Управляемый завал

— Чайкин же зачем-то попросил её подключиться.

— Перестраховывается. Вдруг ему технические вопросы задавать начнут, вот он и держит Риту, как живой Гугл, на связи. Только обычно вопросов у начальства не возникает, сами боятся на умных наткнуться.

— Но ведь Рита просто тимлид, — продолжал упираться Федя, — она не может знать все тонкости.

— Зато она знает, у кого можно оперативно спросить. В этом и состоит её работа. Коннектинг, так сказать, пипл.

— У меня сейчас как раз вопрос возник, — неожиданно зло бросила Рита. — Кто этому придурку Чайкину доступ на стенд выдал? Иначе откуда он знает, что до сих пор ничего не развёрнуто?

Семён Наумович воровато замер, и от Риты это не укрылось.

— И зачем? — она повернула к нему голову, насколько позволял провод гарнитуры.

— Рита, ну не мог я не выдать! Он по всем правилам заявку оформил! Согласовал! Сама Ворона ему её подписала! То есть… ой…

Судя по покрасневшему лицу Семёна Наумовича, разглашение интимного прозвища начальницы службы безопасности за пределы конторы он считал моветоном. Или ждал за это такой же кары, как за утечку коммерческих данных.

— Чем обосновал? — перебила его Рита.

— Как всегда, служебной необходимостью.

— Вы ему хоть права зарезали, чтобы не лез, куда не надо?

Старый сисадмин молча начал крутить пуговицу на своей старорежимной жилетке.

— Не зарезали, — вздохнула Рита.

— Пытался. Но он проверил и ткнул меня носом в заявку. Велел выдать всё, что там перечислено.

— Да не волнуйся ты так, Рита, — Женя даже взгляда от гонки не оторвал. — Твой начальник поди не знает, что с этим доступом делать.

— А вот это ты зря, — протянул заметно погрустневший Петя. — То, что из Чайкина программиста не вышло, не значит, что он ничего не может. Образование-то у него профильное, к нам других не берут. Потому и поймал нас так быстро на горячем. Любит руку на пульсе держать и скакать впереди паровоза.

Федя замер, поражённый новым открытием. Файл-то придётся дополнить. То, что Ритин начальник так легко сориентировался на стенде и получил доступ, которого не было даже у самой Риты, однозначно наводило на размышления. А действительно, зачем ему этот доступ? Обычно руководители его пошиба ограничиваются тем, что каждые полчаса задалбывают подчиненных звонками с требованием предоставить статус.

Его растерянный взгляд упёрся в экран Жениного ноутбука, в углу которого неумолимо сокращалось расстояние, остававшееся гонщикам до финиша. Камера следила за одиноким парнем, нёсшимся в отрыве из последних сил.

— Без шансов. Сейчас доедят, — послышался из-за спины голос Пети.

Но Федя и сам уже видел лавину пелотона, неумолимо накатывающуюся на отчаянного одиночку. Рита объясняла ему, что в плотной группе ехать легче, ведь каждому её участнику не нужно принимать на себя всё сопротивление воздуха, как тому, кто рассчитывает только на себя. Шоссейные гонки — командный спорт. Тягаться с пелотоном на равных в одиночку практически невозможно. Секунды отрыва таяли, и так же таяли оставшиеся до финиша метры. Феде от этой картины стало жутко и захотелось зажмуриться, чтобы не видеть неизбежного. Он бросил взгляд на Риту, которая смотрела в экран широко распахнутыми глазами, бормоча в микрофон:

— Простите, а в чём вопрос? Конфигурация сервера? Я… уточню… сейчас… у…

Понятно, на этот раз не пронесло и начальственный вопрос застал Риту врасплох. Федя резко сдёрнул наушники с её головы, и, глядя, как рассыпаются по Ритиным плечам тёмные блестящие волосы, бесцеремонно влез в эфир. В конце концов, это его тема.

— Прошу прощения, Георгий Вениаминович, я не вижу необходимости устраивать испорченный телефон, если есть возможность уточнить напрямую у разработчика. Этот вопрос абсолютно не в компетенции Маргариты Андреевны. Вас интересуют выделенные под проект мощности или общая архитектура?

Пока Федин голос называл в микрофон известные ему наизусть цифры, его взгляд вернулся к экрану. Одиночка в отрыве дотерпел. Пелотону не хватило каких-то двадцати метров, чтобы полностью поглотить его.

— Повезло, — почти одними губами произнесла Рита, глядя на скорчившуюся от боли на асфальте посреди толпы фигурку победителя, жадно глотавшую поданную кем-то воду.

