Полная версия
– Ауч… – выдохнула она.
– Что случилось? – спросила вторая горничная.
– Моя рука… она онемела, – сказала первая, и, грохотом бросив всё, что держала, побежала назад.
– Стой! А с ними что делать? – с чемоданами в руках остановилась первая горничная, тяжело опуская их на землю.
Трое рыцарей вошли на территорию замка великого герцога.
– Неожиданно, – сказал Эдельвейс. – Что же произошло, что они… – он нагнулся и ткнул пальцем в одного из застывших рыцарей.
– У вас есть маг воды? Я чувствую ману отсюда, – спросила будущая герцогиня.
– Есть. Но она ещё слишком молода, – ответил Герберд.
Он снял оцепенение с рыцарей, и они пошли внутрь комплекса. Все слуги оставались на местах, птицы лежали на земле – никто не двигался.
– Сильна. Наши маги воды в Каттлеи едва ли способны на такое, – задумчиво отметила будущая герцогиня.
– Как и сказал Герберд, она слишком молода. Не думаю, что это сделано осознанно, – добавил Эдельвейс.
Они вошли в замок и быстрым шагом направились за Гербердом к покоям девочки. Дверь была распахнута, и что-то явно было не так.
Лезвие Холодка коснулось моей шеи, над головой занеслись и другие клинки. Удерживать всех сразу было тяжело – и физически, и морально. Я стояла на четвереньках, с меня стекали капли пота, я едва замечала происходящее вокруг. Конечности одеревенели, но я терпела.
Кто-то приближался – пятеро. Я чувствовала среди них знакомую ману, и слышала ускоряющиеся шаги, превращающиеся в бег.
– Какого черта?! – рявкнул Герберд.
Он устроил настоящую резню, убив нападавших, и поднял меня на руки.
– Ты в порядке? – спросил он, внимательно осматривая меня.
– Кто вас просил! Чёрт! – выругалась я.
Я резко вскинула руку вперёд и рывком спрыгнула с него, отыскав глазами нож, быстро вытащила его и перерезала себе шею. Я вновь проснулась и день начался заново. Но на этот раз Герберд приказал двум рыцарям схватить всех. Мозги у него были – и за это спасибо. Холодок и его подельники были пойманы в мгновение ока. Почувствовав, что они лежат на полу, я села на колени тяжело дыша.
– Твою мать… Гер, это из-за неё, – выругался молодой голос.
– Церковники? Почему они здесь? – женский голос прозвучал вопросительно.
– Понятия не имею, – ответил Герберд, смотря на мои трясущиеся руки.
– Хах… фух… это было тяжело, – выдохнула я, стараясь отдышаться.
В комнате воцарилась глухая тишина. Я медленно встала, и, не думая, выхватила кинжал из набедренной повязки Герберда. Сердце колотилось так громко, что казалось, оно заполняет всё вокруг. Я рванулась к «Холодку».
– Ну здравствуй, – прошипела я, не давая себе ни секунды на сомнение.
Лезвие вонзилось в его шею одним резким движением. Я держала туго обмотанную вокруг его головы ткань и вонзала кинжал снова и снова, пока рваные раны не начали расползаться и превращаться в месиво. Кровь брызнула на моё лицо; её металлический привкус застыл на губах.
Сошла ли я с ума? Возможно. Но ведь он это заслужил.
– И досвидания, – выдавила я сквозь стиснутые зубы.
Когда в последний раз вырвала кинжал, я рухнула и потеряла сознание, пока вокруг еще стоял запах железа и шевелились тени.
Глава 5. Свадьба Великого Герцога
Проснулась я не в своей комнате. Белый потолок над головой сразу выдал это. Не синий, не серый – просто белый, чистый, будто новый лист бумаги.
– Вы проснулись, – сказала она. – Подождите, сейчас я принесу еду.
“Пятьдесят шесть” вышла из комнаты. Я отдернула одеяло, кое-как выбралась из постели и нашла ванную. Открыла кран, разделась. На гранитном столике стояли все те же баночки и колбочки, что и всегда. Засыпав в ванну нужные травы и смеси, я принялась чистить зубы, пока вода наполняла ванну. Опустившись в неё, окунулась с головой, а спустя время вынырнула обратно.
– У меня для тебя есть две новости: хорошая и плохая, – сказал наставник, поглаживая усы, когда я вышла из ванной.
– Хорошая? – спросила я.
