Полная версия
Раздражение внутри вспыхнуло. Я направилась к Нертере.
– Сто двенадцать. Вернешь мне ее? – спросила я, глядя на мужчину за столом, что с пером в руке расписывал какой-то доклад.
– Я думал, тебе прислуга не нужна, – усмехнулся он, не поднимая глаз от свитка.
– Она и не прислуга. Сто двенадцать – отличная помощница. Но по статусу она горничная.
– И в чём проблема? Сделай из неё не горничную, – лениво отозвался он. – Если хочешь помощника – выбери мага, – добавил Нертера уже серьёзнее, словно это было очевидным решением.
– Любого?
– Любого.
Я почесала затылок и, недовольно щурясь, вышла. Искать Герберда пришлось через клеймо – в кабинете его не оказалось. След его клейма вёл в башню магов.
– Колеус, давно не виделись, – сказала я, появившись на пороге. – Мне нужен помощник.
Молодой маг поднял глаза от книги и усмехнулся:– Я свободен.
– Не на день, а постоянно.
– Хм… Я всё ещё свободен, – настаивал он, иронично выгибая бровь.
– Но ты ведь помогаешь наставнику.
– Не вижу препятствий. К тому же, учитывая ваш характер, мы должны сработаться.
– Мой характер? – переспросила я, скептически приподняв бровь. – А, ты уже успел поработать с Эрикой.
– Она весьма своеобразная, – заметил Колеус, чуть улыбнувшись.
Самый счастливый и ничего не подозревающий ребенок во всем герцогстве?
– Надо же, я не одна так думаю, – усмехнулась я, наблюдая из окна.
Эта девочка была олицетворением всего, что вызывало во мне раздражение: свет, наивность, бесконечная вера в добро. Меня буквально мутило от её искренней улыбки и лучистого взгляда, будто она сама не замечала, в каком мире живёт. Чтобы избежать лишних встреч, я уже начала обдумывать побег – не куда-нибудь, а в магическую башню.
– Если я перееду в башню, не придётся каждый раз метаться туда-сюда, – пробормотала я вполголоса, поднимаясь по ступенькам в коридоре. – Надо будет поговорить с Нертерой.
Мы с Колеусом вернулись к управляющему. Он все так же сидел за своим столом, заваленным бумагой и свитками.
– С чем пришли? – спросил Нертера, не отрываясь от бумаг.
– В башне есть свободные комнаты? – уточнил Колеус.
– Есть. Это для Эрики?
– Для меня, – вмешалась я, стоя позади. – Учебный кабинет и все материалы будут под рукой. А Колеус сможет помогать. Проблем не вижу.
Нертера почесал подбородок, потом взял со стола лист и протянул Колеусу: – Комнаты двести двадцать четыре. Можешь переносить вещи.
– Спасибо, – улыбнулась я и развернулась к выходу.
Я расставила октограмму в новых комнатах башни, которую выбрала сама. Они почти ничем не отличались от прежнего жилья, но были просторнее, а из одной комнаты открывался балкон с видом на внешний двор замка. Когда вещи были расставлены, я с Колеусом вернулась в учебный кабинет и продолжила эксперименты.
Колеус оказался превосходным помощником: подбрасывал идеи, поправлял, когда я ошибалась. Он знал гораздо больше, чем я, и время от времени наставлял меня, если замечал неточности. Вместе с ним и наставником мы почти завершили академический курс, который когда-то проходила Элиза. Магическая трансформация – тот самый предмет, что стал для неё вечным кошмаром. Я прекрасно помнила, как она мучилась над формулами, как спотыкалась на каждом докладе, а преподаватель смотрел на неё с нескрываемым раздражением. Она ненавидела этот предмет – и, похоже, взаимно.
Я же, в отличие от неё, в академии не училась – но к тому моменту уже овладела трансформацией полностью.
Интересно… если бы мы столкнулись в поединке сейчас – кто бы победил?
Мысли об этом приходили всё чаще, хотя понимала: до нашей встречи еще далеко. По оригинальной линии Элиза должна была вторгнуться в Нокс лишь через два года. И за эти два года я собиралась стать сильнее. Сильнее, чтобы больше никогда – никого – не бояться.
Но к моему ужасу и мне и Эрике устроили групповые практики. На занятиях с Эрикой пользы было мало: знаний не хватало, практика оставляла желать лучшего. Наставник велел ей помогать, но это оказалось абсолютно бесполезно.
