Управляемый завал

Перебивать Риту Феде не хотелось. Пока она рассказывала о своём дедушке, её лицо словно согрелось, порозовело, а на губах бродила тень улыбки, делавшая её почти симпатичной. Не той стервой, которую он встретил в первый день в офисе, и не генерала, командовавшего салагой на дистанции. Обычной девчонкой.

Рита подобрала хлебной корочкой остатки гречки с тарелки и продолжила, даже не прожевав до конца:

— А после его смерти началось. Наслушалась я о себе всякого, но завещание ни у кого из родственников оспорить не вышло. Теперь не общаются со мной. Ладно, — Рита сунула в рот последний кусок сосиски, ткнула пару клавиш на клавиатуре, остановив ролик, и поднялась с табуретки, — чай возьмёшь в чайнике, свежий, а я мыться пойду.

— А это что? — Федин палец упёрся в запотевшую жестяную банку рядом со своей тарелкой.

Вторую такую же Рита успела опустошить прямо при нём, пока травила семейные байки, и теперь он, сидя рядом, ощущал исходящий от неё горький аромат хмеля. Возможно, откровенный разговор спровоцировало вовсе не то, что Федя показался ей интересным собеседником.

— Лучший способ восстановить водно-солевой баланс, — не моргнув глазом, заявила Рита. — Если хочешь, могу безалкогольного достать.

— Первый шаг к резиновой женщине?

— Оно самое, — остроту она пропустила мимо ушей. — Не хочешь, не пей, мне больше достанется.

— Погоди, а можно твоим ноутбуком воспользоваться? — спохватился Федя. — У меня телефон сел, а я бы почту проверил быстренько.

— Угу. Если тебе телефон зарядить надо, то зарядник на подоконнике, — ответила она и исчезла в коридоре.

Почта проверилась за пять минут. Феде, несмотря на тяжёлый день, никак не сиделось на месте ровно, и отчего-то абсолютно не хотелось спать. Он рассеянно окинул взглядом запущенную кухню. Рядом с ноутбуком в почти пустом стеклянном цилиндре, выпущенном, как стакан для холодных напитков, клонили головы к столешнице увядшие кустовые гвоздики. Похоже, именно они и источали запах тлена, учуянный Федей ещё из коридора. Он поднял пальцем одну из поникших головок.

Интересно, откуда они? Мужчины любимым женщинам такое не дарят, и появиться тут эти задохлики могли одним из двух способов. Или Рите по дежурному поводу поднесли их на работе, стараясь всеми возможными способами удешевить подарок, или она сама их купила. Он знавал дам, поддающихся порыву из жалости унести из супермаркета домой чахлый букетик и, обрезав стебельки, пересобрать его в такой вот сверхбюджетный декор для дома. Гвоздики для такой цели подходили как нельзя лучше — их растили сотнями разных расцветок, а стояли они долго, не меньше двух недель, распускаясь всеми бутонами, даже самыми крохотными, словно в благодарность. Удобно, если хочется порадовать глаз, но нет желания чересчур тратиться.

Федя, не удержавшись, плеснул в стакан воды, надеясь, что хоть один цветок в нём издох не до конца. От затянувшегося сидения в одиночестве на чужой кухне у него чесались руки и требовали чем-то их занять. Он собрал посуду, засунул её в обнаруженную за одной из дверец посудомойку, вернул так и не открытую банку в холодильник и налил себе чаю. Но лишь сделав первый глоток, снова вскочил и выскользнул в коридор, к своему рюкзаку. Сунув туда руку, он вытащил на свет их с Ритой случайную находку. Флешка постукивала внутри по жёстким стенкам сумочки, и словно жгла Федины руки через плотную прорезиненную ткань. Он вытряхнул её на ладонь и вернулся к ноутбуку, на экране которого застыл кадр с совсем юным, худосочным до прозрачности парнем, испуганно наклонившимся к микрофону пожилого ведущего церемонии. Федя свернул окно проигрывателя и привычным жестом загнал флешку в порт.

Всего одна папка с названием из цифр и тире. Кажется, вчерашняя дата. Фотографии? Федя дважды стукнул пальцем по тачпаду.

И офонарел.

Перед глазами побежали цепляющиеся одна за одну латинские буквы. В папке находились вовсе не фото. Федя глотнул остывшего чаю и глянул в экран снова, будто за минуту там могло что-то измениться. Имена всех этих файлов он знал наизусть. Дёргающимися пальцами Федя проскроллил каталог до конца и окончательно в этом убедился. Да как это вообще могло оказаться под скамейкой у деревенского магазина?