– Ты не одержима демоном, я лично проверил, – улыбнулся Герберд.
– А плохая?
– Количество занятий с этого момента значительно увеличится, – спокойно ответил наставник.
Я вздохнула. Но было странно то, что вопросов он не задавал и ничего не собирался объяснять.
Герберд достал из мантии мою маленькую синюю книжку и вернул её мне. Я пролистала её и увидела на последней странице отметки шестидесяти смертей.
– Всего лишь трое высших магов способны почувствовать и прочувствовать обороты времени в полной мере, – сказал наставник.
– И вы? – спросила я.
Он кивнул и усмехнулся. – В том числе. У меня иммунитет к заклинаниям стирания памяти и прочим манипуляциям.
А это – плохо. Я уже научилась стирать память у «пятьдесят шесть» и вбивать в её сознание нужные мысли: иначе она бы никогда не стала моим пособием.
– Сколько раз ты ставила опыты над “пятьдесят шесть”?
Много, очень много. Эти шестьдесят дней для меня не прошли зря.
– И что вы будете делать? – спросила я у наставника, не скрывая свои намерения.
– Ничего. Делай что хочешь, только не забывай стирать память остальным, – сказал Герберд.
– Почему вы так спокойны?
– Скажем так, – отвечал он, задумчиво.– Мои интересы и интересы герцога не совпадают.
– Как скажете. – откликнулась я.
Я села за стол и начала есть, принесенную в спешке “пятьдесят шесть” еду.
Значит идея продать герцогство Руэллии была его идеей, не так ли? И она вот вот воплотится. Я не хотела лезть в политические дрязги этого мира, а всего лишь хотела выжить. Свое обещание он уже не сдержал, стоило ли вообще ему доверять? Нет, но мне стоило изучить магию и способы защитить себя. Если ради этого мне придется слушать его, то так тому и быть.
После обеда Герберд снова взял меня на руки и понес в библиотеку. Мы разбирали книги, которые я изучала последние шестьдесят дней, он отвечал на мои вопросы, после чего сразу переходили к практике.
К занятиям по магии добавились медицина и травничество. Я ставила опыты над “пятьдесят шесть” и другими слугами, используя отвары и яды, возвращая время назад и стирая память всем, кроме себя. Герберд всё это время был рядом, объясняя и наблюдая. Иберис, старый лекарь, был добряком, и я к нему не притрагивалась.
Свободного времени почти не осталось. Свадьба великого герцога приближалась, замок был украшен нежно-розовыми и белыми цветами, ароматы кружили голову, как запах ладана в церкви. Гости заполнили внутренний и внешний сад, важно расхаживая, словно индюки.
Герберд надел на нас капюшоны, скрыв лицо, держал меня за руку и провёл через многочисленные коридоры к лаборатории – моему новому учебному кабинету. Здесь хранились книги, свитки, баночки с травами. Я сразу поняла, что буду проводить здесь больше времени, чем за любыми занятиями.
Я установила октаграмму посередине зала и произнесла “itinera”. В этом мире всё происходило через октаграммы – восьмиконечные круги с герметическими символами. Чем сложнее октаграмма, тем сильнее магия. Я легко могла построить их благодаря своему прошлому опыту архитектора, получалось быстро и качественно. .
Через мгновение я снова оказалась в своих покоях, затем вернулась в учебный кабинет, повторив заклинание. Наставник сел напротив меня, и мы весь день разбирали заклинания внушения, чтение памяти и другие виды воздействия на разум.
На следующий день прибыли гости из столицы Юстиции. Если раньше я лишь ощущала лёгкий холод от чужих людей, то теперь мне было по-настоящему холодно. “Пятьдесят шесть” пыталась меня согреть, а Герберд рычал на всех, как старый дикий пес, придерживаясь своего образа.
– Прекрати трястись, – зарычала эта старая псина и на меня.
– Мне холодно, – буркнула я, сильнее кутаясь в мантию и стараясь не смотреть в его сторону.
– Потерпи, – снова рявкнул он.
– А я что делаю? – не выдержала я, раздраженно вскинув взгляд.
Герберд, ворча себе под нос, рывком подошёл, выхватил у меня чашку чая, поднял меня на руки и, не говоря ни слова, вернулся на своё место. Мое учебное пособие по заклинаниям каким-то образом оказалось у него – я тут же выдернула книгу обратно и принялась читать, делая вид, что ничего не произошло.
Постепенно зубы перестали клацать – по телу разлилось приятное, густое тепло. Зубы наконец перестали стучать. .
