Естественный отбор

А вот это скорей всего наш «клиент», молодой парень в ярко красных спортивных штанах с начёсом и распахнутой чёрной куртке «Аляске». Вынырнув из перехода, он сразу целенаправленно зашагал во дворы. Мы двинулись за ним следом, по параллельной дорожке, используя в качестве прикрытия толстую бабку с сумкой на колёсиках.

Углубившись во дворы «красные штаны» скрылись в первом подъезде стоящего торцом дома. По тому, как он шёл, было понятно, что сюда он заходит постоянно. Впрочем, это ещё ни о чём не говорит, может он живёт там, хотя и не похож на возвращающегося с учёбы или работы. До него в этот подъезд уже заходила, пара подобных персонажей и пока ещё никто из них не вышел наружу.

Не доходя до этого дома, мы сворачиваем в сторону и, остановившись у скамеечки, продолжаем наблюдать. Отсюда хорошо видны все подходы к дому, мы же совершенно не видимы и если у них кто-то смотрит в окно, наблюдая за улицей, то увидит только бабку, с упорством жука-скарабея катящую свою сумку-тележку.

Сделав большой круг и обойдя несколько ближайших домов, мы уже собирались двинуться обратно к метро, когда Олег обратил моё внимание на одинокую фигуру, сидящую на лавочке неподалёку от детской площадки.

– Дим, видишь, сидит кто-то? Чего он там сидит, площадка пуста, собак тоже рядом нет, в прошлый раз, когда проходили, он там же сидел. – Спрашивается, чего высиживает?

Действительно, в тусклом свете только зажёгшихся фонарей, я разглядел одинокую фигуру между двумя большими сугробами, которые нагребли дворники по краям лавочки. Сгустившиеся сумерки и холодный ветер, который здесь между домами дул гораздо сильнее, чем у шоссе никак не располагал к такому отдыху. В такую погоду хочется быстрей дойти до дома и, выпив после ужина чаю, засесть с книжкой в любимое кресло, или завалиться на диван. А на лавочке долго не высидеть, задница быстро заиндевеет, если конечно не надеть тулуп и ватные штаны.

– Давай рядом пройдёмся и посмотрим, – предложил я Олегу.

Мы не торопясь подходим к сидящему на лавке человеку, который откинувшись на спинку, продолжает сидеть без движения. Неподалёку шумит автомобилями вечерний проспект, но в этом дворике на удивление тихо и спокойно, даже спешащие домой, ручейки пешеходов расходятся раньше. Мелькнёт в метрах пятидесяти, человек и тут же не дойдя до площадки, скроется в ближайшем подъезде.

– Везёт нам в последнее время на выпивох, – Олег кивнул на стоящую рядом бутылку водки, совершенно незаметную в сумерках, на фоне белых сугробов.

На голову сидящего человека накинут капюшон, поэтому его лица совсем не видно, но если судить по одежде и комплекции, скорей всего это молодой парень. Я осторожно заглядываю ему в лицо и, увидев закрытые глаза, уже с силой встряхиваю за плечо. На границе, в составе поисковой группы, мне не раз приходилось видеть пьяных из местных жителей, замёрзших неподалёку от своих домов. Парень сильно вздрагивает и едва, не упав с лавочки, таращится на меня как на привидение. Где то я уже видел это лицо, причём недавно.

– У тебя всё в порядке? – Спрашиваю я, запоздало понимая, что не может быть, всё в порядке, если человек, в одиночестве замерзает среди сугробов. Незаметно вставший сбоку Олег, быстро поднимает бутылку и демонстративно показывает мне. Она почти пустая, только на донышке, плещется совсем немного прозрачной жидкости. Парень окидывает нас обоих равнодушным взглядом и, отвернувшись, смотрит на стенку соседнего дома.

Внезапно, я вспоминаю, где видел это лицо, возможно не поверни он головы, я бы так никогда и не вспомнил, но лицо и движение, сложившись вместе, вызвали в памяти законченный образ. Фотография, которая висела на стене в квартире Маши, пострадавшей девушки, где недавно мы держали совет. Помнится, её бабушка ещё говорила, пусть, дескать, висит, может к внучке память быстрей вернётся. На той фотографии, он тоже сидел вполоборота.

– Денис, это ты? – Вспомнив, как звали машинного несостоявшегося жениха, спрашиваю я, попутно снимая с его головы капюшон. Он неглубоко вздыхает и в свете фонарей, я замечаю блеснувшие слезинки на его ресницах. У меня уже нет никаких сомнений – это действительно Денис, тот паренёк, что готовился к свадьбе и улыбался с фотографии.

