Естественный отбор

Во-первых: Валерий не был настолько пьян. И во- вторых: привезли его сюда, кто угодно, но только не менты. Да и место выбрано очень удачно. Дорога делает поворот и с неё практически не видно, а из жилых домов и подавно. Вход на автостоянку – с другой улицы, а напротив бесконечный забор – настоящая промзона. А если ещё учесть, что даже днём, при ярком свете, по этой улице проезжает очень мало машин, то глубокой зимней ночью их число и вовсе стремиться к нулю. Можно совершенно безнаказанно, бросить беспомощного человека в сугроб – никто даже не узнает. Кстати, ещё большой вопрос, сумеют ли обнаружить его и днём, особенно если ночью, хотя бы пару часов будет идти снег и засыплет все следы. Чтобы найти его, это надо специально искать. А кто же в трезвом уме будет скакать по сугробам у наполовину огороженного и заброшенного дома? Опять стоп! А ведь в начале этой недели, здесь уже нашли замёрзшего человека! Как там сказал водитель скорой: «В конце аллейки, как раз у поворота лежал». И рукой показал примерно в эту сторону.

Я стою в полной темноте, выключив фонарик, а в голове проигрывается ситуация, как избитый и ограбленный паренёк приходит в себя в тёмном и холодном сугробе. Делает попытки подняться на ноги и, посмотрев по сторонам, пошатываясь, переходит на другую сторону улицы. К яркому свету ближайшего фонаря. Находит на крыльце кнопку звонка и начинает исступлённо давить на неё, постоянно оглядываясь, не едут ли опять его мучители.

Внезапно, нижняя ветка кустарника резко дёргается, сбрасывая с себя остатки снега и, быстро выпрямляется. Я успеваю заметить это боковым зрением и мгновенно отшатываюсь назад, автоматически уходя с линии возможной стрельбы. Одновременно я разворачиваюсь в сторону нападения, успевая скользнуть взглядом по окружности, оценивая обстановку. Не так-то просто забыть свои навыки, полученные на границе. Слабо звякает карабинчик ремешка, когда рукоятка ПМа оказывается у меня в ладони. И сразу большой палец опускает вниз флажок предохранителя. Уронив фонарик, я резко передёргиваю затвор, досылая патрон в ствол.

Зелёные, как будто подсвеченные изнутри глаза, уставились на меня с холодной яростью. И в следующее мгновение, не удержавшись на торчащих из-под снега ветках, крупный и пушистый кот, соскользнул мне под ноги. Подскочив как мячик, он шарахнулся в сторону и, сделав полукруг, скрылся за ближайшим сугробом. Я перевёл дух и, подняв упавший в снег фонарик, спрятал пистолет в кобуру, не забыв опять поднять вверх рычажок предохранителя. Если кот спокойно разгуливал, то, скорее всего рядом

больше никого нет. Размышляя с выключенным фонарём, я долгое время стоял без движения и вылезший из заброшенного дома кот, скорей всего не обратил на меня внимания. Пока качнувшаяся ветка не заставила меня резко дёрнуться, напугав кота.

Ночной морозец уже основательно покалывает конечности, поэтому я быстро перехожу дорогу и, оказавшись в ярком свете, рассказываю Олегу о происшествии с котом. Теперь надо только не забыть перед сдачей смены, аккуратно извлечь патрон из ствола и вставить его обратно в магазин. А то увидит, кто из заступающей смены и начнёт задавать неудобные, а главное никому не нужные вопросы. Так и до коменданта слух дойдёт, что «пограничники», ночами развлекаются с оружием. А он, ещё чего доброго, начнёт специально рассматривать возвращаемые патроны, выискивая на них свежие царапины, появляющиеся после взаимодействия с затвором и найдя, потребует писать объяснительную.

В караулке тепло и тихо, а уютно устроившийся в кресле, Борис, читает очередную книжку Лукьяненко, попутно прихлёбывая чаёк из большой кружки. «Лорд с планеты земля», – успеваю я выхватить взглядом заглавие с обложки. На мой вопросительный взгляд, Боря морщится и кивает в сторону комендантского кабинета.

– Сидит у себя и чего-то пишет, домой даже не собирается, – тихо говорит он.

– Ну, что и следовало ожидать, – заключает Олег. Я, как только его увидел, сразу понял, что он даже обрадовался возможности свалить из дома. Такой довольный прибежал, будто спать даже не ложился.

