Управляемый завал

Рита не поверила своим ушам. Всё отчаяние как ветром сдуло. Её собеседник так и сидел, не поменяв позы. В его усах, бороде и выгоревшей добела чёлке умиротворённо золотились солнечные зайчики, играя всеми оттенками карамели, и Риту поражало такое спокойствие, учитывая то, что сейчас ей сказал.

— Ты дурак, что ли? — только и смогла выговорить она.

— Нет, мне интересно, смогу ли я доехать и уложиться во время.

— А ты хоть знаешь, что это за гонка?

Фёдор неопределённо пожал плечами и повернул к Рите курносую физиономию. Ясно, и в самом деле дурак.

— Это гравийная гонка.

Он продолжал смотреть на неё так, словно это не имело никакого значения.

— По лесу, — уточнила Рита. — Ни метра асфальта, только грунтовка и бездорожье. Одних только силы и выносливости будет мало. Нужна техничность и везение. Иначе гонка закончится в канаве.

— Я буду участвовать.

Рите стало жаль идиота. Ладно, раз он такой упёртый… В конце концов, иногда надо пару раз сойти, чтобы понять, что к чему.

— И я хотел бы попросить твоей помощи. Кое-что для гонки не годится. Одежда. Велик… Я сам.

Слова тягуче сочились из его губ, как капельки смолы с надрезанной сосновой ветки, янтарные глаза почти не моргали, и это погружало Риту в странное оцепенение, выдавливающее из неё злость и бессилие, заполняя освободившееся пространство ощущением собственного ровного дыхания.

— Мне нужен другой велосипед. И экипировка, по минимуму. Эта штука… — его пальцы лениво выписали в воздухе сложную фигуру, — с навигацией. Кроме тебя, мне не с кем посоветоваться. И ещё я знаю, что Игорь выставил тебя из клуба.

— Откуда?

— Женя сказал. Вчера.

— А он сам не хочет тебе помочь?

— Я его просить не буду. Он… Не буду, короче.

Понятно. Рита эту шоссейную публику знала, как облупленную. Женя, разумеется, включил сноба и только посмеялся над лохом.

— В общем, я хочу попросить тебя… Предложить. Давай вместе тренироваться. Это взаимовыгодно, я уже понял, что вам поодиночке тяжело. При первой возможности в кучу сбиваетесь, не просто так же. Можно утром, можно вечером. Как тебе будет удобно.

— У меня нет для тебя программы.

— Подумаешь… Ты мне скажи, по каким книжкам вы готовитесь, нейросетка план за три минуты составит.

— Ты серьёзно? Нейросетка тебе насоставляет, потом колени лечить будешь.

— Серьёзнее некуда. Просто надо промты нормальные уметь писать и источники ей для анализа адекватные скормить, а не советы с сайтов веломагазинов. Слушай, мне не требуется, чтобы ты со мной круглосуточно возилась, просто хочу для начала понять, что к чему. Я потом смогу в клуб пролезть, если нам… понадобится там что-то разузнать. Мы же из остальных ребят никому доверять не можем. Но мне хотя бы минимально нужно подготовиться. Научиться всем этим пользоваться.

Поди-ка ты, уже “мы”! Рита молчала, не в силах подобрать приличных выражений. Ишь какой, уже всё за неё решил и по пунктам расписал. Злиться на Фёдора не было сил, поэтому она тяжело вздохнула и спросила:

— Ты свободен вечером?

— Конечно.

— Тогда поедешь со мной в одно место. Вопросов там не задавай, просто стой и делай умный вид, окей?

— Ладно. Ты сейчас можешь вернуться в кабинет? Нас там, наверное, ищут уже.

От Фёдора не укрылось её снова окаменевшее лицо.

— Это не твоя вина, Рита. Ребята поймут. Пойдём.

Ребята, как ни странно, поняли. Петя, пару минут молча переваривавший новость, даже вызвался сообщить её остальным. Ни для него, ни для Жени она трагедией не стала — с Чайкиным и политикой компании они уже познакомились на своей шкуре и чего-то такого вполне ожидали. Поэтому, пока Рита снова зарылась в перенос работ, они, оставленные подопечными Хипана без дела, увлечённо смотрели второй этап Тур де Франс.

— Ну как там? — бросила Рита, не отрываясь от монитора. Пару последних изменений сохранить, и можно будет нормально смотреть, вместе со всеми.

