Хранительница угасшего света

– Меня зовут Торн Сейран Рыськевич, – произнёс он металлически. – Для вас – просто профессор Торн. И методы Малии, которые я успел обсудить с Кэмиелем, никуда не годятся.

Его слова прозвучали как приговор, но в них не было злобы – только твёрдая уверенность в своей правоте. Он явно знал, что делает.

– Сегодня мы будем работать иначе, – продолжил он, и в его голосе зазвучали новые, почти гипнотические нотки. – Снова по принципу «Зеркальных Теней», но с одним важным отличием: я наложу на вас сон. Вы отправитесь в прошлое, в один из дней, который я считаю ключевым для понимания этого мира. Конкретно – в день, когда Кровавый Король, чьё имя не принято называть, издал указ об охоте за попаданцами.

По комнате прокатился шёпот. Кто‑то нервно сглотнул, кто‑то подался вперёд, будто пытаясь лучше расслышать каждое слово. Глаза всех загорелись – даже у тех, кто до этого скучал и ворчал.

– Ваши тела не будут принадлежать вам, – продолжал Сейран, и его взгляд скользил по каждому из нас, будто пытался проникнуть в самую душу. – Вы получите другой облик, но на историю повлиять не сможете. Это будет суперреалистичная иллюзия, но такая, которая покажет всё, как было на самом деле. Вы сможете взаимодействовать с людьми того времени, чувствовать их эмоции, видеть мир их глазами. Всё это останется в вашей памяти навсегда.

Идея была настолько необычной, что даже я почувствовала прилив любопытства. Это не просто урок – это погружение. Это шанс увидеть мир иначе, понять его глубже, почувствовать на собственной коже, каково это – жить в эпоху, когда каждый шаг мог стать последним.

– А сейчас сядьте максимально удобно и расслабьте тело, как если бы сейчас был урок медитации, – приказал Сейран.

Мы послушно заняли места, устраиваясь на стульях и даже на полу. Кто‑то скрестил ноги, кто‑то откинулся на спинку, пытаясь найти позу, в которой можно было бы расслабиться. Зелёные вихри магии закружились вокруг нас, создавая ощущение, будто мы уже не в комнате, а где‑то между мирами.

Сейран воссоздал из змеи посох – тот самый, который я уже видела. Клыки, торчащие из его основания, медленно вошли в плоть Сейрана, но он не дрогнул. Его глаза вспыхнули зелёным светом, и в тот же миг на моё сознание накатила убаюкивающая усталость.

Перед глазами замелькали образы – смутные, будто моего из прошлого, которого я никак не могла помнить. Странные лица, незнакомые улицы, звуки, запахи… Всё сливалось в единый поток, унося меня всё дальше и дальше – туда, где время течёт иначе, а история оживает.

Глава 11. Прошлое

Я примостилась рядом с Кэмиелем в нашем простом, но до боли родном маленьком домике. Лампа тихонько светила, раскрашивая стены причудливыми тенями. Казалось, будто невидимый мастер осторожно выводит узоры кистью. В воздухе витал тонкий аромат лаванды, мама заходила недавно, оставила мешочек с высушенными цветами. Этот запах словно ключик: повернёшь его и дверь в детство распахнётся. Сразу вспоминаются тёплые летние вечера в саду, шелест листвы и мамины руки, бережно перебирающие соцветия.

– Знаешь, – я улыбнулась, устремив взгляд на тёплое сияние лампы, – в детстве мне чудилось, будто я из будущего. Сны были такие странные… Как будто я не отсюда. Просыпалась и ловила себя на мысли: а вдруг это не сон? Вдруг я и правда пришла откуда‑то ещё?

Замолчала, пытаясь ухватить обрывок того видения. В нём были исполинские здания, уходящие в самое небо, и машины, плавно скользящие по дорогам без лошадей. Тогда это казалось чистой фантастикой. А сейчас… Сейчас даже мелочи не вспомнить. Осталось лишь ощущение чего‑то грандиозного, непостижимого.