На плечо неожиданно легла твёрдая ладонь и Федя испуганно обернулся. Но это оказался Семён Наумович, молча поднявший палец вверх. Федя кивнул ему и снова заговорил:

— Ну почему не развёрнуто, Георгий Вениаминович? Стенд поднят, готовы начать тестирование. Если хотите, можете продемонстрировать коллегам, у вас, как я понял, полный доступ. Нет, я не могу, я на месте Маргариты Андреевны сижу.

Ритин монитор отобразил стартовую страницу нового биллинга перед тем, как Федя попрощался и разорвал соединение с конференцией.

— Уф, ну на полчаса им игрушка есть теперь, — он стянул с головы гарнитуру и обнаружил, что его виски мокрые от пота. — Рита, ты б была повнимательнее. У меня сложилось впечатление, что гонка для тебя важнее.

Слова Федя цедил в час по чайной ложке, лишь бы не дать понять, что внутри него всё клокочет от злости, как закипающий чайник. Да с какого хрена он вообще схватился прикрывать чужие косяки?

Она даже спасибо не сказала, только обхватила дрожащими пальцами свою кружку.

— Красивый был этап, — сказал Женя и распрямил длинную спину, сведя торчащие сквозь ткань футболки лопатки. — Всю жизнь жалели бы, если б такой финиш пропустили, да, Рита?

Но его зелёные глаза уставились не на притихшую рядом с ним Риту, а внимательно разглядывали своего приятеля.

Глава 8

Музыка долбила по ушам так, что Рите пришлось отойти от колонок подальше, и теперь она разглядывала сквозь собственное призрачное отражение в оконном стекле поблёскивающую свинцом Неву и несущиеся по обе стороны от неё вереницы автомобилей. Пива в меню не оказалось, и она так и слонялась по залу с недопитым бокалом вина, пока все её коллеги, включая командировочных, увлеченно предавались разгулу. Женя в ладно сидящем на стройном теле пиджаке непринуждённо трепался с Петей, то и дело тоскливо провожающим взглядом задорно отплясывающую Надю, а Фёдор, по случаю мероприятия наряженный в голубую, и судя по неразглаженным заломам — новую рубашку, последние полчаса не отлипал от Ляли и уже дважды ходил с ней танцевать.

Вот это энергия, с неожиданной завистью подумала Рита, личная батарейка которой уже была практически на нуле. У них обоих день выдался длинный, и сама она не чувствовала никакого запала на веселье, ещё не уйдя домой только потому, что всем присутствующим было велено дождаться лотереи с дурацкими подарками. На эти подарки со складов всякий раз выгребали все залежавшиеся запасы корпоративного мерча, чтобы лишний раз не тратиться на что-то приличное, и в шкафу Ритиного кабинета, рядом с бестолковыми грамотами, высились стопки ежедневников и ряды кружек с торчащими из них пучками плохо пишущих ручек. Только однажды ей перепало тёплое брендированное худи, в котором было очень уютно сидеть дома холодными осенними вечерами, но она успела за год протереть на нём локти до дыр, а больше ей так не свезло.

Тело и голова были словно набиты ватой, и Рита в своём пропахшем нафталином бархатном чехле с открытой спиной, подаренном ей лет десять назад кем-то из театральных дедов, ощущала себя дешёвым плюшевым кроликом, с которым поиграли для приличия минут десять, чтобы не расстраивать бабушку, а потом зашвырнули в угол. Где кролику, в общем-то и неплохо — спасибо, что не порвали. Встать-то утром пришлось в шесть часов, чтобы от души намучиться на тренировке с Фёдором, у которого карьера гонщика пока что шла крайне туго. И ведь проехать успели всего ничего, но Рита неожиданно для неё самой наломалась так, будто всё утро грузила уголь вручную. Фёдор в контактной обуви никогда не ездил, и большую часть времени она потратила на то, чтобы научить его встёгивать и выстёгивать шипы.

Рита улыбнулась, вспомнив его лицо, растерянное и ошарашенное тем фактом, что просто так составить ногу на асфальт уже не выйдет. Он выглядел ребёнком, только что узнавшим правду, куда на самом деле пропал его пожилой хомячок. Разумеется, он упал. И разумеется, не там, где ожидал. Она даже глазом не успела моргнуть, как, остановившись на светофоре, он попытался выдернуть ногу и всей своей громадой плюхнулся набок, шуганув степенно шагавшую по асфальту таксу и её хозяйку.