— Да спокойно пока, — ответил Петя, тоже не глядя в её сторону, только потягивая из кружки остывший чай с лимоном. — До финиша ещё тридцать километров, пока ни одной серьёзной атаки. Сиди, работай, мы тебе скажем, как начнётся.

— Как вы это смотрите? — маявшийся от безделья Фёдор пытался поглядывать в экран вместе с ними и уже перестал прикрывать рот на зевках. — Ничего же не происходит, скучища какая-то. Как будто покататься толпой выехали.

— Происходит, Федя, — тоном знатока сообщил Женя. — Идёт борьба за позиции. Через семь километров начнётся подъём, на нём и начнут атаковать. А пока силы берегут. Но, скорее всего, сегодня отрыв не отпустят, будет спринтерский финиш.

— А ты откуда знаешь?

— Про что? Тактика-то у всех команд стандартная в этом случае.

— Про подъём.

— Так профили всех этапов ещё полгода назад опубликовали. Сегодняшний я с утра подробно изучил, поэтому могу...

Громкий незнакомый рингтон заставил Риту поднять голову. Но она успела увидеть только спину Фёдора, скрывающуюся за дверью кабинета.

— Дочка звонит, — пояснил Женя. — Было бы по делу, он бы при нас разговаривал. А с ней стесняется. Она у него папина дочка. Девять лет, уже самостоятельная, вот и названивает каждый день на каникулах. Жаль, вы не видели, как Федька пытался от командировки отбрыкаться, а потом пыхтел, как скороварка, когда не вышло.

Рита удивлённо вылупила на Женю глаза:

— А сколько ж ему лет тогда, раз у него уже такая дочка? Я думала, что…

— Лично я его неженатого и не знал никогда, — Женя потянулся, чтобы размять затёкшую в кресле спину, и стал словно в полтора раза длиннее, чем был. — Федька ещё в институте женился и работать в “Авалон” пришёл семейным человеком. Пока все его однокурсники в танчики играли, у него случилась великая любовь, с предсказуемым результатом. И он вместо того, чтобы к карьере присматриваться, предложение побежал делать. Рассказывал даже, что чуть диплом не завалил — дочь у них с женой родилась аккурат под защиту. Так что он совсем не древний дед, ему всего тридцать один, если тебе интересно.

— Да не особо.

— Точно? — Женя внимательно смотрел на Риту, щуря свои кошачьи глаза.

— Точно. Ну чего там, Петь?

— Подъезжают. Иди сюда, сейчас самая жара пойдёт.

Стоило только поднять зад из кресла, как дверь снова распахнулась и из-под тяжёлой руки Фёдора в кабинет просочилась Надя. Всей их троице пришлось оторвать недовольные взгляды от гонки, которая становилась интереснее с каждой секундой.

— О, наконец-то вы все в сборе! Удачненько! Помните, что у нас корпоратив в пятницу? Я пыталась хоть одного у Чайкина поймать, но вы неслись куда-то, будто он вас наскипидарил.

— Ого, — оживился Женя. — А что за повод для банкета?

Рита, которой он адресовал свой вопрос, только засопела, но Петя пояснил:

— День компании. На Новый год мы сами собираемся, но летняя тусовка для начальства — святое. Очень удачно совпадает с днём рождения Чайкина-старшего. Отмечает за счёт конторы.

— Так времена же суровые? Какой-то пир во время чумы, — удивился Фёдор.

— Ты сейчас этой фразой оскорбляешь чувства верующих. Денег у начальства только на наш клуб нет, а на корпоратив всегда находятся, — ответила ему Рита и повернулась к секретарше: — Надюша, а можно не ходить?

— Нельзя, — казалось, Надю вопрос Риты удивил. — Меня к вам и послали-то затем, чтобы сказать, что… ну, гостей ваших тоже ждут обязательно. Вы не волнуйтесь, ресторан хороший заказали. И шоу-программу. С танцами. Вы вместе все хотите сидеть, или вас лучше рассадить?

— Барин желает всю дворню видеть. Ясно, понятно, — протянул Петя и снова уставился в экран. Но уже спустя пару секунд подскочил на кресле: — Атака! Началось!

Все в кабинете сгрудились вокруг Жениного ноутбука, включая Надю. На экране отрыв из пяти человек, встав на педали, шустро улепётывал в гору от пелотона.

— Женя, а правду Петя говорит, что у них ноги бритые? — зашептала наивная Надя. Петя моментально сравнялся цветом со спелым помидором.

— Чистую правду, — кивнул ей в ответ Женя. — Голая кожа удобнее для массажистов, да и врачам ссадины обрабатывать проще.