Кэмиель слушал, не отрывая глаз. В его взгляде теплился мягкий свет, а когда он чуть склонил голову, в этом движении было столько теплоты, что сердце ёкнуло. Я невольно потянулась к его руке – такой привычной, такой родной. На пальцах едва заметны шрамы – следы тренировок с мечом.

– Фантазия у меня была буйная, – рассмеялась я. – Даже когда тебя встретила, первая мысль была: «Я знаю это имя. Я точно его знаю». И зацепилась за тебя. А теперь… Теперь ни о чём не жалею. Мне всё по душе. Всё как надо.

Оглядела комнату – каждую мелочь, ставшую такой близкой. Старый дубовый шкаф, где спрятаны мои дневники и мамины письма. Потёртый ковёр с выцветшим узором – мы купили его на ярмарке в прошлом году. Книжная полка, заваленная томами о магии и истории. Здесь, рядом с ним, я чувствовала: это и есть дом.

Но вдруг в голове вспыхнули обрывки детских грёз. Они бились, пытались пробиться сквозь толщу времени, но ускользали, растворялись, оставляя лишь лёгкое чувство потери. Я нахмурилась, стараясь ухватить хоть что‑то, но всё напрасно.

– Странно, – пробормотала я, проводя пальцами по краю стола. – Сейчас почти ничего не помню из того времени. Словно фантазия вдруг иссякла. И хоть сейчас всё хорошо, где‑то внутри остаётся это щемящее чувство… будто забываю что‑то невероятно важное. Что‑то бесконечно дорогое.

Это ощущение не отпускало уже несколько недель – как будто потеряла ключ от двери, за которой спрятано самое ценное. Иногда просыпалась ночью с мыслью: вот‑вот вспомню, но утро забирало эти проблески.

Кэмиель взял мою руку. Его прикосновение было таким тёплым, таким настоящим, что тревога отступила. Мы смотрели друг на друга, как в первые дни – когда каждый взгляд, каждое слово наполняли сердце восторгом. Я заметила, как он слегка прищурился, словно пытаясь прочесть мои мысли, и улыбнулась.

– Ты опять слишком много думаешь, – тихо сказал он, поглаживая мои пальцы. – Всё хорошо. Мы вместе. Это главное.

Я хотела ответить, но вдруг его лицо изменилось. Улыбка исчезла, взгляд стал серьёзным, почти тревожным. Он глубоко вздохнул, словно собираясь с силами, и произнёс:

– Сегодня на трон вступает новый король. Алариан Брозди. Младший сын прежнего короля.

Я замерла. Имя отозвалось в сознании, пробуждая давно забытые образы. Перед глазами вспыхнула картина: бал во дворце, музыка, сверкающие люстры… и он в центре зала. Холодный взгляд, меч в руке. Помню, как он резко взмахнул им, рассекая воздух, а потом – крик, кровь на белом мраморном полу.

– Это худшее, что могло случиться, – продолжил Кэмиель. – Он всегда был невероятно жестоким. Ты ведь помнишь балы? Помнишь, что он вытворял?

Конечно, помнила. Как такое забыть? На каждом балу Алариан устраивал что‑то невообразимое. То внезапно обнажал меч посреди вальса, то с ледяной усмешкой наблюдал, как его стража расправляется с неугодными. Однажды я видела, как он, не меняя выражения лица, приказал казнить придворного прямо в зале – кровь залила пол, а музыка продолжала играть, будто ничего не произошло.

– Не так давно умер король, – говорил Кэмиель, – и теперь на престол взошёл Алариан. Не знаю, законно ли это… Скорее всего, нет. Но спорить никто не станет.

Внутри всё сжалось. Пыталась представить, чем это обернётся, но мысли разбегались, словно испуганные птицы. В голове крутилось: «Что будет с нами? С этим домом? С нашими планами?» Я невольно сжала руку Кэмиеля, и он ответил лёгким пожатием, словно говоря: «Я рядом. Мы справимся».

