Полная версия
Серафима Пантелеева
Сбитая с пути: Путешествие домой
Глава 1. Битва за свет
Я открыла глаза. Серый потолок, который встретил мой взгляд, был мне совершенно незнаком. Несколько секунд я просто лежала, пытаясь понять, где нахожусь, а затем резко села, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Пальцы машинально коснулись лица – кожа теплая, живая. Взгляд опустился на руки – маленькие, пухлые, детские.
– Цела… вроде. Но… где я? – прошептала я.
Это не больница.
С любопытством я огляделась. Комната была странная, серая, будто из другого времени. Стены, обтянутые тканью или тонкими деревянными панелями, смягчали суровость камня и придавали помещению теплый, почти домашний уют. Простые занавески скрывали окна, а под ними тянулся ряд кроватей – грубых, с соломенными матрасами и шероховатыми одеялами. Я насчитала девять.
В углу стоял камин, от него веяло мягким теплом. По стенам – несколько полок, шкафчики, да пара маленьких столиков, видимо, для чтения или учёбы. Свет в комнате был тусклый, мерцающий – от масляных ламп, оставляющих на стенах колышущиеся тени. Всё выглядело просто, почти аскетично.
Я нахмурилась, пытаясь вспомнить, что же вообще произошло… Последнее, что помнила: вечер, перекрёсток, усталость после работы… потом – резкий сигнал грузовика, ослепительный свет фар, искра, грохот, и – тьма.
Я снова оглядела комнату.
– Нет… это точно не больница, – пробормотала я, чувствуя, как в груди зарождается тревога.
Голос звучал непривычно – выше, тоньше. Откинув одеяло, я застыла: короткие, тонкие ноги, по-детски неуклюжие. Тело… не моё.
– Не может быть… – прошептала я, и сердце пропустило удар.
Маленькие руки, чужая комната, постель, которую я никогда прежде не видела.
Память металась, выхватывая обрывки прошлого, но ни одно воспоминание не объясняло происходящего. И вдруг, словно шутка разума, в голове вспыхнула безумная мысль.
Я ведь читала о таких историях – о переселении в другие миры после смерти.
Неужели… и со мной случилось то же самое?
Серьёзно?..
– Мона, ты проснулась. Я сейчас приведу лекаря, хорошо? Посиди еще немного, ладно? – сказала вошедшая девушка с волосами цвета спелой пшеницы.
Я не сразу поняла, к кому она обращается, но осталась сидеть, не двигаясь. Имя будто зазвенело в воздухе – «Мона». Не мое, и все же почему-то знакомое.
Пока я пыталась осознать происходящее, мысли беспорядочно метались в голове. Я вспоминала все прочитанные романы, а их, признаться, было немало. Книги всегда были для меня спасением – от серых, бесконечных будней, изнуряющей работы и вечной спешки.
Миры, полные магии, приключений и любви, где герои ради своего чувства любви готовы хоть дьявола убить… Да, это было мое утешение.
Последним, что я читала, было фэнтези с пафосным названием: «Под гнетом тьмы: Элиза и битва за свет». Я устало закрыла глаза, стараясь восстановить сюжет в памяти.
Он был до смешного предсказуем. Главная героиня – Элиза, юная, но храбрая, воспитанница императорского двора, была шпионом церкви. Её миссия – подставить великого герцога Эдельвейса Нокса, обвинить в темных экспериментах и всевозможных грехах ведьмовства. Церковь и народ возложили на него ответственность за всё подряд – от засухи до того, что у коров молоко кончилось. Элиза собрала отряд благородных воинов, обрела «истинную силу» и вместе со своим верным рыцарем Цереусом победила злодея. Его сожгли на костре, а Империя вновь стала целостной, Элиза стала прославлена как «Святая дева». Мир спасён, героиня вышла замуж за кронпринца, фанфары, счастливый финал. Конец истории.
Только вот… какая моя роль во всём этом?
Я лихорадочно перебирала в памяти имена персонажей. Может, второстепенная фигура? Спутница? Нет – у Элизы всё было идеально: сильная, независимая, самодостаточная. Все в соответствии последним «тенденциям».
Может быть злодейка?.. Мона… Мо-на…
– Монарда! Мать его, Астер Ха-ха!.. – выдохнула я и нервно рассмеялась.
Монарда – антагонистка. Женщина, которая всеми силами пыталась очернить Элизу и завоевать внимание кронпринца. Пакости, интриги, похищения – классика жанра. И вот теперь… я – она?
