Душа, отравленная тьмой

– Отлично, продолжай работу, – Освальдсон кивнул и перевел свой вечно хмурый взор на нас с Ро. – Вам есть, что добавить?

Вампирша просто мотнула головой, а я решила ответить чуть подробнее:

– Имеющиеся улики исследованы, место преступления осмотрено, жертвы посмертно допрошены. Отчёты написаны и переданы Алистеру.

– Хорошо-о, – недовольным тоном протянул глава особого отдела и побарабанил пальцами по столу, собираясь с мыслями. – Тогда переходим к нашему второму делу. Шо….Лерой, докладывай.

Ро метнула на него полный осуждения взгляд – ладно, патрульные путаются, но родное-то начальство! – и неохотно развернула свой отчёт.

– Труп мужского пола, передан сегодня утром из отдела убийств с просьбой о дополнительной экспертизе. Рана от удара тупым предметом по голове не смертельная. Ссадины и кровоподтёки на теле разной степени свежести: похоже, убитый был довольно неуклюж или подрабатывал где-то, где не избежать мелких травм. Резаная рана на руке – посмертная. Смерть от критической кровопотери.

Словно специально, самую главную деталь Ровена решила сообщить последней:

– При осмотре раны помимо многочисленных порезов я обнаружила характерный след от клыка вампира, – объявила она, заставив Освальдсона зло ругнуться. – След второго клыка я не нашла, но, скорее всего, его убийца успел изрезать. На особую примету в духе «беззубый вампир» надеяться не стоит, – ехидно оскалилась Ровена, но услышав скрип зубов начальника, вернула на лицо серьёзное выражение. – Насколько я знаю, преступника кто-то спугнул, поэтому тот не успел закончить начатое и скрыть следы своего пиршества до конца. Материалы дела до сих пор в убойном…

– Уже нет, – перебил вампиршу Наран Герцен, второй следователь нашего отдела, и помахал папкой. – Дорран лично принёс.

Ровена закатила глаза.

– Как предупредительно с его стороны. Так торопился спихнуть грязное дело, что лично в гости зашёл?

Разбираться с кровопийцей – а значит, получать от начальства шишки, если расследование затянется, не хотел никто. Ничего удивительного, что коллеги из убойного постарались как можно скорее закончить с формальностями, чтобы проблемный труп оказался закреплён за нашим отделом.

– У меня всё, – Ровена закрыла свой отчёт. – Наран, раз дело видел только ты, рассказывай.

– Кори Робинсон, двадцать один год, студент, – не стал он дожидаться приказа Освальдсона. – Шантор при нём жетон-пропуск на территорию университетского кампуса нашёл, так и опознали. Вчера вечером с парой однокурсников Кори отмечал удачно сданный зачёт в пабе «Пьяный Лобстер». Напился, по словам владельца, Идрика Норрена, до шторма на суше, в дверной проём вписался аж со второго раза. Отправился домой один: друзья остались праздновать дальше. Примерно через четверть часа Норрен вышел из «Лобстера» через заднюю дверь подышать свежим ночным воздухом и немного отдохнуть от шума.

На этих словах в кабинете раздалось дружное хмыканье. Кажется, даже Рэйнс не удержался. «Пьяный Лобстер», расположенный в западном районе города, был не самым приличным, зато печально известным заведением, и в любви к тишине его хозяина заподозрить было сложно. Скорее уж господин Норрен собирался принять поставку контрабандной выпивки: не какую-то экзотическую, а самопальную или краденную, за которую можно отдать треть цены, а разливать в пабе чуть дешевле, чем у конкурентов. Вот и ляпнул про свежий воздух, лишь бы не болтать о своих делах.

– В переулке, куда выходит задняя дверь «Лобстера», господин Норрен увидел, как одна чёрная тень зловеще склонилась над другой, схватил припрятанную у выхода биту и героически выбежал на улицу, чтобы помочь несчастному пострадавшему, которого, как он посчитал, оглушили и грабят.

Мы с Ро переглянулись – нам же не послышалось? – и уставились на Нарана. Да что мы, даже лицо дознавателя недоверчиво вытянулось – похоже, о характере Норрена он тоже знал не понаслышке! В чём-чём, а в героизме и желании помочь ближнему пронырливого и чересчур хитрого, но трусоватого владельца паба уличить ещё никому не удавалось.