Из коридора послышались шоркающие шаги обутых в шлёпанцы ног, и через пару секунд Рита с наверченной на голову башней из полотенца уже стояла за его спиной.

— Любишь работать по ночам?

— Это флешка, которую мы нашли.

— Какие-то исходники, — сказала Рита, заглянув ему через плечо. — А наша растеряша работает в IT. Слушай, пока не забыли, давай сумочку сфоткаем, а то я даже не успела ещё в чат заглянуть, очень презентацию хотелось посмотреть.

— Нет, Рита, в чат мы писать ничего не станем.

— Почему? — миролюбиво поинтересовалась она.

— Потому что это исходники биллинга для “Коннект-Телеком”. Которые мы с Женей только вчера выложили в репозиторий. Вот этот конфиг я лично правил перед выгрузкой, это последняя версия. Файлы даже служба безопасности просканировать ещё не успела, а они уже утекли за пределы компании. Понимаешь, что это означает?

— Что кто-то из “Коннект-телеком” хочет изучить проект поподробнее и не в состоянии расстаться с ним даже в выходной? Кто-то очень неорганизованный. И бесстрашный — наша Воронцова и за меньшее дисциплинарное заводит. Надо же, взять и так по дурости всё посеять. Странно, что голову рядом не оставили.

Но Федя не отреагировал на шутку. Дело не казалось ему таким же простым, как Рите.

— Рита, возьми сумочку и застегни её. Так, как будто она на велике закреплена.

Рита пожала плечами и привычным движением взялась за ремешок. Федя наблюдал, как конец стропы нырнул в пластиковое кольцо, вынырнул с другой стороны и обе части липучки слились воедино. Тогда он вынул сумочку из руки Риты и просунул в образовавшееся кольцо пару пальцев.

— А теперь хорошенько дёрни.

Ладонь Риты обхватила прорезиненную ткань и нерешительно потянула сумочку на себя. Потом потянула сильнее. И, наконец, дёрнула изо всех сил. Острые края липучки проехались по Фединым пальцам, будто лезвием, а нитки, скрепляющие детали воедино, угрожающе затрещали.

— Ой, извини, — засуетилась Рита, увидев багровую полосу на его пальце. — Я сейчас…

— Ты говорила, что вещь совсем новая, Рита, — перебил её Федя. — И липучка у неё новая, отлично держит. Проще совсем оторвать, чем разъединить. А ведь таких креплений у сумки два. Как думаешь, могла она случайно отвалиться?

— Только если хозяин сам её снял, — посерьёзнела Рита.

— Но зачем снимать, если в ней ничего дельного нет? Дельного для поездки, я имею в виду. Ты же упоминала, что везти почти пустую сумку — странно.

— Странно. Это же лишний вес, мелкие вещи проще по карманам распихать. Только не говори, что…

— Это закладка, Рита. Найти — реально, флешка крохотная, а сумка уже с ладошку, если приглядываться, её видно. Ориентир — сельский магазин, единственный на маршруте, скамейка рядом, тоже только одна. Абсолютно однозначная локация, не ошибёшься. Эту штуку там намеренно оставили.

— Для кого?

— Хороший вопрос. Точно не для нас. Тот, кто засунул сумку под скамейку, не рассчитывал на то, что её подберёт случайный человек. И прикрыть постарался. Я её даже не заметил в густой траве.

Рита плеснула чаю в прозрачную кружку и опустилась на табуретку, не сводя с Феди растерянного взгляда.

— И что теперь?

— Ещё один хороший вопрос.

— Ты прав, в чат писать нельзя. Там полно наших.

Федя кивнул и запустил пальцы в бороду, раздумывая.

— Тот, кто это затеял, должен узнать о срыве своей операции как можно позже. Как считаешь, стоит предупредить ваше руководство?

— Стоит. Только мы не можем прийти туда с пустыми руками и догадками. К таким начальникам, как мои, не ходят с вопросами, к ним ходят с решениями. Да и, Федь… Вдруг это ерунда? Случайность? А мы человека под взыскание подставим только за то, что дурак.

— Давай тогда за выходные подумаем, кто это у вас может так спокойно с ценным проектом в сумке разъезжать.

— Критерии уж больно расплывчатые, — Рита пожевала нижнюю губу и стала загибать пальцы. — Он должен работать в “Коннект-Телеком” и иметь доступ к репозиторию. Раз. Он должен был ехать в нашей группе или тем же маршрутом. Два.

