Ключ к справедливости

— Спасибо.

— Ваш клиент уже здесь?

— Нет, его сейчас приведут.

— А прокурор?

— Пока нет.

— Вы заняты в субботу вечером? Как насчет того, чтобы сходить поужинать? — услышал он ее слова.

Он невольно выпрямился в кресле и уставился на нее долгий момент, в воздухе между ними повисло молчание.

— Конечно, — наконец выдавил он хрипло. — Было бы здорово.

— Немного навязчиво? — сказала она со смехом, разрядившим краткое напряжение между ними.

— Ну, эм, немного неожиданно, — ответил он с улыбкой. Он расслабился и наклонился вперед, поставил предплечья на стол, легко переплел пальцы и сказал: — Теперь, когда шок прошел, я был бы счастлив с вами встретиться. На самом деле, я как раз пытался набраться смелости, чтобы пригласить вас.

— То есть я могла подождать? — сказала она, закатив глаза и снова рассмеявшись.

— Все в порядке. Я не против. На самом деле, это даже приятно для самолюбия, быть приглашенным, — сказал он, откинувшись на спинку кресла.

— Правда? Видишь, нас учат, что мужчины не любят настойчивых, агрессивных женщин. Но я решила, к черту все, это же XXI век, верно?

— Не уверен, что это все еще так. То есть что мужчины не любят, когда их приглашают. Некоторым, наверное, не нравится, но я думаю, это нормально. Кроме того, это точно дает нам знать, что вы заинтересованы. В любом случае, я позвоню вам, скажем, в пятницу, и мы что-нибудь устроим.

— Хорошо, — улыбнулась она. — Еще одно убийство прошлой ночью. Это уже шестое, да?

— Да, шестое. У полиции, кажется, был шанс его взять. По крайней мере, согласно новостям, которые я слышал по радио. Я еще не видел сегодня газет.

— Это становится чертовски страшно. Надеюсь, они скоро прижмут этого типа, — сказала она, когда на ее телефоне зажужжал селектор.

— Да, — сказала она, откидывая каштановую прядь волос и поднося трубку к уху. — Хорошо, я ему передам. Ваш клиент здесь, — сказала она Марку, кладя трубку на место.

— Мне лучше пойти увидеться с ним. Подготовить к сделке, — сказал Марк, поднимаясь, чтобы уйти.

— Дайте мне знать, когда будете готовы. Скажите клерку, и как только прокурор почтит нас своим присутствием, мы все сделаем.

— Верно, — ответил Марк, улыбаясь тонкому выпаду судьи в адрес пунктуальности прокуратуры округа.

— Эй, Рэй, как держишься? — спросил он, входя в дверь небольшой переговорной, примыкавшей к залу суда.

— Эй, чувак, — ответил клиент, поднимая взгляд на Марка.

Рэймонт сидел на одном из стульев вокруг маленького круглого стола в переговорной. В своем оранжевом комбинезоне окружной тюрьмы он отодвинул стул к стене и сидел, сгорбившись, расставив ноги, уперев локти в колени, сцепленными наручниками руками, с опущенными плечами и головой, будто в молитве или глубоком раздумье. Он поднялся, чтобы пожать руку Марку, а Марк обернулся к заместителю шерифа, прислонившемуся к стене напротив Рэймонта.

— Можно снять это? — спросил Марк, имея в виду наручники.

— Не-а. Только если судья не разрешит, — ответил охранник, отталкиваясь от стены и собираясь уходить. — Я буду прямо за дверью.

— Он никуда не денется, — продолжил Марк. — Снимите эти штуки.

— Извините, адвокат. У нас тоже есть свои правила.

— Думаете, я рискну своей лицензией, чтобы вытащить его отсюда? — раздраженно спросил Марк вслед охраннику, когда дверь захлопнулась. — Мудак.

— Все нормально, братан. Они не такие уж тугие. Я спокоен.

Марк сел на стул прямо напротив своего клиента, на расстоянии не более трех футов. Мужчины сидели молча почти две минуты, Марк откинувшись на спинку стула, скрестив ноги, его голова все еще была легкой от ошеломляющего откровения Маргарет Теннант. Рэймонт продолжал смотреть в пол, явно размышляя о своем ближайшем будущем и его мрачных перспективах.

Наконец Марк вернулся к настоящей реальности и тихо спросил:

— Так, ты согласен с этим? Готов к этому?