— А как же аэродинамика? — подозрительно покосился на него Петя.

— Ты до сих пор веришь в эти сказки? — Женины брови высокомерно взлетели вверх. — Экономия энергии меньше процента! Правильная каска экономит больше, это в аэротрубе даже замеряли.

Петя хлопнул глазами и снова уставился в экран.

— Ну я тогда скажу Георгию Вениаминовичу, что вы точно будете, да? — напомнила о себе Надя.

— Конечно, Наденька. И пусть нас всех вместе посадят, мы тут больше ни с кем не знакомы, будет неловко, — ответил Женя сразу за двоих.

Из-за спины послышался тяжёлый вздох второго варяга.

— Неловко будет, если туда служба безопасности полным составом явится, — поёжился Петя. — У меня под их взглядом кусок в горло не лезет. Особенно, если…

— Вороны там не будет, успокойся, — хихикнула Надя. — Она тусовки не любит. Хочешь, я её ребят подальше от вас посажу?

— А чего это ты так безопасников боишься? — подколол Петю Женя. — Уж у кого-кого, а у тебя поводов совсем нет.

Петя поднял на него внезапно посерьёзневшее лицо:

— После того, как Воронцова собственного мужа по статье уволила за утечку данных, у нас тут её все боятся, Жень. И лишний раз на рожон не лезут.

— Это как?

— А вот так. И если б он не муж ей был — вообще бы посадила. По крайней мере, собиралась, пока не выяснила, чей именно косяк. Рит, как там дело было?

— Да ничего особенного, Петь, — рассеянно процедила сквозь зубы Рита, внимательно следящая за отрывом. — Что у вас за страсть такая к сплетням-то?

— Настолько ничего особенного, что ты даже имени её вслух не произносишь? — ехидно заметил Женя.

— Настолько. Себе дороже, а то ещё накликаем, — перебил его Петя. — Тьфу-тьфу-тьфу.

Чей-то кулак застучал по изображавшему дерево ДСП. Женя растерянно склонил к плечу растрепанную голову и заткнулся, а Петин потеплевший взгляд снова вернулся к сунувшей любопытный нос в экран Наде, которая начала засыпать его вполголоса новыми вопросами, заставив очередной раз покраснеть до корней волос.

Да уж, бунтарь из Пети пока никак не вырисовывается, думала Рита, поглядывая на перешёптывающуюся парочку. Да и Фёдор, который всю перепалку пялился в окно, выглядел таким обречённым, будто на корпоративе его собираются в жертву принести, не меньше.

— Федя! — окликнула она его, одним глазом оценивая ситуацию в гонке. — Жди меня на парковке через… Минут через сорок.

И тут же вздрогнула, внезапно заметив упёршийся прямо в неё пристальный кошачий взгляд. Женя смотрел на Риту, чуть изогнув губы, словно ждал ответа на так и не заданный вопрос. Рита поймала себя на том, что, почти не моргая, рассматривает его точёное лицо, составленное из одних углов и теней, падающие на загорелый лоб русые волосы, острый подбородок и длинную шею, скрывающуюся в распахнутом воротнике белого поло, которое Женя ещё на прошлой неделе притащил с собой и вечером, переодевшись, повесит в шкаф. Впритирку с её убогим платьем.

От того, как он смотрел на неё, от его спокойного ожидания Рите стало тепло.

А потом горячо.

— Ой! Ой, какой ужас! Они же… Бедненькие! Зачем вы это смотрите?! — завыл пожарной сиреной Надин голосок.

Рите даже не нужно было смотреть на экран. По встревоженному голосу комментатора (англоязычного, разумеется — такой сноб, как Женя, не стал бы искать дубляж) ей уже было понятно, что именно Надя там видит. Она сама могла поклясться, что видит то же самое, отражённое в блестящих изумрудных радужках. В замедленном повторе.

Одно неверное движение в плотной группе — и одно колесо цепляет другое. Руль вырывается из чьих-то рук, и первое тело грохается оземь. А за ним, как костяшки домино, сыплются на асфальт один за одним другие гонщики, обдирая о серую тёрку тонкую лайкру, свою единственную защиту, а когда она сдаётся — и кожу. В интершуме не слышно хруста ломаемых рам и жуткого скрежета металла — только еле пробивающиеся сквозь хрип радиосвязи суетливые вопли спортивных директоров, пытающихся понять, кого из команды они потеряли на этот раз. Но большинство этих ребят встанет на ноги, возьмёт поданный из технички запасной велосипед и поедет дальше, наплевав на сочащиеся кровью ссадины, наскоро обезболенные и залепленные прямо на ходу, на разорванную одежду, возможные переломы… Потому что для тех, кто сдался — Тур закончен.