Я рассмеялась громко, почти истерично. Со стороны, наверное, выглядело так, будто маленькая девочка окончательно тронулась умом. Что, впрочем, было не слишком далеко от истины.
– Чертов грузовик! У меня ведь была жизнь – нормальная жизнь! Работа, квартира, кот, парень, семья… Мама, папа, сестра! И проект, в который я вбухала душу и бессонные ночи в компании, слушая нытье начальства! А теперь что?.. Всё пошло прахом, из-за какого-то проклятого грузовика!
Я сжала одеяло, стараясь успокоить дыхание, как в комнату кто-то вошел.
– Мона! Как ты себя чувствуешь? – в комнату снова ворвалась та самая златоволосая девушка, а за ней вошёл седой мужчина в белом халате – видимо, лекарь.
– С тобой всё хорошо? Сейчас тебя осмотрят, ладно? Будь умницей, – мягко сказала она.
Я кивнула. Лекарь приблизился и коснулся моего лба холодными пальцами.
– Температуры нет, взгляд ясный, кожа в порядке… – пробормотал он. – Ничего не болит?
Болит? Только голова – от осознания, что я в книге! Но, разумеется, я не могла сказать это вслух. Не хотелось проверять, есть ли в этом мире аналоги психбольниц, поэтому я отрицательно покачала головой.
– Хорошо, но всё же полежи пару дней, – сказал лекарь и удалился вместе с золотоволосой девушкой.
Я осталась одна и задумалась. В книгах герои, попавшие в чужое тело, обычно стремились изменить судьбу – переписать сюжет, использовать знания ради выгоды. Звучало логично. Но я ведь не героиня. События романа начинаются, когда Элизе исполнится шестнадцать – ещё целая вечность.Что же делать всё это время?
О детстве Монарды в книге не было ни слова. Она появилась уже взрослой, в Академии магии, где и началась ее слава – и позор. Я помнила лишь, что ее изгнали, несмотря на большой талант к водной магии. Выбраться из приюта и попасть в Академию – это, вероятно, станет моей первой целью. И единственным шансом.
Нищая и принц… какая нелепость. Автор просто создал удобную злодейку, чтобы на её фоне Элиза казалась ещё прекраснее.
Мои мысли прервал шум. Дверь распахнулась, и в комнату вбежали дети – смеющиеся, плачущие, суетливые. Кто-то всхлипнул у окна, кто-то уселся за стол и открыл потрепанную книгу. Златоволосая поспешила за ними, утешая плачущих и наводя порядок.
Она здесь была воспитательницей или смотрителем? Хотя думаю, что это одно и тоже.
Глядя в серый потолок, я почувствовала, как веки тяжелеют. Мысли путались, шум вокруг становился всё тише…И вскоре я снова провалилась в сон.
Я открыла глаза – потолок. Опять этот серый, безликий потолок. Села на кровати, потерла виски, но вокруг никого не было.
– Мона, ты проснулась. Я сейчас приведу лекаря, хорошо? Посиди еще немного, ладно? – в дверях стояла златоволосая девушка.
Я осталась сидеть, послушно глядя, как она исчезает за дверью. Вскоре всё повторилось.
– Мона! Как ты себя чувствуешь?! – она ворвалась в комнату с тем же обеспокоенным лицом, а за ней вошёл старый лекарь.
Она села рядом, привычным тоном проговорила: – С тобой всё хорошо? Сейчас тебя осмотрят, ладно? Будь умницей.
Надо же…Слово в слово!
Лекарь коснулся моего лба холодными пальцами.
– Температуры нет, взгляд ясный, кожа в порядке… – тоже самое пробормотал он. – Ничего не болит?
Я покачала головой.
Ты ведь уже это спрашивал, старик!
– Хорошо, но всё же полежи пару дней, – сказал он и вышел из комнаты вместе с девушкой.
Я откинулась на подушку, следя за ними глазами, пока они выходили из комнаты. Дверь распахнулась, и вбежали дети. Те же самые. Те же лица, те же движения. Вот мальчишка сейчас заплачет… рыжая девочка достанет из шкафчика плюшевого кролика… а русый парень бросит книгу в камин. Именно так всё и случилось. До мелочей.
Я уснула – и снова открыла глаза под тем же потолком.
– Мона, ты проснулась. Я сейчас приведу лекаря, хорошо? Посиди еще немного, ладно?
Нет. Только не снова.
Я села и прищурилась.
Это третий раз! Неужели все снова повторится? Что вообще происходит?
