Испорченные сказания. Том IV. Пробуждение знамен. Книга 2

– Тебя долго не было! Очень долго! Я посылал за тобой уже давно, я просил, чтобы ты пришел, но ты явился только сейчас? Почему? Ты решил, что я недостойный правитель и больше ты не хочешь мне служить?

– Вы говорите глупости, милорд, – Ниллс учтиво поклонился, приветствуя правителя по всем правилам. Рорри в тот момент не были интересны традиции, его волновало другое, – Как только мне позволили прийти к вам, я тут же исполнил ваш приказ.

— Значит, это мерзкий регент мешал советнику явиться к лорду? Он не имеет права указывать тебе, что делать. Он не может указывать мне сидеть здесь!

– Боюсь, милорд, что регент имеет право делать все это и еще очень и очень многое. Он правит от имени короля, пока того не короновали, а значит, стоит над нами всеми. В том числе и над вами, милорд, ведь вы и весь ваш род – вассалы Его Величества. Не стоит сейчас бросаться необдуманными грубостями и как-либо сердить регента.

– Плевать мне на то, что я могу его рассердить, он меня уже разозлил! Я сижу здесь вечность, один, ничего не зная, и постоянно беседую с лекарями. Бесконечно! С утра и до вечера они не оставляют меня, я вынужден ходить в уборную под их присмотром… Они считают меня больным!

Разговор с бастардом Холдбиста не заладился с самого начала, он не принес западному лорду того, чего он столь страстно желал, а лишь одни проблемы. Чудовище проявило себя и Рорри увидел часть того, что узрел в недавних снах – он видел глаза этого нового лорда, видел, как под кожей лица что-то начало изменяться, как появлялись бугры и исчезали, как руки превращались в звериные лапищи. Жаль, что более никто не обратил внимания. Глупые люди…

Рирз хотел убить его, Дримленс это сразу же понял и испугался. Он слышал вскрик Весии, ее голос был ему хорошо знаком. Юноша приготовился к смерти, представляя, как прекрасная дева будет стоять на коленях у его хладного тела и рыдать, и от ее слез он, как в какой-то легенде, оживет. Разумеется, за это время чудище, которое явилось ему, предстало бы и перед остальными мужами и женщинами. Оживший Рорри поднял бы свое оружие и, пока монстр отвлекался на бесчинства, подкрался бы и нанес врагу сокрушительный удар. Он умертвил бы нового правителя севера и весь Санфелл был бы благодарен ему. Да, и люди всенепременно разнесли бы вести по королевству и в Ферстленде не осталось бы ни одного, кто не услышал о героическом поступке юноши.

Но вместо этого бастард продолжал оставаться человеком для всех. Он оказался недостаточно глуп и не посмел убивать западного правителя на глазах у посторонних. Повел себя как трус! Тогда Рорри думал, что это лишь еще больше облегчает задачу и ему не придется оживать. Оружие, выпавшее из его рук, подобрал лорд Глейгрим, Флейм стоял рядом, а регент, очень рассерженный, потребовал объяснений.

Дримленса отпустили. Он помнил, как долго кашлял, а после еще несколько дней у него саднило горло, он хрипел и пил всевозможные настои, которые совсем не помогали. В те дни ему нужно было кричать, спорить, отстаивать свою точку зрения, особенно в порту, куда собрались и знать, и простой народ, но он не мог. Любое произнесенное слово отзывалось болью. После настои уже были столь бесполезны, что разозлившийся лорд Дримленс швырялся ими в лекарей Санфелла.

Рирз же, напротив, посмел заговорить с присутствующими так, словно они были его самыми преданными слушателями. Ужаснее всего то, что люди и правда слушали бастарда, с неподдельным интересом. Сам регент позволил Холдбисту обрисовать ситуацию и никак не желал узреть истину. Тогда, в тот день, превозмогая боль в горле, Дримленс попытался вразумить толпу или хотя бы советника короля. Рорри был честен и чем он поплатился за это?

Вместо того, чтобы казнить бастарда или хотя бы заточить того в застенках и вытягивать информацию и признания вместе с ногтями, Холдбиста отпустили, не применив ни одной пытки. А их существовало великое множество, уж Рорри точно знал – про подобное западному правителю рассказывал сначала Хэг, а после Нуак, пока вез его прочь от Ниллса и хотел кому-то продать. Цимт не мешал оруженосцу болтать и тот пользовался прекрасной возможностью. Бывший друг вещал Дримленсу, что может сотворить с ним, если тот не станет слушаться. Он говорил, что читал в книгах, в чем сильно сомневался Рорри, и слышал от разных очень мудрых людей, как разговорить пленника и заставить того подчиниться и сломаться.