– Мы сегодня тоже не ляжем, – резюмирую я. Поэтому придётся завтра, а точнее уже сегодня, днём отсыпаться.

– Ну, это само собой, кивает Олег. Хотел, завтра с ребятами в одно место съездить… Я слышу приглушённые шаги из коридора и предостерегающе поднимаю палец. И вот уже ясно слышимые шаги и через секунду в комнату заходит комендант.

– Ну что, граница на замке? – улыбаясь и почему-то потирая руки, весело говорит он.

– Так точно! На правах начальника караула, Борис подхватывает его шутливый тон. Хотя выражение, про закрытую на замок границу, если честно уже немного раздражает. Как и неуклюжие попытки товарища майора пытаться незаметно подкрасться и подслушать, о чём говорят подчинённые, и казаться своим в доску парнем. Видимо трудно изжить в себе привычки замполита.

– Что врачи? Вопрос обращён главным образом ко мне с Олегом, поэтому я начинаю обстоятельно рассказывать.

– Ну, вообщем всё как обычно, – выслушав меня, подводит итоги комендант: – горилка, шнапс – сугроб, больница. Всё по распорядку.

– Не совсем, товарищ майор, – поясняю я. Водитель скорой сказал, что это уже второй случай, с начала недели и потом ведь его ограбили.

– Надо меньше пить, товарищ прапорщик, – отвечает мне комендант.

– Когда они уходили, то на ногах стояли твёрдо. – Вступает в разговор Олег. Ну, то есть были, выпивши, но шли не шатаясь, поясняет он.

– Да, никто в сугроб не падал, подхватывает Борис.

– Значит, добавили по дороге, – беззаботно отвечает комендант.

Прикусив язык, я молчу. Не станешь же рассказывать про кровавые пятна на снегу и следопытство в сугробе. Ещё влепит выговор за самовольный выход из охраняемого периметра или что-нибудь в этом роде. Паренька избили, ограбили и бросили умирать. И, это уже не первый случай, а скорей всего и не последний.

– Николай Николаевич, – я называю коменданта по имени отчеству, – может, следует информировать милицию о подобных случаях? Возможно их не один и не два, а намного больше? И, наверное, надо предупредить службу безопасности института.

– Вот скажи, Дмитрий, зачем тебе всё это надо?

– Так выяснить…

– Я теперь понимаю выражение, когда говорят, что бывших пограничников не бывает. – Майор Колесниченко от избытка чувств даже всплеснул руками, не заметив, как Олег с Борисом, быстро обменялись ироничными взглядами. Ну да, понимает он.

– Так и вижу заголовки в газете, – комендант продолжает своё «выступление» как на уроке политинформации. «Заговор спецслужб»! «Пьяный слесарь в сугробе, сохранил государственную тайну»! – Он победно смотрит на нас, как будто ожидая аплодисментов за свою речь. Мы вежливо улыбаемся.

– Меня сейчас только одно волнует – майор Колесниченко внезапно и очень быстро гасит свою улыбку. И ставшим серьёзным и неожиданно колючим взглядом смотрит на нас. – Чтобы не выяснилось, что это вы его избили и деньги отняли, – покосившись на здоровенные кулаки Олега, заканчивает он.

– Николай Николаевич… – возмущённо и почти в один голос восклицают Борис с Олегом.

– Это не мы, – тихо добавляю я.

– Вот и отлично! – Николай Николаевич сразу расслабляется, – работайте спокойно, а с Ершовым, я переговорю сам, – добавляет он уже совсем другим тоном. Потом продолжая вопросительно смотреть на нас, но, не слыша никаких возражений, берёт журнал проверки караула и ставит свою роспись.

5.

Негромкая трель телефонного звонка настойчиво проникает в сон, заставляя его свернуться и отступить, куда-то вглубь подсознания. Бросив взгляд на светящиеся цифры определителя номера, я быстро беру трубку.

– Дим, привет, сегодня съездить получится?

– Да, конечно. Диктуй адрес. Это Валентин из «Морского Дома», оптовая компания торгующая морепродуктами. Я иногда развожу их заказы по магазинчикам и рынкам.

– Подъезжай на Черкизовский, к нашему контейнеру. Там ребята в курсе, загрузят тебе банки с кальмарами, всего будет чуть больше тонны. У них через пару дней срок годности выходит, поэтому забирай их все и куда-нибудь выброси. Можешь себе забрать, но не отравись. Если банка вздувшаяся – сразу выкидывай. И освободи машину, завтра, с утра поедем в аэропорт, за новым грузом.