Зелёные глаза жгли Риту, словно лазером.

— Завал, Надя. Это называется завал, — Женя говорил, не отводя взгляда, а Рита словно не слышала его мягкого голоса, только смотрела, как распахиваются роняющие слово за словом губы. — Что поделать, велогонки — очень рискованный спорт.

Федя собрался было уточнить у Риты пункт назначения, но, увидев выражение её лица, тут же передумал. Ритины руки наматывали на раму трос замка так, словно замок в чём-то провинился. Словно из-за него она лишилась чего-то ценного. Поэтому Федя молчал. Слишком уж он хорошо знал, что женщинам в таком взвинченном состоянии лучше отдать всю инициативу и просто ждать, когда они успокоятся.

Тем более, что ей было, с чего психовать. Как она в этой конторе вообще столько лет протянула? Это же пыточная какая-то. Что её вообще тут держит? Неужели только эта крохотная тусовка на шесть человек? Если бы не деликатность момента, Федя бы прямо тут, на парковке, вскрыл карты и прямым текстом рассказал о предложении Алексея Николаевича. Но Рита вряд ли способна была сейчас воспринять его адекватно.

— Значит, слушай легенду, — она подняла на него побледневшее лицо. — Ты у нас залётный мажор, решил попробовать себя в другой дисциплине, шоссе не зашло, задумался о гравии. На любое предложение криви морду и отвечай “А поприличнее ничего нет?”. У Валерки не будет, но лишних денег он тогда с тебя не сдерёт.

— Кто такой Валерка?

— Увидишь.

Минут через двадцать они с Ритой свернули с улицы в тёмную арку, вынырнули из неё мимо длинной череды забитых доверху зелёных мусорных баков и оказались в каких-то проходных дворах, стиснутые стенами неухоженных домов, сплошняком покрытыми граффити прямо поверх облезлой штукатурки. Посреди этого благолепия зиял провал поднятой роллеты, откуда прямо на них вынырнул тощий парень в спецовке на голое тело.

— О, королева Марго пожаловала! Как у тебя только совести хватает, после того, что ты устроила? Да если Игорь узнает, что я с тобой разговаривал, он меня следом вышвырнет, как семью врага народа. Врагини.

— Прекрати придуриваться. Я по делу.

Парень тут же оживился, тусклые серые глаза заблестели.

— Что на этот раз полетело, втулки или переключатель? Давно говорил тебе — меняй свой драндулет на что-нибудь поновее. Ну неприлично уже с ободными тормозами ездить, — парень скользнул пальцами по колесу, въехав указательным аккурат в пыльные колодки. — Позапрошлый век, прости господи.

Очевидно, это и есть Валера, понял Федя и, заметив, как парень настороженно косится на него, начал делать, что велела ему Рита — умный вид.

— У тебя всё равно на мою ростовку ничего нет.

— Это ты зря, Марго. Такую эсочку недавно надыбал, прямо для тебя. Гонки не ездила, в завалах не была, только гидролинии прокачать — и катайся. А красавица какая, почти как ты сама. Отличное предложение! Учти, раму твоего размера ты сейчас в наличии точно не найдёшь, только под заказ. Ведь вы же этого достойны! — этот питерский Али-Баба скалился Рите с такой наигранной бодростью, что Федя его рекламе верить бы не стал. — Хочешь посмотреть?

— Хочу, но не для себя. Парню надо на два месяца в аренду гравийник или циклокросс.

— Бюджет?

— Без лимита. Ему под гонку.

Валера покосился на Федю ещё раз, уже внимательнее.

— Так я его на заезде видел, Рит. Гонщик из него, как из меня балерина.

— Много ты понимаешь, Валера. Он из маунтинбайка, шоссе ваше видит раз в год из окошка тачки, пока до трассы добирается. А на бездорожье ещё посмотрим, кто кого.

— Если лимита нет, почему ко мне пришли?

— В пунктах проката один хлам. А у тебя может найтись вариант поинтереснее.

— Потому, что я толковый? — разулыбался механик, на этот раз гораздо искренней.

— Потому что ты барыга, — подал голос Федя, которому насчёт Валеры уже всё стало ясно.

— Только велик нужен? — Валеру, похоже, такое название рода его деятельности давно не задевало.

— Ещё компьютер. Свой… дома оставил.