– Информация из записи беседы со свидетелем, то есть с самим Идриком Норреном.

Наран старательно удерживал на лице серьёзное выражение, но лукавые морщинки в уголках глаз выдавали: оборотень развлекается за наш счёт. Мог ведь честно сказать: свидетель – трус и врун, каких поискать, и толку от его показаний мало. Вместо этого Наран решил проверить нашу выдержку, а заодно – границы терпения начальства.

– Герцен… – недовольно процедил попавшийся на удочку оборотня Освальдсон.

– Как на самом деле развивались события, Идрик Норрер вряд ли честно нам расскажет, – с притворным сожалением признал Наран. – Главное, что можно вынести из его показаний – Норрен спугнул вампира, не дав тому закончить маскировку следов клыков в ране.

– А лицо? – Ровена подалась вперёд. – Приметы? Хоть что-нибудь он разглядел?

– Нет, в том переулке фонарь вечно сломан, после каждой починки работает не больше пары дней, – посерьёзнел оборотень. – Мужчина, одежда тёмная, рост высокий – это всё, что Норрен смог рассказать.

– Норрен – везунчик, – не удержалась я и качнула головой. – Хотя сам он вряд ли понимает, насколько. Убийца неплохо себя контролировал, раз предпочёл сбежать, а не напасть свидетеля, рискуя привлечь лишнее внимание. Будь иначе, под действием крови вампир убил бы Норрена, тот и пискнуть бы не успел.

– Дайе, твой прогноз по развитию ситуации? – Освальдсон перевёл свой тяжёлый взгляд на меня. Не успела я удивиться – с чего бы мне это знать? – как начальник пояснил свою логику. – Ты у нас эксперт по действию всякой дряни на организм. Вот и скажи: как скоро нам ждать, что убийца окончательно озвереет от жажды?

Ну, если рассуждать таким образом… Я задумалась, воскрешая в памяти всё, что успела выяснить о вампирах, когда в Смуту помогала Томасу удерживаться на грани безумия. Правда, меня в то время интересовали исключительно высшие, поэтому знания у меня были специфические и не факт, что к обычным вампирам применимые. Всё-таки высшие – это нечто совершенно особое, в рамки современной науки не укладывающееся… Разве что, действительно, как и предлагает Освальдсон, отбросить в сторону факт, что убийца – именно подсевший на кровь вампир, и рассуждать о нём, как об обычном потребителе запрещёнки?

Коллеги терпеливо ждали моего ответа. В обычные дни я не обратила бы внимания на повисшую в кабинете тишину, но сегодня присутствие постороннего слишком сильно меняло привычную рабочую атмосферу. Дэрил Рэйнс молчал и не вмешивался, как и обещал, но забыть о нём всё равно не получалось. Под внимательным взглядом дознавателя я чувствовала себя, как на экзамене.

– По одному эпизоду судить сложно, – наконец проговорила я. – С одной стороны, у нас выпитая до смерти жертва, то есть доза потребляется большая и за короткий промежуток времени. Как там Норрен сказал, четверть часа примерно? – принялась я рассуждать вслух, тщательно контролируя собственные движения. Руки так и тянулись поправить ворот платья или перебросить косу с одного плеча на другой. – С другой – даже после этой дозы убийца помнил, кто он и что совершил, а потому старательно убирал следы своих клыков, хотя энергия внутри него должна была бурлить и требовать выхода.

Я обвела взглядом внимательно слушающих меня коллег и едва не сбилась с мысли, встретившись со странным – смесь любопытства и лёгкого недоумения – взглядом палача. Ладони сами собой стиснули ткань юбки. Усилием воли отвернувшись от незваного гостя, я продолжила:

– Вампир не набросился на случайного свидетеля, потому что осознавал – в темноте переулка Норрен вряд ли его разглядел. Он предпочёл сбежать, хотя инстинкты должны были толкать его совсем на другое. Скажу так: вряд ли Кори Робинсон первая жертва, уж очень быстро и чётко сработал вампир. Он заманил жертву в переулок, оглушил, напился крови, почти замёл следы… – перечислила я и заключила: – Слишком продуманные и уверенные действия для новичка. В действиях убийцы чувствуется опыт, но и до момента, когда жажда крови затмит в его разуме осторожность, какое-то время у нас ещё есть.