В этот раз мы учились определять предметы на большом расстоянии. Эрика едва управлялась с маной, поэтому я в основном наблюдала, пока она громко читала вслух. Это раздражало: Илекс и сто двенадцать поправляли её время от времени, и я начинала злиться. Наставник советовал не срываться на ней – он верил в её потенциал стать высшим магом.
Кто такие высшие маги? Это маги, что сливаются со своими стихиями: Эдельвейс Нокс становился тьмой, а Нерине Каладиум – молнией. Это высшая форма магии: стать самой стихией, бесконтрольной и всепоглощающей. Но если маг пережил такое хоть раз, он уже не был человеком. Именно поэтому на Каладиума не действовало внушение или любое другое средство – он соткан из молнии, а не из человеческих клеток. Эдельвейс Нокс еще не достиг этой стадии, и им можно было манипулировать, что было удобно для наставника. Хоть политические детали я обходила стороной, но все же понимала что происходит.
Когда Эрика в пятый раз подряд прервала мои размышления, терпение окончательно лопнуло. Я пыталась отвлечься, расширяя границы охватываемой маной территории, но в какой-то момент ощутила неладное. В южной стороне воздух дрожал от плотной влажной магии. Что-то приближалось.
– Это что, шутка? – пробормотала я, не отрывая взгляда от юга.
– В чём дело? – осторожно спросил наставник, чувствуя, как моя энергия колеблется.
Я не ответила. Сердце гулко стучало – это не иллюзия и не игра воображения. Огромный поток воды надвигался на герцогство, угрожая снести всё на своём пути.
– Это какой-то тест? – стиснув зубы, спросила я, но Герберд только нахмурился.
Не теряя времени, я обернулась к Колеусу: – Тащи сюда кого-нибудь, кто владеет землёй! Быстро!
– Уже здесь, – спокойно ответил он, словно ничего необычного не происходило.
Я выхватила из рук Эрики чашку с чаем, плеснула жидкость на землю и, не слушая возмущенный вскрик, быстро начертила на влажной поверхности октограмму.
– Эй! Ты пролила мой чай! – воскликнула Эрика.
– Возьми и поплачь ещё, – прорычала я, заканчивая чертеж.
– Может, объяснишь, что происходит? – подал голос Герберд.
– Помолчи, – рявкнула я, вливая ману в символ. Мир качнулся – и нас с Колеусом телепортировало из сада. Мы оказались у южной плотины. Вода ревела, разбиваясь о стены, и трещины на камне росли на глазах. Воздух был пропитан влажным гулом и запахом сырости.
– Чёрт, – выдохнул Колеус.
– Я удержу поток. Сколько тебе нужно, чтобы поднять дополнительную плиту? – спросила я, уже направляя силу в беспокойный поток воды.
– Минуту.
– Тогда действуй, – сжала зубы я. – На счёт три. Раз… два… три!
Магия ударила в воду, проникая в суть. Руки онемели, но я удерживала потолок, пока Колеус возводил укрепление.
– Ты с ума сошла? – Герберд появился из октограммы, злой и взъерошенный.
– Лорд, тут не помешала бы ваша помощь! – прокричал Колеус.
Герберд недовольно выругался, положил ладонь ему на плечо и влил часть своей силы. Земля завибрировала, усиливая ману, и процесс пошёл быстрее. Через полминуты всё было закончено. Я медленно ослабила поток и позволила воде спокойно осесть: – Держит?
– Держит, – кивнул Колеус, тяжело дыша.
Я выдохнула и отступила. Повернулась, собираясь шагнуть в октограмму, но Герберд удержал меня за воротник.
– Почему ты не сказала? – его голос звучал тихо, но холодно.
– Не сказала что? – прорычала я, глядя прямо в глаза.
Не успела ответить – из октограммы выскочил один из магов, запыхавшийся и перепуганный.
– Лорд! Плотина снова трещит, нужно укрепление!
Я выдернула ворот из рук наставника, шагнула в октограмму и исчезла. В саду воздух был спокойным. У фонтана стояла сто двенадцатая с подносом, и вид у неё был виноватый.
– Устройся к Иберису, – рявкнула я, проходя мимо. – Не трать свои знания впустую.
Она неловко поклонилась, уронила поднос и бросилась выполнять приказ. Вернувшись к себе в башню, я наконец позволила себе упасть на постель. Я свернулась клубком, чувствуя, как сон постепенно тянет вниз. Проснулась на следующий день утром. Когда я проснулась, выходить из комнаты совсем не хотелось. Позже я велела принести крепкий чёрный чай и устроилась на балконе, наблюдая, как солнце садится за шпили черного замка.
