Полная версия
Прозвенел звонок. Свет в зале мягко погас, и на сцену вышла Пеония. Волшебные декорации ожили, заиграли огнями, и музыка окутала зал.
– Смотри, видишь даму в розовом платье? – тихо спросила я, когда первое волнение спало.
Эрика кивнула.
– Она когда-то владела опиумным барделем. Его Светлость выкупил его и поставил её надзорной за всеми подобными заведениями. А её ребёнок, между прочим, служит у Нертеры. Советую не ссориться.
Эрика покосилась на даму с новым интересом, но прежде чем успела что-то сказать, моё внимание отвлекло движение на другом балконе.
Туда вошла женщина – в тёмно-зелёном платье, с высоким воротником, лицо скрывал веер. Она подошла к наставнику и села рядом.
– Это неожиданно, – заметила Эрика.
Я кивнула. Женщина что-то говорила, едва шевеля губами. Потом я заметила, как у неё выступила кровь из носа. Она попыталась вытереть её платком, но через минуту закашлялась – и кровь хлынула сильнее. Женщина рухнула на пол.
Наставник жестом позвал кого-то из стражи. Всё происходило быстро, чётко, почти без паники. Женщину вынесли, и в зале снова воцарилась тишина.
– Часто он так делает? – спросила Эрика с тревогой.
– Нет. Думаю, она вошла к нему без приглашения, – ответила я, глядя, как он спокойно продолжает смотреть на сцену.
– Теперь мне страшно вдвойне, – пробормотала она.
– Просто представь его с теми самыми усами, – улыбнулась я. – Он станет сразу менее внушительным.
Во втором акте всё пошло наперекосяк. В зал ворвался Дендалион, бледный, с выбитым зубом и без рубашки. Пеония замерла, а потом, не выдержав, заорала прямо со сцены. Их ссора мгновенно превратилась в фарс, и знать, вместо того чтобы возмущаться, просто наслаждалась бесплатным спектаклем.
На сцену поднялась ещё одна женщина – молодая, ослепительно красивая. Третья сторона любовного треугольника. Через пару минут вмешался граф Филоден, владелец виноградников, решив, что честь дамы нужно защищать лично. Он взял девушку за руку и с размаху ударил Дендалиона. Тот пошатнулся, упал, а публика взорвалась аплодисментами.
Пеония, переведя дыхание, сказала с достоинством: – Вот теперь всё справедливо, – и продолжила петь, будто ничего не случилось.
Когда всё закончилось и мы ехали обратно в карете, мы не переставали смеяться. Сцена, зал, скандал – всё переплелось в один длинный, абсурдный вечер.
Вернувшись в замок почти к полуночи, я направилась в свои покои. Сбросив накидку, прошла к балкону – и вдруг заметила силуэт, затаившийся в тени. Фигура шагнула вперёд, и лунный свет мягко скользнул по его лицу, зацепившись за короткие пряди голубых волос. Они падали на глаза, скрывая выражение взгляда. Белоснежная рубашка с распахнутым воротом оттеняла бледную кожу, а тёмные брюки подчеркивали гибкость и силу длинных ног. Но всё это казалось лишь обманчивой оболочкой – потому что взгляд тут же приковывался к его рукам. Ведьминские когти.
В этом мире ведьмы были не теми, что в сказках – не добрыми ведуньями и не делились на «черных» и «белых». Здесь ведьмы пожирали людей, впитывая их жизненную силу, чтобы продлить собственное существование. Их знания передавались через гримуары, от рода к роду, – тайные книги, в которых хранились секреты крови и смерти. И первый признак ведьмы – когти. Искривленные, острые, как лезвие. Их невозможно было обрезать, сжечь или отрубить.
Элиза и Империя сделали из Нокса козла отпущения, обвинив его в ведьмовстве. Но ведьмой был не он. Ведьмой был Нерине Каладиум. Узнала я это в тот же момент когда покопалась в его мозгах. И не то чтобы он это от меня скрывал.
Он поднял на меня взгляд. Голубые, почти светящиеся глаза скользнули по моему платью, и в уголках его губ мелькнула одобрительная тень одобрения.
– Сколько ещё жизней зацепили мои петли? – спросила я, осторожно приближаясь.
– Тебя это волнует? – его голос прозвучал с легкой насмешкой, когда он оперся на перила балкона напротив.
– Нет… – я ответила слишком поспешно. – Что за женщина?
– Посланница Имперского совета, – сказал он с едва заметной усмешкой.