— Да, братан. Я в порядке, — ответил Рэймонт, слышно вздохнув, выпрямляясь на стуле, потирая щетину на лице и глядя прямо на Марка. — Знаешь, что в этом дерьмово? Мне приходится признавать то, чего я не делал: пытался кого-то убить. Ты знаешь, я знаю, все знают, что я никого не пытался убить.

— Да, ты прав, Рэй. Это ирония.

— Да, конечно. Ирония, братан, что бы это черт возьми ни значило, — рассмеялся он.

— Слушай, Рэй. У них есть пуля, у них есть пистолет, у них есть свидетели, — начал снова объяснять Марк.

— Знаю, знаю, — перебил его Рэймонт. — Я спокоен, ладно. Как я сказал, братан, я сделал то, что сделал, и приму это как мужчина. Кроме того, братан, я могу отсидеть шесть лет.

— Четыре с учетом хорошего поведения.

— Да, ладно. Четыре с учетом хорошего поведения, если буду вести себя прилично, — сказал Рэймонт. — Но черт с ним, братаны будут считать меня крутым.

И тут в дверь переговорной легко постучали. Марк взглянул на нее как раз в тот момент, когда заместитель слегка приоткрыл ее и сказал:

— Прокурор здесь. Просто хотел сообщить.

— Мы выйдем через минуту, — ответил Марк.

— Хорошо, адвокат. Я сообщу судье, — сказал заместитель, тихо закрывая дверь.

— Ты готов? — спросил Марк, снова повернувшись к клиенту.

— Да, братан. Давай сделаем это.

Глава 17

Джейк Вашке, одетый в тонкую больничную рубашку, сидел на краю кровати, на которой провел ночь. Он уставился на свое отражение в зеркале через открытую дверь ванной. Стук в голове, который он чувствовал, когда проснулся, сменился тупой, постоянной болью. Скорее раздражающей, чем изнурительной.

Глядя на отражение в зеркале, он осторожно поднес руку ко лбу и легонько провел пальцами по белому пластырю, закрывающему яйцевидную фиолетовую шишку и рану с дюжиной с лишним швов. Он провел пальцами по седеющим, грязным волосам, по щетине на лице и подумал о том, как хорошо было бы побриться и принять душ. Джейк продолжал смотреть на отражение мужчины средних лет в зеркале. Глаза выглядели старыми и уставшими, такими же затуманенными и несфокусированными, как и его воспоминания о прошлой ночи. Он был в сознании уже почти два часа и все это время пытался собраться с мыслями и прояснить воспоминания о событиях минувшего вечера. Постепенно, за последние два часа, туман в голове начал рассеиваться, и память стала возвращаться: он вспомнил погоню, обнаружение подозреваемого и смутное воспоминание об аварии. Только сейчас детали начали возвращаться, но лишь фрагментами. Как размытые картинки, мелькающие на экране.

И тут дверь его комнаты медленно открылась, и вошел врач, который, по крайней мере для Джейка, выглядел на все двадцать пять, а за ним по пятам следовал заместитель начальника Холби.

— Как голова? — спросил молодой врач.

— Все еще на месте, полагаю, — ответил Джейк со слабой улыбкой, оставаясь сидеть, его голые белые ноги болтались над полом.

— Я имел в виду головную боль.

— Не так сильно.

— Я выпишу вам рецепт на тайленол с кодеином.

— Отлично, я знаю, где можно продать это на улице.

— Очень смешно, Джейкоб, — сказал заместитель начальника.

— Я просто возьму обычный ибупрофен, и со мной все будет в порядке. Просто дайте мне мою одежду, чтобы я мог убраться отсюда, — пробурчал он в ответ.

— Вам стоит остаться еще на день, по крайней мере, чтобы мы могли за вами присмотреть, — сказал врач, встав перед своим несговорчивым пациентом. Он достал маленький фонарик-ручку из кармана своего белого больничного халата, слегка наклонился и аккуратно раздвинул веки Вашке, исследуя зрачки светом. — У вас сотрясение мозга, лейтенант, и мы не можем нести ответственность, если вы уйдете слишком рано. Я рекомендую провести здесь еще один день.

— Со мной все будет в порядке, — сказал Джейк, соскальзывая с края кровати, его ступни мягко шлепнулись по холодному кафельному полу.

— А из этой дыры в его голове что-нибудь значительное вытекло? — спросил заместитель начальника, явно довольный возможностью пошутить за счет Вашке.