После того, как я на нее рявкнула, она начала читать вдумчиво, с каким-то новым упорством. Когда у неё что-то не получалось, она не боялась приходить за помощью – ко мне или к Илексу.
Илекс, наблюдая эти перемены, только улыбался. Он видел, что Эрика, наконец, воспринимает обучение всерьёз. Возможно, ей действительно был нужен тот самый пинок – пусть даже грубый, пусть от меня.
Спустя два года после того случая, она ворвалась ко мне в покои ни свет ни заря, сбросила с меня одеяло и почти с криком заявила, что не может нарисовать октограмму.
Я, не успев даже проснуться, приподнялась на локте и предложила:
– Если круг не получается рукой, нарисуй его ногами. Встань в центр и крутись вокруг своей оси – словно циркуль.
Эрика на миг опешила, но потом глаза её загорелись. Через минуту она уже кружилась по полу, оставляя идеальный след. Илекс был, мягко говоря, удивлён, когда это увидел, но признал, что результат есть, а значит – метод рабочий. И был по-своему прав: каждый маг рано или поздно находит собственные хитрости и способы управлять маной. Главное – чтобы работало.
Сто двенадцать тем временем успешно устроилась у Ибериса. Её интерес к травам и эфирным маслам только креп, и вскоре она уже уверенно готовила простые настои и микстуры. Первое время мы с Эрикой помогали ей, подсказывали, что и как, и Иберис был доволен: нашёл помощницу, которую не нужно учить с нуля. Всё шло своим чередом, ровно и спокойно.
Но иногда эта «спокойная жизнь» трещала по швам. Подростковые гормоны девочки шестнадцати лет брали своё – злость, раздражение, беспокойство копились, как буря под кожей. В такие дни я шла на тренировочную площадку к Диону, где рыцари упражнялись с оружием. Просила у него самый тупой топор, что найдётся, и принималась лупить им по манекену, пока руки не сводило.
Рыцари шарахались от меня, как от одержимой, но мне было всё равно. Я просто выпускала пар. После такого тело дрожало, мысли очищались – и тогда уже можно было идти к наставнику.
Он говорил, что вода – моя стихия – слишком чувствительна к внутреннему состоянию. Стоило хоть немного дать волю эмоциям – поток маны мутнел, становился вязким и непослушным. Так я и училась держать равновесие: бить, кричать, выдыхать… чтобы потом вновь стать тихой, гладкой водой.
– Мона, ты была на фестивале в прошлом году? – спросила меня Эрика во время обеда в саду.
– Нет. Хочешь сходить? – ответила я, наклоняясь, чтобы откусить кусочек яблочного пирога.
– Да! Говорят, фестиваль в этом году будет во много раз красивее и красочнее, чем в прошлом. С выступлением Пеонии в главном концертном зале!
– Пеония? Это ещё кто? – я взглянула на неё, припоминая знакомое имя..
– Лучшая актриса последнего века! Известная даже в Арабисе! Ты только представь, опера, сцена, музыка! Все знатные люди герцогства соберутся там.
– И ты думаешь, что нас пустят туда, потому что?
– Потому что я уже получила разрешение для нас двоих! – Эрика гордо достала из мантии свиток.
– Обе подписи получила? И главного мага? – спросила я, подозрительно глядя на свиток.
– Нет… Только герцогини, – Эрика опустила голову, её голос стал немного мягче.
– Без разрешения Герберда, через внутренний барьер ты не пройдёшь, – ответила я, немного понижая голос.
– Я знаю. Но ты можешь его попросить? Пожалуйста? – Эрика подняла на меня свои огромные зелёные глаза.
– А ты сама пробовала? – спросила я, наклоняя голову.
– Нет.
– Так попробуй сама, если не получится, попрошу я, – сказала я, заканчивая десерт.
– Это не… Это страшно.
Я рассмеялась.
– В каком смысле? – уточнила я, сдерживая смех.
– Лорд Нокс постоянно смотрит на меня так, как будто я сделала что-то не так. Это страшно.
– Он на всех так смотрит. Не преувеличивай.
– Да, но что бы ты ни делал, выражение его лица не меняется. Он словно злой садовник, застукавший тебя за срыванием его любимых цветов.
Я не смогла сдержать смех и смеялась так громко, что не услышала шагов позади. Когда я повернулась, напротив нас уже сидел Герберд, и его взгляд был точно таким, как описала Эрика.