– И что нужно Империи? – продолжила я расспросы, пытаясь уловить его настроение.
– Я не успел спросить, – ответил Нерине, снова улыбаясь.
– И почему я не удивлена… – прошептала я.
Он приблизился, притянул меня за талию. Легонько коснувшись губ моих щек, я ответила поцелуем, и всё это быстро переросло в что-то более пылкое и страстное. Только спустя время, я оторвалась от него и уткнулась ему на ключицу.
– Я не совершеннолетняя, – тяжело дыша, произнесла я.
– Недолго осталось, – прошептал он. Его голос был мягким, почти нежным, но в нём чувствовалась тяжесть. Он поцеловал меня в лоб – коротко, – и, поставив еще один барьер, спокойно уселся в кресло.
Кем же он был на самом деле? Лорд Нокс? Главным магом башни? Ведьмой? Герцогом Каладиумом? Или всем сразу?
Что бы он ни задумал, у меня всегда была полная свобода действий. Я действительно чувствовала себя в безопасности, пока он был рядом.
Я уселась на его колени и мы продолжили обсуждать слухи, которые я услышала, и воспоминания, которые успела прочитать за последние два дня.
Глава 9. Золото в вине
Прошёл год с того самого случая на балконе. Я полностью посвятила себя алхимии и улучшением своих магических способностей. Выйдя из учебного кабинета, я побежала к наставнику. Количество коридоров, через которые необходимо было пробежать, меня до сих пор раздражало. Но цель оправдывала неудобства.
Рывком открыв дверь в его белоснежный ведьминской кабинет, я даже не заметила, что он был не один. Подойдя к его столу, я положила свой блокнот перед ним. Взглядом оценила гостью. Мне хватило всего лишь секунды, чтобы почувствовать родство ее маны и Герберда. Ее одеяния были Руэльскими, как и одеяния Яблочка.
– И на что я смотрю? – спросил он.
– Сам мне скажи, – улыбнулась я, ожидая его ответа.
Женщина в кабинете прочищала горло. Сначала один раз, потом два, потом три. Я достала стакан со стеллажа, наполнила его водой, поставила на стол, совершенно игнорируя гостя.
– Ты пробовала на практике? – спросил Герберд, читая формулу.
Я рассмеялась, достала из мантии бокал, но там было не вино. Стакан воды гостю не помог, и прочистка горла превратилась в кашель. Я снова достала еще один стакан, закинула туда травку от боли в горле, залила водой и размешала, устроив водоворот. Поставила варево на стол, наблюдая, как наставник рассматривает золото в бокале.
Бокал растрескался, и Герберд своими длинными черными ногтями выудил кусок золота из осколков стекла. Он встал, взял блокнот и кусок золота и поспешил на выход. Я пошла за ним. Мы возвращались в учебный кабинет, где Герберд уже повторил всё самостоятельно и получил тот же результат.
– Хм… Скажи, что я молодец.
– Тебе не хватает похвалы? – посмотрел на меня наставник.
– Ты вообще кого-нибудь хвалил? – спросила я.
– Ты молодец, – сказал он.
– Да? – переспросила я на всякий случай.
– Да. Только материалы, чтобы сделать это, стоят дороже, чем этот кусок золота. Но ты всё равно молодец, – пояснил Герберд.
– Тебе обязательно всё испортить, да? – надула щеки я.
Меня погладили по голове. Я снова улыбнулась, а Герберд пошёл на выход, обсуждая со мной рецепт. Я была в хорошем настроении и сегодня никто не смог бы его испортить.
Ну почти никто.
Кроме мертвого слуги в конце коридора. Я остановилась и повернула голову.
– Демоны, ну почему сегодня? – спросила я, глядя на тело.
– Лучше бы он умер завтра?
– Лучше бы он вообще не умирал, но да, лучше бы завтра, – ответила я.
Я села на корточки, осматривая тело. Ничего необычного замечено не было. Мои глаза загорелись, и я начала наблюдать за всеми в замке, кто вел себя хотя бы слегка подозрительно. Герберд делал то же самое.
– Кстати, Центаврия беременна, – сказала я.
– Лучшего момента ты не могла найти? – спросил Герберд, подняв свою седую бровь.
– Училась у лучших, – ответила я.
Он ухмыльнулся.
Да, сегодня, похоже, праздник какой-то.