Чуть позже к нам начали стекаться другие маги – те, кого я видела впервые. Они то подпирали стены, то садились на пол, делая вид, будто пребывают в глубокой сосредоточенности. Как выяснилось, не одной мне было плохо. К обеду пол кабинета был усеян сидящими “мыслящими телами”, а вдоль стен выстроились новые “столбы” в мантиях разного цвета. Никто не решался нарушить тишину. Лишь я время от времени задавала вопросы, а в ответ слышала короткие, чёткие фразы наставника.
Утром следующего дня, в учебный кабинет переместился еще один маг в черном церемониальном фраке.
– Вы как стая псов, заперлись в своей конуре и сидите. Церемония скоро начнётся. Идемте, – его голос был странно знакомым. Я хотела спуститься с рук наставника, но услышала лишь предупреждение:
– Не вздумай скулить.
Вот жеж. Сутулая псина. Я запомню это.
Но в ответ я кивнула, и Герберд вынес из мое маленькое тело из белого кабинета.
– Как будущая герцогиня? – спросил наставник, шагая по коридорам.
– Нервничает. Хоть даже и выпила успокоительное, – ответил мужчина во фраке.
– Она точно его выпила? – уточнил Герберд.
– Точно. Даже вопроса не задала. – усмехнулся мужчина.
– Кардинал явился? – спросил Гербер.
– Да, сидит и улыбается всем, кому не лень, как идиот, – выдал мужчина.
– Лишь бы слюни не пускал… – вырвалось у меня, но я тут же прикрыла рот ладошкой.
– Всё хорошо. Тебе позволено говорить всё, что захочешь, пока нас трое, – сказал мужчина, и я ощутила лёгкое жжение на запястье.
– Но только когда нас трое. – строго уточнил Герберд.
– Поняла.
Я рассматривала мужчину, идущего рядом с наставником. Вот он – Великий Герцог Эдельвейс Леонто Нокс.
Густые волосы черного цвета были аккуратно причесаны и откинуты назад. Лицо гладко выбрито, глаза миндалевидные, почти чёрные, так что различить зрачок и радужку было невозможно. Широкая низкая челюсть, прямой нос с лёгкой горбинкой, высокая фигура в отличной форме – каждая деталь казалась продуманной до идеала.
Девичьи визги и так и наполняли мою голову каждый раз, когда он оборачивался и говорил с Гербердом.
Поразительно.
Великий Герцог привел нас в огромный зал, где уже стоял служитель церкви, ожидая его. Меня усадили рядом с Нертерой, сам наставник стоял возле Герцога. Слуги распахнули двери и рассаживали гостей по обе стороны зала. Как только все заняли свои места, с верхних этажей зазвучала музыка органа. Я задрожала от потока маны, но Нертера взял меня за руку.
Моя трясучка немного успокоилась, но теплее от этого не стало. Я сжала его руку сильнее и наблюдала за наставником, который по-прежнему держал капюшон над головой.
На красную дорожку выбежали девочки с корзинками, осыпая её лепестками роз. И дверь распахнулась – входила невеста, сопровождаемая своим старшим братом, под плавную, нежную музыку. В белом свадебном платье, расшитом серебряными нитями и бриллиантами, она шла босиком по лепесткам роз, лицо пряча под белоснежной узорчатой фатой. Ее плавно подводили к великому герцогу, а служитель церкви зачитывал длинный текст о семье и семейных ценностях. Все было идеально, словно в сказке.
– Если у кого-либо есть возражения против этого союза, говорите сейчас или навек смиритесь, – прозвучал голос служителя.
Зал замер, но внезапно дверь открылась, и рыцари пустили мужчину. На вид он был красив, но одежда его была столь разноцветная, что хотелось отвести взгляд от этой яркости и контраста.
– Успел… Ха. Ха, – мужчина тяжело дышал, сделал шаг вперед и остановился в пяти шагах от великого герцога.
– Центаврия…
– Данделион? – удивленно спросила девушка в свадебном платье.
Упс… Кажется, всё пошло не по плану.
– А это ещё кто такой? – устало спросил Великий герцог Нокс.
– Центаврия Малус Линней. Я против этого брака, – артистично заявил молодой разноцветный мужчина.
Весь зал замер в “звенящей” тишине.
– Причины? – спросила невеста.
– Я люблю тебя! – выпалил мужчина.