– У меня нет любимых цветов, – хриплым баритоном ответил он, усаживаясь на скамейку.
Бедная Эрика аж подскочила от страха.
– Я… П— простите… – Эрика так сильно испугалась, что не смогла говорить.
Герберд сделал жест рукой, и она села на место, зажавшись.
– Нам нужно разрешение, – сказала я, успокоившись.
– Куда? – спросил меня наставник, его взгляд был холодным.
– На фестиваль, хотим сходить, – я показала ему свиток с печатью герцогини.
Герберд открыл свиток и пробежался глазами.
– Вдвоем? – спросил он, не поднимая взгляда.
– Думаю да. Но я бы не хотела идти туда, как маг. А значит нужно купить еще одежду и все остальное, – ответила я.
– Двух дней хватит? – спросил Герберд.
– Три? – спросила я, надеясь на большее время.
– Два. Нертера сделает остальное, – сказал он и достал из мантии кинжал в ножнах, положив его на стол.
– В обмен на мое разрешение, – добавил он, с едва заметной усмешкой.
Я сузила глаза и посмотрела на него.
– Зачем он мне? – спросила я, осматривая кинжал с ярко красной рукоятью.
– Так будет проще. – ответил Герберд.
Проще что? Резать себе шею?
Я покачала головой и вытащила из голенища шаветт, протянув его ему.
Шаветт в мгновение ока воспламенился и расплавился, оставив за собой лишь капли стали на камне. Я взяла ритуальный ведьмовской кинжал и засунула его обратно в голенище своего сапога. Герберд поставил свою подпись на свитке и вернул его мне.
– Удачного времяпровождения, – сказал он, вставая с места.
– Взаимно, – ответила я и протянула свиток Эрике.
После того как наставник ушел, Эрика шумно вздохнула.
– Пойдем к Нертере, – сказала я, и Эрика, воодушевившись, пошла чуть ли не вприпрыжку.
Нертера выдал нам деньги, ключи от апартаментов в городе с адресом и, пожелав удачи, отправил в город, договорившись о времени нашего возвращения.
Высокие узкие здания, украшенные узкими окнами с декоративными переплетами и остроконечными арками с витражами и резьбой по камню, создавали впечатление старинной красоты. Высокие крыши с дымоходами и многочисленными башенками дополняли архитектурную гармонию города. Улицы вымощены камнем, а множество магазинов и лавок, здания местных гильдий и мастерских, гостиницы и разнообразные таверны наполняли город жизнью. Все это заставляло мои глаза разбегаться по округе.
Тилландсия – столица герцогства Нокс – была в самом разгаре приготовлений к фестивалю. Все улицы украшены магическими фонарями и разнообразными праздничными украшениями. Люди, приехавшие из провинции, заполнили улицы, рассматривая пейзажи. Город был усыпан зеленью и дышал своей собственной жизнью, как будто жил вне времени.
– Здесь! Ее светлость мне посоветовала! – воскликнула Эрика, указывая на витрину магазина одежды.
Она потащила меня внутрь, и нас встретил персонал. Я показала ему бумагу, и нас провели в примерочную.
– Смотри, какое красивое! – воскликнула Эрика, рассматривая разнообразие платьев и фасонов, от всепоглощающего черного до изысканных платьев цвета слоновой кости.
Я подошла к шелковому серому платью с открытой шеей и плечами. Оно было украшено золотыми нитями и вышивкой, с открытой спиной, перевязанной шелковыми ленточками, создающими узор. Рукава шли отдельно и были длинными, а платье имело длинный шлейф.
– Вот это! – указала я на платье продавцу и вошла в примерочную.
Обилие элементов – сорочек, лифа, пояса и декоративных вещей – не ускоряло процесс примерки, но в конце концов я завершила и вышла к Эрике. Она вздохнула, вглядываясь в меня с восхищением.
– Настолько ужасно? – усмехнулась я.
– Просто прекрасно! – Эрика вздохнула и начала поворачивать меня по сторонам, как куклу.
– Зеркало? – спросила помощница.
– Нет нужды, – ответила я, уходя обратно в примерочную, чтобы снять все это безобразие. Оно, конечно, красиво, но не практично. К тому же, нам обеим по семнадцать. Платье должно было смотреться хорошо, в зеркале действительно не было нужды.
