Управляемый завал

— Зачем листочки считаете? — Рита улыбнулась, но быстро спрятала улыбку.

— Техника такая, чтобы не паниковать, когда прессуют. Не обязательно листочки, можно что угодно. Дима, ну что ты сидишь? Скажи уже Феде, сколько можно тянуть?

Фёдор почувствовал, как каменеет лицо, снизу вверх — от челюсти, моментально вдавившей один ряд зубов в другой, до переставших моргать глаз и словно бы ставшей чужой макушки. Ну конечно. Они приехали сюда не для того, чтобы просто посмотреть любительскую гонку. А он всё время об этом забывал.

Из-за усталости. Из-за того, что Маруся здесь. Из-за Риты.

— Федь, я… Насчёт Маруси. Ты в курсе, что она подружку поколотила?

— Я с ней побеседовал, — как можно суше ответил Фёдор. — Больше не повторится.

— Да нет… Тут другое. Дерево это дурацкое… Сочинение.

— Какое?

— За которое она двойку схлопотала по немецкому. На тему “Как я провожу лето”. Я только хотел проверить, справедлива ли оценка, у меня-то с немецким отлично… Прочитал. Как вы на даче у твоих родителей две недели оттягивались, пока Даша в командировку ездила. И про рыбалку, и про то, как ты её на лошадь посадил. Как плавать учил. Даже про то, как вы грядки пололи. Про это больше всего написано, если честно. Бабушку с дедушкой всего парой фраз упомянула, зато ты — через слово. И ошиблась-то она в твоём имени, не знала, как правильно транслитерировать. Ну я и спросил у Даши, можно ли как-то… переголосовать.

Дима запнулся, потом набрал воздуха и выдал:

— Я сюда приехал устраиваться на работу, Федя.

Кровь гулко запульсировала в словно примороженных висках. Какую, к чёртовой матери, работу? Разве не…

— Понимаешь, мне кажется, что Марусе будет… сложно. Если мы уедем. Она очень тебя любит. Поэтому я решил — а ну её, эту Германию. Тут в Питере есть прекрасный медицинский центр, как раз по нейрохирургии. Диссертацию напишу. А Германия… никуда она не денется, так ведь? Я могу и позже… Когда девочка подрастёт. Или, ну… возьмёт и захочет завтра с тобой жить, например. То есть… — Дима выстрелил взглядом в сторону Риты. — С вами. Поэтому в понедельник с утреца я подпишу оффер, потом пойдём с Дашей жильё присматривать на первое время, она уже договорилась. К сентябрю, если всё удачно пройдёт, переедем сюда. Да, тут не Нижний. Но и не другая страна.

— Я была против, — уточнила Даша, откусывая ещё кусок. — Писать диссертацию в Берлине было бы гораздо полезнее для его карьеры. Но мы…

— Переголосовали, — выдохнул еле слышно Федя.

Даша кивнула, продолжая задумчиво жевать.

— А почему вы решили, что я и Федя… — Рита вцепилась в локоть Фёдора так, что он чуть не взвыл от боли. — Ну, хороший вариант. Если вы потом захотите уехать без неё. Желания девочки недостаточно. У опеки могут возникнуть вопросы, почему ребёнок живёт с отцом в неполной семье. Хотя есть полная. Даже с собакой.

Его бывшая жена тщательно вытерла пальцы салфеткой, а потом подняла глаза на Риту.

— Понимаете, Рита, Федя не умеет морочить девушкам головы. Совсем. Он сразу женится. Поэтому, если мужчина с прицепом в ваши планы не входит, мой вам совет — бегите прямо отсюда. Иначе будет поздно.

Щёки оттаяли и теперь горели, горели так, будто Федя проехался ими по песку. Даша сказала вслух то, о чём он сам даже мельком не вспомнил. Он-то, лишь только с его плеч свалилась вбившая его за три года в мать сыру-землю по колени тяжесть, успел за пять минут разговора с Ритой себе план на год составить. Обо всём подумал: об увольнении, о том, продавать квартиру или погодить, о том, в каком районе Питера ему хотелось бы жить — с Ритой, конечно, о том, что им с Женей понадобится хоть какая-то конура под примитивный офис… Кроме одного — а нужно ли это всё самой Рите.

Прицеп-то ого-го какой. Вместе с Федей Рита, столько лет жившая одна, в контрах со всеми своими родственниками, внезапно получала в нагрузку целый цыганский табор. Марусю, Дашу, её мужа, Марусиных бабушек и дедушек с обеих сторон, и в самом деле вкрай обнаглевшего Люцифера-как-там-его-полностью, воспользовавшегося тем, что Дима так и ждёт реакции Фёдора на свои откровения, и доедавшего едва надкушенный хозяином сэндвич.