Классика. Рите не было известно ни одного человека, совершившего переход на контакты без приключений. Почему Фёдор должен был стать исключением?

Чтобы он смог подняться на ноги, Рите пришлось вручную отстёгивать его ботинок под какофонию автомобильных гудков и захлёбывающийся собачий лай, и от нелепости этой ситуации они оба ржали, как пьяные лошади, заставив водителей принять единственно правильное решение — объезжать придурковатую парочку по широкой дуге. До работы Фёдор доехал мокрый, как мышь, а теперь вон, ещё и плясать силы остались.

Отражение зала в оконном стекле напоминало Рите ярко освещённый кукольный домик, где кроликам, вроде неё, места не было. Нарядные куколки, сияющие нарисованными улыбками, держали в руках игрушечные тарелочки и подносили к губам игрушечные бокальчики, их пёстрые платьица переливались в цветных отблесках дискошара. Кукла Надя. Кукла Ляля. Идеальный Кен — Женя, стаскивающий с острых плеч излишне строгий для него пиджак. Наверное, собирается на танцпол. Печальный лоскутный Пьеро — Петя. И выбивающийся из этого гламура космодесантник Фёдор, чьё отражение росло, росло и, наконец, материализовалось за её плечом в полный рост.

— Ты не танцуешь, — эта фраза не была вопросом. Сухая констатация факта.

— И не собиралась. Если честно, жутко хочется домой.

— Принести тебе чего-нибудь… закусить? — Фёдор мотнул головой в сторону её бокала. — Там ещё не всё сожрали.

Рита покачала головой.

— Неохота.

— Ох, — Фёдор покрутил плечами и рубашка на его груди опасно натянулась. — Уснул бы прямо тут, где-нибудь на банкетке. Колено ноет, устал, как собака, и глаза совсем слипаются. И люди бесят. Я в “Авалоне” себе медотвод от тусовок выбил, ни на одной не был. Иначе бы всех коллег ненавидел уже.

— Да? — удивилась Рита. — По тебе незаметно. Наших дам ты обхаживаешь весьма бодро.

— Я для дела. До чего же ваша Лариса неразговорчивая, просто ужас. Пришлось налить ей немного больше, чем стоило.

В голове у Риты снова возникла сцена в их кабинете и горящие инстинктом охотницы глаза Ляли, восторгающейся сложением нового сотрудника. Да ей можно было вообще не наливать, подумала Рита. Но, кажется, использовать своё неуклюжее обаяние Фёдор не додумался. Надо же, какой верный муж.

— Ты меня ни о чём не спросишь?

— Например?

— Например, о том, что я из неё выудил.

— А было что-то интересное? — Рита взглянула прямо в янтарные глаза в ожидании скучного отчёта о банальном обмене комплиментами.

— О, ещё как! Скажи, ты её племянника хорошо знаешь?

— Да он пацанёнок совсем. Я его к Игорю привела, когда ему восемнадцать было.

— Так вот, Рита, он давно уже не пацанёнок. В прошлом году закончил институт и уже устроился работать. Сказать, куда?

У Риты пересохло в горле и она одним залпом допила вино из своего бокала.

— Неужели…

— В “Гамму Линк”. А ещё я быстренько пролистал чат клуба. В ту субботу парень опоздал на старт, сказал, что проспал. Но маршрут всё равно проехал, в одиночку, дескать, уже собрался и не хотел потратить выходной впустую.

— Выглядит логично. Многие так делают.

— Как отдельное событие — да. Но не всё вместе. Ларису надо брать на карандаш.

Да что ж ты активный-то такой, думала Рита, больше всех тебе надо. Лично она до сих пор не была уверена, что крысу в принципе стоит искать. Пусть себе гадит. Как говорится, враг моего врага…

— И каким образом ты собрался это делать? — слова вылетели из неё помимо воли, немало удивив Риту.

— Могу как-нибудь логи помониторить. Мне нужен адрес её компьютера, чтобы знать, что конкретно искать.

— Годится. Я тебе все адреса в понедельник скажу. Свой могу прямо сейчас.

— И ещё… Слушай, можешь мне рассказать ту историю, с предыдущей утечкой? Что там конкретно произошло? У вас, оказывается, не все её застали.

Рита сделала вид, что шарит вокруг взглядом в поисках ещё одного бокала. Ей внезапно стало ясно, почему такой бирюк добровольно попёрся на корпоратив. Решил собрать сплетни сразу со всех, раз уж из неё вытянуть не смог.