— Ладно, найдётся. Прошу!

Они нырнули в провал, за которым обнаружилась захламлённая мастерская с наполовину разобранным велосипедом, закреплённым на хитрой треноге, кучей непонятных железок на верстаке и стеклянной банкой, в которой что-то неаппетитно поблёскивало сквозь мутную жижу, распространяющую резкий химический запах.

Валера проскочил своё вонючее царство без остановки и юркнул в смежное с ним помещение, где на вбитых в стену крюках был развешан десяток разномастных великов, словно туши на скотобойне. Освещались эти сокровища Смауга парой старых ртутных ламп, угрожающе потрескивающих и помаргивающих холодным до синевы светом. Феде, не считавшему себя трусом, впервые в жизни стало неуютно. За его спиной цокали по бетону ботинки Риты, и осознание того, что и она сама за его спиной, кое-как примиряло Федю с увиденной хтонью.

— Точно не хочешь посмотреть, Рита? — рука Валеры потянулась к переливающейся из бордового в старое золото раме. — Царская карета, любовь с первого взгляда. И компоненты — полный фарш, даже в Крылатское не стыдно на таком заявиться.

— Краденый?

— Обижаешь, у меня, в отличие от некоторых, все с документами. Девчонке муж подарил, а она руку сломала и накаталась. Теперь продаёт, но сама возиться не хочет.

— Ты про все так говоришь. Показывай большие рамы.

Механик со вздохом оторвал руку от рамы, оглядел Федю с ног до головы и ткнул пальцем в ближайший гнутый руль.

— Вот кроссовый, в углу два гравийника. Выбирайте.

Федя ещё раз вспомнил Ритину инструкцию и старательно окинул взглядом предложенное:

— А поприличнее нет?

Валера даже глаз на него не поднял, только поднёс к лицу зажигалку татуированной рукой и сообщил, закуривая:

— Сезон, сэр. Уходят, как горячие беляши на вокзале. Фулл-карбона не будет, извиняйте.

Рита тем временем обшарила цепким взглядом все три велосипеда, а потом повернулась к Фёдору:

— Что думаешь, хочется комфорта или поманевренней?

— Комфорта, пожалуй, — задница всё ещё давала о себе знать.

— Тогда сними нам вот этот, Валер.

— Я бы и сам его предложил, — ответил механик, туша окурок об окрашенную масляной краской стену. — Педали маунтибайкерские, привычные нужны?

— Угу, — кивнула Рита. — Седло по ширине, велокомп и туфли…

— Сорок четвёртый размер, — наудачу подхватил Федя, внутренне содрогаясь от ужаса неизвестности, в который его тащили эти двое. Про то, что есть какие-то специальные педали, он слышал впервые.

Точнее, тащил он себя сам. Они только дорогу показывали.

— А размер седла помнишь?

— Надо подобрать.

— У-у, Ритуль, — резко развернулся к Рите механик, — ты оставь нас тогда наедине. Момент уж больно интимный.

— Есть тут у тебя, где в туалет сходить?

— От радости, что ли?

— В городе Ленинграде, как известно, ходят, не когда хочется, а когда есть возможность.

— За углом веганская столовка открылась. Будет идеально, если ты там даже кофе попьёшь. Только кекс не бери, он у них сегодня как кирпич, все зубы там оставишь.

— Разберусь, — бросила Рита и зашагала к выходу, провожаемая пристальным Валеркиным взглядом.

Дождавшись, пока Рита окончательно покинет помещение, Валера окинул взглядом свои владения и принялся отрывать кусок картона от стоящей у стены здоровенной коробки.

— Ты не её новый парень, так? Иначе бы она не ушла.

Логика механика Фёдору была непонятна, но он на всякий случай кивнул. Одна из ртутных ламп под потолком угрожающе заморгала, заставив его вздрогнуть, но Валера лишь задрал на неё взгляд и коротко матернулся. Лампа притихла.

— На Игоря шпионишь? — решил уточнить Федя.

— Лэнс кто угодно, но не дурак. Он отлично понимает, что Рита к нему не вернётся. А жаль, могло бы получиться. Год вместе прожили, а расстались одним днём.

— Это ж как накосячить надо было! — Федя от такого поворота только рот распахнул.

— А Лэнс и накосячил. Как говорится, на все деньги, причём буквально, — хохотнул Валера. — Знаешь, что такое спонсорские заезды?

— Нет.

— Ну да, вам из леса не видно. Штаны снимай.

— Зачем? — захлопал глазами Федя.

