Испорченные сказания. Том IV. Пробуждение знамен. Книга 2

– Милорд! – мужи бросились спасать правителя, как только увидели его среди деревьев, – Вы ранены, милорд? Сюда! Сюда, мы нашли милорда, нам нужна помощь!

– Со мной все в порядке.

– Милорд, у вас кровь… И ваш конь, милорд! Где он? Что случилось?

– Глупого коня понесло, он упал в овраг и напоролся на обломанную ветку или какое-то дерево, я не разобрал. По дурости я пытался ему помочь, – бастард сокрушенно встряхнул окровавленными рукавами, благо сумку из его рук забрали сразу же.

– Где это произошло? Надо бы помочь зверью не мучиться, – сочувственно рассудил один из сиров. Некоторые воины испытывали больше любви к скакунам, чем к людям.

– Он мертв, – пробубнил Рирз. Он еще чувствовал отголоски волны ярости. Она более не оставляла его ни на минуту, а по ночам его сны наполнялись чудовищами, покорными его воле строями северян, бесконечными сражениями. Холдбист видел кровь на снегу, она манила и отталкивала, зачаровывала и пугала, и когда он открывал глаза и видел алый полог кровати над головой, то долго не мог понять, где находится.

– Милорд, лошадь — это не беда, не большая потеря, – ободряюще улыбнулся темноволосый рыцарь, кажется, его звали Хур.

В нем чувствовалась стать, он был высок, его суровое лицо более всего напоминало породу Бладсвордов. Он довольно рано стал рыцарем и успел доказать свое мастерство, Рирз бы не удивился, узнай, что его спутник является бастардом одного из Великой Династии востока. Возможно, именно поэтому он пользовался некоторой симпатией северянина, новый лорд понимал, что значит быть незаконнорожденным и открыто выступал на стороне таких людей.

– Там остались сумки с пожитками, куда нам идти, чтобы отыскать их, милорд? – снова обратился к нему Хур.

– Не стоит туда соваться. Мы должны выбираться из леса и отправляться дальше. У меня не так много времени, – нашелся сын Рогора.

– Но, милорд, мы в миг отыщем сумки и…

– Нет!

Категоричный ответ удивил мужей. Воины и сиры обернулись к предводителю, лошади и те, казалось, замерли и боялись лишний раз всхрапнуть или дернуть хвостом. Столь пристальное внимание не входило в планы Рирза.

– Не хочу, чтобы вы рисковали, – сказал Холдбист первое что пришло ему в голову, – Овраги там мерзкие, опасные. Как я остался жив, только лошадь покалечил – не знаю.

– Мы ж для того к вам и приставлены, милорд, чтобы и в овраги, и на деревья заместо вас, и от врагов оберегать, – беззлобно поведал новому хозяину краснощекий мужчина, лет на десять старше Хура.

– Когда враги появятся, или меня выручать надо будет, тогда вы и пригодитесь. Право, я не желаю даже слышать о том, чтобы рисковать подданными ради дешевых сумок и нескольких кусков вяленного мяса! – бастард увидел одобрение на лицах подданных и понял, что нащупал ту самую веревочку, за которую можно дергать, чтобы получить желаемое, – Не человек я, что ль? И кого мне прикажешь отправлять в тот овраг смерти, уж не тебя ли, Тимс? Твой опыт для меня важнее куска кожи, фляги и еды, они никогда не заменят хорошего бойца, способного добыть и то, и другое и третье. Кого тогда нам следует отправить? Верно, тех, кто помоложе да поглупее? Юнцы, которые могли бы стать мне верными друзьями и защитниками, которые, взрослея и набираясь мудрости и мужества вместе со мной, те, которые могли бы заменить советников в будущем, полягут в попытке вернуть скарб? Не золото или меч, приносящий удачу, а ерунду, которую я приобрету в любом городе? Не за того человека вы меня принимаете! Оружие и золото со мной, а остальное уж и не имеет значения. Нам пора выдвигаться.

Люди не торопились выполнять приказ, напротив, они застыли и смотрели на лорда. Недолго, хоть Холдбист успел насладиться этим сполна. Понемногу зазвучали слова одобрения с разных сторон, Тимс улыбался, а Хур, от переизбытка чувств, опустился на колени перед правителем.

– Милорд Холдбист, я счастлив, что мне выпала честь служить столь добропорядочному правителю, как вы!

