Испорченные сказания. Том IV. Пробуждение знамен. Книга 2

Мысли о доме и семьепосещали Харга каждый день, а с момента, как он отправился в первый поход, онгрезил Миррорхоллом.

На третий деньпутешествия, в которое Харга потащили люди Бладсвордов для воспитания мужества,при том, что сами представители Династии решили остаться в тепле ибезопасности, к мужчине в сапог заползла змея. Он понимал, что пренебрегсоветом вытряхивать обувь, шлемы, шапки, котелки и другие оставленные безприсмотра вещи прежде, чем использовать или надевать на себя и сунул ногу.

Лишь чудо и Боги спаслилорда от неминуемой гибели!

Каким-то образом, Харг досих пор не мог понять каким, он почувствовал шевеление внутри. Что-тоскользнуло по чулку, и лорд подумал, что ему мешает ветка. Когда же онперевернул сапог и из обуви на траву вывалилась и начала изворачиватьсябледно-синяя змея, он закричал так, что на вопли сбежался весь лагерь, а птицына часы пути вокруг покинули ветви и разлетелись.

Разумеется, Харг слышал,как над ним смеются и потешаются спутники. Наследник в одном сапоге исветло-бежевом чулке, который сразу стал серым от пыли и грязи, ускакал досамой середины лагеря к костру, чтобы выхватить головешку и отогнать ейопасность. Пара ветвей полетели в сторону ползучего гада, а последнюю Харгсхватил на манер меча и занес для боя.

Люди продолжали хохотатьи подначивать врага лорда, пока командующий не повелел всем заткнуться.

— Это всего лишь змея, –заявил безумный главарь. Он поднял опасное животное, одной рукой схватилголову, зажимая между пальцев, а второй придерживал тело. Дальний родственниккого-то из Бладсвордовских вассалов – он говорил, что бастард с востока, но никогдане называл рода – не придумал ничего лучше, чем направиться со змеей в сторонуХарга.

Сын Экрога вскрикнул испрятался от умалишенного за костром.

– Не смейте приближатьсяко мне с… С этим! Оно и так меня чуть не убило.

– А ты беднягу чуть нераздавил своей ножищей, – парировал командующий. Его простое имя, похожее насотни крестьянских, в тот момент совершенно вылетело из головы лорда. Кудабольше сына Экрога интересовало, чтобы между ним и чудищем оставалось как можнобольшее пространство и, желательно, чтобы оно понемногу увеличивалось.

Впрочем, про ножищубезумец говорил правду. Харг превзошел ростом и мать, что неудивительно, она,как и положено урожденным Флейм, не могли бы назваться высокой при всемжелании. Сын перерос и отца. Редглассы, поскольку чаще всего заключали браки ссеверными и восточными соседями, не могли пожаловаться на карликовость, чащевсего они не отличались от других лордов ни в лучшую, но и не в худшую сторону.Хельга и Хэг годам к четырнадцати вытянулись почти до отцовского роста игордились этим, а Харг переплюнул каждого из нескольких поколений родни.

Иногда приезжавшийпогостить лорд Брейв отмечал, что наследник прекрасно сложен и должен обладатьнеплохой физической силой. Он даже убеждал Редгласса отправить отпрыска к СерымБратьям на пару-тройку лет, обещал, что его дядя Мортон присмотрит за лордом иобучит его не только защищать собственную жизнь, но и управлять войсками.

Экрог дал слово подумать,но так и не решился отправить сына, за что Харг благодарил и его, и Богов, непозволивших совершить родителю ошибку. Находиться среди рыцарей, видеть насилиеи участвовать в нем – хуже лишь отправиться на войну, в самую гущу сражений.Хотя, с поле боя можно попробовать сбежать, а после или сдаться в плен илипримкнуть к победителям, а вот из Санфелла выбраться проблематично. Тем болеетак, чтобы никто этого не заметил и не поведал хозяину Миррорхолла о позоре.

– Я сердечно прошупрощения у этого чудища, у меня не было никакого желания причинять емунеудобства, – Харг быстро поклонился змее, чтобы утихомирить командующего Тейва– он вспомнил имя! – Будьте любезны, уберите это подальше от меня, и от себятоже, пока оно вас не сожрало. Не уверен, что без командующего мы доберемся доместа назначения, или обратно до лагеря…

– Я же говорил, здесьтвои высокопарные речи никому не интересны. Больно долгие они и заумные. Говоринормальным языком.

– Прошу вас, унеситепрочь вашу бедолагу.