В этот момент дверь тихо приоткрылась, и в комнату вошла мама. От неё всегда веяло силой – не кричащей, не показной, а той, что чувствуется в каждом движении, в каждом взгляде. Высокая, стройная, с гордой осанкой и пронзительными глазами, в которых таилась мудрость многих миров. Её тёмно‑синее шёлковое платье шелестело при ходьбе, а на шее мерцал амулет: тот самый, что она никогда не снимала.

Мама тепло улыбнулась нам, но в этой улыбке читалась усталость. Опустилась в кресло напротив, и я невольно залюбовалась ею. Даже сейчас, спустя столько лет, она оставалась для меня идеалом – той, на кого хотелось равняться, той, за кем шли войска. В детстве я пыталась копировать её походку, манеру говорить, её уверенность.

– У меня мало времени, – начала она, и голос звучал твёрдо, несмотря на тяжесть в глазах. – Сегодня будет очередное пришествие попаданцев. Их нужно встретить и переправить в реабилитационный центр. Но я не смогу этим заняться, совет вызывает меня по делу Алариана. Кроме меня этим никто не может заняться.

Она сделала паузу, словно собираясь с силами, а потом продолжила:

– Поэтому я прошу вас встретить новичков. Помогите им освоиться. Объясните, что это их новый дом. Что здесь их ждут.

Я кивнула, чувствуя, как внутри разгорается огонь ответственности. Каждая встреча попаданцев – это особенное событие. Их судьбы тесно связаны с этим миром, и если они пришли сюда, значит, так нужно. Значит, именно сейчас они необходимы именно здесь. Теперь моя очередь быть опорой для других.

– Ничего в этом мире не бывает просто так, – говорила мама, глядя мне в глаза. – Везде нужен баланс. И такие, как я, помогают его сохранять. Мы не подвластны законам стран, в которые приходим. Мы вольны делать всё, что захотим, но в пределах разумного. В этом наша сила.

Её слова звучали в моей голове, словно эхо. Я всегда гордилась тем, что во мне есть частичка той самой её силы, что позволяет чувствовать потоки магии, видеть скрытые связи между вещами. Но вместе с силой приходит и ответственность. И сейчас эта ответственность лежала на моих плечах.

Мама дала нам еще несколько советов, по типу: быть максимально доброжелательными, внимательными, проявлять такт и сочувствие. Нужно, чтобы новички почувствовали: они здесь желанны. Что всё будет хорошо. Что это теперь их дом.

– Встреча состоится через полтора часа, – добавила она. – Будьте готовы.

Не прощаясь – она никогда не прощалась, – мама встала и исчезла в тёмной пучине портала. Остался лишь лёгкий запах лаванды, напоминающий о её присутствии.

Мы с Кэмиелем переглянулись. Без слов поднялись и начали собираться.

Я всё ещё пыталась собраться с мыслями. Пальцы дрожали, и застёжки доспехов будто специально выскальзывали из рук. В голове стучало одно: «Быстрее! Нельзя терять ни секунды!»

Кэмиель стоял у двери – спокойный, будто ничего не происходит. На нём уже были алые одежды и лёгкие доспехи, которые облегали тело, как вторая кожа. Мы оба понимали: любая задержка может обернуться катастрофой.

– Риша, – его голос прозвучал тихо, но в нём была та самая надёжность, за которую я всегда держалась в тяжёлые моменты. – Ты готова?

Я лишь кивнула, стараясь унять дрожь в руках. Сердце колотилось так, что, казалось, готово было выпрыгнуть из груди. Мы прошли через военную академию вместе, выдержали кучу испытаний, но сейчас всё ощущалось иначе. На кону стояли жизни тех, кто скоро окажется в нашем мире.