– Сколько? – не удовлетворил мой расплывчатый ответ Освальдсона.

Я развела руками.

– Понятия не имею! Неизвестно, как часто наш вампир пьёт кровь сейчас и как давно начал. Сопротивляемость и выносливость организма у всех индивидуальны. Может, он раз в месяц «праздник жажды» устраивает, а остальное время держит себя в руках? Бывают же такие любители запрещёнки – у отдела эликсирщиков спросите, если мне не верите. Да, почти каждый такой «осторожный» рано или поздно срывается и начинает поглощать свою дрянь бесконтрольно, но у некоторых до срыва годы проходят, а то и десятилетия!

– Вот только десятилетия гуляющего по Родену вампира нам не хватало! – рявкнул Освальдсон. – Послезавтра туман, а в нашем морге мест свободных нет!

Я собиралась заявить, что для более точного прогноза мне нужно больше данных, но Наран героически перевёл внимание начальства на себя:

– Я собираюсь порыться в архиве отдела убийств и поискать похожие случаи, – заявил оборотень. – Изрезанная рука, удар по голове, кровопотеря. Не думаю, что наберётся много таких смертей, но даже с двумя-тремя уже можно будет поработать.

– Не упирайся только в ранения рук, – подсказала Ровена. – Укусить можно куда угодно, поверь мне. – Она широко улыбнулась, продемонстрировав заострённые клыки. – Просто не везде это удобно. А во-вторых, смотри, чтобы места смерти и обнаружения тела считались разными. Крови из выпитого тела вытекает мало, значит эксперты должны были посчитать, что жертва была убита в другом месте.

– Вот ты Герцену и поможешь – сразу в архиве посмотришь, подходят под наш случай описанные обстоятельства или нет, – объявил Освальдсон, заставив вампиршу украдкой скривиться: больше, чем писать отчёты, она не любила только читать чужие. – И тишина, чтоб! – поставил точку в обсуждении начальник. – Чтоб ни единого слуха об этом расследовании в газеты не просочилось!

*

Наран, как настоящий джентльмен, сжалился над Ровеной и отпустил её пообедать, прежде чем замуровать на веки вечные в пыльном архиве. Именно так с порога объявила вампирша, заявившись в наш кабинет как раз когда я разложила на столе принесённый из дома обед – несколько бутербродов с мясом, баночку клубничного варенья и пару чудом избежавших внимания Тома эклеров. Пришлось делиться.

– Кэт, а ты с предсказателями когда-нибудь сталкивалась? – не успев откусить от своего бутерброда, неожиданно поинтересовалась Ро.

– Нет, конечно. Этот дар такой же редкий, как и ментальный. – Я немного подумала и уточнила: – Даже более редкий, наверное. Ментальных магов стало меньше, когда на них охотились ради их способностей, а вот предсказателей было мало всегда.

– Или они просто не выдавали себя? – с намёком подсказала Ровена. – Легко скрыться от преследования, если знаешь, кто и когда за тобой придёт?

– Может и так, – я пожала плечами. – В любом случае, о предсказателях не слышно уже очень давно.

– А вот и нет! – радостно завопила Ро.

От неожиданности я вздрогнула так, что едва не выронила бутерброд, и бросила на вампиршу полный укора взгляд. Ровена виновато улыбнулась и слегка сбавила тон, но энтузиазма в её голосе не убавилось.

– Прямо сейчас в Родене принимает предсказательница!

– Да неужели? Настоящая предсказательница?

Я вложила в свой голос весь скепсис, на который была способна, но подруга его проигнорировала, предпочтя сосредоточиться исключительно на словах.

– Именно! Приехала вместе с тандарским передвижным цирком! Они со вчерашнего утра ставят свои шатры на площади Бронзового Шута, – Ро едва не подпрыгивала на месте от нетерпения. – Представления начнутся только завтра, а Ифа Лунная принимает уже сейчас! Давай к ней вместе сходим?

Я глубоко вздохнула и попыталась представить размер грядущей катастрофы. Только этого нам в столице не хватало!