– Не переживай, лордРедгласс, она не опасна. Смотри, видишь у нее нет ярких полос и расцветкабледная? Ядовитые змеи выделяются, чаще всего у них красные полосы или узоры,сливовые, желтые или темные, как ночное небо. Бывают и зеленые. Так намговорили все те дикари, которых мы сумели допросить, и пока они ни разу неошиблись.

– Вероятно, вам помоглаудача, так как в королевстве все обстоит несколько иначе, – Харг шумновыдохнул, – Там цвет не имеет никакого отношения к опасности.

– Так то ж в Ферстленде,а это – здесь. А такие малышки, как эта, безобидны. К тому же она еще совсемюная змейка, она тебя разве что за палец тяпнуть могла, пятку твою ей непрокусить.

– Его – прокусит, –засмеялся парень с родимым пятном на шее и щеке, по форме напоминающем корела –большую хищную птицу с уродливым мощным клювом с горбом, внушительным размахомкрыльев, чей окрас сочетал в себе белый и все оттенки коричневого – и за этопрозванный в честь пернатого. В королевстве птицы не вырастали до такихразмеров, как в Новых Землях. Привезенные пару десятков лет назад корелы изохотно, не встретив конкуренции, размножались и стали селиться ближе квозвышенностям. Постепенно они освоились, и вместо пожирания падали принялисьнападать на мелких молодых воребов. Теперь завезенных птиц пытались отловить иистребить, но они отчаянно боролись за место под солнцем и продолжалиразмножаться, – У него, точно говорю, кожа нежнее, чем у невинной знатнойдевки.

– И чем у твоей дочки, –гоготнул другой.

– А ты чего это, трогалчто ль его? – поинтересовался вечно кривляющийся и очень подвижный приятель уКорела, и Харг услышал новую волну смеха и шуточек. В этот раз, хоть еголичность и затрагивали, но героем стал не он.

– Я бы очень не хотелпроверять верность ваших суждений, – лорду пришлось снова отступать, чтобы Тейвне дотянулся до него чудищем, – Прошу, отпустите ее где-нибудь подальше, лучшев часе езды верхом, если не затруднит.

– Да стой же! Эй, лордРедгласс, я ж как лучше хочу. Иди сюда, я тебе ее покажу. Да не дрожи ты, нестану я тебе ее в руки давать, не бойся. А то еще убьешь мелочь. Вот, посмотри– никаких полос и отметин, пасть маленькая. Таких змей пугаться не стоит, ониничего тебе не сделают.

– Хорошо-хорошо, язапомнил. Бледные – хорошие, яркие – плохие. Здесь. Потому, что так сказалидикари. Я все понял, теперь можешь ее выбросить?

– А убивать их нельзя,потому, что они полезные – всяких мерзких жаб едят, – пояснил, как маленькому,командующий, – А еще они съедобные и когда у нас еда закончится, ты поймешь,что они еще и вкусные.

Убивать чудовище, пусть ине ядовитое, Харг не желал, раз Боги зачем-то создали их, значит те были нужны.Есть же неизвестно что лорд опасался, о чем громко заявил Тейву и остальным.

В конце концов история сползучим гадом закончилась, опасного гостя и правда отпустили подальше отлагеря, лорд просидел весь завтрак, как на сухой соломе, а после постояннооборачивался, смотрел под ноги и пугался каждой палки. Лишь к вечеру, когдаТейв снова скомандовал делать привал и разбивать лагерь, он немного успокоился.До этого и после змей более не попадалось и со временем Харг вновь поверил вдоброту Богов. Он надеялся, что это была последняя встреча с обитателями леса ивпереди его ждет лишь легкий путь. Как бы не так!

В походном шатре кромелорда спали двое воинов и верный слуга из Миррорхолла – только один из пятиотправился с наследником в чащу, на поиски приключений, которых, к слову, Харгсовсем не хотел и о которых не просил. Подумать только, в замке Редгласса приводилив порядок, одевали, мыли кормили и помогали выживать не меньше четырех десятковслуг, и два десятка придворных мужей, а теперь, да еще и в столь суровыхусловиях, ему пришлось довольствовать всего одним! Одним человеком, который идома-то не сумел бы справиться. Харг бы с удовольствием посмотрел, как отецобходится без полчища помощников. А еще лучше – как тот спит в шатре, безперины, теплого камина, горячей еды и с постоянно жужжащими насекомыми.