Сын Рогора протянул руку воину, чтобы помочь тому встать. Склонить его в нужную сторону полностью не составит труда.

Процессия, наконец, двинулась вперед. Для правителя севера быстро подыскали лошадь, кажется, из-за этого кто-то был вынужден поделиться своим копытным товарищем с северянином, однако, никто не подумал жаловаться. Весь остальной путь Рирз почти не обращал внимания на ярость, он был чрезмерно доволен собой и некоторые мысли не отпускали его.

Новый правитель думал о том, что он совершенно не похож на отца. Рирз боялся, в тайне мечтал, не признаваясь самому себе, стать таким же, как Рогор. Это не мешало ему опасаться повторить жизнь родителя и стать отцом, которого ненавидел бы собственный сын. Северянин опасался завести детей, которых сочтет ошибкой, что испортит жизнь невинным отпрыскам.

С другой стороны, Рирз жадно следил за поведением отца, за тем, как тот обращается с рыцарями и слугами, со знатью и с народом.

Север приумножал богатства, он становился все более привлекательным для желающих укрепить свои позиции или подняться выше соседей, но на деле в нем ничего не изменилось. Погода оставалась прежней, отвратительная серость, грязь, плохие урожаи, высокая смертность, в особенности, среди младенцев. Однако, сначала отец Рогора, Раял Холдбист, а после и он сам вели земли к процветанию.

Рогора слушали, его уважали и ценили, он умудрялся держать в узде всех и каждого, легко подчинял непокорных и умел принуждать. Порой, он договаривался на взаимовыгодных условиях, но чаще люди соглашались на выдвинутые Холдбистом. Скорее всего, из-за опасения за собственные жизни.

Отец Рирза был строг и неподкупен, непоколебим в большинстве вопросов, люди не желали перечить ему. Если непослушных и наказывали, то это делали публично, не разбирая пола, возраста и тяжести преступлений – Рогор считал, что таким образом преподает урок всем сразу. Нельзя сказать, что правителя любили и боготворили, его скорее опасались, хоть при нем и не случалось ничего того, что могло бы подпортить жизнь простому люду. Все же бывший правитель по праву считался скорее хладнокровным и отстраненным, стоящим высоко над подданными, но при этом понимающим, что простой народ и знать нужны друг другу.

Как бы ни старался Рирз, становиться таким же правителем у него не получалось. Пусть прошло совсем мало времени, пусть он успел лишь пожить в Санфелле, зовясь лордом, не важно. Он чувствовал, что не станет продолжением родителя. Всю жизнь бастард и его отец считали каждый сам себя проклятием друг друга. К сожалению, после смерти Рогора это чувство лишь усилилось. Рирз страстно желал, редко признаваясь в этом вслух, заменить отца и добился этого, и теперь изо дня в день невольно сравнивал себя с ненавистным мужчиной. Всякий раз он убеждался, что совершенно не походит на достойного приемника, на такого, какой бы сумел угодить Рогору. Ненавидя отца и искренни желая тому смерти, бастард всю жизнь хотел получить одобрение.

Душевные терзания, подогреваемые бурлящей злостью, мучили Рирза днями и ночами. С одной стороны он боялся повторения судьбы и ненавидел родителя, а с другой – желал стать лучшим правителем и не верил в то, что сумеет.

Никакие переговоры с Вихтом не помогли Рирзу так, как кажущийся бесконечным путь, во время которого только и оставалось, что подгонять лошадей и думать. Лишь за долгие часы в седле бастард нашел нужные слова и понял, что не обязан становиться новым Рогором, и, на деле, никогда бы не смог. У Рирза имелись собственные таланты и собственный путь, прекрасно подходящий бастарду. Этот путь уже принес сыну Рогора приятелей в лагере в Новых Землях и защитников в Фиендхолле, он же помог ему обрести друга-южанина знатных кровей и добиться титула, он помог справиться с братьями и наладить отношения с некоторыми вассалами короля.

Рыцари и воины, сопровождавшие Рирза, были счастливы удостоиться подобной чести, ведь служить неопытному и не имеющему приближенных подданных правителю еще и выгодно. А после монолога нового хозяина о нежелании рисковать людьми сопровождающие только больше вдохновились.

Хур помог Рирзу понять, что его главное оружие именно в этом – новый правитель умел говорить с людьми как с равными и демонстрировать схожесть. Будучи бастардом всю жизнь, Рирз мастерски овладел ремеслом общения с теми, кто окружал его, и виртуозно притворялся соратником, чтобы получить себе хоть какие-то блага. Сын Рогора не понаслышке знал, чем живут бедняки и простолюдины в самых низах, порой его отправляли им на помощь – так отец смеялся над своим главным грехом.