Кэмиель подошёл ко мне и на мгновение сжал мои пальцы. В этом прикосновении я почувствовала его силу, его непоколебимость. Потом он сосредоточился: глаза вспыхнули алым, и пространство вокруг дрогнуло.

Первый переход ударил внезапно нас вырвало из уютного полумрака дома и швырнуло в водоворот небытия. Всё началось с мгновенной, абсолютной тьмы. Она давила, словно пространство вокруг уплотнилось до невыносимой плотности. В ту же секунду накатило тошнотворное ощущение: реальность рвалась на части, а меня скручивало, выворачивало, перемалывало в невидимых жерновах. Желудок подкатывал к горлу, в висках стучало так, что казалось череп вот‑вот лопнет. Я инстинктивно вцепилась в руку Кэмиеля, но даже его пальцы, обычно такие твёрдые и надёжные, казались сейчас далёкими, ненастоящими.

А потом произошел резкий выброс света, гул голосов, запах толпы. Мы стояли посреди центральной площади, окружённые людьми. Они жались друг к другу, их бледные, искажённые страхом лица мелькали перед глазами, сливаясь в пёстрое полотно растерянности. Кто‑то шептал молитвы, едва шевеля губами. Кто‑то беспокойно озирался, вглядываясь в арки зданий. А кто‑то просто стоял, опустив плечи, с пустым взглядом. Воздух был пропитан тревогой, она висела между людьми ощутимым напряжением. Все ждали. Ждали нового короля, ждали неизвестности.

Я едва успела оглядеться, как Кэмиель уже потянул меня вперёд. Его пальцы дрожали, но хватка оставалась железной. Он не говорил ни слова, только кивнул в сторону пустой арки, и я поняла: будет следующий переход.

Снова тьма. Снова это противное, выворачивающее наизнанку чувство. Меня будто пропускало через жестокий механизм, а потом собирало обратно из осколков. В голове билась одна мысль, пульсируя в такт ударам сердца: «Сколько ещё он сможет?» Кэмиель никогда не жаловался, никогда не показывал слабости, но сейчас я видела то, что он так старательно скрывал. Его плечи были напряжены до предела. Костяшки пальцев, сжимавших мою руку, побелели, а вены на предплечьях вздулись. На мгновение мне показалось, что он сейчас упадёт, но он лишь сжал губы и сделал шаг вперёд.

Мы оказались в промышленной зоне и контраст с площадью резанул по нервам. Вместо людского гула – глухая тишина, нарушаемая лишь редким скрежетом металла и далёким гулом механизмов. Вокруг высились мрачные силуэты заводов: их ржавые каркасы тянулись в серое небо, а окна зияли чёрными провалами. Воздух здесь был тяжёлым, едким, пропитанным запахом гари и машинного масла. Я закашлялась, прикрывая рот рукой, но это не помогло. Дым проникал в лёгкие, царапал горло, вызывал резь в глазах.

Кэмиель тяжело опёрся о стену ближайшего здания. Его дыхание было прерывистым, хриплым. Я взглянула на его лицо и сердце сжалось. Глаза покраснели, на белках проступили алые прожилки – лопнули капилляры. На виске пульсировала вена, а на лбу выступили капли пота, смешиваясь с копотью, осевшей на коже. Он попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой, вымученной.

– Пару минут, – выдохнул он.

Я молча кивнула и придвинулась ближе. Обняла его, чувствуя, как дрожит его тело. Он ответил на объятие, и на миг всё вокруг словно растворилось. Остались только его тепло, его дыхание…

Кэмиель провёл ладонью по моей спине от плеч до поясницы. Кожа вспыхнула, мурашки рванулись вниз стремительным потоком. Я приподнялась на цыпочках, тело само тянулось к нему, жаждало соприкосновения. Он понял. Его лёгкие, едва ощутимые губы коснулись моих.