– Ты чего тут сидишь, случилось что ещё? – Я опять слегка встряхиваю его за плечи.

– Ты знаешь, где он живёт? – Олег глубоко вдавливает пустую бутылку в сугроб, – давай его домой отведём, всё равно сейчас он ничего не расскажет.

– Да я его первый раз вижу, откуда мне адрес знать? – Динь, а Динь, – я опять тормошу его за плечи, – ну не дело здесь сидеть, пойдём домой. Денис поднимает голову и на мгновение, поймав его загнанный взгляд, я чувствую, как сжимается моё сердце.

Паренёк не проронил ни слова, но я вижу в его глазах, как моля о помощи, кричит от боли душа. Настоящее горе – оно всегда безмолвно, когда горло перехватывает спазм и только частящее ударами сердце, сжимаясь, просит о снисхождении, стараясь быстрее переработать боль.

Я присаживаюсь рядом и неотрывно смотрю ему в глаза. В свою очередь, он тоже не опускает взгляда и, несмотря на скудное освещение, я вдруг понимаю, что глаза у Дениса, такие же светло-голубые как и у Маши.

В какой-то момент, все мои чувства необычайно обостряются, я слышу каждый шорох вокруг, я даже могу услышать, с каким шумом падают редкие снежинки, а зрение вдруг становится необычайно чётким, вижу каждую пору на коже Дениса. Раз – и пропала мутная плёночка в его глазах, теперь он уже сам неотрывно смотрит мне в лицо, стараясь ни на секунду не потерять моего взгляда, а его зрачки как будто стали ярче, наполняясь по краям синевой.

И я с удивлением начинаю понимать, что в те мгновения, когда наши взгляды встретились и вокруг, всё замерло, я каким-то непостижимым образом, забрал часть боли и страданий у его души и принял всё это в себя. Это сблизило нас гораздо сильнее, чем при обычном знакомстве. Оказывается, горе тоже может сближать людей, не хуже чем веселье. Интересно, для этого надо изначально иметь родственные души, или любой человек, искренне переживающий за другого способен на такое?

– Давай я к метро сбегаю, Вовке позвоню, он наверняка его адрес знает,– предложил Олег, – он так уже давно сидит, скоро окоченеет.

– Я домой не пойду, – неожиданно ясно и чётко произносит Денис. – Мать сказала: Можешь к ней совсем проваливать и плодить там дебилов, – продолжает он говорить, с небольшими паузами. Она и раньше была против, а теперь…, после этого,…когда Машу выписали из больницы. Мать совсем как с цепи сорвалась.

– И ты не придумал ничего лучше, чем напиться и впасть в анабиоз на лавочке? – спросил Олег.

– Да я выпил-то всего ничего, больше пролил, – ответил он.

Судя по его вполне адекватному поведению, Денис не лукавил, впрочем, когда человек находится в сильнейшем волнении, водка не очень то и берёт.

– А ты знаешь, кто мы? – спрашиваю его я.

– Догадываюсь. Приятели Володи.

– А Владимир тебе что сказал? – продолжаю я, – сиди дома, никуда не дёргайся, пережди немного, – было такое?

– Было. Он ещё сказал, чтобы я не вздумал сам, ну выяснять, кто на Машу напал.

– Правильно сказал. Вот и сидел бы дома, а чтобы не ругаться с матерью, сходил бы к Маше, помог бы там бабушке.

– Мне к ним теперь неловко ходить. После того, как к ним моя мать заявилась. Маша, почему то, как на чужого смотрит. Как будто мы раньше были совсем незнакомы. Да и бабушка её сразу в слёзы.

– Ну, это ты зря, они о тебе очень хорошо говорили. Бывай у них почаще, возможно все наладится и даже быстрей чем ты думаешь.

– А замёрзнуть, по-пьяни на лавочке всегда успеется, – добавляет Олег.

– Мы когда с Машей, только стали встречаться, часто сидели на этой лавке, перед тем как я её домой провожал, – сказал Денис. Ближе к дому она сама не хотела, а здесь даже летом вечерами тихо и народу мало.

– Понятно, – отвечаю я – а теперь пошли, мы тебя проводим. Только с матерью больше не ругайся. Как зайдёшь, проходи в комнату и сразу ложись спать – так всем проблем меньше будет. Денис, криво усмехнувшись, встаёт и тут же снова опускается на скамейку, глядя на нас растерянными глазами. Всё-таки выпитая водка сказывается. Голова из-за сильного волнения ещё работает, а тело уже начинает терять координацию движений.