Нуак утверждал, что общался с палачами и успел нахвататься у них нужных знаний. Три дня подряд оруженосец без устали твердил про выдранные ногти и сломанные пальцы, про ожоги и следы от ударов мокрыми розгами, и угрожал обязательно применить все методы. В конце концов – как он говорил – он не собирался трогать лицо, ведь Рорри был лордом, а остальное во время передачи регенту можно будет прикрыть кафтаном, штанами, сапогами и перчатками.

Дримленс с удовольствием бы поделился всем, что успел узнать о методах дознания, пусть и на словах, с палачами Санфелла, если они не обладали подобной информацией. Сам он не хотел присутствовать и смотреть, ему не нравилось видеть мучения людей, хоть он и понимал, что по-другому иногда невозможно добиться желаемого. Однако, вместо того, чтобы согласиться с Рорри, регент предпочел поверить Холдбисту – западный лорд видел взгляды Фореста. Полные сочувствия, жалости, недоверия и раздражения. Прямо как у Уоррка порой.

Несмотря на раздирающие неприятные ощущения в глотке, – казалось, она полыхала, – юноша кричал. Он призывал толпу одуматься и приглядеться к северянину, он просил регента казнить монстра и спасти Ферстленд, продолжал настаивать на своем, пока его вели в замок. Дримленс говорил, говорил, говорил, а толку? Клейс Форест провел с ним несколько коротких бесед, а после начал присылать лекарей и советников.

Мужи, на первый взгляд казавшиеся приветливыми и отзывчивыми людьми, таковыми не являлись. Они беседовали с юношей, интересовались его самочувствием за последние циклы, сезоны и даже годы. Они возвращали Рорри к пережитым ужасам и спрашивали о его горе из-за смерти родителей, Уоррка и отряда, об обоих похищениях Ниллсом, о Цимте и Нуаке, о дядюшке Экроге, которого отныне следовало знать лордом Редглассом, и жизни в Миррорхолле…

Каждый вечер Рорри насильно давали сонного зелья и каких-то трав, а по ночам он снова и снова видел разрушение Ферстленда. Лорд во сне то стоял на крыше горящего Профисайфелла, то падал вниз с разрушенной Башни Мудрости в Санфелле, то его раздирали на куски обычные живые люди, над которыми возвышалось чудовище в плаще с родовыми цветами Холдбистов. Рорри был бы рад проснуться, но зелья мешали ему, вынуждая чувствовать бессилие.

Ночи превращались в кошмар, и он не мог ни на что повлиять. Его вновь и вновь поили сонными зельями, совершенно не слушая аргументы, которые приводил юноша, а если приходилось, то заливали силой. Чем больше Рорри говорил про страшные вещие сны и Ферстленд, разрушенный до основания, тем чаще к нему наведывались лекари. Несколько раз вместе с ними являлся и регент, но никого более Дримленс не видел.

Складывалось впечатление, что остальных людей в мире более не существовало, а все те, которые могли бы ему помочь, слушали совсем невнимательно – так он думал поначалу – и не желали звать Ниллса. Дримленс отчаянно пытался их вразумить, но безрезультатно.

Один из мудрецов, довольно молодой для того, чтобы на самом деле считаться хорошим в своем деле, скорее помощник и ученик, был приветливее остальных. Каждый раз он интересовался самочувствием Рорри, подробно записывал, что говорил лорд, на папирус, и никогда не заставлял Дримленса есть или пить. Даже когда юноша решил устроить голодовку, лекарь не вынуждал его. Именно он поведал, что Рирза никто не взял под стражу, что бастард жив, здоров и, как и прежде, живет в Санфелле в свое удовольствие, передвигается как и где пожелает. Он же после рассказал и о том, что Рирз покинул королевскую столицу и куда-то уехал. Говорили, что он направился на запад, но в этом не было полной уверенности.

После этих новостей Рорри совсем поплохело. Он понимал, что, наверное, должен был не уповать на разумность окружавшей его знати, которую уже успел обмануть мерзкий Холдбист. Он должен был подкрасться к нему ночью и воткнуть кинжал в сердце, или попросить Ниллса побороть чудовище, пока то спит и не ожидает удара. Теперь Рирз был недоступен, он мог уехать далеко, и когда народ поймет, что он не человек, будет уже слишком поздно.