Следующей в примерочную пошла Эрика. Она выбрала воздушное синее платье с корсетом и декоративными серебряными элементами. С ее серыми волосами и глазами оно смотрелось восхитительно. Мы вполне могли бы поменяться платьями – расцветки обоих нарядов хорошо нам подходили.
После долгих покупок, прогулок и бесконечных осмотров достопримечательностей мы, наконец, получили ключи от апартаментов, предоставленных Нертерой. Оставив вещи в спальнях, мы почти сразу вернулись в город – пробовать уличную еду, бродить по мощеным мостовым, слушать шум праздника и смех толпы. Всё вокруг дышало жизнью: витрины переливались, флаги трепетали на ветру, а воздух был пропитан запахом жареных орехов и карамели.
– Как ты попала в герцогство? – спросила Эрика, задумчиво глядя на витражи гильдий.
Я на мгновение замерла, подбирая слова, разглядывая кованые балконы и резные фасады домов.
– Меня выкупили у приюта, когда я была маленькой, – ответила я спокойно. – А ты?
Мы редко касались личных тем. Наши разговоры обычно крутились вокруг учёбы, магии, редких артефактов… Не то чтобы я избегала сближения, просто осторожность стала частью моей природы. Герберд приучил к этому лучше любого наставника.
– Моя мать… работала в борделе, – тихо сказала Эрика. Её голос дрогнул.
Я взглянула на неё – солнечную, всегда жизнерадостную, – и не узнала. Она стояла чуть в стороне, опершись на ствол дерева, и в её глазах была боль, густая и глубокая, как тень.
– Ты можешь не рассказывать, если тяжело, – тихо произнесла я.
Она сжала кулаки, будто собирая в себе силы.
– Каждый раз, когда к ней приходил клиент, она прятала меня в шкафу. Просила не шуметь. Я затыкала рот рукой, чтобы не выдать себя. Так проходили годы, – её голос стал хриплым, но решительным.
Я не сразу нашла, что ответить.
– Илекс нашёл тебя? – наконец спросила я, стараясь перевести разговор хоть немного в сторону.
– Да. Почувствовал мою ману, частицу своей, – сказала она, чуть улыбнувшись. – Приютил. Воспитывал, как умел.
Она подняла взгляд к небу – будто искала там прощение.
– Жизнь в герцогстве после всего этого… словно сказка после кошмара. Я просто стараюсь быть полезной.
И только теперь я поняла, почему Эрика так привязана к каждому живому существу. Почему она спасает всех подряд – от щенков до нищих. Но следующая её фраза заставила меня замереть.
– Есть ещё кое-что. Не знаю, поверишь ли ты… но я уже один раз умерла.
Я моргнула.
Что?
– Мне было десять. Моя мать заперла меня в шкафу, когда в борделе начался пожар. Я задохнулась. А потом… очнулась за день до этого, – сказала она спокойно, как будто рассказывала чужую историю.
– Святое дерьмо… – сорвалось у меня.
– Тогда я выбила дверцы магией и сбежала. С тех пор – живу, – Эрика осела на траву и тяжело выдохнула.
Я присела рядом. В голове не укладывалось.
– Ты видела мать после того?
– Да. Когда Илекс выкупал меня. – Она криво усмехнулась. – Думаю, она хотела использовать меня… но не смогла. Всё-таки я была её ребёнком.
– Совесть? – спросила я.
– Возможно, – ответила она, и на лице мелькнула грустная, но светлая улыбка.
Тяжёлая история. Слишком тяжёлая, чтобы её не поверить. Если она до сих пор здесь – значит, Герберд знает об этом. А значит, это правда.
– Эрика… спасибо, что рассказала. Не знаю, нужно ли тебе моё сочувствие, но… всё равно спасибо, – сказала я, уставившись в вечернее небо.
– Ты когда-нибудь чувствовала возврат во времени? – спросила она вдруг.
– Чувствовала, – ответила я. – Ощущение, будто день застрял. Всё повторяется, одно и то же.
– Ты серьёзно? – Эрика прищурилась, в глазах мелькнул интерес.
– Да. Когда я была ребёнком, меня дети толкнули под карету герцога. После этого Лорд Нокс выкупил меня из приюта – сказал, во мне есть потенциал. И потом… я поняла: каждый раз, когда я умираю, время возвращается на день назад.
Я достала кинжал с ремня и протянула его Эрике.
– В тот день, когда загорелся бордель, моя горничная “пятьдесят шесть” пыталась похитить меня. Тогда я перерезала себе артерию.
Эрика замерла, не мигая.
– И что случилось потом?