– Но я не люблю тебя, – ответила невеста.
– Нет, стой! Ты не поняла…
– Данделион, милый мой. Живопись, краски – это прекрасно. Я была твоей вдохновительницей, но пора идти дальше. Если хотите купить картины с моим изображением после свадьбы – обращайтесь к моей служанке, – очень быстро сказала невеста, обращаясь к залу, и вернулась к великому герцогу.
Я опустила голову в капюшоне к ногам, сдерживая смех, как могла. Мы с ней могли бы даже подружится, если бы она была не из Руэллии.
– Уберите его! – рявкнул Герберд, и рыцари вежливо вывели Данделиона из зала.
– Продолжаем? – спросил Великий Герцог.
– Конечно, – раздался голос из-под фаты.
– Эдельвейс Леонто Нокс, согласен ли ты взять Центаврию Малус Линней в супруги, быть с ней в горе и радости, в болезни и здравии, пока смерть не разлучит вас?
– Согласен.
– Центаврия Малус Линней, согласна ли ты взять Эдельвейса Леонто Нокса в супруги, быть с ним в горе и радости, в болезни и здравии, пока смерть не разлучит вас?
– Согласна.
Маленькая девочка, несшая розы, поднесла красную подушечку с белым ритуальным кинжалом. Великий Герцог порезал себе ладонь и передал кинжал невесте. Она сделала то же самое и подала ему руку. Служитель церкви прочел заклинание, и руки обоих засветились белым светом. Когда сияние стихло, он сказал: – Кровь объединена. Можете поцеловать свою супругу.
Герцог приподнял фату и поцеловал свою жену. Я поднялась вместе со всеми, чтобы поаплодировать молодоженам. Герберд вытер кровь с кинжала, залечил раны, и молодожены направились к выходу.
Меня взяли за руку и быстро переместили обратно в учебную комнату, где я наконец могла выдохнуть. Этот холод действительно сводил меня с ума.
– Будь тут, никуда не выходи. Если что-то понадобится – к ним, – Герберд провел взглядом по залу, всё ещё забитому магами.
– Хорошо, – сказала я и села на кресло.
– Колеус, со мной, – сказал Герберд, и один из магов, подпирающих стены, вышел к наставнику, после чего они исчезли в октаграмме.
Я взяла своё пособие со стола и продолжила читать. Зубы все еще стучали от холода, и я уснула. И проснулась оттого, что «пятьдесят шесть» осторожно тронула меня за плечо. Не дожидаясь, пока я окончательно приду в себя, она взяла меня на руки и понесла по коридорам к покоям.
В замке сегодня было шумно – гости, музыка, звон бокалов, смех. Всё сливалось в гул, от которого хотелось спрятаться под подушку. Я облокотилась на «пятьдесят шесть» и просто смотрела вперед, пока она несла меня.
Можно было, конечно, вернуться через октаграмму. Но я была слишком устала, чтобы даже подумать об этом.
«Пятьдесят шесть» не была разговорчивой. И я бы ничего не заподозрила, если бы она вдруг не свернула – не туда.
– Пятьдесят шесть, ты заблудилась? – спросила я, приподнимая голову. Ответа не последовало. Лишь шаги стали быстрее. Она почти побежала.
– Ты же знаешь его характер. Я не смогу тебе помочь, – тихо сказала я, наблюдая за её лицом.
– Мне не нужна помощь.
– Тогда почему? – спросила я, чувствуя, как холод пробирается под кожу.
Она молчала.
– Почему ты предала Великого Герцога? – произнесла я уже с напором.
– Нельзя предать того, кому не давал клятвы, – ответила она.
Если она не давала клятвы герцогу, то кому она дала?
Я прикоснулась к ней, и поток её мыслей распахнулся передо мной, как книга. Она тащила меня к кардиналу Имперской церкви. Он хотел вернуть меня обратно – как только узнал, что я могу управлять водой, в любой ее форме, от морской волны до росы на стекле. Она продала меня. За золото. За жизнь своей дочери. За шанс выбраться из нищеты. Я видела это ясно, будто проживала заново: больная девочка, темная комнатушка, руки, дрожащие над договором.
– Но зачем ему… именно я? – спросила я вслух, хотя знала, что ответа не будет.
– Вас не должно здесь быть. Вам тут не место, – сказала горничная, и в её голосе сквозила не ненависть, а отчаянная вера в то, что она делает правильно.
– Тогда где же моё место? – спросила я.