– Ясно. Через часик подъеду. Положив трубку, я потягиваюсь всем своим телом до хруста в позвонках. Как же сильно спать хочется! Вчера, с этой беготнёй, закончившейся приходом коменданта, поспать на смене не получилось. Сегодня скорей всего не получится покемарить и днём. Завтра у меня выходной, но как сказал Валя, я поеду на загрузку за новым товаром, а послезавтра мне с утра на службу. Сегодня, придя домой, я успел поспать от силы часа полтора, значит надо лечь пораньше, чтобы постепенно добрать недостаток сна. Пока привычный к пограничной жизни организм успевает восстанавливать силы, но злоупотреблять этим не следует.

Потопав в ванну, я залезаю под душ и несколько раз меняю температуру льющейся воды, с горячей на холодную. Кто постоянно принимает контрастный душ – тот выглядит и чувствует себя лет на десять-пятнадцать моложе своего возраста. Выскользнув из окутанной паром ванной, я, не вытираясь, начинаю собираться. Мама давно на работе, поэтому вполне можно ходить по квартире нагишом, постепенно, высыхая. Есть не хочется совершенно и, нацепив на пояс сумочку с документами, водительским удостоверением, ключами и прочими атрибутами автовладельца, я бесшумно сбегаю по лестнице к подъезду.

Под утро опять повалил снег и на улице слегка потеплело. Ветерок уже не такой студёный и колючий, каким был ночью, да и дует как бы нехотя. Папина, а теперь уже и моя «Газель», зимой никогда не заводилась с первой попытки. Вот и сейчас, только со второй попытки, мотор дал несколько вспышек. Щадя заряд аккумулятора, я выключил стартёр и, через пару мгновений, вновь повернув ключ, наконец-то услышал ровный гул заработавшего двигателя. Ну, почти, ровный, слегка постукивали клапана на холодном моторе.

Проехавший под утро "Грейдер», нагрёб целый сугроб, окружив стоящие у обочины автомобили настоящим валом из грязного льда и снега. Поэтому прежде чем выехать на дорогу, мне пришлось качнуться на автомобиле вперёд-назад, утрамбовав колёсами снег и сделав подобие разгонной площадки. После чего не блещущая проходимостью пустая «Газель», смогла, наконец, проломить колёсами, искусственно сделанный сугроб и вырваться на ровный хоть и грязный асфальт.

В нашей семье и дед, и отец были профессиональными шофёрами, поэтому я уже с самого детства имел навыки управления автомобилями. Отец, работавший водителем-испытателем, очень часто брал меня с собой и к зависти соседских мальчишек, я пересидел за рулями практически всех грузовиков, которые выпускались в СССР. Даже совсем малышом, сидя на коленях у отца и с упоением крутя руль, медленно двигавшейся машины, я чувствовал ни с чем несравнимое волнение, от того, как многотонная железная махина неторопливо поворачивает, повинуясь детским ручонкам. И я до сих пор помню оригинальный запах: бензина, металла и кожи, в голубой, с белой радиаторной решёткой кабине, красавца ЗИЛа-130, или тяжёлую вибрацию от огромных колёс, почти вездехода ЗИЛа-131.

По-видимому, уже тогда, на уровне детской интуиции я почувствовал и осознал, что автомобилями следует управлять, а не водить их. А ещё, с детского возраста, видя как отец, управляется с разными машинами, я проникся к ним своего рода уважением и никогда не считал их бездушной железкой. Возможно, мир машин тоже почувствовал в маленьком, восторженном мальчике, прыгающим от возбуждения, при виде струи дыма из глушителя газующего автомобиля, своего будущего хозяина, который станет любить и заботиться о них.

Со временем пришёл опыт и сейчас, я чувствую автомобили как будто это живые существа. Чувствую ту грань, за которой автомобиль начнёт скользить по дороге. Ощущаю, как на больших скоростях, повинуясь едва заметным движением руля, смещаются по дороге колёса, двигая машину из стороны в сторону. Чувствую буквально своей кожей, как с увеличением скорости, возрастает сопротивление воздуха, тормозя автомобиль. Пожалуй, будь я гонщиком, то с такими развитыми чувствами вполне мог добиться выдающихся результатов. Но меня никогда не влекла бешеная скорость. Мне больше по душе мощные, полноприводные внедорожники, проезжающие по таким местам, куда обычной, моноприводной «пузотёрке» и близко не подобраться.