Я решила запомнить всё – каждый предмет, складку на одеяле, трещину на стене, узор на шторах. И снова – те же шаги, те же слова, тот же врач. Слово в слово.
Это петля времени?
Я кивала, как кукла, и наблюдала, как все повторяется с точностью до вдоха. Когда дети вновь ворвались в комнату, я прошептала сквозь зубы: – Да твою же мать…
Сон снова поглотил меня. На этот раз, открыв глаза я встала с кровати с готовностью хоть что-то изменить. Но для начала, мне нужно было зеркало. Я помнила, что одно валялось на соседней кровати. Я нашла его. Мутное, в пятнах. Больше похоже на кусок полированного железа, чем на стекло.
– Лучше смотреться в грязь, чем в это.
Я протерла поверхность рукавом и замерла. В отражении – бледное размытое лицо, крохотное, почти кукольное. Волосы синего цвета, глаза глубокие, синие.
Да, имеено так описывалась в книге Монарда. Без сомнений.
Я поставила зеркало на место и, возвращаясь к кровати, заметила стул.
Почему бы не попробовать? Изменит ли это что-то?
Я пнула его. И, конечно же, тут же взвыла от боли – маленькие пальцы ноги горели. Но… дверь открылась.
– Мона! Что случилось?! – златоволосая девушка подбежала ко мне, следом – всё тот же лекарь. Она подняла меня и усадила… на тот самый стул.
Интересно.Изменится что-то или нет?
– Сейчас тебя осмотрит лекарь, ладно? Будь хорошей девочкой. – голос девушки был тот же, но теперь в нем звучало больше тревоги.
Холодные пальцы лекаря коснулись моих ног.
– Ничего страшного. Ушиб. Наверное, споткнулась, – произнес лекарь. Потом привычно добавил: – Температуры нет, взгляд ясный, кожа хорошая. Тебе что-нибудь болит?
Мои мозги от дежавю!
– Всё равно полежишь несколько дней, – подытожил старый лекарь в белом халате.
Но я решила действовать.
– Что это за место? – спросила я, и удивилась: голос был хриплым, будто неиспользованным годами.
Оба замерли. Лекарь прищурился.
– Ты… не помнишь?
Я помолчала и кивнула.
– Она, – я указала на златовласую, – назвала меня Моной. Но я ничего не помню. Где я?
Он снова коснулся моего лба. Теплая волна разлилась по голове.
– Она потеряла память, – сказал лекарь, обращаясь к девушке рядом.
– Похоже на то, – ответила златовласая тихо.
– Я не удивлён, – пробормотал врач. – После такой травмы… ещё немного – и девочка бы не выжила. Хорошо, что очнулась. Я сообщу Его Светлости.
Они ушли, и я осталась одна.
Его Светлости? Значит, мы где-то при замке… или в столице? Неважно. Главное – что хоть что-то изменилось.
На полу, возле камина, валялась книга – та самая, которую каждый раз бросали в огонь. Я подняла её. «Десять ключей». Слова на обложке словно мерцали в отсветах пламени. И когда дети вновь вбежали в комнату, я уже знала, что будет дальше.
Мальчик с короткими огненно-рыжими волосами остановился передо мной, протянув руку:
– Отдай. Это моя.
– Нет, – ответила я спокойно, не сводя с него взгляда. – А что ты с ней сделаешь? Опять в камин бросишь?
Он замялся. Пальцы дрогнули, но руку не убрал. Я перевела взгляд с книги на мальчика, прищурилась и добавила:
– Я верну, если пообещаешь, что не сожжешь. Мне нравятся картинки.
Он кивнул – коротко, почти по-взрослому. Подошёл, аккуратно забрал книгу, прижал к груди, словно что-то бесконечно ценное, и молча ушёл к своему месту.
Когда он скрылся за спинкой кресла, ко мне подошла златовласая девушка. Она опустилась на колени, заглянула мне в глаза и осторожно провела ладонью по волосам
– Мона, ты спрашивала, что это за место. Хочешь, расскажу?
– Да. – я подняла глаза.
– Это приют. Здесь живут дети, которые остались без родителей.
– Значит… у меня нет семьи? – уточнила я.
– Мы все здесь семья, – мягко ответила она.
Я тихо выдохнула.
Значит, я никому ничего не должна. И могу действовать, как хочу? Это же замечательно! Теперь нужно было понять другое: повторится ли всё снова? Можно ли вырваться из этой петли? И если да – какой ценой?