— Произошло то, что однокурсник мой, Макс Воронцов, дураком оказался. По всем статьям сразу. Зачем тебе подробности?

— Надо.

Пальцы Риты схватили только что пополненное официантом тонкое стекло со стола с напитками. Холодное белое вино просочилось в сдавленное горло. Хрен с ним, со сплетником, дело всё равно уже прошлое.

— Ну, раз надо… Часть данных о наших контрагентах утекла. Не очень критичная, но Кристина Викторовна раздула на целый пожар. До сих пор непонятно, кто ломал, но Макс вылетел из конторы чуть ли не на следующий день, как обнаружили.

— Муж этой… Кристины Викторовны, так?

— Уже бывший, недолго музыка играла.

— Ясно. Любовь ушла, завяли помидоры.

— Они с Максом всё равно бы долго не протянули. Он же ей подчинённым был, вместе контур безопасности настраивали, когда она с новым начальством сюда пришла. Поди жену даже наедине по имени-отчеству звал. Мне сложно эти отношения любовью назвать, у них характеры… не мэтчились, что ли. Макс весельчак, а она как примороженная. Мне тогда казалось, Макс ей по приколу замуж предложил, а она по приколу согласилась. Но когда она его из конторы выставила и на развод подала, Макс, по-моему, искренне не понял, за что. Ты можешь не верить, но он-то к ней хорошо относился.

— Ты знаешь, что с ним потом стало?

— Через общих однокурсников доходили слухи. Запил, разумеется. Кто-то из приятелей нашёл ему жильё и работу в другом городе. В службе поддержки.

— Не по-людски вышло, — Фёдор сочувственно покачал головой.

— Утечка всё-таки по его вине была. Упустил пару настроек — и привет, а она это в две секунды выяснила и предъявила. Как будто он экзамен провалил, понимаешь? Но ты прав, можно было так не жестить. Скорее, это она остальным намекнула — с каждым, кто поперёк неё полезет, случится то же самое, а то и похуже. Хочешь ещё что-то узнать? Спрашивай, не стесняйся. Ты же за этим пришёл?

Прикрытые светлыми ресницами глаза уставились в пол.

— Я… не только. Мы сейчас не на работе, — Фёдор замолчал, а потом выпалил: — Тебе бордовое очень идёт. И это всё… немного ретро.

— Это и есть ретро, — ухмыльнулась Рита, чувствуя, как вино ударяет в голову. — Боюсь даже представить, сколько людей, носивших это платье, уже на том свете.

— А ты не хотела бы…

— Еле нашёл вас! — звонкий голос Жени молнией ударил в их негромкий разговор. — Ох, Маргарита Андреевна, вы прекрасны, как звезда немого кино.

Не дожидаясь ответа, он поймал Ритину руку, театрально поднёс её пальцы к губам и сверкнул в её сторону зелёными кошачьими глазами. Под его взглядом бархат её платья показался Рите чересчур плотным для внезапно сгустившейся вокруг духоты.

— Ужасно будет жаль, если эту роскошь не оценят на танцполе. Ты хочешь потанцевать, Рита?

— Тут есть с кем потанцевать, помимо меня. Пригласи Лялю, она тут одна.

— Да вот ещё, я не хочу танцевать с Лялей. Я хочу с тобой. Всё просто.

Рита обернулась к Фёдору, словно собиралась спросить у него разрешения, но он лишь бросил своему приятелю:

— Женя, я пойду тогда домой. Сил больше нет, с ног валюсь.

— Иди-иди, пока тебя местные дамы не разорвали, уж больно ты у них сегодня нарасхват, — сощурился в его сторону Женя. — А я побуду тут. Я ещё не закончил… веселиться. Только на задвижку дверь не запирай, я плохо сплю в подъездах.

Проводив взглядом широкую спину в голубой рубашке, Рита сделала последнюю попытку стряхнуть наваждение:

— Слушай, я…

— Это ты меня послушай, — Женины пальцы почти случайно задели её локоть. — Всем нам иногда требуется немного отпустить поводок. Когда, если не сейчас? Я буду честен — я хочу отвести тебя за руку на танцпол, хочу обнять тебя, трогать бархат твоего платья, хочу ловить завистливые взгляды, потому что единственная женщина тут, которая хоть чего-то стоит, танцует именно со мной.

Локтя Женя так и не отпустил, и теперь кожу будто кусало электричеством. Казалось, он весь был заряженным облаком, и разряд вот-вот прорвётся в полную силу, уйдя через тело Риты в землю.