— Мы провели очень тщательное обследование его головы, — с притворной серьезностью сказал молодой врач, — и не нашли абсолютно ничего.

— Очень смешно, вы двое. Вам бы с этим номером на сцену.

— Серьезно, лейтенант, — продолжил врач, — вам стоит остаться.

— У меня есть дела, док. Со мной все будет в порядке. Это оставит шрам? — спросил Джейк, легко касаясь лба.

— О, да, — саркастично сказал заместитель начальника. — Шрам действительно испортит это лицо.

— Как моя машина? — спросил Джейк у Холби, зная, что ущерб, нанесенный его полицейскому автомобилю, будет больным местом для начальства.

— Не смешно, Вашке, — ответил Холби. — Вся передняя часть, включая двигатель и шасси, разбита вдребезги.

— Ой, извините, — покорно ответил Джейк, с улыбкой на лице, зная, что такое отношение разозлит Холби еще больше.

— Пока еще нет. Но будешь должен, — сказал Холби.

— Да, конечно. Почему я в этом не сомневаюсь? В любом случае, мне нужно выбираться отсюда, доктор. У меня есть дела.

— Это ваш выбор, — устало ответил врач. — У нас полно других пациентов. Невролог уже поднимается. Задержитесь немного дольше и дайте ей сначала вас осмотреть. Ладно?

— Сколько ждать? — спросил Джейк.

— Недолго. Я разговаривал с ней несколько минут назад, и она сказала, что скоро поднимется.

— Ладно. Подожду.

— Я все равно дам вам этот рецепт, — продолжил молодой человек, отрывая листок из рецептурного бланка, на котором писал, и протягивая бумажку крупному полицейскому. — Если почувствуете, что нужно, купите.

— Если вы закончили, доктор, — сказал Холби, — я бы хотел поговорить с ним наедине.

Холби терпеливо дождался, пока врач выйдет, затем повернулся к Джейку и сказал:

— Итак, расскажи мне, что случилось прошлой ночью.

— Ну, давай посмотрим, — начал Джейк, массируя левой рукой затылок, пытаясь снять скованность и боль в голове и шее.

— Наверное, получил растяжение связок шеи, — сказал Холби.

— Со мной все будет в порядке, — раздраженно сказал Вашке. — Что случилось прошлой ночью? — продолжил он. — Помню, получил вызов от диспетчера... это напоминает мне, как тот полицейский? Как его там?

— Фоули. С ним все в порядке. Растяжение лодыжки и ушиб бедра. Через пару дней будет в порядке.

— Что с ним случилось, кстати?

— Поскользнулся и упал под дождем, преследуя нашего парня через один из дворов. Что я могу сказать, дерьмо случается.

— Да, не повезло. Может, мы бы взяли его, если бы он не упал. В любом случае, я слежу по радио. Влетаю на повороте, еду по этой улице и вижу парня, бегущего по тротуару прямо на меня. Резко дергаю руль, чтобы отрезать ему путь, и следующее, что помню, — просыпаюсь здесь.

— Ты его разглядел? Видел его?

— Не знаю. Да, возможно. Все произошло довольно быстро, и был дождь, и темно. Помню, он был в темной одежде. — Он закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться, и через мгновение сказал — Белый парень. Я успел разглядеть достаточно, чтобы это понять. Обычного телосложения и роста. Ничего необычного. Ничего, что выделяло бы его. Это все. Все довольно туманно.

— Черт, — сказал Холби, явно разочарованный. — Ну, может, вспомнишь. Тем временем мы нашли шестую, — продолжил он, засовывая руку во внутренний карман пиджака и вытаскивая маленький блокнот. — Донна Андерсон, двадцать шесть. Каштановые волосы, карие глаза. Примерно 173 см, около 54 кг по данным водительских прав. Сейчас выясняем подробности. Должны узнать больше позже сегодня.

— Все звучит слишком знакомо, — сказал Джейк. — Что было после того, как я врезался?

— Вот в чем весь чертов подвох, — сказал Холби, его голос повысился от гнева, пока он начал расхаживать по маленькой комнате. — У нас было десять машин в районе за пять минут, и целую квадратную милю полностью перекрыли за пятнадцать. Потратили всю чертову ночь и кучу сверхурочных, обыскивая каждый дом, каждый двор, что угодно, и ничего не нашли. Постучали в каждую дверь. Он просто улизнул от нас.