Знал новый правитель и чем живут более уважаемые люди – рыцари, писари, лекари и другие, ведь, как сын лорда, он был обязан проявлять добродетель и способности и, если бы не подвернулись Новые Земли, в итоге отправился бы обучаться какому-нибудь благородному ремеслу подальше от дома. Кроме того, мужчина знал и чем живут лорды и леди, ведь как бы рьяно Рогор ни прогонял отпрыска, как бы он ни отрицал его права на место за столом, лишить Рирза крови Холдбистов, а значит, и знатного происхождения, уже не мог. Признанный из-за страха остаться без наследников отцом, незаконнорожденный северянин присутствовал на приемах, нередко встречался с гостями, жил в замке, и когда Рогору хотелось произвести впечатление или, наоборот, прилюдно унизить бастарда, то усаживался рядом с простым народом, то присутствовал на более тесных пирушках.

Рожденный от служанки и лорда мужчина, наконец, смог немного уверовать в себя. В то время, пока с за всюду следовал Вихт, бастарду больше верилось, что его главное достижение — это управление южанином, однако теперь он начинал верить, что мог справиться и без помощи хозяина Фридомхелла. Это заняло бы намного больше времени, скорее всего, он не сразу стал правителем, но определенных вещей, несомненно, добился.

Остаток пути до Счастливой бухты Рирз преодолел в приподнятом расположении духа, перебарывая ярость и не позволяя той вновь взять разум и тело под контроль. Он ответил отказом на предложение остановиться в небольшом трактире у тракта, чтобы привести себя в порядок и переодеться – лорду не терпелось отправиться на юг и поделиться с Вихтом и добрыми вестями, и опасениями, и попросить помощи в подавлении гнева и, разумеется, проститься с Леоной.

Бухта ничем не уступала ближайшему к Фиендхоллу порту севера, куда Рирз прибыл вместе с южанином перед захватом замка, и скорее, была куда приятнее. Две самых больших постройки, возвышающиеся над остальными на два этажа и имеющие внушительную площадь, служили одновременно и складами, и своеобразными обзорными башнями, а их вторые этажи подходили для более или менее зажиточных приезжих. На причале стояла неказистая с виду, двухэтажная, с кривыми окошками, часть которых была затянута легкой грязной тканью, таверна.

Только при приближении в глаза бросалось, что к старому зданию пристраивали и более новые постройки, местами они возвышались на три этажа, а кое где едва ли достигали человеческого роста. Лайтор упоминал этот дом для развлечений и отзывался о нем с большой теплотой. Для себя он открыл его скорее как бордель, так как выпивку, по его словам, там не разбавлял только ленивый торговец. Содержали увеселительное заведение четыре брата с семьями. Моряк делился слухами, что у проныр есть секрет, как привлечь на работу женщин для утех – он пытался его выяснить, однако пока не преуспел.

Искать торгаша в незнакомом месте, среди похожих один на другого моряков, шума и грязи было занятием не из легких, и Рирзу пришлось переговорить с внушительным количеством разнообразного сброда; некоторые казались вполне приятными и даже более или менее опрятными людьми, но большая часть вызывала желание держаться подальше. Подвыпившие и чрезмерно пьяные, веселые и недовольные жизнью, гостеприимные и сердящиеся, что к ним явился незнакомец, готовые лебезить перед хорошо и богато одетым мужчиной и указывающие ему на дверь – бастарду пришлось пройти через всех, чтобы, наконец, узнать, что Лайтора не видели уж пару дней как. Десяток серебреных монет привели Холдбиста к женщинам, весьма привлекательным, самым дорогостоящим из имеющихся в бухте, и те вынудили его распроститься еще с половиной десятка монет в надежде разузнать побольше про капитана. К сожалению, это не помогло, и про месторасположение Лайтора никто не дал никаких сведений. Рирзу повезло, когда он выяснил про любимицу торгаша, к которой тот наведывался более, чем регулярно – кухарку Таэру.

Встречи с дамой лорд добивался уже через хозяев таверны и, разумеется, раскошелился и там. Путешествие во Фридомхелл становилось уже весьма дорогим удовольствием и, стоило заметить, пока что даже Лайтор не назвал своей цены.