Я раскрылась ему навстречу. Губы раздвинулись, впуская его, сливаясь с ним в едином дыхании. Руки Кэмиеля впились в мою талию, прижали так, что кости заныли от напряжения. Я чувствовала всё: жёсткость доспехов, жар его тела, бешеный ритм сердца. Наши сердца стучали громко, рвано, ненасытно, но в унисон.

Поцелуй обрёл глубину. Его язык коснулся моей нижней губы, скользнул внутрь, заставив меня застонать. Пальцы вцепились в его волосы, сжали пряди, притянули ещё ближе. Я хотела раствориться в нём, стать частью его плоти, его крови, его дыхания.

Он отстранился лишь на мгновение. Взгляд пылал, прожигал до самого дна души. В зрачках бушевало необузданное пламя, живое, хищное, жаждущее. Затем его губы вновь нашли мои. Пальцы скользнули под доспехи, коснулись поясницы. Огонь рванулся по венам, взорвался внутри ослепительной вспышкой. Тело содрогнулось, выгнулось навстречу его прикосновению, жаждало большего. Я впилась пальцами в его плечи, притягивая ближе, ещё ближе, будто расстояние между нами было невыносимой пыткой. Его дыхание смешалось с моим, стало единым, неразделимым.

Каждое движение – как разряд, как пламя, пожирающее разум. Я чувствовала, как тает последняя грань, как рушатся стены, оставляя лишь нас, лишь эту неистовую, всепоглощающую близость. Его руки исследовали моё тело с властной настойчивостью, каждый прикосновение высекало искры, заставляло кровь кипеть, а дыхание срываться в прерывистые стоны.

Время остановилось. Остался только он, только его губы, его руки, его жар, проникающий в каждую клеточку, заполняющий каждую мысль. Я отдавалась этому безумию без остатка, растворялась в нём, становилась частью этого пылающего единения.

Но миг не мог длиться вечно. Кэмиель отстранился, тяжело дыша. Его глаза всё ещё горели, но в них теперь читалась твёрдая решимость. Он провёл большим пальцем по моей нижней губе, словно запоминая ощущение, а потом прошептал:

– Нельзя задерживаться. Пора.

Пространство вновь разорвалось. Честно говоря, даже не представляю, как он выдерживает такое. Каждый переход вытягивает из него силы, а он всё равно идёт вперёд. Наверное, именно это и называют настоящей стойкостью.

Почти мгновенно мы оказались посреди сумеречной чаши, и мир вокруг будто перевернулся с ног на голову.

Мы оказались в лесу, который окутывала густая, почти осязаемая тьма. Деревья выстроились сплошной стеной – их ветви сплелись наверху, образовав мрачный навес. Сквозь него пробивались лишь редкие тусклые отблески света, словно небо неохотно делилось своим сиянием. Казалось, стволы дышат – размеренно и тяжело, будто древние стражи, которые веками берегут тайны этого места.

Воздух, пропитанным влагой и запахом прелой листвы, неимоверно давил. Каждый вдох будто наполнял лёгкие не воздухом, а самой сутью леса. Дождь тихо шуршал по кронам, капли скользили по листьям и с мерным стуком падали на землю, словно отбивали какой‑то ритуальный ритм.

Я невольно отступила назад и прижалась к Кэмиелю. Его тёплая рука тут же легла на мою талию – это прикосновение стало для меня якорем в этом странном, пугающем мире.

– Мы на месте?.. – прошептала я, но мой голос растворился в шуме дождя и шелесте листвы.

Кэмиель молчал. Он напряжённо всматривался в темноту, его взгляд скользил по пространству, будто искал что‑то невидимое для меня. Я проследила за его взглядом и заметила между деревьями странные блики. То ли это отсветы далёких молний, то ли что‑то иное – магическое, чуждое этому миру.