— И у него должна быть веская причина слить биллинг на сторону. Три.

— Давай пока отложим умысел. Значит, под подозрением весь велоклуб. Шесть человек. Хотя нет, часть из них с проектом никак не связана. Тогда получается немного.

— Не обязательно, Рита. Кто-то мог попросить ребят оставить сумку, по дружбе или за какое-то вознаграждение. Они могли не знать, что внутри. На флешке же не написано большими буквами “ЭТО БИЛЛИНГ, ЧУВАКИ!”. Поэтому подозрительного народу гораздо больше. Я ни ваших гонщиков, ни ваших связей не знаю, поэтому и прошу подумать тебя.

— В понедельник обсудим, ладно?

— Почему не сейчас?

— Потому что и ты, и я валимся с ног. В таком состоянии мы ничего не придумаем, только не выспимся. Лично у меня башка варить отказывается.

До такого простого тезиса Федя не додумался. Видать, и в самом деле пора отдохнуть.

— Прости, я…

— Не извиняйся. Новости-то и в самом деле сон отбивают. Пойдём, я постелю тебе.

Он последовал за Ритой, уютно шаркавшей плюшевыми тапочками, в гостиную, и в самом деле напоминавшую всем своим видом о старой театральной компании её деда. Высокий, под самый потолок, книжный шкаф, забитый всем вперемешку — коленкоровыми корешками беллетристики, твёрдыми лаковыми кирпичами альбомов, тонкими папками со стыдливо выглядывающими из них нотными станами. Люстра в оранжевом тряпичном абажуре с кистями. Пианино у окна. Кресло с высокой ушастой спинкой. На стене даже красовался написанный маслом портрет бывшего хозяина, стоящего у рояля в том самом бордовом халате, под которым Федя сейчас прятал голое тело. Мужчина на картине выглядел молодцевато — то ли художник польстил, то ли сэру Халату больше лет, чем казалось Феде. Он почему-то был уверен, что Ритин дедушка покинул мир глубоким стариком, но портрет эту уверенность порядком расшатал.

Вместе с тем было очень заметно, что сейчас здесь живёт человек с совершенно другими привычками. На толстом пушистом коврике стояло нечто.

Ближе всего этому подходило сравнение с кентавром. Передняя часть явно была от велосипеда. Но вместо заднего колеса рама была насажена на пластиковую конструкцию на ножках, тонувших в длинном ворсе коврика.

— Что это такое? — поинтересовался заинтригованный Федя.

— А это второй шаг к резиновой женщине, — ответила Рита, наполовину залезшая в ящик под диваном. — Станок.

— А, чтобы дома тренироваться?

— Да, только он не очень дорогой и шумный. Даже коврик не справляется, и теперь соседи снизу приходят скандалить уже не к дедушке, а ко мне. С — стабильность. Тебе одеяло доставать или простыни хватит? — спросила, она бросая на диван пару подушек.

— Хватит. Я не рассчитывал, что у вас в Питере так жарко. Чуть не сварился сегодня, честное слово.

— Тогда ложись, и спокойной ночи.

Рита ткнула пальцем в выключатель и нырнула в прикрытый плотной шторой альков, где, очевидно, спала сама. Федя растянулся на диване и блаженно зажмурился. В открытое на проветривание окно вливались ночная прохладца и шум ветра в густых зелёных кронах, разбавленный чириканьем какой-то птицы и отдалённым, еле слышным кошачьим воем. В вое ясно читалась решимость разорвать того, кому он был адресован, на тысячу фрагментов, если только...

— Федь? — неожиданно послышалось из-за шторы.

— Чего?

— Ты велик надолго арендовал-то?

— На две недели.

— Теперь прощай бабки, да? Вряд ли ты после сегодняшнего решишь ещё разок прокатиться.

Федя задумался. Но прежде, чем мысль оформилась во что-то конкретное, его голос неожиданно для него самого произнёс:

— Знаешь, а мне понравилось. Да и ездить на работу на велике не такая уж плохая идея. Женька добирается до вашего офиса вдвое быстрее меня. Можно попробовать, когда задница болеть перестанет.

— Чтобы перестала, надо ездить. Тогда через неделю привыкнешь. Мазь ты так и не открыл, значит, всё не так уж плохо. Ладно, спи давай.

Кошак в отдалении заорал снова. Ни пяди территории врагу, ага, подумал Федя и уснул.

