и твой лучший друг на ближайшие пять лет. Мой дар, воздействие на эмоции, так что я помогу тебе здесь освоиться.

Она говорила легко и уверенно, не переставая улыбаться. Не знаю, повлияла ли на меня она сама или окружающая обстановка, но я вдруг почувствовала себя невероятно спокойно… и даже счастливо.

– Ах, Екатерина, как же я рада тебя видеть! – тепло отозвалась Александра. – Сколько лет прошло с нашей последней встречи?

– Даже не знаю, дорогая, – рассмеялась Кирия. – Я так рада вам обеим. Для меня честь принять в своей школе твою подопечную. Зная тебя, уверена, что проблем с ней не будет.

Александра тяжело вздохнула, едва заметно, но я это уловила.

– Нам необходимо поговорить.

Женщина тут же посерьёзнела.

– Конечно, дорогая, как скажешь. Сейчас я распоряжусь, чтобы Виолетте всё показали и проводили в её комнату, – сказала она, а затем обратилась ко мне с белоснежной, почти безупречной улыбкой: – Я уверена, тебе здесь понравится.

Моё приподнятое настроение тут же улетучилось. Сейчас меня меньше всего интересовали слова Екатерины. Гораздо сильнее тревожили слова Александры. О чём она хочет поговорить? Со мной что-то не так? Я не стала задавать вопросы, ни сейчас, ни здесь. Не хотела ставить наставницу в неловкое положение. Да и вряд ли получила бы честный ответ.

Пока я терялась в догадках, к нам подошёл молодой человек. Екатерина кивнула в его сторону:

– Виолетта, это наш лучший ученик, Николас Канелос. Он учится в высшем классе уже пятый год. Иди с ним, он покажет тебе школу, а я пока побеседую с твоей наставницей.

Я терпеть не могла, когда со мной разговаривали так, словно я маленький ребёнок. Но, стараясь не подать вида и проявить воспитанность, я улыбнулась и кивнула. Напоследок всё же взглянула на Александру. Она ответила мне мягкой, ободряющей улыбкой.

– Иди, дорогая. Мы ещё не прощаемся.

Ладно. Осмотреться всё равно нужно. Как-никак теперь я буду здесь жить. Я повернулась к своему проводнику… и обомлела. Он оказался по-настоящему красив. Светлая кожа, чистая, почти фарфоровая мягко отражала свет, подчёркивая благородные черты лица. Светлые волосы были уложены небрежно, с удлинёнными прядями, падающими на лоб, будто он не придавал значения собственной внешности и именно это придавало ему особый шарм. Голубые глаза, холодные и прозрачные, словно два глубоких озера, в которых легко утонуть, притягивали внимание мгновенно. В них было что-то спокойное и одновременно опасное, будто за внешней мягкостью скрывалась сила, о которой он предпочитал молчать. От его взгляда было сложно отвернуться.

Высокий, с хорошо сложенной фигурой, стройный, но сильный, с длинной шеей и уверенной осанкой. Даже в расслабленной позе в нём чувствовалась внутренняя собранность. Его красота была не кричащей, а тихой и уверенной, той, что не требует доказательств и не нуждается в словах.

Я никогда раньше не встречала никого похожего на него. В нём была особая харизма, притягательная и тревожная. Очарование, от которого невозможно было отмахнуться.

Опомнившись, я поняла, что стою с приоткрытым ртом, разглядывая его, как музейный экспонат. Он это заметил. На его лице появилась циничная ухмылка, которая мне сразу не понравилась.

– Не волнуйся, я уже привык, – промурлыкал он своим бархатным голосом, явно издеваясь.

Я не нашлась с ответом. Чтобы как-то выйти из неловкого положения, придала лицу деловитое выражение и направилась в ту сторону, откуда мы с Александрой вошли в зал. Вслед за мной раздался весёлый смешок, без сомнений, адресованный мне. Я остановилась, чувствуя, как внутри поднимается раздражение, и медленно повернулась к нему, приподняв брови. Он стоял, всё с той же обворожительной улыбкой, и продолжал смотреть на меня, внимательно, изучающе, будто рассматривал редкий экземпляр.