Под ногами простиралась мягкая земля, укрытая толстым слоем опавшей листвы и мха. Каждый шаг сопровождался тихим хрустом. Вдалеке раздавался странный звук и я попыталась дотянуться до внутреннего магического источника, чтобы ощутить потоки энергии. Они были здесь, но… искажённые. Словно кто‑то намеренно перекрутил их, превратив в запутанный лабиринт без выхода.

– Это место… – я запнулась, подбирая слова. – Оно кажется знакомым. Но я не могу вспомнить, откуда.

Кэмиель наконец посмотрел на меня. В его глазах читалась тревога, но он мягко сжал мою руку.

– Возможно, это эхо прошлого. Здесь столько энергии, что она может пробуждать забытые образы.

Его слова звучали разумно, но страх не отпускал. Я снова огляделась. Между деревьями скользили тени, напоминая нечто более зловещее. На мгновение мне показалось, что одна из теней двинулась целенаправленно, будто следила за нами.

И тут пространство ожило. Сначала это были едва заметные блики – крошечные вспышки синего и красного света между деревьями. Потом они стали ярче, начали множиться, превращаясь в хаотичный танец огней. Мама называла это «залагом» – когда реальность рассыпается россыпью пикселей, как в том загадочном «кино», о котором я слышала лишь мельком.

Присмотревшись, я увидела, как магические нити вокруг нас закружились в безумном ритме. Они сплетались, разрывались, снова соединялись, образуя причудливый узор, похожий на паутину. Каждая нить пульсировала, излучая свет, и чем ближе они подбирались к центру, тем ярче становилось свечение.

– Что это?.. – я невольно отшатнулась, но Кэмиель удержал меня.

– Начало, – тихо произнёс он. – Они приходят.

Магические нити сжались в ослепительный узел. Мир на миг замер – а потом взорвался ударной волной. Воздух стал густым, давление на виски нарастало, становилось почти невыносимым. Кэмиель мгновенно выставил щит и я почувствовала, как дрогнуло пространство, как магия сопротивлялась натиску. Меня качнуло, но я устояла, вцепившись в его руку.

Когда волна прошла, я разглядела смутные очертания фигур. Они возникали из тумана одна за другой, словно материализовались из самой тьмы леса. Силуэты были размыты, но даже на расстоянии я ощущала их силу – мощную, пугающую, чужую.

Одна из фигур шагнула вперёд. Её движения были плавными и неестественными. Я попыталась разглядеть лицо, но оно оставалось размытым, мой взгляд просто отказывался фокусироваться.

– Они здесь, – прошептала я, сжимая ладонь Кэмиеля.

В глубине души я понимала: эти существа не просто заблудшие души. Они несли с собой тайну, это было очевидно. Их лица, хоть и размытые, казались странно знакомыми, а в позах читалось напряжение, будто они готовились к чему‑то неизбежному.

Мы направились к попаданцам. С каждым шагом внутри будто разворачивался ураган – неведомая сила терзала душу, выворачивала её наружу. Сначала накатил трепет, почти благоговейный: казалось, я прикасаюсь к чему‑то древнему, спрятанному за плотной пеленой времени. А следом пришёл ледяной ужас – я узнавала их. Точно знала, но память рассыпалась на обрывки, оставляла лишь отголоски, смутные тени, которые дразнили и ускользали.

Их было пятеро. Они бросились ко мне одновременно – с криками, полными такой безудержной радости, что сердце сжалось. Словно встретили родную после бесконечно долгой разлуки. Впереди – девушка с волосами, пылающими, как огонь. Она врезалась в меня, сжала так крепко, что затрещали рёбра, а в ушах зазвенело от её голоса – звонкого, будто серебряный колокольчик:

– Карина! Наконец‑то! Но… почему ты здесь? Почему не с нами? И откуда тут Кэмиель?

Я отстранилась, судорожно пытаясь ухватиться за хоть что‑то в этом хаосе. В груди билось что‑то горячее, непослушное, мысли разбегались, как птицы, испуганные внезапным шумом.

– О чём ты? – прошептала я, и голос прозвучал глухо, будто издалека.