– Император сделает вас первым придворным магом. Это лучше, чем быть игрушкой Герцога, – последнее слово она почти выплюнула.
Я устало улыбнулась.
– Мне жаль, «пятьдесят шесть».
– У меня есть имя! Не называй меня так! – крикнула она с такой болью, будто я ударила её.
Да, имя. Имен лишали всех, кто служил герцогу. Не рабство – но и не свобода.
– Это ты устроила взрыв, когда я приехала? – спросила я.
Молчание.
– И убийц в замок привела ты…
Снова молчание. Но я уже знала ответы.
Посмотреть до конца или остановить сейчас? Первое или второе…Была не была. Я резко сосредоточилась, остановила ее магией – и «пятьдесят шесть» рухнула прямо на меня.
– Ауч! – Я ударилась головой о каменный пол. – Больно же, – выдохнула, пытаясь выбраться из-под её тела. Она была тяжелее, чем казалась.
– Прекрасно… просто прекрасно, – пробормотала я. – Додумалась же…
Я нащупала шаветт в сапоге, достала и провела лезвием по горлу. Неровно, неуверенно, и даже не с первого раза.
А чего ж так медленно? В сериалах это выглядело быстрее, – пронеслось где-то в полусознании.
Ну ладно…ещё полежим.
Я проснулась в кресле от того, что меня будила «пятьдесят шесть». Не раздумывая, заехала ей кулаком в нос.
– Что… – ошарашенно пробормотала горничная.
– Кто-нибудь, свяжите её и посадите в угол! – громко крикнула я на весь зал.
Двое магов, подпирающих стену, встали и утащили её в противоположный угол. Ей заткнули рот, и она осталась там, сидя и молча сопя.
Герберд появился как раз вовремя. Хорошо, что был в капюшоне – видеть его злое лицо в этот момент совсем не хотелось.
– Она… – сказала я, потирая костяшки пальцев, которые, кажется, могли быть сломаны.
Злому псу много объяснять не нужно. Он схватил горничную за волосы и потащил в октограмму.
– Что она тебе сказала? – послышалось из-под капюшона злое рычание.
– Что кардинал больше платит, – ответила я.
Герберд исчез с ней в потоке огня.
Жаль ли мне было? Определённо. Но ещё меньше мне хотелось быть на побегушках у Имперского двора. Возможно, если бы я сбежала, меня бы удочерила какая-нибудь простая семья, и я бы всю жизнь пекла хлеб. А может, меня бы продали как слугу в чужой дом. А может, в лесу меня бы сожрали волки. Никто не знает.
У меня нет ни навыков, ни силы, я была слишком мала. Тут даже не из чего было выбирать.
Безопасным ли было герцогство? Нет. Только дурак скажет, что здесь безопасно.
Но здесь чертовски весело!
Глава 6. Охота на герцога.
– Сто двенадцать.
– Что, сто двенадцать?
– Номер твоей служанки. Сто двенадцать.
– Следующая будет двести двадцать четыре? – спросила я, рисуя октограмму.
Кто-то в зале, полном магов, хихикнул, но смех сразу оборвался под острым взглядом Герберда. Наставник хоть и не показывал эмоций, но настроение у него с каждым уезжающим имперцем становилось всё лучше. Правда, это был лишь напускной вид.
Как я это поняла? Несколькими днями ранее я чуть покопалась в его голове, надеясь, что меня не поймают, и узнала, что Лорд Нокс, главный маг великого герцогства Нокс – Герберд Лиандри Нокс, на самом деле является Герцогом Нерине Анджилом Каладиумом собственной персоной.
И что же вы тут забыл Великий Герцог Империи? Хотя если честно, мне было все равно. Я не хотела лезть в политику. Но кто меня спрашивал? Как только я стану взрослее, эта сутулая псина всё равно заставит!
Наставник закашлялся, будто читая мои мысли, и высоко поднял брови.
– Что? – просто вернула я ему взгляд. – Кстати… «Пятьдесят шесть» жива?
– Относительно, – привычно ответил наставник.
И это всё? Очень полезная информация.
Но не удовлетворенная ответом, я снова полезла в его мозги, изучая прошедшие дни. Наставник особо не сопротивлялся. Почему? Наверное, мы достигли некоего понимания между собой после охоты «Холодка». Однако в мою голову он не лез, думая что ему нечего делать в голове маленькой девочки. И это было к лучшему.