Убийцу мы нашли – это был не дворецкий. Горничная подсыпала своему возлюбленному яд, купленный у местного лекаря в переулке родного города. С криками «Если не мне, так не достанется он никому!» рыцари потащили её в темницы.
Что касается беременности Центаврии, то она сама ещё не знала, мы и говорить не стали. Иберис подтвердил её положение, только когда её начало воротить от запахов. В тот день всё великое Герцогство Нокс было взволновано. Эдельвейс был сам не свой: сидел у себя в кабинете вместе с Гербердом за бутылкой вина.
– Как такое произошло? – спросил великий герцог.
– Рассказать вам, как делают детей? – спросила я ему.
– Ну и что мне делать дальше? – спросил Эдельвейс.
– Могу посоветовать пару книг про воспитание детей, – ответил Герберд, гладя меня по волосам.
– Вы мне не помогаете! – Эдельвейс лёг на стол, стукнувшись лбом.
– Теперь, по крайней мере, не нужно будет думать, кто станет следующим герцогом, – ответил Герберд.
– Центаврия наконец-то уймется и сосредоточится на своем ребенке, – сказала я.
– Всегда можно ребенка сбагрить кормилице и слугам, – вставил Нертера, входя в кабинет. Он положил стопку документов герцогу на стол и сел на софу рядом с нами. Дверь открылась, и вошли Дион и Иберис.
– Я так не думаю. Учитывая её характер, гиперопека ребенку обеспечена, – сказала я.
– Вот что бывает, если вовремя не высунуть… Простите, я забыл, что здесь Мона, – ответил Дион.
– Не переживайте. Ничего нового я не услышу, – сказала я, облокотившись на Герберда.
– Эд, расслабься. На детей порой смотреть даже забавно. Они весьма увлекательны, – сказал Герберд.
– Гер, ты говоришь как будто зритель в цирке, – ответил Эдельвейс.
– Дион, у тебя их сколько? Трое? И как ощущения? – спросил Герберд.
– Я рыцарем стал не просто так. Какие еще могут быть ощущения?! – Дион выпил вино залпом.
– Кстати, родится же маг. Если такой же силы, считайте, что пол дворца будет разрушено, – сказал Нертера.
– А после он приведет домой бродяжку с улицы и захочет сделать из неё герцогиню, – добавил он.
– Или того хуже – родится девочка. Будет беременна в тринадцать от какого-нибудь ублюдка-конюха, – сказал Дион.
– Или ещё хуже – ублюдка империи. Свидание там, свидание там… вот и всё – любовь до гроба, – добавил Герберд.
– Я не за тем отгрызал большую часть империи, чтобы отдать её им! Или какому-то конюху! – Эдельвейс громко стукнул кулаком по столу, который развалился на две части.
– Да, с девочкой будут проблемы. С мальчиком будет проще, – кивнул Иберис.
– Его сразу же нужно будет предать мечу, воспитывая дисциплину, – сказал Дион.
– Незаконнорожденных отследить не составит труда, если такое случится. Да и магию всегда можно заглушить, – добавил Герберд, собирая мои волосы в хвост.
– Делайте, что считаете нужным, – сказал Эдельвейс, словно сдавшись.
Герберд отдал флакон с красной жидкостью Иберису.
– Проверил?
– Как всегда, – кивнул Иберис, положив его себе в нагрудный карман, и вышел.
– Мона, сходи к Центаврии, поболтай с ней о чем-нибудь, пока Иберис готовит остальное, – сказал Герберд.
Я кивнула и поняв что Центаврия должна была выпить эту жидкость, направилась к её светлости в гостиную.
– Ваша Светлость, прошу прощения за беспокойство, но мне подумалось, что вам нужна моя компания, – сказала я, тихонько стуча в дверь.
– Мона! Хорошо, что ты здесь! – открыла горничная.
– Что случилось?
– Её светлость ничего не ела с самого утра, боюсь, из-за осложнений, – сказала служанка.
– Осложнений? От чего? – удивилась я.
– Она принимала сонные микстуры последние два дня. Главный лекарь заверил нас, что всё в порядке, но её светлость всё ещё очень вялая.
– Я посмотрю. Можете пока принести каталог детских вещей? – спросила я.
– Да, конечно.
Я вошла в спальню Центаврии.
– Мона, иди сюда, посмотри, всё ли в порядке.
– С этим? – уточнила я.
– Ваша светлость имеет в виду плод?
– Да, да, плод, – приподнялась герцогиня на кровати и села.
Я быстро проверила: всё соответствует норме.