К моему счастью, Александра с Екатериной уже ушли.

– Фиалочка, нам в другую сторону. Если, конечно, ты хочешь посмотреть школу, – прозвучал его насмешливый голос.

Фиалочка? Это что, прозвище такое? Мы ещё даже не познакомились, а он уже… Раздражение вспыхнуло мгновенно. Во-первых, потому что я сама выставила себя дурой, разглядывая его. Во-вторых, потому что от растерянности действительно пошла не в ту сторону, но откуда я знала! И, в-третьих, потому что он начинал бесить меня своей самоуверенностью и откровенной напыщенностью.

– Почему это «Фиалочка»?! – резко спросила я.

– А разве нет? – невозмутимо отозвался он.

– Меня зовут Виолетта! – прорычала я сквозь зубы.

– Ну, я же сказал, Фиалочка. А моё имя ты уже слышала, но я повторю, на случай если ты не запомнила, – продолжал издеваться он. – Я Николас. Для друзей Нико, ну а дамы предпочитают называть меня Ники.

Дамы? Какой самоуверенный индюк! Теперь он бесил меня уже по-настоящему. Единственным желанием оставалось как можно скорее закончить эту экскурсию и вернуться к Александре.

– Ну что, Фиалочка, ты идёшь?

– Слушай, красавчик, – резко сказала я, – мне всё равно, кто и как тебя называет. Но ко мне обращайся по имени.

Я не кричала. Я говорила спокойно. И, кажется, именно это подействовало сильнее. Он пожал плечами, всё так же улыбаясь, будто происходящее его искренне забавляло.

– Как пожелаешь.

Николас развернулся и направился к другому выходу из зала. Я последовала за ним. Мы оказались в длинном коридоре, ведущем во внутренний двор школы. Именно его мы проезжали с Александрой.

– Здание, из которого мы вышли, принадлежит преподавательскому составу. Ученикам сюда вход запрещён, – пояснял Николас на ходу.

– Тогда почему ты там оказался? – тут же спросила я.

– Потому что я в некоторой степени не только ученик.

– А кто же ещё? – мне стало любопытно, несмотря на раздражение.

Он остановился, обернулся и посмотрел на меня с той самой обворожительной улыбкой, в которой читалась самоуверенность.

– Ты хочешь узнать всё о школе… или обо мне?

Ну вот опять. Во второй раз за сегодня я не сразу нашлась с ответом. Раньше со мной такого не случалось.

– Конечно, о школе, – наконец произнесла я.

Он рассмеялся и снова зашагал вперёд. А я мысленно ругала себя всеми возможными словами. Никогда прежде я не выглядела такой растерянной и уж точно не чувствовала себя настолько выбитой из колеи. Обычно всё было наоборот. Парни теряли дар речи при виде меня. И, если быть честной… восхищаться было чем. Мои черты были мягкими, но не наивными. В них не было резкости, лишь сдержанная глубина, та самая, что заставляет людей задерживать взгляд на секунду дольше, чем они собирались.

Я обладала стройной, женственной фигурой, длинные ноги, округлые бёдра, тонкая талия. Но больше всего внимания всегда привлекали мои волосы, каштановые, густые и длинные. Они мягкими волнами спадали по плечам и спине, обрамляя лицо и подчёркивая спокойные, внимательные глаза цвета изумруда. Как правило, я носила волосы распущенными. От заколок и резинок у меня часто начинала болеть голова, и максимум, на который я была способна, заплести косу, да и то лишь в случае крайней необходимости.

Вообще, у всех дампиров по своей природе кожа чистая, светлая и слегка бледная. У нас не бывает ни веснушек, ни прыщиков. Наша кожа крепче, чем у обычных людей, её не так легко порезать или поранить, это было вампирское наследие.

В своих размышлениях я немного отстала от Николаса. Он уже шёл через просторный двор, направляясь к следующему зданию. У входа он остановился и обернулся ко мне.