— Пробеги переулок и через две минуты ты на Лейк-стрит. Оттуда, — продолжил Вашке, — машина, автобус, что угодно, и он исчез.

— Да, и теперь медиа действительно воют. Требуют отставки начальника, всякую хрень.

— Они идиоты. Они просто используют это, чтобы продавать газеты и эфирное время. Какая разница, что думают эти ублюдки, — сказал Джейк, явно раздраженный.

— Да, тебе легко говорить. К сожалению, мэр не может так относиться к ним. Она бы хотела, но это не работает.

— Наверное, — ответил Джейк с покорным пожатием плеч.

— Ты выглядишь как дерьмо, — сказал Холби.

— Спасибо.

— Слушай, когда выберешься отсюда, отправляйся домой на время. Приведи себя в порядок, поешь чего-нибудь, может, вздремни. Приезжай в управление около 16:30. Все вышли на улицы, пытаясь отследить, где была жертва прошлой ночью, или, может, найти еще одного свидетеля.

— Еще одного свидетеля? — удивился Джейк.

— У нас есть один, вроде как. Какой-то старик, выгуливавший собаку, нашел тело и увидел уродца. Напугал до чертиков и его, и собаку.

— Он что-нибудь видел? Дал описание? — спросил Джейк как можно спокойнее.

— Не-а. Ничего полезного. Довольно расплывчато. Когда старик его видел, на нем был капюшон или маска на голове. Должно быть, он снял ее, потому что Даг Фоули мельком увидел белого парня, как и ты. Старик даже этого не смог сказать.

— Жаль, — ответил Джейк, изо всех сил стараясь не выдать голосом облегчение, которое почувствовал.

Дверь открылась, и в комнату вошла женщина в докторском халате со стетоскопом на шее, оглядела двух мужчин и сказала:

— Я доктор Кэнби, а вы, должно быть, лейтенант Вашке, — сказала она, подходя к Джейку, когда тот снова сел на кровать. Она достала точно такой же фонарик-ручку, как у первого врача, включила его и посмотрела в глаза Джейка, направляя свет в его зрачки.

— Разве тут нет настоящих врачей? Ну знаешь, седовласых старичков, — спросил Вашке.

— Отлично. Именно то, что мне нужно этим утром, динозавр, — ответила тридцати-чем-то-летняя блондинка.

— Ох, да ладно, доктор. Я просто шучу, — сказал он со слабым смехом.

— О, это была шутка. Я потом вспомню, чтобы посмеяться.

Она провела следующие две минуты, тыкая и щупая, пытаясь раздразнить его настолько, насколько могла. Наконец, удовлетворившись осмотром, она объявила, что он, вероятно, выживет, если она сама его не прикончит.

— Ты первоклассный артист, Джейк, — сказал Холби, когда дверь щелкнула после ухода невролога.

— Я пытался с ней флиртовать, — защищался он. — Откуда мне было знать, что она не понимает шуток?

— Я сообщу всем, чтобы вернулись к 16:30. Тогда проведем брифинг, чтобы посмотреть, нашел ли кто-нибудь что-то. А тем временем ты отправляйся домой на время, и это приказ.

— Да, пожалуй, ты прав. Я сегодня не слишком горю желанием топать по тротуарам, в любом случае. Подвезешь меня?

— После того, во сколько ты обошелся городу прошлой ночью, вызови такси.

Глава 18

— Спасибо, Мак, — сказал Вашке офицеру в форме, когда патрульная машина замедлилась и остановилась перед многоквартирным домом Джейка в Южном Миннеаполисе. — А теперь вытаскивай свою задницу и поймай этого типа для меня, ладно?

— Он твоя проблема, мудак, — ответил сержант Стивен Макдонах. — Я здесь только для того, чтобы есть пончики, время от времени выписывать штрафы и ждать пенсии.

— Да, насчет пончиков я вижу, — ответил Джейк, тыкая друга в спасательный круг вокруг его талии.

— Попроси меня еще раз подвезти, Джейк. Посмотрим, что из этого выйдет.

— Из этого выйдет, что меня подвезут.

— Давай, проваливай отсюда. Мне нужно немного поработать, защищая и служа.

— Теперь я буду спать спокойнее, — сказал Джейк, устало вытаскивая себя из машины. — Еще раз спасибо, — продолжил он, хлопнув дверью.