Эти мысли убаюкали меня. И я не заметила, как забралась на кровать и уснула, чувствуя на волосах тёплую ладонь девушки.
Глава 2. Черный замок Нокс
Я открыла глаза – утро. Тусклый свет робко пробивался сквозь узкое окно, ложась на спящие силуэты детей. В комнате царила тишина, нарушаемая лишь ровным дыханием и поскрипыванием старых кроватей.
Петля закончилась… или нет?
Живот недовольно заурчал, напоминая, что тело хочет есть. Я осталась лежать, не зная, какие здесь порядки. Просто смотрела в потолок – облупленный, серый, теперь уже знакомый.
Дети начали просыпаться. Кто-то потирал глаза, кто-то искал свои туфли, кто-то уже тащил одеяло за собой. Вошла златовласая девушка – с теми же мягкими движениями и усталым, но добрым взглядом. Она помогала малышам застегнуть пуговицы, поправляла воротники, гладила по головам. Когда дошла до меня, я уже сидела, откинув одеяло.
– Нет, Мона. Лежи. Я принесу завтрак позже. Тебе пока нельзя вставать, – мягко, но строго сказала она.
Я не возражала. Пока не важно, что я делаю. Главное – понять, появится ли петля снова. Ведь стоит ничего не менять, не вмешиваться, и всё повторяется с пугающей точностью.
Боги ли это, играющие со мной? Или просто злая насмешка судьбы? Всё равно.
Девушка с золотыми волосами не заставила себя ждать – принесла миску и поставила на маленький столик.
– Вот. Ешь, потом отдохни. Тебя позже заберут.
Я послушно села. Варево пахло травами, но на вкус напоминало разбавленное водой рагу. Много зелени, мало всего остального.
Кто заберет? Куда? Зачем? Вопросы роились в голове, но я промолчала. Просто ела, потом легла, как велела девушка, и уснула. Проснулась я вновь на рассвете. Те же дети, те же кровати, тот же свет.
Всё возвращается в начало дня, после моего сна? Что за бред?
Меня охватила тревога. Если сон – это спусковой крючок, значит ли это, что я никогда не выйду из этой петли? Что стоит мне заснуть – и всё снова повторится?
Я осторожно поднялась, ступая босыми ногами по холодному полу, и тихо вышла из спальни. Коридор тянулся длинной серой кишкой, двери по бокам были плотно закрыты. Если бы сейчас была ночь, всё это выглядело бы как сцена из дешевого ужастика – где в конце коридора непременно ждет чудовище.
– Мона? Создатель, что ты здесь делаешь?! – голос золотоволосой девушки заставил меня вздрогнуть.
– Я… голодна, – ответила я, опуская голову.
– Неудивительно. Идём, – устало вздохнула она. – Но ты ведь знаешь, что нельзя вставать без разрешения? Я бы принесла еду в кровать.
– Я устала лежать…– пожаловалась я, и это звучало как-то по-детки.
Мы шли молча по длинному коридору. Шаги гулко отдавались от каменных стен, пока нас не привели в небольшую кухню, где на очаге тихо кипели кастрюли. С балки свисали черпаки, лопатки и прочая деревянная утварь. Здесь пахло дымом, хлебом и чем-то травяным – тёплым и домашним.
Пшеница поставила передо мной миску.
– Травяной суп. Всё по рецепту лекаря, – сказала она, улыбнувшись мягко и немного устало.
Я зачерпнула ложку, посмотрела на парящую жидкость и, не поднося к губам, спросила: – Что со мной случилось?
Её улыбка погасла. Она опустила взгляд и, будто невзначай, провела ладонью по моим волосам.
– Ты выбежала на дорогу. Попала под карету.
Я удивленно моргнула. Значит, здесь вместо грузовика – карета? Она сбила Мону примерно тогда же, когда и меня грузовик?
– Почему я побежала? – тихо спросила я.
– Ты играла с другими детьми, – ответила девушка, но глаза её выдали – она что-то скрывает.
– Если я просто играла… почему не заметила лошадей?
Она отвела взгляд: – Я не знаю.
Я доела травяное варево молча, размышляя. .
Может, дети толкнули Мону? Издевались над ней? В романе ведь говорилось, что её дразнили, сторонились. Зависть, обида – всё это имеет корни. Дети всегда жестоки. И в этом мире похоже не исключение.