Лишь к вечеру после общения с лекарем Рорри понял, почему волнение никак не отпускает его – чудовище поехало на запад. На западе были владения Дримленса, которые теперь остались не только без наследника рода, но и без самого древнего и верного из вассалов – Лоудбеллов, ведь леди Шау продолжала поиски сына при поддержке и помощи короля. Скорее всего, Рирз пожелал отомстить Дримленсу за то, что тот чуть не расстроил все его планы!

– Позовите кого-нибудь! – кричал в тот вечер юноша, – Мне нужно поговорить с королем! С регентом или его советниками! Позовите их всех!

– Милорд, к сожалению сейчас поздний вечер. Быть может, вы могли бы отложить беседу до утра и тогда Его Высочеству всенепременно сообщат о вашей… – медленно и размеренно произносил один из рыцарей. Все глупые вояки говорили с Рорри как с больным и, как им и приказали, не реагировали ни на какие его оскорбления или подначивания.

– Нет, я должен переговорить прямо сейчас! Сейчас же! – не унимался Дримленс.

Разумеется, к нему никого не позвали. Через десяток минут ему предложили успокоиться и выпить зелья, Дримленс отказался, но кричать перестал. Уже наученный собственным горьким опытом он знал, что если не замолчит, то стражники без усилий поймают его, насильно напоят настоями и уложат в кровать – подобное уже неоднократно случалось.

Все время Дримленс ворочался в постели, комкая руками простыни, чтобы не кричать от ужаса, и боясь проспать рассвет. Он закрывал глаза, но тут же видел разрушенный дом и снова открывал их. Кажется, несколько раз он все же отключался на несколько минут, нормальный сон пришел к нему под утро и лишь отчаянное и навязчивое желание доложить о намерениях Холдбиста регенту, заставило его проснуться всего через час после рассвета.

Его Высочество соизволил зайти к нему в тот день, но ничего путного из этого не вышло – Рорри убедился, что Форест всецело на стороне Холдбиста. Дримленс был готов расплакаться от обиды, пока говорил с тем, кто на самом деле правит Ферстлендом. Пусть он и плохо учился в детстве, а сейчас его боялись лишний раз заставлять напрягаться, ему хватало ума понять – с таким союзником Холдбисту бояться нечего.

– Вы не понимаете, – юный наследник предпринял последнюю попытку убедить регента. Клейс всегда был к нему добр, он не бросался оскорблениями и не называл Рорри глупцом, Форест переживал за его состояние и был предельно вежлив, настолько же, насколько был вежлив с Его Величеством, – Холдбист идет на запад! Он хочет уничтожить мои земли. Он хочет отомстить мне за то, что я хотел всем открыть на него глаза!

– Холдбист не отправился на запад, милорд Дримленс, – голос регента был мягким, как у отца или Уоррка. Дримленс за все время ни разу не слышал, чтобы тот кричал на кого-то.

– Нет-нет, я точно знаю, что он едет на запад! Мне так сказал… – юноша замолчал, не желая выдавать лекаря. Его имени он не знал, кажется, тот представлялся, но простолюдины, тем более мужчины, не интересовали Дримленса, – Я знаю. Холдбист уничтожит мой дом, и я так и не смогу в него вернуться!

Регент чуть прищурился, глядя на лорда. Мужчина улыбнулся и коротко кивнул, когда Рорри не стал раскрывать личность осведомителя.

– Поверьте, вам не стоит переживать о вашем доме, милорд. Очень скоро вы вернетесь в него.

– Но как вы можете знать? Думаете, он вам бы рассказал о своих планах? Он бы не пришел к вам с заявлением, что хочет превратить Профисайфелл в руины!

– У меня достаточно осведомителей, милорд, чтобы знать, куда именно направляется каждый из вассалов короля. Холдбист попросил меня отпустить его на юг, и я не стал отказывать ему. В следующий раз, когда вам будет необходимо узнать, все ли в порядке с вашими владениями, прежде чем беспокоиться, поинтересуйтесь у меня.

— Это не имеет значения – Ферстленд все равно будет уничтожен, если не остановить чудовище. Может, он начнет с юга, а не с запада… – предположил лорд.

Пусть регент и сказал, что корабль увез северянина к его южному дружку, Рорри не переставал переживать. К сожалению, после этого разговора, регент решил приставить к Дримленсу других лекарей. Того молодого, который всегда поддерживал разговор, юноша больше не видел, не видел он и двух других мудрецов, зато вместо них теперь с ним постоянно беседовали какие-то мужчины в незнакомых одеяниях. Они всегда приходили с разными инструментами и после двух дней бесед, начали применять свои предметы для пыток.