Рита некстати вспомнила инструктаж по электробезопасности, который им проводил еле очухавшийся с похмелья завхоз. Если разряд пройдёт через сердце, оно может остановиться.

— Ты пьян?

Удаляться мелкими шагами в сторону от источника напряжения, кажется, так? Но туфли слиплись каблуками друг с другом и отказывались слушаться.

— Пока не удалось, но страшно хочется надраться в лоскуты. Чтобы всё это вокруг слилось в кашу, и я не видел посреди неё тебя, отказывающую мне в такой ерунде, как танец. Большего я даже просить не стану.

В голове у Риты шумело от вина и от Жениного голоса, который словно ломом выворачивал давно запертые и успевшие зарасти паутиной двери куда-то, где она однажды была очень счастлива. Как он сказал? Отпустить поводок?

Ну, если всего на пару минут, то почему бы и нет.

— Хорошо, — словно со стороны она услышала собственный голос. — От одного танца от меня не убудет. Я даже не буду тебе о нём напоминать, когда ты проспишься.

Если Женя хотел оказаться в центре событий — он это получил. Риту жгло непрошенным вниманием со стороны коллег, словно впервые увидевших её в одном с собой помещении. Через обтянутое белоснежной футболкой плечо она ловила насмешливые взгляды, видела головы, склоненные друг к другу, губы, заговорщицки шепчущие что-то в услужливо подставленные уши, иногда для приличия прикрытые ладошками. Только что пальцами не тыкали.

Но вместе с тем её жгло и кое-что ещё. Ладонь, целомудренно лежащая на её спине на полдороге между талией и лопаткой. Подушечки пальцев, балансирующие на самой границе бархата, держащие обещание и не соскальзывающие с этой границы на обнажённую кожу спины. Тепло другого тела, прижатого к её собственному через слой бордового бархата. Прядь русых волос, с лёгкой щекоткой коснувшаяся шеи. И голос.

— Они… просто… завидуют тебе, Рита, — голос ввинчивался прямо в затуманенный вином мозг, то заглушая для неё вившуюся вокруг мелодию, то вплетаясь между нотами. — Завидуют… нам. Но ни у тебя, ни у меня нет ни малейшего повода для стеснения. Забудь о них. Их нет, есть только ты и я. Мы с тобой танцуем и нам от этого хорошо.

Его рука сильнее обхватила Ритины рёбра и закружила за собой. Рита послушно переставляла ноги ровно туда, куда Женя уверенно вёл её, где ей было страшно оказаться и вместе с тем — оказаться до одури хотелось. Обвинение в излишне выпитом Рита сняла, как несправедливое, после первых нескольких тактов. Да он же просто возмутительно трезв, каждый его шаг рассчитан и абсолютно твёрд. Ей оставалось лишь идти за ним. Туда, где она последний раз была с Игорем.

Господи, думала Рита, всего за три часа до того злополучного звонка они занимались любовью, и он привычно поцеловал её, всё ещё дремлющую обнажённой на скомканном одеяле, перед тем, как уйти на тренировку. И они оба не знали тогда, что этот поцелуй станет последним. Потому что, вернувшись домой, Игорь обнаружил только записку на столе и скандал в клубном чате. То, что он сделал, напрочь отшибло у Риты любое желание ещё хоть раз лечь с ним в одну постель.

А сейчас, кружась в ослепительных огнях, Рита подумала, что пусть Женя и не просил большего, она сама отчаянно хочет, чтобы бархат между ними исчез, и его ладонь легла прямо на кожу, а лукаво сощуренные зелёные глаза смотрели прямо в её с расстояния почти случившегося поцелуя. В конце концов, он понравился ей ещё там, на парковке, когда пытался поставить свой велик на её место. Его форма не оставила места для воображения, разве что немного — на фантазии о том, на что способно прячущееся под ней тело, уводящее её всё дальше и дальше за порог с выломанными им замками. А горячее дыхание, согревающее ей висок прямо сейчас, не скрывало его намерений. Ещё секунда — и губы коснутся её кожи.

Плевать. На всех плевать. Пусть они коснутся её прямо тут.

— Дамы иииии… господа! — неожиданно грохнуло на весь зал, и музыка оборвалась. — Пару… Пару слов!

Женины губы так и замерли у её виска. Рита была уверена, что они неслышно шепчут что-то непечатное. Она отстранилась и бросила взгляд на сцену — именно оттуда возмущали их спокойствие.