Я вытер рукой, быстро наполняющиеся влагой глаза. Нет больше отца, не с кем обсуждать автомобили или опасные моменты, приводящие к авариям. Нет больше и Союза, а с тем, что осталось от страны, творится, что – то непонятное. Меня дома не было каких-то пару лет и всё настолько изменилось, что к некоторым вещам до сих пор трудно привыкнуть. Иногда, мне начинало казаться, что если бы я не ушёл в армию, а откосив, как многие остался бы дома, то никаких изменений в стране и не произошло бы. Так и был бы Союз, остались бы прежними цены и папа по-прежнему работал бы на «Газели».

Если не считать, что каждый раз садясь за руль, я невольно вспоминаю отца, то управление автомобилем меня всегда успокаивает. На каком-то уровне подсознания, происходит постоянный мониторинг дорожной обстановки. А тело само знает, куда и на какой угол следует повернуть руль, или когда и с какой силой нажать на педаль.

Где-то в глубинах мозга идёт постоянный прогноз и на уровне интуиции периодически следуют подсказки: «вот здесь следует попридержать газ, потому что двигающийся спереди и справа автомобиль, через мгновение начнёт смещаться в мою полосу». Мне совсем не обязательно видеть вспыхнувшие стоп-сигналы передней машины, чтобы начать тормозить самому. Потому как по косвенным признакам, которыми оперирует моё подсознание, я понимаю это заблаговременно и начинаю притормаживать за несколько мгновений до того, как станет это делать водитель переднего автомобиля.

А может подсознание и интуиция тут не причём? Может это сами автомобили, подают мне какие-то свои, промодулированные смыслом сигналы, которые научился считывать мой разум, предупреждая и оберегая подросшего мальчика. Который так восторженно относился к ним в детстве и уже в пятилетнем возрасте знал, для чего нужен кардан, как работает карбюратор и что происходит в редукторе. А может, автомобили всем подают такие сигналы. Просто мой разум, тесно общаясь с ними с самого детства, научился их понимать? Ведь с самого раннего возраста, я чувствую мир немного по-другому, чем множество людей. Много раз я наблюдал за разными событиями, мимо которых проходило большинство народу, ничего, не замечая.

Сколько раз, весной, пуская кораблики в ручьях талой воды, я находил какой-нибудь необычный камешек, который фантастически сверкал мокрыми гранями, в лучах по-весеннему яркого солнца. Когда же я показывал свою находку другим, то почти всегда был удивлён их весьма сдержанной реакцией. И прошло немало времени, по моим детским меркам, когда я понял, что все видят по-разному. Многие видят просто обычный, блестящий камушек и не могут разглядеть, как индивидуально отражает свет его каждая грань. И какой неповторимый рисунок они дают все вместе, дополняя друг друга. И что, глядя на этот рисунок, я могу с большей долей вероятности, рассказать историю самого камешка.

Со временем я понял, что большинство просто не способно разглядеть всё это и уже не старался показать свою находку, а любовался сам. В конце концов, кому какое дело, что много столетий назад, огромный валун лежал на берегу большой и незнакомой реки, занесённый туда ещё ледником. И когда появившиеся в тех краях люди, дробили камни, его отколовшийся осколок долго лежал в песке. Пока ещё спустя несколько столетий, уже другие люди, не отрыли там карьер и случайно увезли камешек, вместе с тоннами песка на стройку. А уже в наше время, вешние воды, намочив фундамент только, что построенного дома, вымыли его из песчаной подушки и отправили кувыркаться в русло быстрого ручейка.

Лихо, вырулив на Окружной проезд, так что пустая «Газель» слегка подмахнула незагруженной кормой, я сместил её правее и сбросил скорость, чтобы не проскочить нужный въезд. Какие детские и сентиментальные воспоминания лезут в голову. Вот что значит недоспать. Зато сейчас всё предельно конкретно и понятно. Берём груз и выбрасываем его. Надо только найти подходящее место.

Заезжая в нужный мне поворот, я останавливаюсь перед шлагбаумом, давая возможность толстому украинцу, с опущенными вниз кончиками усов, вдоволь полюбоваться на мою физиономию. Меня здесь хорошо знают, поэтому проверка занимает несколько секунд, мне не приходится даже выбираться из машины. А вот незнакомый автомобиль сюда сходу не попадёт, ну если только за отдельную плату.