Пшеница отвела меня в какой-то кабинет и ушла. Осмотревшись, я увидела что он был небольшой, но чистый, строгий. Книги на полках, стол был убран, кресло пустое. Всё на своих местах, аккуратно. Для простого приюта – даже слишком. Я села на стул, и снова принялась размышлять над ситуацией, в которой оказалась.
Возможно, этот приют спонсировали. Может церковь? А если Элиза и Цереус тоже были отсюда? Может, всё началось именно здесь? Если бы я смогла найти Элизу может, изменила бы историю Монарды?
Дверь открылась. Вошёл мужчина – высокий, худой, в какой-то одноцветной робе. Сняв капюшон, он посмотрел на меня холодными глазами. Волосы цвета пепла, собранные в хвост, аккуратная бородка, изящные усы. Напоминал дворецкого, только без фрака.
Сто процентов, убьет кого-нибудь в конце, – хмыкнула я про себя.
– Монарда Астер, не так ли? – его голос звучал низко, хрипло, почти рыком.
Я пожала плечами:
– Наверное. – и опустила взгляд, болтая ножками, как настоящая ребёнок.
В этот момент в комнату вошла златовласая девушка, держа в руках сверток серой ткани.
– Это всё, что у неё было, – сказала она тихо, передавая сверток мужчине.
Мужчина развернул его: деревянная расческа, мягкая игрушка – олень из грубой шерсти, и две миниатюрные деревянные фигурки, тонкие, почерневшие от времени.
– Мне… нравились олени? – спросила я, узнав форму
– Судя по всему, да, – ответил мужчина.
– Они милые.
Пшеница села за стол, достала два пергамента и расписалась. Мужчина последовал её примеру, но вместо чернил, достал склянку с красной жидкостью и капнул на подписи несколько капель крови. Тут же моё запястье обожгло болью. Я вздрогнула и подняла руку. На коже, сквозь жар, проступили странные символы.
– Но… кс? – прошептала я. – Что за…
Подождите! Какого демона здесь происходит?
Пока я вспоминала содержимое романа про герцогство Нокс, взрослые все уже согласовали и договор был подписан, я тихо шла следом за «дворецким» из приюта, чувствуя, что меня откровенно обманули. Ничего толком не объяснили – так еще и клеймо поставили. И ладно бы просто клеймо… но ведь фамилия – Нокс! Та самая, что принадлежала зловещему герцогу, которого обвинили в ведьмовстве.
Прекрасно. Просто прекрасно.
Милая, добрая, мягкая как тесто златовласая девушка – даже не вышла меня проводить. Только в кабинете кротко погладила по голове, приобняла и сказала с вымученной улыбкой: – Это к лучшему. Вот увидишь.
К лучшему? Что меня продали? Спасибо, утешила!
Я прищурила глаза, глядя на неё с недоверием, потом шумно выдохнула и всё же кивнула. Развернулась и пошла за «дворецким».
– Ты умеешь читать герметические символы? – спросил мужчина на ходу.
Я моргнула, не зная как ответить.
– Монарда? – окликнул он меня еще раз.
– Я не знаю. Само как-то вышло, – ответила я и обернулась.
Приют оставался позади – серое каменное здание с ухоженным зеленым садом, за черным кованым забором висела вывеска: «Приют св. Кардинала Лобелии».
Да, он точно – имперский. Местная вера и империя всегда шли рука об руку. Значит, я не так уж ошибалась. А где была Элиза и Цереус? Разве они не из одного приюта?
Смотря на выцветшую табличку приюта, я краем глаза заметила знакомую алую макушку, выглядывающую из-за угла. Тот самый поджигатель? Что он здесь делает?
Я помахала ему рукой, но, заметив это, мальчишка метнулся обратно в здание, словно испугавшись. Странно. Это ведь они издевались надо мной, а не я над ними.
Красные короткие волосы, вспышка огня в глазах… Неужели это был Цереус? Если он здесь, значит, где-то поблизости должна быть и Элиза. Но я её не видела.
«Дворецкий» подвёл меня к карете и галантно подал руку. Я осторожно села напротив него. Он вскинул бровь, явно не в восторге от необходимости разговаривать.
– Кто вы? – спросила я.
– Правая рука его светлости по вопросам магии. Герберд Лиандри Нокс, – отозвался он с ленивой усталостью, будто повторял это в тысячный раз.
Волосы цвета пепла, взгляд холодный, голос хриплый, как будто от старости… только вот стариком он не был. Молодой, но седой. Противоречие, живое и странное.
– Почему вы меня забрали? – не выдержала я.