Глава 5

Федя притормозил на перекрёстке и достал телефон. Маршрут до их с Женей квартиры он проложил удачный, но последние минут двадцать ему казалось, что он с него давно сбился. Табличка в рамке чугунных завитушек, где белые буквы на подоблупившейся синей эмали складывались в название моста, доказывала, что ему не показалось — этой переправы на намеченном им пути совершенно не числилось. Федя тяжело выдохнул и поволок велосипед в ближайший сквер — ему требовалось перевести дух.

Прислонив двухколёсного товарища по несчастью к скамейке с отпечатками чьих-то грязных ботинок на сиденье, он подумал было примоститься рядом, но тут же отказался от этой мысли.

“Товарищ прокурор, он не может сесть!”

Вместо этого он вынул из рюкзака успевшие испортиться на жаре вчерашние бутерброды и с сожалением о потраченных усилиях засунул свёртки в ближайшую урну. Федя так и не набрался решимости спросить Риту, можно ли выкинуть их в её мусорное ведро. И вообще — день не задался с самого утра.

Проснувшись ни свет ни заря, Федя тихонько стащил с сушилки свою ещё влажную одежду, решив, что на нём она высохнет быстрее, и собрался было покинуть гостеприимный дом, не прощаясь, но при попытке выволочь свой велосипед из-под Ритиного в узком коридоре навернул на пол оба. Грохот он устроил такой, что услышали бы и в Австралии, поэтому уже через минуту в коридоре появилась заспанная и всклокоченная хозяйка в мятой футболке и тех же зелёных шортах, в которых сидела за ужином. Федя был пойман с поличным при попытке к бегству и наказан принудительным завтраком.

От вчерашней лёгкости наутро не осталось и следа, и для него было предельно очевидным, как их обоих тяготит вынужденное общество друг друга. Федя проглотил и яичницу с куском хлеба, и кофе, почти не ощущая их вкуса, и почувствовал облегчение только, когда за ним гулко лязгнула железная дверь подъезда, подмигнув на прощанье огоньком домофона — дескать, вали уже к себе, парень, не злоупотребляй. Они с Ритой за всё утро не сказали друг другу и десятка слов, словно весь вчерашний день произошёл не с ними. Ладно, пусть спокойно смотрит этот свой Тур де Франс, или какие у неё там ещё были планы на оставшийся выходной. В том, что планы были, Федя не сомневался, потому и торопился избавить её от своего присутствия.

Заглянув в карту и сориентировавшись, Федя обнаружил, что до конечной точки маршрута осталось меньше километра. Дать большого крюка ему не удалось, и это определённо радовало. Порадоваться заодно красоте пустынного утреннего города мешало тело, ощущавшее себя так, словно он вчера дрался стенка на стенку. Ну, хотя бы тут Женя его не обманул — ноги и в самом деле словно налились свинцом, и Федя чувствовал в них каждую мышцу, даже в тех местах, о которых он ранее не задумывался. Такой адовой тренировки у него ещё не случалось. Да и в голове полнейший разброд. Вместо гладких, чётких рядков посылок и выводов — какая-то намертво спутанная ёлочная гирлянда, от которой пухли мозги.

Мысли снова сделали кульбит и вернулись ко вчерашней находке. За прошедшее с момента обнаружения файлов время Федя и так, и сяк крутил в голове возможные варианты их появления у сельпо на глухом шоссе, но пока так ни до чего и не додумался. Он взвесил на руке телефон.

И внезапно набрал номер.

Алексей Николаевич ответил сразу. На фоне слышались отзвуки безмятежной дачной жизни — детский визг, перемежающийся каким-то жестяным дребезжанием.

— Уже проблемы, Федя? — сразу почуял начальник.

— Ещё какие.

Услышав, что именно произошло, Алексей Николаевич задумался:

— Чертовщина какая-то.

Пока Федя рассказывал, на борт урны приземлилась крупная серая ворона и косилась теперь на него блестящими глазами, явно ожидая, пока он отойдёт, и можно будет растрепать пакет с сэндвичами.

— Не знаете, кому может быть интересен этот проект? — Федя махнул в сторону птицы рукой, но та лишь переступила чёрными лапками по бетону и осталась на посту.

— Ну, возможно, конкурентам. Но им ничего не мешало просто купить у нас это решение. Довели бы его до ума под их задачи месяца за три-четыре — и пользуйтесь. Мы же не предлагаем что-то уникальное, таких решений на рынке полно. Хотя… Разве что приложение для смартфона. Это наша фишка.