– Чего надобно? – грубо поинтересовалась Таэра, когда Рирз, наконец, нашел ее.

– Глупая баба, с тобой говорит милорд! Прояви-ка уважение, – пригрозил женщине один из братьев-хозяев.

– С радостью, – закивала женщина и вновь, таким же недовольным голосом обратилась к бастарду, – Чего надобно, милорд?

– Ах ты!..

– Прошу, оставьте нас, – улыбнулся Рирз. Ему нравились женщины, которые могли постоять за себя, те, которые не лебезили и не пресмыкались, желая заработать лишний медяк и те, которые были ниже его по положению в обществе – с такими он чувствовал уверенность.

Пока хозяин заведения ворчал, раскланивался и топал по лестнице, сын Рогора рассматривал собеседницу. Высокая и худосочная, она смотрела на него сверху вниз. Одежда была ей слишком коротка и тощие ноги торчали из-под длинной юбки. Скуластое лицо, вздернутый нос и надменное выражение лица не делали из женщины красавицу, однако, казались смутно знакомыми. Слишком знакомыми, чтобы не обращать на это внимания.

– Чего уставились, милорд? Я и закричать могу, и без боя не сдамся. Доступные девки там, – она указала пальцем в сторону лестницы.

– Они меня не интересуют.

– Из всего, что я могу предложить вам, есть только свежий хлеб и не очень свежая жареная курица. Не советую ее есть, если дорога жизнь, ваш нежный живот к такому не привык. Впрочем, хлеб тоже не стоит, нынче у нас жуков развелось, я их уж и бить устала. В тесто так и лезут. Хоть бы в печке померли, живыми ежели в рот попадают, не всякий рад…

Рирз поморщился. Он никогда не жаловался на чрезмерную чувствительность, редко испытывал отвращение к чему-либо и обладал весьма крепким здоровьем, однако, после рассказа про хлеб аппетит, который только начал разыгрываться от обилия запахов, сошел на нет. А уж после изысканных завтраков, прекраснейших обедов и удивительных плотных ужинов, тем более, пиров, которые проходили в Санфелле, разница была слишком ощутимой.

– Благодарю вас за своевременное предупреждение, – бастард улыбнулся женщине, но это не произвело на нее никакого впечатления.

– Не важная я персона, чтобы милорды всякие ко мне ходить желали. Готовлю я не как ваши кухарки в замках здоровенных, и женщины здесь имеются получше, покрасившие да подоступней. Чего надобно от меня?

– Я ищу Лайтора, – решил сразу перейти к сути бастард.

Таэра громко цокнула языком. Она отвлеклась на тесто, сунула в него руки, вытащила один за другим несколько еще копошащихся жуков, бросила их на пол и, шустро перебирая ногами, подавила. Вокруг нее покоилось уже бесчисленное множество похожих пятнышек с каплями теста, они наслаивались друг на друга и пересчитать их не представлялось возможным. Желание есть за пределами замков, как казалось Рирзу, отныне у него отпало вовсе, а ведь когда-то он любил трактиры и нередко нахваливал их, в особенности на юге.

– Зачем вам Лайтор, милорд?

– У меня к нему дело.

– Снова он что-то натворил? Милорд, я уверена, что ваша жена сама виновата. И денег она ему дала сама, ее никто не принуждал.

– У меня нет жены, – усмехнулся мужчина. Теперь он начинал понимать, почему найти моряка – та еще задача.

– Сестра? – осторожно предположила Таэра, но, получив отрицательный ответ, продолжила, – Невеста? Жена друга? Возлюбленная?

– Нет. Я ищу встречи с ним не потому, что желаю отомстить, а напротив, потому, что у меня есть для него работа. Мы уже имели удовольствие… сотрудничать несколько раз, и я смею надеяться, что и теперь он не откажет мне в услуге.

– Сомневаюсь, что вы нашли бы общий язык. Говорите вы как все те милорды, которых он не терпит и над которыми смеется.

– Мое общество теперь состоит из лордов, и я был вынужден приспосабливаться. Полагаю, тебе будет привычнее, если я стану говорить так? – Набрав воздуха в грудь, Рирз продолжил, – Мне нужен Лайтор. Дело есть. Деньги карман жгут, а он помочь может. Зуб даю, бить не собирался, по крайней мере не за женщину. А с ревнивыми мужьями и оскорбленными братьями пусть сам разбирается.