Дримленса привязывали к кровати, погружали голову в ледяную воду, окунали в горячие, почти кипящие ванны, обмазывали его тело какими-то травами, протыкали кожу, пуская кровь, и вынуждали спать на жесткой кровати, а вместо подушки давали половинку чурбана. Ему не позволяли задувать свечи по ночам, а когда он все же это делал, то зажигали их заново. А еще с ним бесконечно говорили. Раньше юноша нуждался в разговорах, но когда их стало слишком много, начал мечтать о тишине. А затем начали являться священнослужители и разговоров стало только больше.

Регент позволял пытать лорда и за это Дримленс начал испытывать ненависть к Его Высочеству. Только через несколько дней истязаний, прошений и даже слез Дримленса ему позволили увидеться с советником.

– Вы похудели, милорд, – заметил Ниллс, – Мне сообщили, что вы плохо едите, а частенько и вовсе отказываетесь от обеда и ужина. Это плохо скажется на вашем здоровье, чтобы править вам нужны силы.

– Я не смогу править… Меня хотят здесь свести с ума и запытать, Ниллс! Ты должен мне помочь! – прошептал лорд. У регента всюду были шпионы и потому приходилось вести себя осторожно.

– Милорд, я понимаю, что вы устали и напуганы, но вам не следует даже думать о подобном. Никто не желает причинить вам зла, и тем более…

– Не говори так громко, они все слышат! – зашипел юноша и тревожно осмотрелся, – Только шепотом, Ниллс, или регент узнает обо всем, что мы с тобой обсуждаем. Я не хочу этого. Не хочу, чтобы он помешал нам. Ты должен помочь мне отсюда выбраться! Я знаю, что регент на стороне Рирза и всячески подыгрывает ему, а значит, он захочет избавиться от меня…

– Милорд, Его Высочество желает помочь вам. Он заботиться о вашем здоровье.

– И потому упрятал меня сюда? Я хотел спасти всех, хотел рассказать, что будет ожидать Ферстленд и даже указал на главного виновника, но меня, вместо благодарностей, одарили ледяными ваннами, привязыванием к кровати и бесконечными проповедями храмовников! Ненавижу их! Ненавижу их всех и этот глупый Храм, они даже не понимают, что Боги не помогут спасти Ферстленд. Только я могу помочь, но меня никто не желает слушать.

– Ваши речи, милорд, в самом деле напоминают речи безумца. Если вы продолжите в том же духе, то ничем хорошим это для вас не закончится. Я знаю, что Его Высочество отправил за лекарями на Остров Фейт и вскоре они прибудут, чтобы помочь вам прийти в себя и вернуться к душевному равновесию. Если же им не удастся спасти ваш разум, то…

Советник замолчал. Рорри не нужно было слышать продолжения, лекари уже предупреждали его, что будет, если их методы лечения не сработают. Сложно понять, чего именно они желали – на самом деле помочь лорду или получить золото за хорошо выполненную работу.

– Меня отправят на Остров? – Ниллс продолжил отмалчиваться и Рорри забыл про желание шептать, – Но я ведь здоров! Я правда видел все это. Я видел, ты же веришь мне?

– Милорд, я хочу верить вашим словам. Я помню ваш сон и то, как он сбылся, вы рассказывали мне, как сумели спастись, и у меня нет оснований сомневаться в ваших словах. Быть может, Его Высочество также поверил бы вам, а может, уже верит, но все остальные… Там были лорды и леди со всех краев Ферстленда, там были рыцари, воины и толпы простого люда, от палача до помощника пекаря. Были люди куда более набожные, чем я, куда менее образованные, чем Его Высочество. Если вы продолжите эти речи и народ будет их слышать, ваш авторитет и авторитет регента будут подорваны.

– А если меня отправить на Остров, то люди не сочтут меня умалишенным? Не подорвет ли это мой авторитет.

– Ваш да, но не регента. Его Высочество пытался вам помочь, но время, проведенное в плену, постоянные похищения, в том числе и Культом Первых, и, безусловно, их жестокие пытки не прошли бесследно – так скажут всем, кто поинтересуется, почему вы покинули Санфелл.

Рорри закричал без слов. Это продолжалось около минуты, после чего юноша сел на пол, притянул колени к груди и обнял их руками. Он чувствовал себя опустошенным, уставшим, неспособным продолжать борьбу. Ниллс опустился рядом с правителем, проигнорировав наличие стульев. Раньше их было на две штуки больше, но Рорри кидался ими в лекарей и теперь эту часть интерьера прибили к полу большими металлическими гвоздями – как слышал Дримленс, выполненными кузнецами по специальному заказу. Он пытался их отодрать, но безуспешно, только сломал два ногтя и ободрал палец.