— Мы через них мерить будем, что ли? Снимай и садись, — механик хлопнул картонкой о жёсткий табурет. — Не ёрзай только и ноги не поджимай.

Фёдор неуверенно взялся за пуговицу на джинсах. Теперь понятно, с чего тощий механик сделал такие выводы. Будь Рита его девушкой, она бы осталась. Вряд ли бы её смутили трусы собственного бойфренда. Чего она там не видела? Почувствовав себя подростком на вещевом рынке, Федя опустил зад на картонку.

— Вот так ровно посиди минутку. В общем, у нас городской бизнес иногда делает себе за счёт спортивных тусовок рекламу. Организуют спонсированные городские заезды. Не всегда за деньги, иногда бартер — кормят на финише или скидку дают, а участники потом в своих соцсетях спонсоров упоминают, и обеим сторонам профит. Игорь умеет договариваться, а клуб у него распиаренный. Выгодно с ним сотрудничать.

— А Рита тут причём?

— Так а кто это всё организовывал? Маршрут, анонс, порядок в группе… Всё, можно вставать.

Валера выскочил в мастерскую, а Федя судорожно бросился натягивать джинсы обратно и успел сделать это ровно за три секунды, что понадобились механику на поиски металлической линейки, которую он тут же приложил к картонке.

— М-да, надо седло менять на что-то пошире… Так вот, внезапно выяснилось, что Игорь только с теми договаривался, кто деньги предлагал, и все их клал себе в карман. А те, кто ему помогал постоянно, об этом даже не знали, бесплатно пахали.

— Это Рита выяснила? — начал догадываться Федя.

— Ага, — Валера снял со стеллажа коробку и принялся в ней рыться. — Случайно спонсор ей позвонил вместо Игоря и сдал с потрохами. Слушай, ты фанат конкретной марки или тебе всё равно?

— Всё равно, — поспешил согласиться Федя. — Странно как-то, я не думал, что Рита такая корыстная.

— Да не в бабках дело. Она обман терпеть не может. И за ребят ей обидно стало. Они-то с Игорем не жили, мог бы и поделиться. Давай попробуем эту парочку, — и Валера, отложив в сторону несколько вытянутых из коробки пластиковых конструкций, вынул из кармана ключ и стал снимать седло с выбранного Ритой велосипеда.

— И в клубе это так легко схавали?

— Личная преданность, знаешь ли. Да и большинству фиолетово было — они-то в организации не помогали. Скандал был, конечно, знатный — Ритка ни минуты не стала молчать, тут же всему клубу новость вывалила. Ну, садись. В джинсах, конечно, полное порно настраивать. Ощущения не те. Тебе бы нормальный фит сделать, я только на глазок могу выставить.

— Давай пока на глазок, я лучше потом ещё раз заеду, если что не так будет. А почему Рита в клубе осталась?

— Идейная она. Да и умеет отделять личное от общественного. Тем более, что Лэнс всё-таки ошибку признал, и с бабками в клубе теперь полная прозрачность.

— Сам признал? Прости, но мне не особо верится.

— Ну ладно, ладно... Немного подтолкнули его к этой мысли. Ребята, которые группы нахаляву пейсили, не в восторге были, сам понимаешь. Не так, как Ритка, но всё-таки заявили, что типа ничего личного, но если все бабки Игорю, пусть и пейсит сам, без них. А дальше уже спонсор подключился, мол, раз клуб не может гарантировать безопасность в группе, им без мазы вписываться, реклама в сводке происшествий им не нужна. Тут-то до Игоря и начало доходить, что Ритка ему не бабскую истерику закатила, а по делу докопалась. Может, если бы сразу признался, а не лепил отмазки две недели, получил бы второй шанс.

— Нашёл другую девчонку? — Федя прикинулся, что не понял.

— Да откуда бы? Сам знаешь, спорт в основном мужской, девчонок у нас мало. Редкий случай, когда дискриминируют в тусовке исключительно по средней скорости: если девчонка темп держит — респект ей и уважуха, никаких “баба за рулём”. Даже страшненькие обычно заняты, были бы только мозги на месте и руки не из жопы. А большинство парней этсамое только с великами своими.

— Так не обязательно же среди своих искать.

— С одной стороны — не обязательно. А с другой стороны, ни одна баба не из тусовки нас никогда до конца не поймёт. Ну, как седло?

— Как будто не очень. Давай второе попробуем.

— Слезай тогда. Игорю вот повезло, сама к нему на голову свалилась. Любил он Риту.