– Ноги не идут, – говорит он тихо.

Тогда мы берём его под руки и не торопясь уводим с засыпанной снегом детской площадки. На самом деле я ужасно рад, что парень не напился до чёртиков. И пусть он ступает нетвёрдо и периодически его шатает, это, не идёт ни в какое сравнение, если бы пришлось тащить его на руках.

Пока шли до его дома, который как выяснилось, находился на параллельной улице, Денис рассказал, что живёт он с одной матерью. Поэтому нет ничего удивительного в том, что его мама в штыки восприняла появление потенциальной соперницы за внимание сына. Ведь далеко не каждая мать, горячо и слепо любящая своих детей, способна понять простую вещь, что глупая свекровь теряет сына, а умная ещё находит дочь. Впрочем, и тут возможны варианты, я не раз видел, как расставшись с девушкой, паренёк возвращался обратно к маме.

Проводив Дениса до его квартиры и немного подождав, чтобы убедиться в том, что он больше никуда сегодня не пойдёт, мы выходим из подъезда его дома.

– Олеж, а ведь мы этого парня спасли, он бы замёрз, если бы ты его не заметил.

– Скорей всего, – соглашается Олег. – У нас в отряде так трое ребят замёрзли, продолжает он. Ехали домой в отпуск, как раз к новому году успевали. Предупреждать никого из родных не стали, сюрприз думали сделать. Довольные были, ну ещё бы встретить с семьёй праздник, почти месяц казармы не видеть. Пока до нашей комендатуры ехали, поддали крепко, потом ещё в пути добавили. Завернули, к каким-то знакомым и у них ещё отметились. Ну а те уже и не помнили, как распрощались с ними. Вроде бы на станцию их отправили, в отряд добираться. Олег ненадолго замолкает, как бы заново переживая те страшные события.

– В отряде только на следующий день спохватились, – продолжил он, – пока выясняли, их приятелей искали. А морозы в тот год стояли лютые… – Нашли их только к ночи, на краю посёлка, почти у озера. За каким хреном их туда понесло, совсем в другую сторону – непонятно. Как живые все вместе лежали. Шинели распахнуты, под ними парадки16, новые, значками сияют. И вещмешки их тут же были, ничего не пропало. Вот и был родителям сюрприз, накануне праздника…

Я, молча, иду, потрясённый рассказом Олега и в голове невольно крутится мысль: что было бы, если бы мы не заметили сидящего на лавочке Дениса. На улице уже совсем темно и мы двигаем в сторону метро, на сегодня наше дежурство закончено.

– Ты случайно не знаешь, тут где-нибудь поблизости сортир есть, – интересуется Олег. – А то я до дома точно не доеду.

– Знаю и не случайно. Когда весь день на машине разъезжаешь, то невольно озадачиваешься подобными вопросами.

В длинном торговом павильоне, тянущемся параллельно Рязанскому проспекту и заворачивающим в сторону метро буквой Г, между музыкальным киоском и магазинчиком с каким-то ярким тряпьём как раз и находилась заветная дверка. У этого общественного туалета, была интересная особенность. В каждой кабинке, на видном месте, чёрным маркером была лаконичная надпись: «Сосу Миша» и далее следовал номер телефона.

Менялись магазины вокруг, увеличивалась цена за пользование туалетом, несколько раз перестраивался и сам туалет, когда фаянсовые унитазы поменяли на блестящее нержавейкой «очко». Но каждый раз, когда я оказывался неподалёку и спешил воспользоваться услугами данного заведения, я легко находил эти два слова и набор из нескольких, не меняющихся цифр.

Скорей всего, владельцы уже замучились постоянно стирать эти надписи и махнули на них рукой. В конце концов, чтобы воспользоваться подобными услугами, клиентам, да и самому Мише надо было попасть внутрь, заплатив деньги. А зачем сокращать количество посетителей, тем более, когда на Мишины услуги такой устойчивый и постоянный спрос. Этот раз не стал исключением и рекламные надписи на услуги неизвестного и неутомимого Миши были на своих местах.

Голодные и немного подмёрзшие, мы с Олегом спустились в метро, собираясь разъехаться по домам. Ещё раз, наверное, точно придётся погулять по этому району, высматривая потенциальных нариков. Народу в метро оказалось ожидаемо много, что и неудивительно, ведь мы умудрились попасть в самый час пик.