Во время поездки наПраздник Зимы или Лета, Редгласс не тащил с собой весь Миррорхолл, однако емупомогали придворные и выделенные в помощь подданные вассалов или принимающихгостей лордов, а на постоялых дворах Харга всякий раз обсуживали как короля. В НовыхЗемлях пока строился только один маленький постоялый двор – между землямиВайткроу и замком Холдбистов, который, по слухам, скорее напоминал небольшуюкрепость с забором и охраной. Может быть, через сотню лет, трактиры появятсяповсюду, но так долго ждать Редгласс не желал.

После четвертого утражелание вернуться домой лишь усилилось. Кто-то из шутников повесил над входом вшатер Харга тело белки и проколол его так, что кровь постепенно стекала вниз.Перепуганный лорд, выбравшийся на свежий воздух, поскользнулся на луже у шатра,а затем ему на голову прилетело несколько склизких тяжелых капель. Редглассзавизжал громче, чем при виде змеи, так как не сразу сообразил, что произошло.После, когда пришло осознание, он не почувствовал себя лучше, хотя уже смогсоображать. В тот раз волну смеха снова прервал командующий. Он накричал наненавидящих знатного мужчину людей и разогнал всех заниматься делами. Тейв жесрезал веревку и выбросил тельце.

– Не представляю, как мневыразить вам свою искреннюю благодарность, – сказал ему тогда Редгласс, – Вывсегда на моей стороне, поддерживаете и не позволяете этим хамам надо мнойиздеваться. Без вас они бы меня раздавили! Не понимаю, почему они на меня взъелись,но мне очень повезло, что хотя бы вы меня поддерживаете…

– Они не плохие люди, внашем лагере таких почти нет, поверь мне, я живу там уж больше десятка лет.Никто из моих ребят не взъелся на тебя, в нашей скучной жизни нет особоразвлечений. Ты смешно реагируешь на пустяки, это забавляет их, и только. Онине хотят тебе зла, только посмеяться.

– Они считают меняслабаком и ничтожеством, я слышу, как они постоянно гогочут, словно я заменяюим шута. Я часто слышал подобное и в лагере, и в Миррорхолле. Меня это непугает и не расстраивает, пусть смеются, сколько хотят. Мне бы не хотелось,чтобы они начали мне… По-настоящему вредить.

– Никто не станет тебя ипальцем трогать. Тебя не считают ничтожеством, милорд, когда ты рассказываешьистории, люди не могут отойти, чтобы справить нужду – не хотят ничегопропустить. Грэн перестает жевать – а такого никто больше добиться не сумел!Никакого слабака или бездарного увальня никто бы не слушал, открыв рот. Но тыпозволяешь над собой смеяться и этим пользуются. Ты не даешь им отпора. Если нехочешь, чтобы это продолжалось, то учись держать себя в руках, а лучше покажи,что ты сильнее, чем кажешься. Разбей с десяток морд, сломай пару носов илипальцев, и со временем тебя оставят в покое.

– Если они только радисмеха, то пусть, мне не жаль порадовать людей, – отмахнулся Харг. Он понимал,что недостаточно храбр в привычном понимании этого слова. А еще лорд знал – длятого, чтобы доказать что-то кому-то, приходится быть грубым, и, чаще всего,причинять боль и неудобства окружающим до того, как они успели сделать этопервыми. Бить лица для него и вовсе было чем-то за гранью.

От предложения научитьсясражаться и, что куда важнее, бить весельчаков побольнее, не нанося при этомран, которые могли бы существенно сказаться на здоровье, наследник Экрога такжеаккуратно и вежливо отказался. Тейву отказ пришелся не по душе, он еще в лагеренеоднократно напоминал знатному гостю, что тому пора самому за себя отвечать,твердил о необходимости становиться сильнее и хитрее.

– Тебя, лорд Редгласс, втвоем замке совсем изнежили, – авторитетно заявлял командующий раз за разом, –Слуг тебе суют, каждый из них постоянно одевает и раздевает тебя, горшки ночныевыносит, в рот еду складывает, зад подтирает, не удивлюсь, если еще и жует затебя. А может и еще чего делает! Пылинки с тебя отец сдувал, и превратил тебявот в это. У тебя ж сил-то может быть ого-го! Ты на себя посмотри – не дохлый,не карлик никакой, крепкий, осталось то всего ничего – нормального мужика изтебя сделать, чтоб не только перед дамами красовался, но и защитить их мог. Илисилой брал, если невмоготу. А то сейчас она тебе грязный чулок покажет, иликрысу дохлую, а ты бряк, и чувств лишился. Что это? Не дело таким быть, да,совсем не дело… Ничего, у нас хлебнешь жизни настоящей, нигде в своем замке тыее в глаза не видел, но тут увидишь. Что б меня зверье, духами посланное, накуски разорвало, увидишь!