Он запер дверь своей квартиры, прошел в гостиную, бросил плащ на единственный стул в почти пустой комнате, открыл мобильный и набрал личный номер, который знал наизусть, нетерпеливо ожидая ответного голоса. После четвертого гудка он услышал щелчок, и наконец ответил женский голос.

— Дэниел Вашке, пожалуйста, — сказал Джейк секретарше в офисе брата.

— Извините, сэр, — ответил голос, — но мистер Вашке на совещании. Могу я принять сообщение?

— Как долго он будет? — спросил Джейк.

— Не уверена, сэр, — сказала она. — Вероятно, недолго. Хотите оставить сообщение?

— Да, пожалуй. Скажите ему, чтобы позвонил брату, и это срочно, — сказал Джейк. Он продиктовал номер, просто чтобы у брата он точно был, положил трубку и направился в ванную.

Двадцать минут спустя, почувствовав себя немного лучше после того, как смыл грязь, оставшуюся с прошлой ночи, он стоял у маленького окна в гостиной, глядя на переулок, проходивший за его домом. Он был одет в махровый халат, его волосы были еще мокрыми после душа, он думал о трудном телефонном звонке, которого ждал, нетерпеливо гадая, почему телефон все еще не звонит, и одновременно ужасно боясь его. Надеясь на отсрочку откуда угодно, отовсюду. Он докурил сигарету, затушив ее в пепельнице, которую держал, и пошел в спальню, чтобы одеться. Когда он застегивал джинсы, ставшие немного тесноватыми в талии, тишину наконец прервал звонок мобильного. Он поспешил обратно в гостиную, застегивая ширинку на ходу, к маленькому столику, где оставил телефон.

— Да, Вашке, — ответил он, поднося телефон к уху.

— Джейк, — услышал он голос брата. — Как ты? Ты в порядке? Я позвонил в больницу, как только услышал, и мне сказали, что ты попал в аварию и получил легкое сотрясение.

— Я в порядке. Слушай, нам нужно встретиться. Сегодня. Прямо сейчас, — сказал Джейк, пытаясь звучать сдержанно.

— Нам нужно встретиться? Срочно? Почему? — спросил Дэниел, в голосе слышались растерянность и неуверенность.

— Почему! — взревел Джейк. — Что значит «почему»? Ты прекрасно знаешь почему.

— Да? Что? Успокойся. Почему ты кричишь? Если хочешь встретиться, думаю, можем, но я не понимаю, о чем ты. Хочешь приехать сюда, в мой офис?

— Что? А? Нет, Дэнни. Не в твой офис. Слушай, через час. Помнишь, где мы тусовались в детстве? Над рекой в конце Саммита? Я встречусь с тобой там, наедине, через час. Ладно? — сказал Джейк, сбитый с толку отношением брата.

— Мне сначала нужно проверить свои встречи...

— Чушь собачья. Отмени их. Будь там через час, Дэнни. Без отговорок.

— Ладно, Джейк. Я буду там. Увидимся тогда, — сказал Дэниел, и Джейк повесил трубку.

Джейк пересек Миссисипи по мосту Лейк-стрит и свернул направо на восточном конце моста, чтобы поехать на юг по Ист-Ривер-роуд-парквей. Ночной шторм ушел в Висконсин, оставив после себя яркий, прекрасный, теплый весенний день. Такой день, который неизменно поднимает настроение всем, кто его переживает. Он вызывает улыбки на лицах всех жителей Миннесоты, придает упругость их походке и, как ни странно, добавляет десять миль в час к скорости на автостраде. Все чувствуют себя немного более живыми, немного лучше оттого, что пережили еще одну миннесотскую зиму и осознают, что лето наконец приближается. Все, то есть, кроме Джейкоба Вашке.

Последнее, что чувствовал Вашке, когда заворачивал за угол, чтобы свернуть на обсаженную деревьями аллею, идущую параллельно Отцу вод, была весенняя эйфория. Он был в своей любимой машине, своей единственной настоящей слабости — винтажном кремовом Corvette 1982 года с Т-образной крышей. Он купил эту машину подержанной лет десять назад и водил ее только при необходимости или в такой день, как этот, когда погода и его настроение совпадали. Однако сегодня это была необходимость, поскольку вчерашняя попытка лихого вождения по боковым улочкам Миннеаполиса буквально взорвалась у него перед лицом и стоила ему служебного автомобиля. Он нажал на газ, чтобы разогнать обтекаемое спортивное купе до пятидесяти миль в час для поездки длиной в милю до места встречи. Встречи, за которую он отдал бы все что угодно, чтобы она не состоялась, включая свою жизнь, если бы не была так необходима.