Отправляться на Остров западный правитель не хотел, да и кто бы мог пожелать этого в здравом уме? Фейт был предназначен для больных и даже если на него попадали здоровые – а такие слухи ходили – более они не возвращались на материк. Они сгнивали на Острове под присмотром лекарей, и все эти процедуры на самом деле не помогали им вылечиться, а только больше сводили с ума. Попасть туда означало попрощаться с жизнью – так всегда говорил Уоррк.

Ниллс щелкал пальцами. Большим он поочередно нажимал на ближнюю к ладони фалангу каждого последующего, при этом слышался тихий то ли щелчок, то ли хруст. Затем мужчина сжимал руку в кулак, а после вновь нажимал на пальцы. Наверное, он нервничал.

– Ты знаешь, что мне делать? – наконец спросил будущий хозяин запада.

– Могу только предположить. Прекратите говорить про чудовищ, про милорда Холдбиста и ваши сновидения. Скажите, что вы были напуганы казнь лорда Редгласса, например, и, поскольку на том же суде север отдали новому лорду, Холдбист отныне связан для вас с чем-то отвратительным и жутким. Что он приходил в кошмарах. Говорите то, что хотят услышать лекари, признайтесь, что вам стало легче благодаря их лечению.

– Ни за что! Ты хочешь, чтобы я отказался от самого себя и того, что я видел? Ты мне не веришь, да?

– Верю, милорд, но нам нужно для начала найти способ, чтобы вытащить вас отсюда. Если вас упекут на Остров, вы не сможете никому помочь. Иногда, чтобы кого-то спасти, нужно переступить через собственные принципы. А иногда нужно просто научиться вовремя молчать. Я не прошу вас забыть, кто вы, или перестать видеть сны, но вы ведь умеете лгать?

Рорри задумался над словами советника. Он доверял Ниллсу как никому другому и считал, что тот достаточно умен. Он сумел обмануть даже Экрога и остаться живым после Нуака и Цимта. Более сильных и изворотливых людей Рорри не доводилось встречать. Воин еще не успел пожить в роли полноценного советника и понять, насколько его идеи на самом деле ценны, Дримленс убедиться не успел, зато точно знал, что глупца Редгласс бы не отправлял за единственным сыном лорда Тормера.

С одной стороны, Уоррк всегда говорил, что ложь – страшный грех для любого, и не имеет значения, какого происхождения человек, а уж врать королю или его советникам может быть опасно для жизни. Ложь – это почти измена, а значит, должна караться смертью. С другой стороны, как бы Рорри ни любил старика, Уоррк не пережил похода и не сумел уберечь наследника. Все, кто окружал юношу на протяжении этих лет, не прекращали врать ему как по существенным вещам, так и по мелочам. Сам Ниллс обманул весь Шинфорт, чтобы выкрасть Дримленса из-под носа у верных подданых Редгласса. Не это ли должно стать примером выживания и образцом для подражания?

– Я попробую, – наконец вынес вердикт будущий правитель Профисайфелла, – Но я хочу знать, правда ли ты веришь мне. Не нужно меня обманывать, я пойму, если ты соврешь. Для меня важно знать, что хоть кто-то верит, что я не привлекаю к себе внимание, а на самом деле хочу спасти Ферстленд. Что мне… Что я не болен.

– Я верю вам, милорд. Я хотел бы попросить вас поведать мне о ваших снах. Нам давно надо было бы поговорить обо всем, что вам снилось с самого начала, да никак не хватало времени. Надеюсь, теперь мы это исправим.

– Ты хочешь, чтобы я рассказал тебе обо всех своих снах? – удивленно переспросил Дримленс. Еще никто не просил его о таком, даже лекарей больше интересовали последние события, нежели все, что происходило в жизни Рорри, – Совсем обо всех?

– Желательно о тех, которые вы сочли пророческими, некоторые видения юношей вашего возраста я себе представить могу, и они меня не интересуют. Я не знаю, как вы определяете, является ли очередное сновидение нужным или нет, если же вы не можете самостоятельно определить это, давайте попробуем разобраться вместе, но тогда потребуется намного больше времени.

– Нет, я знаю как понять, тот ли это сон. Картины, которые показывают будущее всегда очень насыщенные, они отличаются от любых других снов, а еще они повторяются много-много раз. Бывает, что в них что-то понемногу меняется от ночи к ночи, а бывает, что они выглядят одинаково на протяжении всего времени. Я уже успел понять, что если сон снится больше двух раз, его надо обязательно запоминать и пытаться понять.

– Вы давно видите подобные сны