— Кыш, кыш отсюда, — зашептал Федя, но это не сдвинуло ворону даже на миллиметр.

— Это ты мне?

— Нет, простите. Только одна фишка, говорите?

— И ещё то, что разработка полностью базируется на свободном программном обеспечении. Сам знаешь, что сейчас с лицензиями творится. И рады бы купить, а никак. Тут уже каждый, как может, выкручивается, в рамках бюджета, и “Коннект-Телеком” поступили дальновидно, выбрав нас.

— А кто у них основной конкурент?

— Рынок меняется, Федь. Пять лет назад они безуспешно кусались за него с одной конторой, “Гаммой Линк”. Насколько я знаю, контора ещё жива, и там тоже планируют перевести своих клиентов на работу с приложением. Уже заказали кому-то разработку.

— Так это из-за них “Коннект-Телеком” так торопится с внедрением?

— В детали они меня не посвящали. Но вполне может быть. Я б на твоем месте прощупал почву в этом направлении. Мои сведения могли и устареть. В нижегородских страстях я теперь лучше ориентируюсь, чем в питерских.

— Спасибо за совет.

Взгляд снова уткнулся в птицу, начавшую долбить крепким клювом выброшенный Федей свёрток, распространяя вокруг душок от полежавшего мяса. Птичку, которой светило расстройство желудка, было жалко, но на попытки её отогнать она больше не реагировала. Пара голубей под ногами подбирала с гравия летевшие во все стороны хлебные крошки.

Голос Алексея Николаевича в трубке стал совсем тихим.

— Я тебе ничем не помог, только запутал поди.

— Всё равно спасибо. Погодите, — заторопился Федя, испугавшись, что начальник положит трубку, — а может, стоит сразу в службу безопасности сообщить? Пусть сами крота ищут, это вроде как их задача.

— Если бы речь шла о любой другой конторе, я бы тебе это первым делом посоветовал. Но это “Коннект-Телеком”. Их служба безопасности знаешь, что первым делом начнёт?

— Резать доступы?

— В точку. И только потом разбираться. Может сказаться на сроках. И вообще это подразделение у них крайне необычное. Ты знал, что у них начальник женщина?

— Ого… мать вашу! — чуть не выронил трубку Федя, когда пернатая воришка тревожно закаркала, сиганула с урны вниз, и шуганувшиеся голуби едва не влетели ему прямо в лицо.

На урну спланировало нечто, чего Федя отродясь вблизи не видел. Белоснежные крылья, метра два в размахе, сложились на спине здоровенной птицы с жёлтым крючковатым клювом, который тут же выхватил из урны воронью добычу, пока ограбленная продолжала возмущённо голосить с безопасного расстояния. Федя её понимал — с такой тварью он и сам поостерёгся бы связываться.

Крохотный лоскуток зелёного сквера прямо на глазах превращался в зоопарк.

Ну да, здесь же совсем недалеко море. Наивно было бы думать, что чайки в Питере такие же мелкие, как на Волге. Тем более, если под боком такая столовая.

— Федь, ты живой?

— Да, — очнулся он от голоса начальника. — Я хотел сказать, женщина… это как-то… нетипично. Обычно безопасностью строго мужики занимаются.

— А у них есть такая Воронцова, круче любого мужика, с ней вообще ни о чём договориться невозможно, никаких послаблений. Как ты понимаешь, я пробовал. Это именно она настояла, чтобы вы с Женей живьём в Питер явились и работали в их внутреннем контуре. Поэтому, если что-то выяснишь, не суйся вперёд батьки и решение принимай совместно с тимлидом.

— Ритой?

Губы так быстро выплюнули имя, что Федя испугался. Вдруг его начальник не её имел в виду? А с другой стороны — кого ещё? Рита в раскладах собственной конторы ориентируется гораздо лучше: вон, вчера тоже стращала его этой начальственной дамочкой, только Федя почему-то подумал, что она отделом кадров заведует, а вышло, что масштаб он слегка недооценил.

Алексей Николаевич молчал, словно переваривая услышанное. Чайка добралась до бутерброда и теперь пыталась проглотить вытащенный из него кусок индейки. Слишком здоровый для неё, но птица не сдавалась. Голуби, понявшие, что добыча сегодня — не они, вернулись и подобострастно глядели на неё снизу вверх, ожидая подачек.