Толпа занесла нас в центр вагона и остановила напротив сидения, на котором расположились две красивые, белокурые девушки, казалось сошедшие в метро, прямиком, с картинок глянцевого журнала. Две яркие блондинки с загорелыми лицами и потрясающим контрастом между светлыми волосами и смуглой от загара кожей. Таким девушкам место на морском побережье, где яркое солнце и свежий ветер с солёными брызгами, а на горизонте небесная лазурь сходится с водной гладью. Мы откровенно любуемся девушками, и я даже не могу понять, которая из них мне нравится больше.

Светлые локоны одной из девушек красиво лежат на плечах, она в коротком сером полупальто, совершенно не скрывающим её стройных ног в узких, голубых джинсах, заправленных в замшевые сапожки. А у её подруги, прямые волосы выбиваются из под маленькой шапочки с большим помпоном. Одета она в короткую курточку, под которой виден шикарный белый свитер с высоким горлом, а её кожаные брючки, натянутые как вторая кожа, заправлены в высокие сапоги, отчего ноги кажутся бесконечными. Как выражается Игорёк, растут из коренных зубов. Девчонки обе большеглазые, только у той, которая с локонами глаза голубые, а у другой – карие.

Этакие два загорелых и улыбчивых ангела, случайно залетевшие в метро. Было бы просто отлично, если бы они так и ехали до моей остановки. Глядя на них можно забыть о голоде и давке и об этой злобной старухе, которая при каждом качании вагона, тычет, мне в бок своей необъятной сумкой.

Мельком взглянув на новых пассажиров забивших вагон, девчонки продолжают радостно щебетать, как я понял в предвкушении вечера, который они собираются провести в одном модном клубе.

Интересно, если выйти с ними и попросить телефон, дадут? Возможно, что дадут, и даже не выдуманный, а настоящий номер. Настроение у них хорошее, почему бы и не пофлиртовать со случайным попутчиком. А выбрать, наверное, лучше ту, которая с локонами, у неё более милое и женственное личико, а та, что в шапочке выглядит немного хищной, хотя тоже смотрится роскошно. Тот редкий случай, когда подруги стоят друг друга и если блондиночка с локонами меня отвергнет, я переключусь на «хищницу».

Да, мечтать невредно, девчонки находятся на пике своей красоты и привлекательности, они это сами прекрасно осознают и от того уверены в себе. Может мои ровесницы или на пару лет постарше. А я ещё и выгляжу моложе своего возраста, некоторые восемнадцатилетние призывники смотрятся гораздо старше и взрослее меня, которого лишь полтора года разделяет от четвертака. Как сказала Наташа, подруга Серёжиной Лены: «Хороший, милый мальчик» – только и всего.

Вряд-ли таких девушек устроит «милый мальчик». Да и сколько раз, я смогу сходить с ними в тот же клуб, на свою зарплату, даже с учётом моей второй работы в качестве водителя-экспедитора?

Такие девушки скорей заинтересуются ребятами постарше, с хорошей работой и должностью, с большой зарплатой. И чтобы квартира своя и пусть не новая, но достаточно свежая иномарочка. Поэтому наша первая встреча при знакомстве, наверняка станет и последней. Но попытаться – же можно? Что я потеряю? Немного времени, если тут же в метро отошьют вежливо, ну или чуть больше времени, если пошлют чуть попозже. Девчонки возбуждены предстоящим клубным вечером и вряд-ли сходу станут грубить проявившему к ним интерес, незнакомому пареньку.

Внезапно до моего уха доносится отборный мат, причём сказанный мелодичным женским голоском, отчего произнесённая фраза выглядит совершенно дико и неестественно. Решив, что ослышался, я начинаю прислушиваться к разговору девушек. Ангелы не ругаются матом, скорей всего я просто не расслышал и моё сознание, услужливо подсказало, вытащив из памяти подходящее случаю клише.

– Ну, так вот, – продолжает голубоглазая златовласка с локонами, девушка, приглянувшаяся мне больше, – представляешь, вчера Макс с утра объявился, позвонил мне…

– Да что ты, – перебивает её кареглазая подруга, слегка подскочив на месте, – и что он хотел?