Самозванцы, утверждающие, что у них есть дар к предсказаниям, появлялись в Родене примерно раз в несколько лет, собирали денег с щедро оплачивающих их услуги простофиль… А затем исчезали. В лучшем случае – сами, в худшем – шарлатанам «помогали» исчезнуть их же бывшие почитатели, слишком рано раскусившие, что их надули.

Будь на месте Ровены кто угодно другой, я бы просто попросила больше не поднимать при мне эту тему. Но вампирша была мне подругой, и я не могла не попытаться её вразумить.

– Ро, ты ведь понимаешь, что сеансы с предсказательницей из цирка, – я особенно выделила голосом последнее слово, – это тоже часть представления?

– Это ты не понимаешь, – надулась Ровена. – Ифа – настоящая предсказательница! Говорю же, она всего день как принимает, а про неё уже в городе говорят, что она действительно видит и прошлое, и будущее!

– Про предсказательницу, которая Нарану идеальную жену пообещала, тоже наверняка такое говорили, и где она сейчас? А, главное, – я подняла вверх палец, не позволяя Ровене себя перебить. – Где сейчас его обещанная жена?

В личной жизни Нарану Герцену не повезло. Оборотню нагадали, что на работе он встретит идеальную жену – рыжую и юную. С какой-то стати Наран решил, что это я. Хотя, где я, а где юность... Только чудом я сумела переключить внимание Нарана с себя на одну из жертв похищения, к расследованию которого привлекли наш отдел. Оборотню семикурсница роденского университета приглянулась, а вот он ей… В общем, последние полгода уже не я, а Рамина Ленская трепала нервы нашему следователю своими категорическими отказами.

Как и в случае со мной, Наран добивался желаемого с непоколебимым упрямством, но не переступая границ и не теряя такта. Вот только у Рамины внезапно появилась защитница.

Лика Ойш, вторая похищенная девушка, делала всё возможное, чтобы отвадить настырного оборотня от единственной подруги. Хотя возможности чистокровной дриады были ограничены, фантазия у девушки оказалась что надо. С некоторых пор растения Герцена очень сильно невзлюбили. Все репьи цеплялись к его шкуре, корни деревьев сами бросались под ноги, трава путалась вокруг лодыжек, каштаны роняли орехи ему на голову, а любой колючий куст норовил попортить одежду.

Наран терпел. Наран страдал. Кажется, Наран всерьёз начал раздумывать, под каким кустом прикопать упрямую дриаду так, чтоб точно не вылезла. Но от идеи обзавестись рыжей женой – ему же её предсказали! – не отказывался.

– В общем, ты как хочешь, а я деньги этой шарлатанке не понесу, – подытожила я и сцапала с тарелки последний шоколадный эклер.

Вампирша набрала в лёгкие воздуха, явно собираясь поспорить, но затем покосилась на часы, на почти целый бутерброд в своих руках, сердито выдохнула и принялась за обед.

Наран, конечно, джентльмен, но один за двоих работать не будет. Если Ро задержится – не поленится и сам за ней придёт!

Глава 4

Странное неприятное ощущение преследовало меня с самого утра.

Сначала перед зданием Управления, когда я только приехала, отиралось подозрительно много газетчиков. Некоторые из них оказались вооружены потрёпанными, немало повидавшими камерами. При виде главы Дознания, проводившего меня на этот раз до самых дверей, газетчики принялись старательно делать вид, что их о-о-очень интересуют проезжающие мимо автомобили и скачущие по оконным карнизам птицы, однако спину всё равно прожгли чужие взгляды.

Затем в Управлении, стоило мне появиться, повисла непривычная для будничного утра тишина. Через пару секунд, правда, парадный зал вновь наполнился шумом работы и гулом голосов, но осадочек, как говорится, остался. Всё утро, стоило мне покинуть подвальный этаж и выйти в людные коридоры, я ощущала давление любопытных взглядов, от которого зудело между лопаток.

Поддавшись паранойе, я даже вернулась в кабинет и тщательно осмотрела себя в зеркале, но лишь убедилась: со мной всё в порядке. Причёска не растрепалась, обе серьги на месте, с лицом всё нормально, швы на новом шёлковом платье целы и даже на тонких, почти невидимых чулках ни одной зацепки. В итоге я решила, что я не при чём – просто день сегодня такой, и пребывала в блаженном заблуждении, пока в кабинет не влетела неизвестно где гулявшая с самого утра напарница.