Он избегал автострады и ехал по городским улицам вместо этого, чтобы дать себе немного дополнительного времени наедине с мыслями. Попытаться продумать, что он скажет и как сможет справиться с ситуацией, в которой оказался. Ничего не приходило в голову, все еще немного затуманенную шишкой на лбу, чтобы подготовить его к этой конфронтации с братом, которого он любил, подталкивал, защищал и в итоге так гордился им как правой рукой губернатора.

Он припарковал машину вдоль тупика в том месте, где Саммит встречается с обрывом, нависающим над рекой, прошел по травянистому склону к краю скалы и встал на самом краю известнякового уступа. Джейк смотрел на долину реки, наблюдая, как течет река. Спустя несколько минут он повернулся спиной к обрыву и поднялся по травянистому холмику к парковой скамейке, расположенной примерно в сорока футах от его места.

Почти точно в то время, которое он назвал Дэниелу, он услышал, как подъехала и припарковалась на кругу машина. Через мгновение он услышал, как захлопнулась дверца и шаги по асфальтовой дорожке. Он оставался сидеть на одном конце длинной скамьи, наклонившись в поясе, предплечья покоились на бедрах, пока он продолжал курить, ожидая, когда вторая половина скамьи будет занята.

— Так в чем такая срочность? — спросил Дэниел, все еще стоя и оглядывая парковку.

Джейк наклонился вперед, сидя на противоположном конце скамьи. Дэниел сел, полуразвернулся на сиденье, чтобы смотреть на старшего брата, скрестил ноги, поправил галстук, перекинул одну руку через спинку скамьи и ждал ответа Джейка. Наконец, после почти минуты молчания между ними, Джейк сделал последнюю затяжку, бросил сигарету на влажную землю у своих ног, выпустил дым и, не поворачиваясь, чтобы посмотреть на Дэниела, сказал:

— Помнишь, как в детстве мы приходили сюда, вдоль реки и холмов? Мы могли проводить целый день тут, внизу. От плотины Форда и вплоть до моста Франклина. Черт, мы знали каждый камень и каждое дерево вдоль берега. Просто бродили. Я только сейчас осознал, как мне этого не хватает.

— И это все, чего ты хотел? Прийти сюда, чтобы вспоминать, что мы делали в детстве? У меня есть дела, Джейк.

— И мы приходили сюда иногда, чтобы сбежать, — продолжил Джейк, игнорируя Дэниела, словно тот ничего не говорил. — Помню, как злилась мама, когда узнавала, где мы были.

— Да, Луизе не нравилось, что мы приходили сюда. Помнишь, как ты упал с того большого коллектора ниже моста на Лейк? Ты сломал ногу, и мне пришлось нести тебя домой. Это заняло почти два часа.

— Да, помню, — сказал Дэниел, оживляясь от темы. — Мама хотела убить нас обоих, — продолжил он, смеясь над воспоминанием.

— И я был рад это сделать, — сказал Джейк, садясь прямо и кладя руку на плечо Дэниела. — Я всегда был рядом с тобой, и я рядом с тобой сейчас тоже.

— Знаю, Джейк. Я всегда ценил все, что ты для меня делал.

— И я всегда гордился тобой, был рад быть рядом. Помогать тебе и защищать. Ты же это знаешь?

— Джейк, просто... в чем проблема? Что, по-твоему, не так? — тихо спросил Дэниел, глядя прямо в краснеющие глаза брата.

Джейк молча сидел, уставившись на Дэниела секунд тридцать, Дэниел смотрел в ответ. Наконец Джейк сказал:

— Что не так? Где ты был прошлой ночью, Дэнни? Между десятью и двенадцатью.

— Почему? Что значит, где был? Эм... а где, по-твоему, я был? — ответил он, его глаза суетливо метнулись по сторонам в тупике. — Я был... дома, конечно.

— Лори может это подтвердить?

— Что? Почему? То есть да, конечно, может.

— Может Лори подтвердить, что ты был дома прошлой ночью между десятью и двенадцатью?

— Ну, эм... нет, не может. Ее не было. Бридж или что-то в этом роде.