– В этом дворе мы иногда проводим тренировки, но в основном занимаемся в зале. Здание, в которое мы сейчас войдём, самое большое. Это и есть школа. Следующие два предназначены для учеников: в одном живут девушки, в другом парни. И ещё… – он сделал паузу, и его голубые глаза озорно блеснули, – если хочешь, я могу показать тебе свою комнату.

Разумеется, он пошутил. Я закатила глаза, чувствуя, как напряжение немного отпускает.

– Ты невыносим.

Он широко улыбнулся и жестом пригласил меня войти.

Школа ничуть не уступала всему, что я уже успела увидеть. Аудитории были просторными, и всё было оборудовано по последнему слову техники. Но больше всего меня поразили камины, находившиеся почти в каждой комнате.

– Здесь холодные зимы, – пояснил Николас. – Камин прекрасно обогревает и успокаивает, когда это необходимо.

Некоторые аудитории напоминали скорее большие гостиные, чем учебные классы. Светлые кожаные диваны были расставлены полукругами, будто здесь не зубрили теорию, а вели долгие, вдумчивые беседы. На полу лежали ковры, плотные, тёплые, явно ручной работы, узоры в них были сложными, почти гипнотизирующими. Они не просто украшали пространство, а словно удерживали в себе энергию тех, кто здесь учился и тренировался.

С потолков свисали люстры невероятных размеров, тяжёлые, многоярусные, из стекла и металла, они мягко рассеивали свет, не ослепляя, а создавая ощущение уюта и сосредоточенности одновременно. Свет здесь был особенным, тёплым, живым, не школьным. Казалось, он подстраивался под настроение тех, кто находился в комнате.

– Здесь проходят теоретические занятия, – спокойно пояснил Николас, заметив, как я оглядываюсь. – Всё, что не убивает, но делает достаточно умными, чтобы выжить.

– Утешающе, – хмыкнула я.

Он бросил на меня быстрый взгляд и едва заметно усмехнулся.

– Ты быстро адаптируешься. Это хороший признак.

Мы переходили из одной аудитории в другую, и каждая отличалась от предыдущей. Где-то пространство было строгим и лаконичным, каменные стены, длинные столы, массивные кресла. Где-то почти домашним: камины, книги, приглушённый свет, запах дерева и воска. Это была школа, но не та, где ломают. Здесь учились выживать и защищать.

Наша прогулка заняла несколько часов. Мы обошли почти все три здания, предназначенные для учеников. Я ловила себя на мысли, что постепенно напряжение, с которым я сюда приехала, начало отступать. Общая обстановка мне понравилась. Более того, от своего нового места обитания я была в восторге.

Компания Ника оказалась неожиданно приятной. К концу нашей экскурсии я уже гораздо спокойнее реагировала на него и даже ловила себя на том, что смеюсь над его шутками. Он легко разряжал обстановку, делая общую атмосферу школы менее напряжённой и на удивление дружелюбной.

Я так переживала перед приездом, а Александра, зная, куда именно меня отвозит, даже не попыталась меня успокоить. И сейчас это казалось странным.

Кстати, об Александре…

Здесь ли она ещё или уже уехала, не попрощавшись? Мысль неприятно кольнула. Я попросила Николаса проводить меня к наставнице и Екатерине. Он без лишних вопросов развернулся и повёл меня обратно, к зданию для преподавателей. Шёл он молча, не торопясь, словно давая мне возможность побыть наедине с собственными мыслями. Перед входом он остановился. Я и сама не понимала почему, но вдруг разволновалась.

– Приятно было познакомиться… Фиалочка, – произнёс он мягко, почти лениво.

– Тебя не переубедить? – я посмотрела на него с улыбкой, в которой уже не было прежнего раздражения.

– Нет, – он ответил тем же тоном, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на интерес. – Но со временем ты привыкнешь.