Наконец, сквозь неумолкающий на фоне дачный лязг пробился голос:

— С ней и её непосредственным начальником, лады? По-хорошему, это вообще не твоё дело, но раз уж влез, Маргариту ты должен держать в курсе. Давай уже, до связи, а то у меня дети сейчас дом по брёвнышку раскатят.

В чём-то Алексей Николаевич был прав, подумал Федя, запихивая телефон в карман и поднимая с травы велик. Не его это дело. Для него, хорошо разбиравшегося в коде, но никак — в крупном бизнесе, всё стало только непонятнее. В Фединой голове эти разборки между конкурентами ничем не отличались от драки вчерашних котов за контроль над помойкой. Но об этом ещё можно подумать до завтра. А лучше — посоветоваться с Женей. Времени полно.

Стоило ему взяться за раму, как за спиной гулко захлопали белые крылья. Наевшаяся нахалка поднималась в воздух, оставив остальным только промасленную бумагу.

Женю Федя обнаружил лежащим на диване с ноутбуком на впалом животе. С порога было видать, что он не работал и даже не перепиливал в очередной раз свой драгоценный личный проект, а рубился в какую-то увлекательную игрушку, судя по выражению лица, с которым он уставился в экран. Заметив вернувшегося приятеля, Женя тут же стащил с головы наушники:

— О, финишировал, наконец-то! Мы уж думали, что тебя в лесу медведи сожрали. Или какая-то лесная нимфа заманила к себе, и я тебя больше не увижу.

Голос Жени, пропитанный подслащенным ядом, как ромовая баба, приглушённо сочился сквозь ткань футболки, которую Федя как раз стягивал, морщась от прострелов в требующих покоя мышцах. Судя по запаху, футболке требовалась вторая стирка за сутки. А Жене — подзатыльник.

— Мог бы и позвонить, раз так беспокоился, — сухо заметил Федя, стоило только голове вынырнуть на свободу.

— Ну, во-первых, ты остался в неплохой компании. Никто не сомневался, что уж Рита-то тебя вытащит. Она с утра в клубном чате уже устроила за это своему бывшему прилюдный разнос, там такое творится, что я читать устал. Прямо мафиозные разборки какие-то, Монтекки против Капулетти, припоминают друг другу все косяки за последние десять лет, наверное. А во-вторых, я тебе звонил. Но у тебя телефон был выключен. Очевидно, ты нашёл себе занятие поинтереснее, чем беседы с незначительными людьми вроде меня.

Федя неожиданно для себя разозлился. Ведь это именно Женя заманил его на покатушку, абсолютно точно зная, что темпа он не выдержит. А ведь пару раз и ему приходилось оставаться на обочине с пробитым колесом — Женя охотно травил подобные байки, так что то, через что пришлось пройти Феде, знал на собственной шкуре. Но теперь он словно забыл об этом и откровенно издевался.

— Не поверишь, но я спал.

— У неё?

Футболка в руках затрещала.

— На лавочке было бы неудобно.

— И чем вы были заняты до того, как уснуть?

— Смотрели презентацию команд перед этим… — Федя запнулся и разозлился ещё сильнее, поняв, что название он не вспомнит. — Короче, Тур де Франс. В записи.

Женя бросил взгляд на часы:

— Ох, точно, через час же первый этап стартует, надо трансляцию найти, — изящные пальцы забегали по клавиатуре, а взгляд снова уткнулся в экран. — Не тем вы с Маргаритой занимались, не тем, Федь. Если тебе уж так нужна обещанная за неё премия — ноль осуждения, но путь ты выбрал самый неэффективный. Не знаю, заметил ли ты, но для неё ездить с тобой — одно мучение. Ты же еле тащишься. Это только раздражает.

— Все когда-то начинали, и Рита это понимает.

— Ну-ну, — зелёные глаза злорадно сощурились в Федину сторону. — То-то она скандал закатила, чтобы Игорь больше на такие выезды лохов не брал. На городские ещё куда ни шло…

— Ты тоже считаешь, что я лох? — Федя резко перебил поток Жениных рассуждений. Но тот и бровью не повёл.

— Твой уровень до этих ребят не дотягивает, думаю, ты и сам понял.

— А если я каждый день буду ездить на работу?

— Это пожалуйста. Хорошая физкультура на свежем воздухе. Но, чтобы стать даже таким, как Рита, тренироваться нужно побольше. Годика два-три. Так что она права, в её тусовке тебе делать нечего.

— Зато ты, как я вижу, уже вовсю тренируешься. К гонке, если я ничего не путаю?