Она замолчала на полуслове, заметив мой растерянный взгляд. В её глазах мелькнуло что‑то тревожное – недоумение, боль, словно я нечаянно ранила её. Остальные стояли молча, но в их взглядах читалось то же смятение: кто‑то хмурился, кто‑то нервно теребил край одежды, а один парень невольно отступил, будто пытаясь отстраниться от непонятной реальности.

Я попятилась к Кэмиелю. Он тут же взял меня за руку – его пальцы были тёплыми, твёрдыми, настоящими. Это прикосновение будто выдернуло меня из вихря смутных образов и ощущений, вернуло в реальность.

Кэмиель выпрямился, и в его взгляде вспыхнул огонь – не магический, не призрачный, а тот, что рождается в сердце, когда говоришь о чём‑то по‑настоящему важном. Он обвёл глазами пятерых попаданцев, задержал взгляд на каждом, словно пытался вложить в этот миг всю глубину того, что собирался сказать. Я почувствовала, как напряжены его пальцы, как едва заметно дрожит рука – он волновался. Но голос звучал ровно, негромко, но так, что каждое слово будто отпечатывалось в воздухе:

– Друзья, – начал он, и в тишине леса его слова прозвучали особенно весомо. – Вы стоите на пороге нового мира. Мира, который примет вас – если вы откроетесь ему.

Он сделал паузу, давая им ощутить вес этих слов. Дождь всё так же шелестел в листве, но теперь его шум казался фоном для чего‑то большего – для начала новой главы, для первого вздоха новой жизни.

– Этот мир дышит магией. Она течёт в реках, сплетается в кронах деревьев, пульсирует в земле под вашими ногами. Здесь нет места безмолвию – каждая травинка, каждый камень хранят память веков. Вы пришли не в пустоту. Вы пришли в дом, где уже ждут те, кто готов разделить с вами путь.

Кэмиель шагнул вперёд, и свет от магических нитей, всё ещё танцующих в воздухе, отразился в его глазах, придавая им странное, почти пророческое сияние.

– Вы можете чувствовать растерянность. Страх. Непонимание. Это естественно. Но знайте: каждый, кто переступает границу между мирами, приносит с собой частицу чего‑то неизмеримо важного. Возможно, вы ещё не осознаёте, что именно. Возможно, это откроется позже. Но этот мир уже откликнулся на ваше присутствие. Он уже начал меняться.

Его голос стал тише, но от этого звучал ещё весомее, проникая в самое сердце:

– Здесь нет случайных людей. Каждый, кто оказывается в этом мире, приходит с целью. Не всегда она ясна сразу. Иногда её приходится искать годами. Иногда она находит вас сама. Но она есть. И сегодня – первый день вашего пути.

Я смотрела на него, и сердце сжималось от гордости и трепета. Он говорил так, будто знал всё наперёд, будто видел нити судьбы, которые ещё только начинали сплетаться. В его словах была такая уверенность, такая внутренняя сила, что даже я на мгновение поверила: всё будет хорошо.

– Сейчас мы проведём вас в реабилитационный центр, – продолжил Кэмиель, и его голос снова обрёл деловую твёрдость. – Там вам помогут освоиться. Ответят на вопросы. Покажут, как работает магия этого мира. Вы узнаете, как слушать ветер, как чувствовать землю, как видеть то, что скрыто от глаз непосвящённых. Но главное – вы найдёте тех, кто станет вашей опорой. Потому что здесь никто не остаётся один.

Их лица менялись с каждым предложением: удивление сменялось растерянностью, недоверие – робкой надеждой. Они явно хотели что‑то сказать, но словно боялись прервать нас. Один парень приоткрыл рот, но тут же закрыл его, переглянувшись с остальными, будто искал у них поддержки. Девушка с огненными волосами нервно сжала кулаки, а другая, постарше, тихо вздохнула, опустив взгляд.