Прозвучали обещания какугроза. Харг понимал, что Тейв хотел как лучше, и потому не отказывалкомандующему слишком категорично в желании обучить лорда, но постоянно находилсебе занятие и изящно уклонялся от предложения. На один денек, после еще напару, а затем еще и еще. Теперь приходилось изворачиваться столь же вежливо, ноболее изощренно. Редгласс опасался, что обидит командующего зазря, ведь тототносился к сыну Экрога со всей душой, настолько, насколько вообще был способенвояка.

Утро пятого дня началосьне с очередного визга перепуганного Харга, а с радости охотников. Мало того,что они отловили довольно жирных птиц, у которых крылья торчали из тушки скореедля красоты, чем для пользы – взлететь и оторвать от земли тела они попросту быне сумели, – и одного отделившегося от семейства кабаненка, но и в их ловушкипопались небольшие пушные зверьки. Они напоминали вытянутых зайцев, но снебольшими ушами и более острой мордой. На лапах животных просматривалиськогти, слишком мелкие, чтобы кого-то ранить, они выглядели не острыми, а скорееширокими. Большие синие глаза, серые усы и бурая в белые пятна шкуркапонравились Харгу и он тоже решил посмотреть, что же это такое.

– На шкуры пустим, этискийцы не особо вкусные, больно жилистые, но мех у них что надо, – сказал одинохотник другому.

– Они большими группамиживут, надо еще ловушки поставить, подождать, может приманки побольшеразложить, пусть идут. А то с одного шкуры всего ничего, надо б десяток, –заметил второй. А третий, низкорослый, очень жилистый и подвижный юноша, развечто на год старше Хэга, указал в сторону Харга:

– Смотрите, скийцыприглянулись лорду. Эй, лорд, хочешь подержать одного? Он тоже пугливый, выявно поладите.

– Они выглядят лучше, чемзмеи, поэтому я совсем не против, – вежливо улыбнулся Редгласс. У жителейлагеря была привычка называть лордов, как и остальных, на ты, и они не видели вней никакой проблемы.

Со временем, говорилТейв, и Харг должен привыкнуть. В этом нет ничего плохого, ведь все – изнатные, и бедняки, здесь, в Новых Землях, борются за выживание и зачастуюделают это на равных. Титулы и хвастовство ими остаются далеко за морем, изаканчиваются обычно вместе с тем, как люди поднимаются на корабль. По мнениюкомандующего отрядом, Харгу повезло, что он попал в укрепленный лагерь, с ужеимеющимся каменным строением, со стенами, в том числе и частично каменными,обжитый, тот, из окрестностей которого уже прогнали дикарей и жители которогоконтролировали территории вокруг. Другим знатным могло повезти куда меньше. Впример чаще всего мужчина приводил Ренрога Холдбиста и его племянника-бастардас простым именем, которое Редгласс, к своему стыду, позабыл.

Первый прибыл в ужедовольно неплохо защищенный лагерь со все еще деревянными стенами, частоколом ипочти без строений, и так прижился в нем, что стал главарем взамен погибшегоГлейгрима. Те, кто видел, как Ренрог собирался к брату и с какой тоской покидалНовые Земли, спорили на еду и услуги, через сколько тот вернется. Тейвхвастался, что нередко общался с Ренрогом и знал, что брат Рогора не хочетехать на север. Больше всего знатный мужчина опасался, что его заставят правитькаким-нибудь замком и он застрянет в Ферстленде надолго. Новые Земли стали егонастоящим домом – теплые, плодородные, полные женщин, не стесняющихсяпридаваться плотским утехам до заключения брака, а еще с достатком зверья, еды,свободы и приключений. И лишенные глупых традиций и ежедневных ритуалов, вовремя которых портки и те должен натягивать кто-то из слуг.

Харг не понимал РенрогаХолдбиста, но надеялся с ним в скором времени переговорить и выяснить, в чемпричина подобного поведения. Он надеялся, что вернется домой и тогдавсенепременно напишет в Фиендхолл, чтобы выяснить, где отыскать милорда. Но этолишь планы на будущее, а пока требовалось выживать.

