Душа, отравленная тьмой

Это заявление мы комментировать не стали. Каждый, проработавший в Управлении больше года, хоть раз сталкивался с подобным: благополучная семья, любящий и заботливый муж, глядя на которого, все завидовали жене – какой замечательный человек ей достался! Как же ей повезло!

А за закрытыми дверьми дома, когда не нужно притворяться, маска заботливого мужа слетала, обнажая гнилую суть. Самое страшное, что, если жена вдруг находила в себе силы пожаловаться, ей никто не верил. Ещё и попенять могли – зачем наговариваешь на хорошего человека? Любит, заботится, на руках носит – что тебе ещё надо? Молчи и терпи, ты должна быть счастлива и благодарна!

И они замолкали. Терпели. А потом мы расследовали их смерть, собирая будто под копирку написанные показания про «заботливого мужа, вечно тенью следующего за женой» и «идеальную семью».

– О близких и друзьях самой Линды также ничего не известно. Без сопровождения мужа её ни разу не видели, – продолжил Алистер. – Главной её страстью было пение, о чём-то другом леди Сорроу разговаривала редко. Поклонники у её таланта были: некоторые, как и муж, посещали почти все выступления, но наедине никому из них поговорить с Линдой не удалось. Это подтвердили и работники «Льва», и сами поклонники, с которыми я успел пообщаться. Килиан Сорроу не запрещал жене принимать от других мужчин цветы и комплименты, но всегда стоял у неё за спиной молчаливой тенью.

Освальдсон задумчиво постучал пальцами по столу.

– Вряд ли Сорроу отправится за помощью к поклонникам его жены, – наконец заявил он. – Что насчёт родственников?

– Все Сорроу, кроме Килиана, живут в Таммине и никогда не покидают этот городок, – Ал мгновенно выудил из папки очередной отчёт. – По словам тамминских коллег, на вопросы о Килиане его родня реагирует недовольством. Утверждают, что прервали общение три года назад после его отъезда и возобновлять не собираются. Сорроу-старший, глава семьи, вообще отказался встретиться со следователем, сославшись на дела. В целом складывается впечатление, что Килиана Сорроу родственники покрывать не будут, но наши коллеги на всякий случай пообещали приглядывать за их домом.

– Хорошо, какой у тебя план? – Освальдсон вперил в Алистера хмурый и внимательный взгляд.

– Пока что – следить за домом, вокзалом и портом на случай, если Сорроу всё-таки объявится, и искать его возможных знакомых, – перечислил Морриган. – Без связей, денег и помощи скрываться в Родене дольше нескольких дней просто невозможно, так что у Сорроу наверняка есть сообщник. Скорее всего, именно он помог ему сбежать.

– Силами Дознания в данный момент проверяются маги с врождённой тусклой аурой, – добавил Рэйнс. – В Родене их всего два десятка, так что много времени это не займёт.

– И ещё я выясняю, кто из подпольных мастеров и контрабандистов торгует скрывающими ауру артефактами, – вновь перехватил инициативу Алистер. – Возможно, получится прижать кого-нибудь из них и потребовать сведения о покупателях. Такие дельцы всегда знают не только про себя, но и про конкурентов.

– Отлично, докладывай, как только появятся подвижки, – подытожил Освальдсон. – Герцен, твоя очередь.

– Первая достоверно известная жертва вампира – Кори Робинсон, найденный у «Пьяного Лобстера», – не порадовал нас Наран. Похоже, день в архиве был потрачен зря. – Я нашёл ещё три смерти, которые теоретически могут быть связаны с нашим делом, но однозначно утверждать не могу. К тому же, между этими жертвами нет ничего общего – разные пол, раса, возраст, и, самое главное – место обнаружения. Либо я ошибся, и эти погибшие никак не связаны с вампиром, либо у него нет определённого места охоты.

– Либо любимый район у вампира есть, но с заметанием следов он до сих пор не лажал, – пробормотала себе под нос Ровена.

Наран едва заметно кивнул – да, эту версию тоже никто не собирался отметать.