– Наш дом виновен в твоём несчастье. Было решено взять ответственность, – ответил он, глядя в окно.
– Купив ребёнка?
– Приняв тебя в род. В качестве будущего мага дома Нокс.
Я чуть не подавилась воздухом. Это ж сколько на меня возложили – для ребёнка, который и думать-то толком не должен!
– Но почему я?
– Ты пострадала по вине нашего дома. – мужчина говорил лениво, словно обсуждал не трагедию, а вопрос этикета. – Герцегство решило, что мы должны взять на себя ответственность за это.
– Но я маленькая! – сразу же возразила я.
– Тем лучше. Прекрасный возраст для начала обучения.
– Обучение? Чему вы будете меня обучать?
– Магии. – он кивнул. – Иберис заметил в тебе магический потенциал. Когда-нибудь ты станешь магом, достойным герцогства Нокс.
Я перестала спрашивать. Задавая больше вопросов, я ничего не достигну. Откинулась на мягкую стенку кареты, глядя в окно. Дорога мелькала ритмично, как убаюкивающая колыбельная. Глаза закрывались сами собой…Проснулась я, спустя какое-то время, от чьих-то сильных рук – меня трясли за плечо.
– Крепкий же у тебя сон, дитя. Мы приехали, – услышала я низкий голос Герберда.
Я протерла глаза, нащупала его ладонь и шагнула наружу.
Странно… Я ведь заснула, но день не вернулся назад. Как же это работает?
Мы шли молча, пока я не увидела перед собой огромный чёрный замок. Башни, устремленные в небо, сияли сквозь витражи, отражая свет. Множество окон сверкало в сумраке черного камня. Внизу, в изумрудном саду, слуги подстригали кусты, весело переговариваясь и улыбаясь, будто это место не дышало тьмой.
– Какой он огромный! – вырвалось у меня с детским восторгом.
Герберд едва заметно ухмыльнулся.
– Пойдём дальше. Мы войдём через боковую, крайнюю правую дверь. Тебя отдадут слугам, – произнес мужчина, даже не оборачиваясь.
– Слугам? Зачем? – удивилась я.
– Тебя вымоют, переоденут, накормят и покажут твою комнату, – спокойно ответил он.
Я опустила взгляд на себя – и поняла, что это действительно не помешает. За два дня, проведенных в постели, я выглядела жалко: церковное платье, что видимо было некогда ярко-красное, теперь поблекло, местами потерлось, а волосы спутались в тугой ком.
Герберд передал меня горничной и исчез. Меня несла на руках служанка внутрь цельного черного камня. Замок герцога изнутри, по крайней мере то, что я успела увидеть, представлял собой сеть витиеватых коридоров, полных изящных арок и витых лестниц. В длинных коридорах стояли гранитные скамьи, мраморные вазы, полотна в резных рамах и черные доспехи, словно манекены стояли возле арок, оружие висело на стенах, вместе с различными гобеленами и картинами. Всё это напоминало скорее галерею, чем жилое пространство, особенно в сочетании с многоцветными бликами от оконных витражей.
Слуги, которых я встретила, были одеты в одинаковые черно-белые одеяния и фартуки – аккуратные, бесшумные, будто тени на фоне сияющих стен. Больше по пути мне никто не попался.
Интересно, местные слуги будут вести себя как в книжках? Издеваются над бедной сироткой? Или окажутся вменяемыми людьми? Но горничная в ответ на мои мысли лишь поставила меня перед ванной и спросила:
– Какой цвет вы предпочитаете?
– Синий! – выпалила я.
Горничная молча кивнула и достала из шкафа аккуратно сложенный комплект одежды глубокого синего цвета. Положив его на комод, она подошла ко мне и, не говоря ни слова, помогла снять старое платье.
Когда одежда наконец была побеждена, я осторожно опустилась в горячую ванну. Вода окутала тело паром, но расслабиться не получилось – горничная взялась за щетку и стала тереть кожу с таким усердием, будто пыталась стереть ее. Кожа жгла, щипала, но я молчала.
В ванну полетели флаконы и пузырьки, один за другим – травяные растворы, масла, ароматные эссенции. Процедуру она повторила еще дважды, словно проверяя, не осталась ли на мне хоть крупица грязи.
Потом настала очередь волос. Горничная что-то густое втерла в пряди, а затем вылила на них воду из кувшина, пока пена не исчезла. После этого она насухо вытерла меня мягкими полотенцами и покрыла кожу тонким слоем душистого крема.