Я видела в его мыслях, что «Пятьдесят шесть» сидит закованная в цепи в клетке. Герберд хоть и допросил ее, но всё ещё держал на цепях.
Зачем? На потеху остальным, что ли? Но мне было все равно, ее спасать я не собиралась.
Прошло несколько месяцев после свадьбы. Время двигалось неспешно, а я все больше и больше утопала в обучении. Пока однажды наставник внезапно не заявил о себе в октограмме. Его длинные волосы были уложены на левый бок, словно развевались на ветру. Вместо пышных усов и бородки появилась полноценная классическая борода среднего размера, что делало его старше лет на сто. Металлические кольца обвивали худые и длинные пальцы, на ушах сверкали серьги.
– Мы уходим, – сказал наставник, версия два-ноль.
– Куда?
– На охоту.
– Охота? Та самая, где вся знать собиралась, чтобы публично продемонстрировать статус и власть? – с любопытством спросила я.
Меня взяли на руки, надели капюшон и понесли в октограмму. Через пару секунд я оказалась в лесу, где шатры заполнили поля, а дамы расхаживали в платьях и обмахивали себя разноцветными веерами.
– Я всё собрала и отнесла в покои к Великой Герцогине, – подбежала горничная, на тыльной стороне левой руки которой было вытатуировано «сто двенадцать».
Наставник понес меня дальше, а я разглядывала толстые серьги на хрящах его правого уха. На них выгравированы герметические символы, очевидно для быстрого доступа: достаточно вливать ману, и символ активируется. Гораздо быстрее, чем рисовать октаграмму.
– Берёшь меня с собой? – спросила я.
– Оставлю с герцогиней.
– Зачем?
– Детям не подобает охотится, – ответил Герберд. – К тому же, Иберису может понадобится помощь.
Я кивнула и обратила внимание на поляну: женщины за столом пили чай, мужчины оседлали лошадей.
– Ваша Светлость, – наставник поставил меня на землю и поклонился Великой Герцогине. Я тут повторила за ним ритуал.
– Хорошо, можешь идти, – ответила женщина, отмахнувшись, подобного венценосной особе. Герберд сказал, чтобы я не снимала капюшон, и ушёл к великому герцогу, от вида которого у меня всё ещё стоял девичий визг в голове.
Великую Герцогиню я видела так близко лишь сейчас. Жгучая брюнетка с ярко-зелеными глазами цвета спелой травы. Сердцевидное лицо с высокими скулами и пухлыми губами. Волосы были аккуратно собраны на затылке в причудливый узор. Одетая в своеобразный костюм жокея зеленого оттенка, обрамленный рюшечками и серебряными нитями, она сидела во главе стола и пила чай.
Я встала за ее спину, положив руки в рукав, подражая наставнику, и наблюдала, как Герберд, рыцари и великий герцог с несколькими представителями знати ускакали глубоко в лес. Дамы же просто сидели, попивая чай, весело щебеча и сплетничая. Центаврия рассказывала про Руэллию и слушала остальных.
Руэллия. Земля, где маги жили в цепях, подчиненные и покорные, будучи рабами своих господ. Не хотела бы я туда попасть. Интересно, как скоро она начнет навязывать порядки Руэлли герцогству Нокс?
По традиции герцогства охота длилась пять дней. По окончании этих дней награждали того, кто принесет более качественную и количественную добычу. И, конечно же, как в клишированных романах, добычу можно было посвятить даме – за что полагался поцелуй, а победитель получал ещё и золото.
На подстриженный газон поляны выпустили кроликов разного окраса и мастей – на потеху маленьким детям знатных персон, заставив меня переключить свое внимание на происходящее.
Бедные кролики…
То есть я пять дней буду наблюдать, как детишки мучают кроликов, и слушать сплетни женщин? А можно ненадо?
Иногда мне хотелось взвыть как настоящему ребенку. От скуки я сконцентрировалась и попыталась быстро и незаметно почувствовать местоположение наставника и великого герцога, посылая небольшую волну маны. Мана работала как эхолокация, отражая магический фон всех живых существ.
Мужская половина была недалеко, рядом с ними шатался большой бурый медведь. Нертеру я заметила в другой стороне, рядом с лисой. Через два шатра я почувствовала Ибериса. Конечно, лекарь был здесь – мало ли, какая знатная дама порежется, срывая цветочек. Остальные были для меня совершенно незнакомы, но клейма на их телах выдавали принадлежность к дому Нокс, близкую или же отдаленную.