– Вторая жертва – Уриллис из Сосновой общины, чистокровный эльф, – объявил вторую плохую новость оборотень. – Когда и для чего прибыл в Роден, пока не известно: сосновые отказались делиться информацией. Покинуть столицу должен был вчера, но на трёхчасовой поезд – последний перед туманом – не сел. Был найден мёртвым в половине четвёртого в одном из коридоров здания вокзала. И здесь обнаруживается интересная деталь.

Наран на секунду замолк, порылся в беспорядочно разбросанных перед ним записках и отчётах и наконец нашёл карандаш и чистый лист бумаги. На нетронутом полотне появилась длинная прямая линия.

– Буфет прекращает обслуживание посетителей за час до отправления последнего поезда, – оборотень отметил жирную точку слева. – В день перед туманом он закрылся в два часа.

Над точкой появилась цифра два, а затем справа Наран подрисовал на линии ещё одну точку, обозначив её цифрой три – время отправления последнего поезда.

– Пассажиры покинули ведущий к буфету коридор вскоре после его закрытия: кроме возможности перекусить там нет ничего интересного. Работники буфета покидают вокзал через собственный выход и в общем коридоре не появляются, поэтому случайными свидетелями быть не могут. Уборщик тратит на этот коридор и две расположенные в нём уборные не больше получаса, и делает он это сразу после закрытия буфета. – Ещё одна точка появилась между «2» и «3». – Получается, за полчаса до отправления последнего поезда коридор, в котором обычно бывают толпы народа, опустел. То есть у убийцы, учитывая, что на предыдущее преступление он затратил не больше пятнадцати минут, было достаточно времени, чтобы напиться крови, замести следы и покинуть Роден на трёхчасовом поезде.

– Ты полагаешь, вампир настолько хорошо ориентируется на вокзале? – сообразил, к чему ведёт Наран, Освальдсон. – Знает точно, когда и где шансы попасться на глаза свидетелям минимальны?

– Уверен, – оборотень кивнул. – Потому что в противном случае вампиру невероятно, фантастически повезло. Так не бывает.

– Но он ведь бросил тело в коридоре? – засомневался Морриган. – Если уборные в это время должны были пустовать, как и коридор, почему вампир не оставил тело там? Зачем вынес туда, где больше шансов его увидеть?

– Вампир знаком с очищающими заклинаниями, так что, возможно, и в считывании аур что-то понимает? – предположила я. – В коридоре меня ослепило, но в уборной я смогла разглядеть нужную ауру и сделать качественный снимок. Вынос тела в людное место мог быть частью плана по заметанию следов, особенно если времени было в обрез.

– Какой-то странный план, – скептически фыркнула Ро.

– Так ведь почти сработал, – я пожала плечами. – Куда больше меня удивляет, что даже после дозы эльфийской крови наш вампир умудрился сохранить какие-то остатки рассудка и действовать по привычному сценарию.

Я подняла взгляд на внимательно прислушивающихся к моим рассуждениям следователей. Почти привычная картина, если не считать серого пятна устроившегося рядом с Морриганом палача.

– Кровь эльфа подействовала сильнее, чем обычная – об этом нам говорит выгрызенная гортань, – принялась я рассуждать вслух. – В процессе, хм, утоления жажды вампир себя почти не контролировал. Однако после он быстро включил голову, привёл себя в порядок, но перестарался с заклинанием и заодно вычистил уборную. А ещё сообразил, что на месте преступления будут пытаться искать отпечатки аур, и вынес тело в людное место, чтобы усложнить нам эту задачу.

– То есть наш вампир не новичок? – мрачно подытожил Освальдсон. Я кивнула.

– Это и после первой жертвы было ясно, слишком быстро и ловко он сработал с Кори Робинсоном. Но сейчас я склоняюсь к тому, что реальное количество жертв кровопийцы исчисляется десятками. Он опытный и осторожный. Действует приблизительно по одной и той же схеме. Тщательно избавляется от следов и достаточно себя контролирует, раз узнали мы о его существовании совершенно случайно, – перечислила я. – Я согласна с Нараном – устройство коридоров и распорядок дня в здании вокзала вампиру должны быть знакомы. Полагаю, неудача у «Лобстера» пошатнула его внутреннее равновесие, заставив выйти на охоту в хорошо знакомых условиях.