– Встретиться захотел, к себе позвал…

– Ну а ты? – Кареглазая подвинулась ближе к подруге, ловя каждое её слово. Видимо, неведомый Макс, был весьма перспективной фигурой и девчонки уже не надеялись на его внимание. А тут на тебе, сам позвонил, да ещё и в гости позвал…

– Ну а что я – пришла, – ответила её приятельница, с таким видом, как, будто другой вариант даже не предполагался в принципе. – Посидели, поговорили, – продолжает она. – Спрашиваю: У тебя гандоны есть? – А он мне: « Не а, кончились». – Ну, тогда только в пасть.

Где то над моим ухом фыркает стоящий рядом Олег, а я ловлю себя на том, что таращусь на своё растерянное отражение, в оконном стекле вагона. Если бы девчонки только догадывались, как отталкивающе для мужчины звучат ругательства и подобные выражения, слетающие с милых девичьих губ. Где то в подсознании, записанная из глубины веков, хранится информация, о том, как должна вести себя женщина. Поэтому пьяный мужик, орущий матом, воспринимается, гораздо пристойней, чем матерящаяся, совершенно трезвая женщина.

Однажды возвращаясь, домой на машине, я остановился у светофора, а в соседней полосе, поравнявшись со мной, замер красивый красный «Мерседес». Машина выглядела шикарно, вся блестя чистотой и полировкой. А за рулём сидела привлекательная блондинка, лет тридцати, в тёмных очках. Белый топик и короткая светло-розовая юбка, казавшаяся при сидении ещё короче, обнажала стройные и загорелые бёдра.

На пассажирском месте стояла её дамская сумочка такого же цвета, как и юбка. Я любовался на всё это великолепие сверху из кабины «Газели».

Потом дамочка достала из лежащей рядом папки лист бумаги, пару секунд смотрела на него, не снимая тёмных очков и вдруг, скомкала. В то же мгновение, крышу «Мерседеса» разрезала щель сдвигающегося назад люка и бумажный ком, вылетевший из нутра машины, ударился о дверь моей «Газели» и закатился куда-то под передние колёса. Сама дамочка при этом даже головы не повернула, продолжая смотреть вперёд, в ожидании зелёного сигнала светофора.

После этого, премиальное детище немецкого автопрома и его роскошная водительница, сразу потеряли для меня процентов пятьдесят своей привлекательности. Просто интересно, если она может так гадить при всех, то, как она ведёт себя, когда никто не видит?

Я опускаю взгляд вниз и вижу как буквально на глазах, рассеиваются ангельские чары. Передо мной, строя из себя роковых красавиц, кривляются две обычные б…ди. Да, со вкусом одетые и красивые, но и только то. Надо выйти следом и сказать, что у меня тоже гандоны кончились, пусть соглашаются на «пасть» и отвести их в тот сортир, не всё же Мише одному стараться. Но мне всё равно теперь противно, как будто по весне, когда тает снег и появляются запахи, я глубоко опустил голову в очко уличного туалета, куда целый год, по большой и малой нужде ходил весь наш отряд.

Я чувствую, как в душе поднимается раздражение, грозящее перейти в откровенную злость. Эти две девки – мне никто, я их первый раз вижу, так почему же стало так гадко и обидно? А ещё, какое-то щемящее чувство грусти, как будто потерял что-то дорогое. Придурок! Уже следом бежать хотел, а тут вопрос простой: в пасть или в другое место, в зависимости от наличия резинки в кармане. Меня как будто распирает и становится физически тесно. Я двигаю плечами, толкая с одной стороны Олега, а с другой бабку. Голубоглазая златовласка, случайно поймав мой взгляд, замолкает, на полуслове и я быстро отворачиваюсь, прикрыв глаза, стараясь больше ни с кем не встречаться взглядом. Вот теперь не надо мне в глаза смотреть, ничего хорошего в моём взгляде вы сейчас не увидите, потерпите пару минут, люди.

– Олег, пойдём к выходу пробираться.

– Тебе ещё через остановку выходить.

– Не, я сейчас пойду.

Олег пожимает плечами и, развернувшись, начинает протискиваться к дверям, раздвигая толпу, как ледокол льдины. Двинувшись за ним, я тут же спотыкаюсь о

большую сумку, которую проклятая старуха, не найдя лучшего места умудрилась подсунуть между нашими ногами.

– Тихо ты, чёрт…, – взвизгивает бабка, когда удержавшись за Олега, я, обернувшись, буквально выплёскиваю взглядом свою ярость на неё. В следующее мгновение, поймав мой взгляд, старуха, будто поперхнувшись, замолкает, только её губы, ещё продолжают двигаться как будто по инерции, проговаривая оставшиеся слова.