Зверек и правда дрожал отстраха, когда его сунули в руки Харгу. Редгласс заметил, что в некоторых вещахвоины оказались правы, он походил на скийца – такой же приятный на вид и наощупь, и совершенно не способный себя защищать. Пушной трус так и норовилспрятать голову в рукав мужчины, он совал нос, но плотно облегающий манжет,перевязанный лентами, не позволял сбежать от посторонних глаз. Редгласспротянул палец и аккуратно погладил по голове добычу охотников. Такого жальпускать на шкуры.

– Эй, лорд, ты бы это… Несовал пальцы куда не просят. Скийцы они трусливые, но защищаться будут. Ицапают все, что перед носом мельтешит! У них эти, как их там? Заложено так, –предупредил охотник Харга, правда, несколько запоздало. Лорд только занес в очереднойраз палец и раздумывал, убрать ли его, как скийец, с громким воинственнымписком, выбросил вперед маленькую голову, вцепился передними лапками и зубкамив протянутый палец. Харг вскрикнул, тряхнул рукой, но зверек не отпускал добычуи продолжал пищать ничуть не тише лорда.

В неравную борьбувмешались охотники, только они сумели оторвать пушного зверька, пара мощныхударов довольно легко переломила позвоночник напавшему, что вызвало у лордаприступ жалости и легкую тошноту. Мужчина горевал, что из-за собственнойглупости не только пострадал сам, но и послужил причиной жестокой смертиживотного. Впрочем, вид окровавленного пальца и распластанного тела отвлеклиего от душевных терзаний. Редгласса привели в себя, он перестал твердить оприближении собственной смерти, только когда ему обработали и перевязалипострадавшую часть тела.

Весь оставшийся деньпалец пульсировал и ныл, но Редгласс мужественно терпел. Он почти не жаловался,вспоминая совершенную дурость, не пытался выторговать себе особые условия, какраненному, и лишь продолжал путь, мечтая о возвращении домой. Отец не справилсяс каким-то своим очередным планом, или с кем-то поссорился, а может, причинабыла в мальчишке с запада, гостившем у них, или гибели целого рода Гринбиров –Харга не посвящали в дела, а он не особо и хотел лишний раз лезть, и все равночто-то слышал. Куда интереснее наследнику было проводить время в компаниидрузей, особенно Акза. Многие не любили преданного приятеля, а Редгласс непонимал, почему.

Акз помогал лорду вовсем, защищал, обучал и поддерживал. Порой довольно грубо отвечал вместо друга,иногда вмешивался, если его не просили, но что в этом плохого? Приятеля никогдане учили быть тактичным. Кроме того, мужчина входил в свиту Редгласса и на негоможно было положиться в любой ситуации, особенно когда требовались умениябыстро ориентироваться и больно бить. Отец не позволил приятелю отправиться вНовые Земли, в Ферстленде воины были нужнее, и без поддержки Харг плохоосваивался в новом месте. А еще он сердился на отца, не понимая почему долженстрадать. За что Экрог отослал отпрысков, если сам натворил дел или хотел этосделать?

Шестой день сложнейшегоза жизнь похода прошел без приключений, кроме, разве что, болящего пальца.Седьмой тоже не особо отличился, если не считать выход из леса на равнины.Позади осталась чаща, а по обе стороны небольшое поле окружали пески. Когда,пробираясь через них, отряд приблизился к небольшой речке, протекающей внизу,на расстоянии трех или четырех ростов, командующий разглядел впереди какие-тоособые скалы. Тейв решительно погнал отряд вперед, вдоль русла, не спускаясьвниз, но и не отходя далеко от края песчаной насыпи.

Это показалось Редглассу,и не только ему, судя по возмущениям и кряхтению, самым сложным отрезком пути –земля в этом месте была неустойчивой, ноги проваливались, порой, по колено,иногда целые пласты осыпались и так и норовили забрать с собой кого-то изпутников. Не то, что бы это всенепременно закончилось смертью, разве что длялошади – поломанные ноги означали гибель – но Харг не желал проверять,насколько он удачлив. И еще меньше он желал пачкаться, когда и без того неможет помыться вне лагеря.

Наконец, когда началотемнеть и горы приблизились, Тейв скомандовал отступить к полю, переходящему влес, и искать место для привала. Своевременно, так как поднялся такой сильныйветер, что песок швыряло и в лицо, и в затылок, и, казалось, он кружил вокругРедгласса, посыпая его полностью и проникая куда только можно, даже внутрьчерез кожу. К тому моменту, как мужчина сбежал от колючих порывов, на еговзмокшее от пота лицо налипло столь много пыли, что ее хватило бы наполнитьбольшую кружку. Не менее толстые полосы остались на шее, куда вели дорожки отстекающей с волос влаги.