Женщина удовлетворенно кивнула. Она была не особо улыбчивой, скорее даже хмурой и суровой, однако, продолжала интересовать Рирза. Кроме того, ее черты, когда она слушала и делала это с усердием, все более кого-то напоминали.

– Лайтор и правда может быть полезен. Я знаю, что он обдирает таких как вы, но на него можно положиться, – женщина обтерла руки об одну из и без того грязных юбок и протянула их к бастарду.

Рирз удивленно посмотрел на протянутую конечность. Таэра продолжала стоять, взглядом указывая на свою руку, переводила глаза снова на бастарда и затем вновь на ладонь. Молчание повисло в помещении, и только когда оно длилось достаточно долго, женщина решила прояснить ситуацию.

– Я потратила на вас свое время и потрачу не меньше, пока буду провожать. Без меня вы не найдете дома.

– Потратишь, да, – все еще не очень понимая, согласился Рирз. Таэра снова протянула руку и Рирз, наконец, осознал, что от него хотят. Спохватившись, он достал кошель и положил в ладонь золотую монету.

Таэра нахмурилась и продолжила стоять, не убирая конечности. Мужчина добавил к монете еще одну, затем еще две. Женщина не сдавалась. Рирз усмехнулся и убрал кошель обратно.

– За Лайтора я готов заплатить три монеты. Одну сверху лишь потому, что ты мне приглянулась, но больше – уже слишком. Мне проще отправить отряд на поиски и силой заставить людей выдать его месторасположение. У меня не так много времени и еще меньше денег, которыми я могу разбрасываться.

– Я бы согласилась и за одну монету, – дама стащила с головы грязный и сальный платок и бросила его в большой таз с тестом, – Хотелось узнать, насколько вы готовы раскошелиться.

– Хочешь вернуть мне излишки?

– С чего бы? Вы добровольно заплатили мне, я всего лишь стояла и протягивала руку. С таким же успехом вы могли мне ее отрубить вашим красивым мечом. Мне приятно, что у меня не только целая рука, но и неплохой заработок.

– Мерзавка, – не без восхищения сказал Рирз, – Теперь ты проводишь меня?

– Всенепременно, милорд. Мой брат сразу, как прибыл, говорил, что вскоре явится щедрый милорд в черно-алых одеяниях с символом в виде черноволосой головы на мече, предложит мне денег, чтобы его найти и будет весьма и весьма приятным в общении. Я уже начала терять надежду, но вот вы и пришли.

– Брат? Лайтор твой брат?! И ты знала кто я и зачем ищу его с самого начала?

Таэра засмеялась и дважды коротко кивнула. Она ловко убрала монеты за пазуху – как женщины умудрялись там все прятать, бастард не понимал – и, раскланиваясь, указала сыну Рогора на дверь. Теперь было понятно, кого ему напоминало это хитрое лицо и излишняя уверенность – моряка.

Дом прославленного в Новых Землях капитана, несмотря на то, что Рирз знал как минимум о тех деньгах, которые заплатил сам и тех, которые пожертвовал Вихт, выглядел более, чем скромно. Небольшая деревяная постройка в один этаж стояла недалеко от крохотного Храма, наличие которого удивило бастарда. Лишь когда Холдбист зашел внутрь, то понял, что Лайтор очень ценит комфорт и внешняя неказистость и маленькие размеры строения нужны скорее в качестве меры безопасности. Часть соседнего двухэтажного дома, который с первого взгляда невозможно было определенно назвать то ли некогда жилым, то ли отведенным под чью-то лавку, которая так и не открылась, также принадлежала моряку. Добротная мебель, хорошая еда, трое мальчишек, похожих на капитана, Таэра, девочка лет семи, старик без одного глаза и четверо крепких наемников с оружием в ножнах, скорее всего отпугивающих мужей любовниц моряка – люди уживались в доме и не спали друг у друга на головах.

Пожилой безглазый мужчина представился Тэогером, первым капитаном, под началом которого Лайтор начал морские путешествия. За жизнь у них сложились теплые дружеские отношения, похожие больше на дружбу отца и сына или дяди и племянника. Как только старик захворал и перестал приносить пользу морякам, Лайтор без размышлений приютил его. Трое мальчишек оказались сыновьями хитреца – а может и не его, он не был уверен – однако, точно знал, что их матери умерли, кто от болезни, а кто – от дурных посетителей. Оставить детей помирать с голоду и побираться моряк не сумел. Он приютил и сестру, и девчонку – дочь Таэры.