Мы нашли их в гостиной. Александра и Екатерина сидели в креслах, негромко беседуя. Стоило мне войти, как Александра тут же замолчала. Она поднялась и сразу начала расспрашивать меня о школе, о занятиях, о впечатлениях, слишком внимательно, слишком поспешно. Николас не стал присутствовать при нашем разговоре. Он вежливо кивнул и вскоре ушёл, оставив нас втроём. В тот момент мне куда больше хотелось узнать, о чём Александра говорила с Екатериной, чем делиться своими эмоциями. Я чувствовала, от меня что-то скрывают. Я надеялась, что у нас ещё будет время побыть наедине, и она объяснит мне то, о чём умалчивала раньше.

Мои надежды оправдались. Екатерина, словно угадав мои мысли, поднялась.

– Я оставлю вас. Думаю, вам есть о чём поговорить, – сказала она мягко и вышла, закрыв за собой дверь.

Я не стала медлить.

– Александра… о чём вы говорили? Есть что-то, чего я не знаю?

Она посмотрела на меня долго и внимательно, будто подбирая слова.

– Виолетта, девочка моя… дело в том, что у дампиров проявление силы обычно происходит иначе, чем у тебя.

– Со мной что-то не так? – удивление прозвучало быстрее, чем я успела его скрыть.

– Понимаешь, – продолжила она, – сначала проявляется либо физическая сила, либо магическая. Это и есть признак взросления дампира. Но твой случай… – она замолчала, собираясь с мыслями, – первый за всю историю.

Внутри всё похолодело.

– У тебя нет ни физических, ни магических сил. Есть только всплески агрессии. И они могут быть губительны не только для тебя.

Она сделала паузу, давая мне время осмыслить услышанное, затем мягко добавила:

– Я не хотела говорить тебе раньше, но ты должна знать. Екатерина отвезёт тебя к Сибилле. Это пророчица. Она подскажет, что делать дальше.

– Александра, почему? – я не могла понять, что со мной происходит. – Почему это происходит именно со мной?

Александра молчала, то ли не зная, что ответить, то ли не желая отвечать. Ситуация стремительно выходила из-под моего контроля. Мне становилось плохо. Внутри образовался плотный ком отчаяния и боли, который с каждой секундой лишь разрастался, перекрывая дыхание. Мне хотелось развернуться и бежать, уничтожив любого, кто встанет у меня на пути. Я оказалась бессильна перед самой собой. Слова Александры продолжали крутиться в голове, не давая покоя. Неужели я становлюсь таким же чудовищем, которое породило меня? Только не это. Я ждала перемен. Готовилась к ним. Но не таких. Заметив моё состояние, Александра тут же побежала за помощью.

Помощь?

Мне не нужна помощь. Они просто уничтожат меня, так, как уничтожают дампиров, в которых пробуждается жажда крови. В голове осталась одна-единственная мысль: бежать.

Я огляделась, лихорадочно ища путь спасения, но не успела сделать и шага, как увидела возвращающуюся Александру. За ней шли Екатерина и ещё одна женщина-дампир. Екатерина сразу же начала воздействовать на моё эмоциональное состояние, я почувствовала это мгновенно, как чужое прикосновение к самым уязвимым струнам внутри меня.

– Александра, она не впускает меня! Она очень сильна! – донёсся до меня удивлённый голос Екатерины.

Александра, обладавшая псионией страха, тоже направила на меня свой дар, впитывая мой страх, забирая его. Она умела не только забирать страхи, но и внушать их всем живым существам, таков был её дар.

Я ощутила сильную усталость и слабость. Мне захотелось спать. Казалось, из меня выкачали всю энергию до последней капли. Веки налились тяжестью, голова закружилась. Не чувствуя сил даже пошевелиться, я рухнула на пол и погрузилась во тьму.

Очнулась я не сразу. Чувствуя себя полностью обессиленной, я продолжала неподвижно лежать, не открывая глаз. Сквозь пелену сонного тумана до меня доносились голоса, которые я сразу узнала. Один принадлежал Александре, второй Екатерине, и был ещё один, незнакомый мне женский голос.