Попытки умыться избурдюка на ходу, пусть и перейдя с бега на шаг, привели к тому, что грязьтолько размазалась и стала покрывать кожу равномерным слоем, вместо особовыделяющихся частей. Редгласс хотел исправить ситуацию, надеясь на небольшуюостановку. Становилось все темнее и Тейв, не слушая никаких просьб, продолжалгнать отряд, чтобы успеть обустроится. Лишь уже во время привала, сидя укостра, Редгласс решил протереть лицо кое-как отстиранным слугой платком ипришел в ужас от его состояния. Но даже то, насколько он отвратительно чумазыйни шло ни в какое сравнение с тем, что ему не только снова пришлось есть изодного котла со всеми, но и испытывать от этого радость. А после еще и терпетьразглагольствования, что он становится одним из отряда. Неужто, он и впрямьтеперь походил на такого же оборванца?

Командующий распорядился,чтобы всем досталась еда, котелок уже во всю бурлил, рядом кипятилась ибулькала вода, скудные запасы лепешек начинали подходить к концу, но ещерадовали своим пряным вкусом. Лорду плюхнули в миску от души, с горкой, иисключительно из уважения присыпали из мешочка немного травок, для аромата.

Походная еда не нравиласьХаргу, но в этот раз он набросился на нее с вожделением. Уж лучше такая, чемникакая, поход через пески его знатно утомил. Мышцы болели, хоть мужчина исчитал себя достаточно тренированным, у Бладсвордов он каждый день убеждался,что прежняя жизнь была счастливой, беззаботной и слишком приятной.

Во время ужина лорд сновавспоминал семью, друзей, покои и внутренний двор, где играл с щенками. Онвспоминал и свадьбу, и думал, почему же на самом деле не поладил с Циллой. Отецподобрал ее, и леди была неплоха. Весьма симпатичная, умевшая говорить, по всемвозможным параметрам она подходила Харгу, но на самом деле Экрог скорее вручилсыну заботливую мать вместо супруги, пусть и возрастом помоложе.

Против самой свадьбынаследник не возражал. Хозяин Миррорхолла редко заставлял детей что-то делать,и когда вдруг заявил, что сыну пора обзавестись супругой, тот смирился и почтине противился. После коротких споров наследник сдался, долго отказываться он непосмел. Хозяин Миррорхолла выглядел слишком сердитым, так как Хельга вынудилаотступить очередного жениха. Расстраивать родителя пуще прежнего мужчина нехотел, но после пожалел о бесхребетности. Он сумел стать леди другом, ноникакой тяги к супруге лорд испытывать не мог. У любой девки из Миррортауна,как бы плохо она ни выглядела и какой бы дурман ее ни окружал, было большешансов. Любые попытки исполнить супружеский долг, порой весьма навязчивые состороны новой леди Редгласс, вызывали отвращение. Она говорила как мать,поучала его как мать, и часто так же, по-матерински, гладила по голове. Харг немог желать такую женщину.

Дровишек в костерподбрасывала и сестра. Она и раньше указывала на то, что правитель из братаникакой, а прознав, что у него не ладится с леди, начала еще отчаяннее тыкатьродственника носом в нежелание ругаться и расстраивать окружающих. Что вдетстве, что в юности Хельга не забывала пояснять свою точку зрения кулаками.Скорее всего, дай Харг хоть раз сдачи, она перестала бы так себя вести, номужчина не мог представить как это – ударить даму. Тем более сестру, и темболее в доме отца.

Воспоминания расстроилиРедгласса. Он сделал неторопливый короткий поклон, используя для этого лишьголову и шею – так обычно выражали уважение представители знати друг к другу,сидя за столом или в седле – в благодарность, получив добавку и лениво ковыряледу. Усталость только подогрева обиду и, как бы мужчине ни было стыдно, онмечтал, чтобы все помолчали, хотя бы пока он не отправится спать.

– Ты чего раскис, лордРедгласс, – ткнул локтем в руку Харга сосед, Ягден, на лбу у которого виднелисьотметины – по рассказам приятелей мужчины, несколько лет назад он пыталсяприручить каких-то зверей в Новых Землях и один из них отомстил, впившись в голову.Шкурка с того неудавшегося домашнего зверька радовала дрессировщика в видеукрашения на шляпе.

Лорд выронил ложку, неожидая толчка, и вместе со столовым прибором потерял мысли, крутящиеся вголове.