Даже Женю ей придётся видеть чуть ли не каждый день: декларации больших компаний о том, что все они тут, от солдата до маршала, одна семья — всегда фальшивые, никакой семьёй там и не пахнет, у корпоративных солдат и маршалов даже столовые зачастую разные, но вот в маленьких стартапах сотрудники вынуждены слипаться в тесный ком, отчего иногда стартапы и прогорают, даже будучи финансово успешными. Далеко не все готовы к жизни в коммунне, колхозе, кибуце — зови, как угодно, суть одна. Любой личный конфликт там моментально становится производственным, и наоборот. И спать Рита будет только с ним, а делать ей голову, по меткому выражению Валеры, будут все. Вся семья, от наличия у себя которой она давно отвыкла.

Если говорить о нём — то тут Даша права, он готов жениться хоть завтра, потому что для него это единственно возможное развитие отношений между мужчиной и женщиной, никаких других вариантов он попросту не знает. Но если он не хочет, чтобы перепуганная этой перспективой Рита и в самом деле рванула вплавь куда-нибудь в Эстонию за политическим убежищем, им следует договориться обо всём на берегу.

Всё взвесить. Проголосовать, в конце концов.

— Чего сидите, как на похоронах? — раздался сзади жизнерадостный голос. Судя по уровню жизнерадостности, его обладатель предпочёл пиво полезной комбуче, и не один раз, а минимум парочку.

— Здрасьте, дядь Женя, — решила быть вежливой Маруся и тут же сунула за щеку очередную мармеладку.

— О жизни думаем, — повернулся к нему Федя и обнаружил, что его подельник уже не напоминает живой труп с горящим зелёным взглядом, а превратился во вполне умытого, причёсанного, поевшего и выпившего для блеска глаз бонвивана, которым Федя его всегда и знал. Плохое настроение к Жене надолго не прилипало, ну или он умело это изображал. — Ты хотел чего?

— Ага. Подкинете меня до города? Гонка эта из меня всю душу вытрясла, передумал я что-то в кемпе ночевать.

— Если ты готов ехать в обнимку со своим великом — подкину.

— Мы тоже тогда поедем уже, — сказала мужу Даша, и Фёдор вспомнил, что ещё не сделал самого главного.

— Спасибо тебе, Дима. Я искренне хочу, чтобы ты об этом не пожалел.

— Да не за что, — он даже не смотрел на Федю, преувеличенно тщательно вытирая салфеткой перемазанную соусом собачью морду. — Мы тебе Марусю с утра в понедельник закинем, только скажи, куда.

Фёдор посмотрел на Риту и прочёл ответ в её взгляде. Они не смогут расстаться даже на минуту. И адрес, где они проведут оставшийся выходной, уже был понятен. И то, как именно они его проведут.

Рита сидела напротив Жени на кухне их с Федей съёмной квартиры и продолжала неловко молчать, пока Федя в своей комнате собирал в рюкзак одежду, которая пригодится ему в ближайшие несколько дней. Если бы он спросил её наедине, Рита бы ответила, что у неё дома одежда ему не понадобится, но ехать с дочерью в Петергоф в специфической спортивной форме было бы чересчур даже для неё.

Женя так же молча достал из холодильника две бутылки с пивом и открыл обе, устроившись с одной на табуретке в углу, а вторую поставив перед Ритой. В кухне стремительно темнело — лето катилось к концу, но ей казалось, что это и к лучшему. В сумерках Женин кошачий взгляд жёг её не так сильно.

— Рита, я уже говорил тебе, что я не фарфоровый. Я умею проигрывать. Не надо тут играть в партизанку и складываться в позу зародыша только потому, что ты мне до сих пор жутко нравишься. А я тебе — увы.

— Ты поэтому мне трос перекусил? — вскинула голову Рита. — От чувств-с?

— Какой трос? — Женя облизал мокрые блестящие губы так спокойно, словно разговор шёл о погоде.

— Тормозной. От заднего тормоза. Тебе не показалось странным, что я на гонку на другом велике явилась?

— Люди часто арендуют приличную экипировку под соревнования. Особенно, если метят в призы. Поэтому нет, не показалось. Отличный велик, кстати, очень тебе подходит. Свадебный подарок?

— Не прикидывайся дурачком. Единственный человек, которому было выгодно, чтобы меня на старте не было — это ты. И ты прекрасно знал, что у меня нет ни запасного велосипеда, ни денег на запасной, после похода-то. Да ещё и Федя с большой долей вероятности остался бы тут, со мной, и никуда бы не поехал. Кругом сплошные плюсы, правда, Жень?

— Рита, я ни одного слова из того, что ты сейчас говоришь, не понимаю. Вызови пояснительную бригаду, пожалуйста.

Его спокойствие начало Риту раздражать. Что ж, придётся поговорить предметно.

— Окей. В пятницу вечером у меня оказался перекушен тормозной трос, да так, что потребовалась полная замена. Валера… ну, механик говорит, что резали со знанием дела, но подручным инструментом.

— Это не я. Я бы не смог.

— Ты уже достаточно мне наврал, чтобы я не верила тебе на слово.