– Кэт! – Ровена небрежно отмахнулась от своей любимицы – хищной лианы, сторожившей вход в наш кабинет – и с размаху шлёпнула на мой стол пахнущий свежей типографской краской дамский журнал. – Ты это видела?

– Что именно?

Я перевернула издание, чтобы было удобнее читать. На обложке крупными буквами с кучей завитушек значилось: «Будуар столичной леди», словно рисунка одетой с иголочки девушки, строящей глазки случайным читателям, было недостаточно, чтобы догадаться о содержимом.

– В моду входит новый фасон, и мои наряды опять безнадёжно устарели? – тоскливо поинтересовалась я.

Регулярно советоваться с вампиршей по поводу одежды я начала совсем недавно, осознав: сама я просто не успеваю следить за меняющимися с огромной скоростью модными веяниями. Положение Томаса накладывало определённые ограничения и обязательства не только на него, но и на меня. Приходилось соответствовать статусу невесты не последнего человека в стране.

Пришедшая в этом сезоне мода до сих пор казалась мне излишне откровенной, но и упрямствовать, продолжая носить устаревшие на десятилетие фасоны, я больше не могла. После долгих споров и уговоров мы с Ро всё-таки сумели собрать для меня приличный современный гардероб.

Юбки моих платьев по-прежнему обязательно закрывали колени, а рукава – локти. Я так и не смогла отказаться от любимых широкополых шляпок – к счастью, они моде пока что соответствовали. Зато мне пришлось привыкать к отсутствию многослойных подъюбников и к тому, что при малейшем дуновении ветра тонкая ткань очерчивала каждый изгиб фигуры.

Обновлённый гардероб понравился всем. Я получала море комплиментов от Тома, коллег, пару раз – даже от задержанных преступников… Но второй слой к подъюбнику я всё равно тайком пришила.

– Какие наряды?! – взвыла подруга, возвращая меня в реальность. – Эти сволочи про тебя пишут!

Интонация, а также внезапное «сволочи» в отношении редакторов любимого журнала Роны мне категорически не понравились. «Будуар» я развернула с опаской, мысленно уговаривая себя не расстраиваться, что бы я там не увидела.

Реальность превзошла все мои ожидания.

«Невеста палача: невинная дева в беде или волк в обличье ягнёнка?» – гласил яркий бросающийся в глаза заголовок на развороте, обычно посвящённом светским скандалам и сплетням. Я подняла взгляд на притихшую в ожидании моей реакции подругу.

– Это что?

– Это, – Ро всплеснула руками, – за сегодняшнее утро почти побило продажи «Роденского Вестника»!

Я снова присмотрелась к журналу. На сей раз мой взгляд упал на собственный снимок, сделанный аж в Соллене. Похоже, проныры-газетчики поработали всерьёз, если даже моих бывших коллег уговорили помочь.

Снимок этот был сделан примерно пять лет назад в кафе, когда мы провожали на заслуженный покой главу убойного отдела Солленского Управления порядка. Изображение действительно получилось отличным: я в летнем ярко-зелёном платье, со слегка растрёпанной косой, из которой тут и там торчали непослушные огненные завитки, стояла у резного ограждения набережной, придерживала соломенную шляпку и широко и беззаботно улыбалась прямо в камеру. Интересно, кто из бывших коллег поделился этим снимком, и что ради этого пришлось наплести газетчикам?

«Всего десять дней назад Роден потрясло известие – белый палач, глава корпуса Дознания Андреас Т. Хосс объявил о помолвке с Катариной Дайе – женщиной, до того дня никому не известной. Жители столицы терялись в догадках и сомнениях – не «утку» ли напечатали в «Роденском Вестнике»?

Наша редакция провела собственное расследование. Мы решительно заявляем: помолвка действительно состоялась! Но кто она – женщина, покорившая сердце первого палача Родена?»

Я глубоко вздохнула, машинально потёрла большим пальцем ободок помолвочного кольца и вновь посмотрела на притихшую Ровену. Подруга без лишних слов протянула открытую бутылку моей собственной настойки.