– У вас третья неделя. Всё протекает нормально, не о чем беспокоиться.
– Это мальчик или девочка?
– А кого бы вы хотели? – спросила я.
– Девочку? И ты, и Эрика очень милые и умные девочки. Я бы хотела себе такую же, – ответила Центаврия.
– Может, тогда посмотрим каталог? В этом сезоне мода просто восхитительна, – сказала я, и служанка принесла его.
Центаврия оживилась, стала ещё более любопытной и попросила ещё больше каталогов. Мы выбрались в сад, где Иберис принес её любимые блюда с неярко выраженным запахом.
– Почему ты не ешь? – спросила герцогиня.
– Я на специальной диете. Дион сказал, что у меня слишком мало мышц и посоветовал есть только овощи и некоторые физические нагрузки. Сладкое обходится стороной, – ответила я.
– Вот как? Это очень похвально, – сказала герцогиня, продолжая есть красный вишневый торт.
Проведя с ней время, и удостоверившись что она все съела, я вернулась в учебный кабинет, где вместе с Колеусом продолжила работать над рецептом, чтобы удешевить или хотя бы заменить ингредиенты на более дешёвые. Тратить красные сапфиры было расточительно.
Что касалось герцогини и той красной жидкости, это было не моего ума дело. Что ей дали, и что оно делает, меня не волновало.
В одну из ночей наставник застал меня на тренировочной площадке – среди лунного света и звона стали. Я отрабатывала движения с оружием, пока воздух дрожал от напряжения. Было бы странно жить в мире, где магия течёт в крови, а рыцари носят славу на клинках, и не уметь держать меч в руках.
– Мне даже побыть одной нельзя. А что если бы у меня был мужчина? Тоже бы подсматривал? – спросила я.
– С чашкой чая в руках, милая, – ответил Герберд невозмутимо, слегка наклоняя голову и поднимая в руке фарфоровую чашку с горячим напитком.
Глава 10. Наследники.
Рождение наследников герцогской четы сопровождалось множеством забот – и, разумеется, мерами безопасности. Дион и почти все рыцари были заняты без передышки вот уже два месяца, чтобы обеспечить защиту не только замку и его гостям, но и простому люду, который устроил праздник во всех городах и провинциях.
– Если хоть кто-то проникнет на территорию замка – предать его мечу и огню! Без пощады! Никому! Это ясно?!
– Да!
Воодушевленные выкрики рыцарей эхом разносились по залам и дворам, заставляя воздух дрожать от решимости.
Персонал для еще нерожденных наследников подбирали с особой тщательностью. Главная горничная и дворецкий следили за каждым движением, требуя, чтобы всё было идеально. Наказывали слуг даже за пылинку на форме. Повара работали без сна, превращая кухню в поле боя за вкус и аромат. Маги – в поте лица – усиливали барьеры, оформляли убранство залов, сканировали каждую щель на предмет нарушений.
А что делала я?
Пила чай.
«И пусть весь мир подождёт.»
Моим заданием было не вмешиваться. Только в самом конце, если всё пройдёт гладко, сделать то, что потребуется. Так что я никуда не спешила, смотрела на голубое небо с лениво плывущими облаками и наслаждалась легким ветерком, который касался кожи.
Всегда бы так.
Полуденное солнце уже клонилось к закату. Я сидела у окна, грелась под его лучами, а мои синие волосы мерцали в лучах света, колыхаясь на ветру. Идиллию нарушил только крик Герберда, долетевший снизу, и вспышки пламени, поднимавшиеся где-то во дворе.
– Срань Создателя! Какого *** вы здесь стоите?! Тащите воду!
…
– Ты меня просишь это сделать? Меня? Ты маг воды, мать твою, или кто?!
…
– Ну кто так делает? Где тебя *** учили?!
…
– Идиоты! Мне нужно повторять?!
Обожаю своего наставника. Такой чуткий. Такой вежливый. Не мужчина, а мечта.
Щебетание птиц внезапно стихло. Где-то над головой послышался треск – будто ломалось само небо. Барьер рушился, распадаясь на прозрачные осколки, похожие на хрустальное стекло. Они оседали в воздухе, растворяясь в мантии света и маны. Следующее, что я почувствовала, – ледяной холод.
Империя.
Такой холод мог исходить только от них. Имперские маги – природные враги герцогского дома. Наши клейма срабатывали, как древние механизмы распознавания: свой – чужой.