— Про Федину жену, что ли? — ухмыльнулся Женя. — Какое же это враньё, так, небольшая фантазия. Мне просто хотелось, чтобы ты подумала ещё разок, получше. Мне до сих пор кажется, что я мог бы сделать тебя счастливой, не хуже, чем он, точно. А по поводу “на слово” — ты свой велик ставишь под камерой. Я всю эту следящую технику страсть как не люблю, но опасения понимаю. Даже если отбросить недоказуемый факт, что я не способен причинить тебе вред, я не стал бы так палиться и попадать на видеозапись. Ты можешь попытаться попросить у владельцев её просмотреть. Меня там не будет.

— Ты не хуже меня знаешь, что человеку с улицы запись не покажут.

— Это смотря как просить. Когда у меня в Нижнем предыдущий велик спёрли, я вполне натурально рыдал два часа в ближайшем ресторане, после чего охрана таки не выдержала.

— Нашли велик?

— Нет, конечно. Не знаю, какой в Питере процент раскрытия подобных краж, у нас он стремится к нулю, если и находят, то уже не целиком. Но на твоём месте я бы задумался, а кому ещё выгодно, чтобы ты не появилась на гонке и не смогла помешать мне в моём маленьком предприятии? Тебе не кажется, что вашу детективную парочку уже вычислили и взяли на карандаш?

Рита готова была согласиться, что резон в его словах был. Пока они ехали назад в город, у них была куча времени на выяснение отношений и вскрытие карт в этой игре. И приходилось признать, что после первого раунда вопросов у неё стало только больше.

— Наверняка кого-то ваши расспросы насторожили, и он стукнул, куда положено в таких случаях стучать, — продолжал Женя. — Ты извини меня, но Федя грубовато работает. Да и про следящую технику я не просто так вспомнил. Ты в курсе, что твоё начальство не доверяет вам настолько, что в вашем кабинете даже микрофон скрытый в стенку вкрутили?

— Что, прости? Но зачем? — челюсть Риты независимо от её воли поползла в направлении пола.

— Вопрос “Зачем?” точно не ко мне. Я случайно обнаружил, когда пытался понять, что в помещении так фонит от радиосигнала. Представляешь, они даже на этом сэкономили. Такие тоненькие проводки, просто от чиха оборвались… Но как минимум несколько этапов Тур де Франс эти ребята с нами посмотрели… Или послушали. Искренне надеюсь, что вы с Федей не додумались обсуждать свои дела в стенах офиса. У вашей службы безопасности имеется… определённое реноме. Не уверен, что информацию о возможном шпионаже они пропустили бы мимо ушей.

— Если бы Ворона или её ребята о твоих художествах пронюхали, трос бы резали не мне. Кристине Викторовне эта утечка совершенно не в кассу, чтобы шпиону ещё и комфортные условия обеспечивать. Пятно на репутации, знаешь ли.

— Что за Кристина Викторовна? — насторожился Женя.

— Так Воронцова же.

— А, начальница ваших безопасников? Слушай, мне что-то стало интересно, откуда она у вас взялась. Воронцова она по мужу, так? Девичью фамилию не знаешь? Сколько ей лет хотя бы?

Глаза у Риты от Жениной душноты закатывались сами. Вот ей-богу, он сегодня вымотался ровно так же, как и Рита, скакал весь день сайгаком и думать, по идее, должен только о жратве и подушке, а его на ночь глядя на сплетни офисные потянуло. Коротко ругнувшись, Рита вытащила телефон и полезла на корпоративный портал. Через пару минут на неё с экрана пялилось вечно недовольное лицо Вороны. Впрочем, на этих снимках для портала недовольными выглядели все. Сама Рита, до которой у фотографа дошли руки утром в понедельник, вышла на фото так, словно её снимали в полиции после облавы на рейве.

— Сам посчитаешь, окей? — она сунула телефон Жене в руки и схватилась за порядком нагревшееся пиво. — Меня вот другой вопрос волнует. Почему именно ты? К Феде даже не пытались обращаться, хотя логично было бы всех прощупать перед тем, как определиться с самым жадным медвежонком в этом лесу. А тут один выстрел — и сходу попадание. Будто они тебя как облупленного знают.

Рита хотела сказать ещё какую-то колкость, но осеклась. Лицо Жени потеряло обычную невозмутимость и смотрело в экран так, словно к нему явился давно покойный знакомый.

— А меня знают, Рита, — почти прошептал он. — Ещё как знают.

— Женя, извини, но теперь пояснительная бригада требуется мне.

Кухонная дверь скрипнула и на кухню ввалился Федя с рюкзаком в руке. Другой рукой он швырнул спортивную форму в жерло стиральной машинки и, захлопнув дверцу, обернулся к Рите:

— Ну чего, поехали?

— Вот теперь погоди, Федя, — Рита не спускала глаз с остроносого профиля. — Кажется, Женя хочет нам с тобой рассказать кое-что ещё.