– Всё настолько плохо? – приподняла я брови. Читать статью с каждой секундой хотелось всё меньше.

– Понятия не имею, насколько это плохо именно для тебя, – нервно хмыкнула вампирша. – Но на месте Томаса я бы этих писак прижала, пока они все ваши тайны не разнюхали, – намекнула она.

Смирившись, что быстрее выясню всё сама, чем дождусь подробностей, я плеснула настойки в чашку и вновь приступила к чтению.

«Мастер Андреас Т. Хосс вписал своё имя в историю Родена решительными и жестокими действиями во времена Смуты. В те годы безжалостность белого палача многократно превосходила злодеяния преступников, на которых охотился возглавляемый им корпус Дознания.»

– Где б вы все сейчас были, если б не жестокость Тома… – пробормотала я себе под нос, не отрываясь от чтения.

«Именно А. Т. Хосс возродил право палачей на вынесение приговора и приведение его в исполнение на месте, добавив свою реку крови в разлившееся по Родену море».

– Что за бред?! – не выдержала я, с трудом подавив желание закрыть и выбросить журнал. – Том не возрождал это право, его никогда не отменяли! То, что «правом палачей» не пользовались несколько десятилетий до Смуты, означает лишь, что времена были относительно спокойные!

– Ты дальше почитай, – ядовито подсказала Ро и принялась нервно мерить шагами кабинет. – Это ещё только начало!

«Но хватит о белом палаче. Фигура это достаточно известная и в особом представлении не нуждающаяся. Поговорим о другом: кто же такая Катарина Дайе, загадочная женщина, согласившаяся стать женой Андреаса Т. Хосса?

Всего год назад Катарина Дайе, криминалист Управления порядка в Соллене, переехала в Роден и заняла место старшего криминалиста особого отдела уже в нашем, столичном Управлении. Мы спросили у коллег госпожи Дайе – и нынешних, и бывших – что они могут о ней рассказать?

Ответы оказались на удивление скучны и однообразны: умная, скромная, ответственная и т.д. и т.п… Дорогие читательницы, много вы знаете женщин, о которых говорят только хорошее?

Вот и мы не поверили тщательно выстроенному образу «простой и скромной» госпожи. Проследив историю Катарины Дайе чуть дальше в прошлое, мы выяснили невероятное: в Смуту госпожа Дайе работала в корпусе Дознания!»

– Ещё и госпожой называют, – недовольно прошипела я, прибавляя очередной пункт в растущем как на дрожжах списке претензий к авторам статьи. – То есть про Дознание они выяснили, а про то, что я ещё с университета имею право на обращение «мастер» – нет? Козлы!

В нашем государстве аристократы запросто могли оказаться не владеющими никакими способностями людьми, а их подчинённые – сильными магами. Из-за этого много столетий назад перед королём и его советниками встал серьёзный вопрос: как сгладить классовое неравенство и выделить магов, не имевших знатных предков и титула, зато способных парой заклинаний доставить массу неприятностей тем, кому с родословной повезло больше? Раздать всем, обладающим магическими способностями, по титулу? Так через пару сотен лет лордов и леди в пропитанном магией Родене станет больше, чем простолюдинов!

Решение оказалось довольно простым – из магов создали отдельную, промежуточную касту. Они перестали быть простолюдинами – у одарённых, получивших право на обращение «мастер», стало куда больше прав и свобод. Но и до лордов со всеми их привилегиями мастерам было далеко.

Конечно, в наше время, столетия спустя после принятого билля о мастерах, социальная пропасть между этими тремя сословиями сгладилась настолько, что порой казалось – ещё немного, и титулы станут лишь данью традиции, не неся при этом никакой реальной значимости. Но пока этого не произошло, статус «мастер», честно мной заработанный, я никому не позволю игнорировать!

«Теперь перед нами раскрывается совсем другая женщина, неправда ли? Женщина, работавшая в самом скором на расправу ведомстве. Женщина, привлёкшая внимание его кровавого главы – уж не тем ли, что они похожи? Женщина, нёсшая службу во времена Смуты и покинувшая Роден сразу после неё – зачем, если в столице, наоборот, наконец-то стало спокойно?