– С тех пор, если герцогство рушится – я возвращаю время. Все всё забывают, кроме высших магов. – Я вздохнула. – Для них это просто ещё один день.
– Вот почему я вижу странные сны, – прошептала она.
– Это не сны. Это воспоминания возвращённой реальности, – ответила я.
– Значит, Лорд Нокс и герцог знают обо всём?
– Ага..
Эрика помолчала, потом неожиданно улыбнулась, словно стряхнула с себя тяжесть.
– Знаешь, поблизости, по словам Илекса, есть таверна, где подают потрясающее жаркое. Пойдём?
Я не успела ответить – она уже схватила меня за руку и потащила по мостовой, туда, где пахло дымом и свежим хлебом.
После ужина мы неспешно направились обратно к дому Нертеры. Воздух уже остыл, на камнях мостовой отражались отблески фонарей, и город, кажется, дышал ровнее, будто устав от дневной суеты.
Мы шли, не торопясь, когда вдруг остановились как вкопанные. Прямо перед нами на мостовой стоял почти голый мужчина, а сверху, с балкона, на него сыпались предметы – горшки, подушки, кружки, даже башмак.
– Стой! Я люблю тебя! Ты не так поняла! – кричал мужчина, прикрываясь руками от летящих вещей.
– Люблю?! – завизжала женщина сверху. – Ты говорил, что я единственная! Что я твоя муза! Что таких, как я, нет! А потом заявляешь, что она лучше меня?! Эта заносчивая, старая кошелка?!
Эрика дёрнула меня за рукав, почти подпрыгивая от возбуждения.
– Это же она! Пеония!
Я прищурилась, разглядывая женщину на балконе. Её ярко-красное платье развевалось на ветру, а в руках она сжимала какой-то чемоданчик.
– Подожди… а этот мужчина – Дендалион? – пробормотала я, всматриваясь в его лицо.
– Ты его знаешь? – удивилась Эрика.
– Знаю. Художник из Руэллии. Когда Центаврия выходила замуж, он ворвался на церемонию и признался ей в любви. Скандал был на весь двор, – пояснила я, стараясь не рассмеяться.
С балкона раздался яростный вопль:
– Стручок! Пошёл вон из моего двора! Я тебе покажу, кто лучше поёт!
Пеония метнула чемоданчик, и тот с грохотом раскрылся, разбрасывая по мостовой кисти и краски, будто кровавые следы страсти.
– Может, ему помочь? – спросила Эрика, шёпотом, но с искренним участием.
– Не стоит, – ответила я, глядя, как Дендалион, прикрывая голову, ретируется под возмущённые крики. – Он, кажется, сам напросился.
Эрика хмыкнула, и мы, обойдя живописное побоище, продолжили путь. Город постепенно стихал. На углах смеялись прохожие, обсуждая свежий скандал, а над крышами поднимался лунный свет – мягкий, чуть туманный, словно смывающий шум дня.
На следующий вечер, уже отдохнув и переодевшись, мы направились в концертный зал. Улицы были переполнены каретами и нарядной публикой, а над фасадом театра сверкали магические огни, складываясь в россыпь мерцающих лилий.
Внутри царила суета – шелест платьев, перешёптывания, звон кулонов и тихий гул разговоров. Я взяла Эрику за руку и повела нас на балкон, где нас уже ждали наши места.
– Какой вид! – воскликнула она. – Отсюда видно и сцену, и весь зал!
Я передала ей веер с герметическими символами, чтобы можно было говорить, не опасаясь подслушивания. Раскрыла свой – жара и правда была невыносимой.
– Знать, – пробормотала я, – всегда найдёт повод продемонстрировать перья.
– Это что… Лорд Нокс? – Эрика неожиданно приподнялась, вытянув шею.
– Не показывай пальцем, – быстро осадила я её, отдёргивая руку. – Веер держи ровно.
Я взглянула туда же – и, действительно, это был он. Мой наставник. Но какой-то… другой. С недельной щетиной, с коротко остриженными волосами, словно под неровную руку.
– Он что, постригся? – шепнула Эрика, прикрываясь веером.
– У него это привычка. Раз в несколько лет полностью меняет образ, – пояснила я. – Видела бы ты его девять лет назад – с усами, которые завивались кверху.
– Серьёзно? – она прыснула со смеху.
Я едва удержалась, чтобы не рассмеяться в ответ. Несколько человек обернулись, но было уже всё равно – в этот момент всё казалось удивительно лёгким.