В своем убежище моряк вел себя гостеприимно и открыто, он не боялся подшучивать, искренни похвалил Рирза и от души поздравил с получением титула, расспросил о дальнейших планах и предложил ночлег в доме. Ради дорогого гостя он с готовностью освободил собственную комнату, которую делил со старшим сыном, и отправил сестру купить лучших продуктов. Поскольку покои в таверне и над складами наверняка были хуже, бастард был вынужден принять приглашение. Кроме самого лорда, Лайтор помог разместить также четырех рыцарей, двух воинов, трех оруженосцев и одного советника. Остальные отправились на ночлег в менее приглядные места.

В доме брата Таэра сделалась более общительней, не хмурилась и не упускала возможности изобразить Рирза, когда тот понял, что Лайтор ее брат. Сын Рогора не был уверен, что выглядел настолько глупо и нелепо, однако, спорить не стал и, напротив, несколько раз посмеялся. Сытный ужин, хорошая компания и изрядное количество вина помогли ему расслабиться. Все же среди подобных людей он чувствовал себя значительно лучше, чем среди лордов, леди и выпрямившихся по струнке слуг.

Ночью женщина пришла в его скромную уединенную обитель. Сын Рогора был несколько удивлен подобной решимостью, однако, противиться не стал.

Договориться о путешествии на юг с Лайтором удалось только утром. В этот раз капитан на удивление не требовал с избытком, называл скромные цифры, затраты на провизию, постоялый двор с питанием для себя и команды, если потребуется ждать, пока Фридомхелл надоест милорду, по серебряному на члена команды за цикл пути и пять золотых для себя сверху. Это было слишком мало для прославленного торгаша.

– Ты хочешь меня обокрасть, убить и сбросить в море? Иначе я не могу объяснить подобное предложение, совершенно невыгодное для тебя, – заметил Рирз, когда выслушал собеседника.

– Мне слишком нравитесь вы и то золото, которое вы готовы платить мне каждый раз. У нас сложились хорошие отношения, и я горю желанием помочь вам. Храмовники твердят, что благие дела – спасение для душ и оправдание перед Богами. Тем более, совесть не позволяет мне требовать у вас слишком многое после вестей о гибели сестры вашего друга.

– Ты понимаешь, что я тебе не верю? Сейчас же признавайся, что ты задумал? Хочешь после питаться в замке, там же жить, и заставить меня за него платить? Не выйдет, Вихт сейчас не оценит твоих шуток.

– Нет, что вы? Я думал лишь о том, что вы могли бы оказать мне небольшую услугу за столь большую мою уступку. Мы ведь с вами уже давно стали добрыми друзьями…

– Что ты хочешь, Лайтор? Я рад, что ты вспомнил о вежливости, но слишком внезапно.

– Я дал слово, что буду вести себя как подобает, когда вы добьетесь цели. Поскольку теперь вы лорд-правитель и хозяин огромного количества земель, да еще и замков и…

– Перегибаешь палку, – покачал головой сын Рогора, – Говори по делу.

– Моя сестра и племянница гниют в этой бухте. Быть может, вам пригодилась бы кухарка в вашем замке или каком-либо еще? Таэра прекрасно справится с любой работой, она…

– Хорошо. Счастливая бухта не выглядит очень уж счастливой, я понимаю, что ты хочешь для сестры нормальной жизни. Ты посоветовал ей прийти ко мне ночью?

– Она сама догадалась, не глупая ж девка, ничего не смыслящая в жизни, – отмахнулся капитан. Во время разговора его сестра не показывалась на глаза, позволяя мужчинам решать важные вопросы один на один. Ума ей, и правда, доставало.

– Пусть отправляется с нами, я не возражаю. В конце концов, чем будет больше знакомых и верных мне людей, тем лучше. Как приобрести ее верность, я уже получил представление.

Глава XVIII. Рорри

– Милорд, к вам прибыл гость, – сообщил стражник, – Мне пригласить его?

– Это Ниллс?

– Да, милорд.

– Да! Пусть заходит. Не пускайте больше никого, я не хочу никого более видеть, особенно этих лекарей!

Стражник поклонился и вышел. Рорри выбежал в большой зал, который считался парадным в его покоях, и как только в помещение впустили его советника, бросился навстречу. Вояка аккуратно и чинно поклонился всхлипывающему лорду, а когда тот не успокоился, похлопал его по плечу.