Стараясь никого не задеть, я медленно продвигаюсь сквозь людское море, обтекающее машину со всех сторон. Огромный Черкизовский рынок, где можно купить всё и вся. Немного выше, за продуктовым рынком начинается вещевой. Здесь торгуют не только выходцы из бывших Советских республик, но и продавцы из Въетнама, Турции, Индии и даже Афганистана.

Например, у меня есть клиент, который в своё время был чиновником в Афгане, занимая высокую должность. Но после вывода оттуда наших войск и смены власти, он быстро сообразил, что в живых его не оставят и подался к нам. Сейчас он занимается производством губок для посуды, изготавливая их в небольшом цеху в Купавне. И я стабильно катаюсь с ним, пару раз в месяц, развозя готовую продукцию по небольшим рынкам.

Добравшись до нужного мне контейнера, я откинул борт «Газели» и стал дожидаться, пока один из продавцов кликнет местных грузчиков. Продажи велись не только из контейнера, где был одновременно и склад товара и вход, оборудованный под прилавок, чтобы было удобнее торговать. В разных концах рынка имелось ещё несколько торговых точек, куда продавцы разносили товар по мере необходимости. Нераспроданный за день товар опять относился в контейнер, вместе со складными столиками и стульями, до следующего раза. А рано утром, всё повторялось в обратной последовательности.

Ребята были предупреждены и уже ждали меня, собрав все коробки с оставшимися консервами, в кучу внушительных размеров. Часть банок, для которых не хватило коробок, была просто свалена на земле. Я поднял одну, повертев в руках. Действительно,

судя по дате, срок годности истекает послезавтра, хотя с виду банка выглядит вполне обычно.

– Да нормальные они, – появившийся знакомый парень, руководящий продавцами, подкатил ещё целую тележку. Из десятка примерно три-четыре попадаются вздувшиеся. Ты такие сразу выбрасывай, остальные ничего, есть можно. Мы их сами на обед жуём. А вот у них, – он кивнул на троих грузчиков, неожиданно появившихся рядом, словно выскочившие чёртики из табакерки, – скоро щупальца из жопы полезут. Темнокожие, с короткими курчавыми шевелюрами местные грузчики и впрямь напоминали собой чертей, смотревшихся среди белых сугробов весьма экзотично.

– Они всё жрут, как саранча и никогда и ничем не болеют, – правда, Заби? – Обращается он к одному из них. В ответ, тот скалит редкие, почерневшие зубы и радостно кивает головой.

– Ладно, грузите быстрее и потом ко мне с тележкой, – махнув им рукой, парень-продавец скрывается внутри контейнера.

В этот момент, к куче сваленных банок, осторожно подходит пожилая пара. Бабуля в тёмно-коричневом пальто и сером пуховом платке, держит под руку деда, скорей всего своего мужа. Бородка клинышком и очки деда, напоминают мне доктора, времён начала двадцатого века. В руках он держит сумочку из металлической сетки, в которой аккуратно сложен десяток яиц.

– Молодые люди, вы это выбрасывать будете? – посмотрев на меня, робко спрашивает старушка, в то время как её супруг, молча, смотрит на рассыпавшиеся по грязному, истоптанному снегу банки. Скорей всего, он и шёл сюда, в закуток между контейнеров, с большой неохотой. Это его бабуля привела посмотреть, что здесь происходит у сваленных в кучу банок, а сам дедушка ничего просить не будет, не приучен, да и совестно.

Черти-грузчики, распределились цепочкой и ловко перебрасывают друг другу целые коробки. Продавец ещё возится в контейнере, поэтому обращение: «Молодые люди» – это исключительно ко мне. Здесь конечно нет никакой благотворительности и, никто не станет бесплатно раздавать товар, даже если его приходится выкидывать. Хотя бы потому, чтобы не сбивать цены, ведь таким же товаром ещё торгуют и другие продавцы. Такие неучтённые остатки всегда выкидывают. Это не только на этом рынке – везде так. Но,… но я тоже не приучен смотреть на такое и раз всё равно это будут выбрасывать, я поделюсь, с кем могу.

– Если выбрасывать будете, можно мы подберём парочку? – Интересуется старушка. Я смотрю в её не по-стариковски яркие и добрые глаза и ясно вижу робкую надежду, читающуюся во взгляде. С такой надеждой, смотрит потерявшаяся голодная собака, заглядывая в лица незнакомым людям.