В это время, где-то внизу Герберд уже разошелся не на шутку. Море огня, крики, запах крови. Не сомневаюсь, ему было весело. А я по-прежнему сидела и пила чай. Травяной, с ромашкой и шиповником. Отличная штука, особенно если наблюдать за мракобесием издалека.
На башне зазвонил колокол, возвещая о рождении наследника.
Я искренне сочувствую мальчику. Родиться в день, когда твои родители воюют с Империей? Прекрасный старт. Если доживет до совершеннолетия – вырастет великим воином. Если, конечно, Дион раньше не «предаст его мечу». Что бы это ни значило.
К вечеру ничего не изменилось – Империя всё так же осаждала замок. И вот – о, какое счастье! – имперские убийцы вошли прямо в мои шестизвёздочные апартаменты.
– Я бы хотела досмотреть, – сказала я, почувствовав знакомую имперскую ауру на затылке.
– Я не могу тебе этого позволить, – ответил голос из темноты комнаты.
Я сделала глоток. Нападавшие застыли, словно статуи, оказавшись под влиянием моей маны. Внизу же Герберд продолжал сжигать все подряд, не щадя никого. И через несколько мгновений он появился рядом.
– Удивлён, что они до сих пор не сдохли, – произнес он, хищно усмехнувшись.
– Позволяю разобраться со всем взрослым, – ответила я.
Он взмахнул рукой – и всех убийц утащило вниз, в самое пекло.
– Удачи! – крикнула я ему вслед, махнув платком и делая очередной глоток чая.
Наставник действовал быстро и без лишних слов. Кому-то он воткнул ритуальный нож прямо в горло, у кого-то просто вырвал оружие из рук. Его движения были точны и молниеносны. Одним жестом Герберд поднял огромные потоки огня из земли, и они разметали убийц в стороны. Те, не теряя времени, переместились в новое место, чтобы атаковать снова.
Но Герберд был готов. Он вызвал двух элементалей, и началась настоящая бойня – огонь, земля и разрушение. Всё это продолжалось до того момента, пока один из присланных убийц – маг, владеющий огнём – не начал контратаковать. Этот маг был силён. Герберд мгновенно переместился, и его клинок пронзил грудь врага, пройдя сквозь сердце. Кровь полилась из раны, и наставник использовал её, чтобы создать оковы для остальных.
Огромный поток огня охватил поле боя, но ещё один маг смог уклониться. Он мгновенно воздвиг барьер вокруг себя и переместился, используя огонь, прямо за спину Герберду. Началась настоящая дуэль двух магов огня – зрелище, которое завораживало, несмотря на хаос. Герберд не мог сжечь врага полностью, поэтому начал атаковать руками. Маг получил значительные повреждения, но не сдавался.
Тогда наставник достал оба своих клинка и накинулся. Маг среагировал слишком поздно – ровными, горизонтальными ударами Герберд отрезал ему голову. Всё было чётко, без лишнего драматизма.
Я наблюдала за этим и думала: ведьмовство? Полное дерьмо. Полезность способностей Герберда казалась минимальной в сравнении с алхимией или банальным взрывом маны.
Что толку быть ведьмой, если ты не можешь быстро справиться с толпой? Порча, сглаз явно не помогут против таких сильных магов.
И в то время как Герберд устранял оставшихся убийц, остальные проникли к Центаврии и Эдельвейсу.
Опять возвращать…
Перерезав себе шею, я проснувшись утром, поднялась с постели и задумалась.
Мог ли вообще наставник сжечь того мага? Чисто теоретически – мог, но всё зависело от маны. От её количества зависела сила техник. Тогда почему он этого не сделал, если маны у него было намного больше? Из-за температуры? Неужели температура огня того мага была выше, чем огня наставника?
Увы, градусника у меня здесь нет. Да и вряд ли кто-нибудь из них позволил бы спокойно измерять. Одно я знала точно: схваченной быть церковью мне нельзя.
Стокгольмский синдром ещё появится.
– Сидеть здесь и не выходить! – сказал наставник, поставив барьер, и исчез в октограмме.
– Я вас услышала. – ответила я сама себе.
Я всё так же сидела на балконе и пила чай, но на этот раз внутри октограммы. Сцена повторялась почти та же, что и раньше, но на этот раз они напали раньше и действовали более агрессивно.
– И снова здравствуйте, – сказала я убийцам, появившимся в моих покоях. – Как на проходном дворе.
– А вы зачастили. Следующий раз принесите цветы и шоколад, – усмехнулась я. – Разбавим унылую обстановку красками и едой!