Впрочем, бабка из «старой гвардии», она ещё и не такое видала и, выбираясь из дверей вагона, я вновь слышу её возмущённый голос.

– Ты что решил так резко выскочить, – интересуется Олег. – Я думал ты эту бабку с потрохами сожрёшь.

– Да не бери в голову, – отмахиваюсь я, – жарко, что-то стало.

Мы вместе доходим до перехода и, прощаясь, расходимся каждый на свою линию. Я иду не торопясь, с потоком остальных пассажиров, уставившись в пол, постепенно успокаивая сердце и саднящую болью душу.

Олег прав, мне действительно не хватило какой-то малости, чтобы схватив попавшую под ноги бабкину сумку не швырнуть в эту несчастную старуху. А с чего же это я так взъелся? Неужели из-за девчонок? Но ведь это смешно, мы даже незнакомы. Не ожидал услышать от них такого цинизма, или позавидовал неведомому Максу? Скорей всего, быть на месте Макса, я и сам теперь не захочу. Наверное, всё вместе навалилось, вот и натягиваются нервы. Тут ещё в Чечне не пойми что происходит. Кого-то обстреляли или убили, из новостей ничего понять нельзя, да и сами новости смотреть, честно говоря, не хочется.

Иногда я жалею, что совершенно равнодушен к алкоголю и не имею привычки выпивать. Иначе, сегодня вечером я бы точно напился.

2.

– Вот примерно так всё и будет, у кого какие вопросы? – Владимир неторопливо прошёлся и, остановившись у столика с телевизором, окинул взглядом всю большую комнату и всех нас.

Мы с Сергеем и Борей сидим на небольшом диванчике, напротив нас, на журнальном столике стоит большая салатница, наполовину заполненная «юбилейным» печеньем по случаю только что завершившегося чаепития. Пустые белые кружки стоят вокруг неё как лепестки у ромашки. Володина жена сегодня уехала к родителям, поэтому до вечера вся квартира в нашем полном распоряжении. Я даже подозреваю, что он специально просит свою жену, время от времени «проведать» родителей, когда возникает необходимость обсудить что-либо важное, так сказать в домашних условиях.

– Мне не понятно, – подаёт голос Олег, устроившийся в уголке в большом кресле, – как мы узнаем среди них того, который нам нужен? – Спрашивать станем?

– Ну да, – смеётся Игорь, – вот и получится у нас вечер вопросов и ответов.

– Узнаем, – Владимир совершенно спокоен. – Есть примерное описание, так что узнаем и потом, я с ними побеседую… Я, даже думаю, они мне сами всё захотят рассказать.

– Вов, я понимаю, – усмехается Сергей, – ты интеллигентный мальчик, учился в институте и умеешь убеждать всяких гопников. Тебе это по службе положено. – Просто не хотелось, связываться с трупами или ещё чему подобному.

– Серёженька, – уже один этот елейный тон, каким отвечает Владимир, почти у всех вызывает улыбки, – я, по-твоему, совсем дурак? – Не будет никаких трупов, я расспрошу их кой о чём и подтяну туда местных оперов, им все лавры и достанутся. Вы мне нужны чтобы, прикрывать спину. На вас я могу положиться, потому что хорошо всех знаю. Одному мне это не потянуть, а посвящать в это дело других я не намерен.

– Дим, у тебя с учёбы паяльник остался, – спрашивает Сергей, намекая на мою учёбу перед армией на радиомонтажника.

– У меня их несколько и все в рабочем состоянии.

– Ну, так прихвати самый мощный, он Вовке точно понадобится, – продолжает насмешничать Сергей.

– Ладно, проехали, – вступает в разговор Павел, немногословный крепыш среднего роста. – Володь, сколько времени всё это займёт?

– Часов пять-шесть проторчать в квартире точно придётся. – Мы зайдём туда пораньше, пока там будет два, ну максимум три человека и будем поджидать всех остальных.

– Не хотелось, сидеть бы долго в этом притоне, вместе с нариками. Ещё заразу, какую подцепишь, – недовольно ворчит Павел.

– Что касается заразы, – Владимир выходит в коридор и быстро возвращается с большой спортивной сумкой.

– Примеряйте, он достаёт несколько пар чёрных, кожаных перчаток, с регулируемой липучкой манжетой и небольшими мягкими вставками с наружной стороны ладони и пальцев.

– На наши омоновские похожи, Олег вертит в руках перчатку, стараясь максимально ослабить манжету, чтобы надеть на руку. – Только тут все пальцы закрыты и дополнительная защита суставов.