Вид, с которым там стоял младший Чайкин, заставил Риту моментально протрезветь и поклясться навсегда завязать с вредной привычкой.

Георгий Вениаминович был изумительно пьян.

Его рука, свободная от микрофона, настойчиво ловила стойку в попытках удержаться на ногах. Светящаяся в ультрафиолете рубашка была расстёгнута чуть ли не до пупа, но при этом на шее продолжал болтаться галстук, смотревшийся сейчас петлёй, которой его удавит собственный отец, как только увидит этот перфоманс.

— Ко… коллеги! Др-рузья! — продолжал он надрываться в микрофон. — Я горд! Горд работать…

Звукорежиссёр моментально щёлкнул пультом, выключая микрофон, но Чайкин не сдавался и перешёл на срывающийся крик. Следующая его фраза была матерной. Собравшиеся в зале сотрудники, до этого лишь понимающе переглядывающиеся, заохали и засуетились.

— Высшим руководством! Мне поручен важный проект, который выведет нас в топ… рынка теле… телеко… тьфу! Услуг. И я не дам! Не позволю! Сорвать его! Как бы не старались наши конк…уренты… “Гамма линк”!

Из Жориных уст снова вырвалась площадная конструкция, но упомянутое им руководство уже принимало меры. С двух сторон к сцене уже спешили сотрудники мужского пола, чтобы увести Георгия Вениаминовича с трибуны. Толпа замерла в ожидании.

— Отойдите, с-суки, — махнул бесполезным микрофоном заподозревавший неладное Чайкин, и в колонках что-то ужасающе завизжало.

Мужчины вскарабкались на подиум, и тут Чайкин неожиданно размахнулся и всадил кулак в одного из них. Рита признала в жертве начальственного буйства Сашу Коровина.

— Ты! Особенно ты, гнида! — Жора замахнулся ещё раз, но попал уже по кому-то другому.

Руки Жени, уже ни капли не церемонясь, обхватили её и развернули к выходу.

— Пойдём отсюда, Рита, — услышала она его спокойный голос. — Кажется, празднику капут.

Изящная ладонь сгребла в кулак ворот пиджака и сдёрнула его со спинки стула. Да уж, думала Рита, лотерея после такого номера точно отменяется, и их отсутствия никто не заметит. От разгорающейся в зале драки, освещённой цветными бликами не унимавшегося диско-шара, визжали теперь не только колонки, но и женская половина присутствующих. Рита почти побежала к выходу, хватая на ходу с подоконника свою сумочку.

Они с Женей проскочили без остановки холл, пересчитали ногами ступеньки крыльца, свернули на тротуар и остановились только на берегу канала. Рита привалилась к чугунной ограде моста и попыталась отдышаться. Ночь оказалась неожиданно свежей, и она видела, как от Жениной футболки начал виться лёгкий белый пар. Но его руки уже укутывали Риту в пиджак.

— В таком платье схватить воспаление лёгких — раз плюнуть. А весёлые у вас тут вечеринки, — заметил Женя, поднимая на её шее воротник и щёлкая по его уголку пальцем, словно стряхивая невидимую пылинку. — Я даже не ожидал.

— Да никто не ожидал, — ответила офонаревшая Рита. — Такое первый раз. Я думала раньше, что он не пьёт. Ох, ты ж… И главное, Сашку-то за что? Он ему даже не начальник.

— Может, пройдёмся немного? Чтобы… остыть. От впечатлений.

— Пройдёмся. Метро всё равно уже закрыто.

Они побрели вдоль канала, перескакивая между жёлтыми островками света от фонарей. Снизу, под серым гранитом, на тёмной воде качались, подрагивая в золотых отблесках, отражения чугунных парапетов мостов, а если подойти поближе и заглянуть в чёрно-золотую тьму — и их собственные. В этот час весь центр города словно вымер — по дороге им не попалось даже бродячей кошки, лишь изредка проносилось мимо припозднившееся такси.

Полурастворённый в сумраке летней ночи, Женя рассказывал Рите что-то о тех местах, куда его заносило в компании его роскошного велика, о гонках, в которых приходилось участвовать, о коммьюнити, которое сложилось у них в Нижнем, и его отличиях от питерского — из тех, что он уже успел заметить за то время, что катался тут с Игорем и его клубом. Рита слушала, поддакивала, а сама думала — жаль, что Чайкин так невовремя решил устроить свой перфоманс. А вдруг? Вдруг это был её шанс? Найти человека, с которым… просто. Которому не нужно читать часовую лекцию, чтобы он понял, что у неё в голове.