– Молчать! – рявкнул Герберд.
Я спокойно пожала плечами и сделала глоток чая, продолжив наблюдать. Он разозлился так сильно впервые. Но история с магом повторилась. Что-то было не так. Наставник ленился. Или…
Неважно.
Я опять вернула время. И конечно, хотела бы сказать: «Дайте мне всех убить, усилить барьеры, и я сохраню герцогству жизнь». Но тут была целая башня магов.
Внимание.
Целая.
Башня.
Магов.
Великий Герцог Нокс не был слабаком. «Герберд» был силен. Умелая стратегия и подготовка могли решить любую проблему. Я понимала, что времени мало. Имперцы уже знали обо мне, и нападение происходило раньше, чем в прошлый раз. Но вместо того чтобы начать организовывать всё, «Герберд» не делал ничего.
Я вздохнула и снова собралась. Села на балконе и пила чай, укрывшись барьером на крови. На этот раз всё шло чуть иначе: напали позже и пришли прямо ко мне, с букетом цветов и шоколадом.
– Гер! – сказала я, и наставник появился в октограмме.
– Мм? – ответил он, осматривая вновь прибывших
– Смотри! Он всё помнит! – широко улыбнулась я и взяла Герберда за руку, ведя к магу.
Я подошла к нему, забрала цветы и шоколад, сняла капюшон.
Передо мной стоял красноволосый юноша с красными глазами. Он смотрел прямо на меня, широко раскрыв глаза. Я вручила бедняге камень и активировала ману в его руке, измеряя температуру. Когда закончила, забрала камень и положила в коробочку.
А он горяч.
– Как тебя зовут? – спросила я.
– Цереус.
– Знакомство закончилось. – рявкнул Герберд и взял его за голову, переместил всех вниз.
Я и знала, и знала! Этот щенок Элизы уже был довольно сильным магом огня. Но почему он не в академии? Или он там был? А где сама Элиза? Неужели она так и не проникла в герцогство? Почему?
Цереус сражался с наставником, но уже чуть по-другому. Он воспроизводил огненные техники, показанные ему Гербердом ранее – против самого Герберда. Его огонь был жарче, плотнее, опаснее. Но наставник использовал клинки, и ему тот огонь был абсолютно не важен. Если Цереус возьмётся за ум и начнёт обучаться не только магии, но и фехтованию, он сможет победить.
Я вновь вернула время и проснувшись, открыла октограмму и направилась к барьеру. Добавила в него воду, распределила по площади, а затем поставила свой собственный барьер на крови по всему герцогству. Барьеры на крови были откровенно ведьмовскими практиками, но они были в разы сильнее. Наставник не протестовал, как обычно только наблюдая.
– Дайте мне войти в столицу, – сказала я великому герцогу.
– И развязать войну? – спросил Эдельвейс.
– Они уже её начали, убив всех здесь. Разве этого недостаточно? – не удержалась я.
– Не спеши, – спокойно сказал Герберд.
– Я устала ждать! Сколько ещё сидеть сложа руки?! – вспылила я.
– Тебе не нужно ничего делать, отдыхай, – наставник улыбнулся, не отводя взгляда.
На этот раз никто за барьер не проник и Центаврия успешно родила двойняшек, к разочарованию Эдельвейса. Я всё время оставалась рядом с детьми, герцогиней и самим герцогом.
Герцогиня была без сил после родов и отказывалась вставать с постели. Всё было понятно – усталость полностью её одолела. Двойняшки спали спокойно. Эдельвейс же собрал совещание, чтобы выбрать имена своим детям. Империя напала всего два дня назад, а ему всё равно. Выбрать имена детям было важнее.
Неудивительно, что они все умерли.
Спустя год после нападения, Герберд лениво развалился в кресле и безразлично наблюдал за нами – за мной и за Эрикой. Девушка, играя воздухом, аккуратно отрывала лепестки с цветка; я же погружалась в чтение о «бесполезном» ведьмовстве.
И действительно – по боевым меркам оно почти ни на что не годилось. Разве что ритуальный клинок, проклятая кровь и мгновенная смерть – это то, чем чаще всего пользовался наставник. Единственное по-настоящему необычное у ведьмовства был навык разговора с мертвыми, но и для него требовались интересные условия: сухая кровь покойника, кость младенца, кровь девственницы – всё это варилось в котле, процеживалось и выпивалось. Меня чуть передернуло.