Моя левая рука резко разгибается и закаменевшим за мгновение до удара ребром ладони, бьёт в стоящую рядом коробку. Слышится треск разрываемого картона и резкий хруст лопающегося на морозе скотча. С другой стороны коробки, пробив картонную стенку, короткой очередью вылетает пара банок и закатывается под колёса «Газели».

Один из грузчиков, едва не выронив свою ношу, запоздало шарахается в сторону, а потом испуганно косится на меня. Нет, не станут эти старики ползать на коленях, собирая в снегу консервы и попутно благодарить незнакомого им человека.

– Давайте сумки, сейчас сам наберу вам. Я до конца разрываю пробитую коробку и начинаю разглядывать оставшиеся в ней банки.

– Мать, бери, сколько унесёте и деда давай подключай. – Появившийся на пороге контейнера парень-продавец, задумчиво смотрит на эту картину.

– Ах ты, батюшки, – сразу засуетилась старушка. Миша, давай ещё сумку. Я быстро перекладываю выбранные банки в их сумку. Сколько они смогут унести? Ну, десять банок, ну пятнадцать на двоих, вряд-ли больше…– И то, если ещё живут неподалёку. Вот что, я подвезу их на машине до дома и передам ещё несколько коробок.

– Ловко это у тебя получилось, – усмехнулся продавец. В армии так научился? Я, молча, киваю.

– Тут у нас Вадик есть, охранником работает, продолжает он. Когда пустые коробки собирает, пробивает рукой сразу по несколько штук. Так и уносит их насаженными на одну руку. Десантник бывший…

– Я сам пробовал – ничего не выходит. Тут не столько сила нужна, сколько быстрота и резкость, – продолжает он, разглядывая свои ладони с длинными пальцами. А ты, сможешь, сразу несколько коробок пробить? – Никак не может успокоиться продавец.

– Нет, наверное, не смогу. Я торопливо перебираю консервные банки и мне не до опытов с коробками. Этому парню-продавцу, совсем не обязательно знать, что уже в восемнадцать лет, на занятиях по рукопашному бою, я с такой же лёгкостью пробивал кулаком дюймовую сосновую доску, которую держали два бойца, каждый из которых весил примерно центнер с четвертью.

У меня уходит ещё примерно минут десять, чтобы уговорить подвезти этих стариков до их дома. Бабуля всё никак не могла поверить, что вот так запросто и бесплатно их подвезут до самого дома. Ехать совсем недалеко, на 5-ю Парковую улицу, да и мне по пути. Устроившись в кабине, дедушка обратил внимание на висящий у стекла вымпел, с изображённым на нём пограничным флагом и надписью, сообщавшей, что бывших пограничников не бывает.

– В каких местах служили?

– В Карелии, на финской границе.

– Ну и как там сейчас?

– Всё нормально, граница на замке, – заверил его я.

Мой шутливый тон, вызвал у них ответные улыбки и позволил преодолеть первый холодок скованности, вызванной необычностью обстановки. Скромная чета пенсионеров, они забыли, когда последний раз ездили на такси, а своей личной машины у них никогда не было. А тут везут на большом автомобиле, да ещё и с подарками, есть от чего прийти в волнение. На выезде с рынка, я махнул рукой толстому украинцу, открывавшему шлагбаум.

– Тебе закуска морская нужна? – Могу подкинуть.

Уяснив в чём дело, он одобрительно хмыкнул и, приподняв тент, с лёгкостью подхватил сразу две коробки.

– Только не отравитесь, некоторые банки испорчены, – запоздало крикнул ему я.

Прижав к своим бокам, каждой рукой по коробке, довольный мужик только усмехнулся в ответ и с грацией тюленя двинулся к своей будке. Что ж, судя по его объёму, желудок у него не самый маленький и простирается куда-то до уровня бёдер. Скорей всего проблемы расстройства и отравления, для него просто не существует. Зато меня теперь здесь будут узнавать, и пропускать с минимумом формальностей. Было бы времени побольше, я бы развёз этих кальмаров в ещё несколько подобных мест. Хорошие отношения с местной охраной – вот гарантия быстрого и беспроблемного заезда, в любое место.

Свернув с Щелчка13 на Пятую-парковую, я невольно провожаю взглядом большое белое здание, которое плавно проплывает за окном с левой стороны. Сколько интересных воспоминаний, встреч, сколько волнующих открытий произошло за этими стенами. Сюда, третьеклассником привёз меня отец и записал в автомодельный кружок.