Естественный отбор

Роман Мзарелуа

Естественный отбор

Посвящается всем воинам-пограничникам нашей страны, оставшимся верным присяге и продолжавшим охранять и защищать границы в тяжкое и лихое безвременье 90-х.

Пролог.

Хруп-хруп, хруп-хруп – пружиняще хрустит снежок под утеплёнными кроссовками. Тишина и спокойствие ранним утром в зимнем лесу, после выпавшего накануне снегопада. Я бежал по Измайловскому лесу, постепенно наращивая темп. Немного колючий, морозный воздух слегка бодрит и кружит голову, но я пока стараюсь дышать только носом, изредка высмаркивая излишек влаги. Метров через пятьсот будет просека, а в конце неё так называемая «Поляна спортсменов», – наследие советского прошлого, где в своё время установили турники и брусья. Вот на прямой к ней я рвану изо всех своих сил, с максимально возможным ускорением, тогда придётся дополнительно задействовать для дыхания и рот.

– Эй, спортсмен, от геморроя бежишь? Справа, за небольшим сугробом, у лавочки, на вытоптанной в снегу поляночке, расставив ноги, стоит невысокий и упитанный молодой парень, с реденькой шевелюрой и маленькими, заплывшими глазками. Даже метров с десяти, лёгкий ветерок доносит до меня слегка прокисший выхлоп перегара. Чуть поодаль пасётся его чёрный пёс – откормленный как поросёнок ротвейлер. Услышав голос парня, он поднял свою морду, глянул на меня, затем на хозяина и, как будто брезгливо скривившись, вновь опустил голову к сугробу.

– Ага, догоняй! – На бегу откликнулся я, невольно усмехнувшись, представив как этот парень, со своими выдающимися «филейными частями», бросится вслед за мной. Разумеется, никто из них не двинулся с места и в этот раз я спокойно пробежал мимо.

Но, как правило, не проходило и одной недели, чтобы за мной следом не увязалась какая-нибудь псина. Один раз это была доберманша Роза (я слышал, так звал её хозяин). Она радостно бежала рядом и вдруг совсем неожиданно больно куснула меня за левую ляжку, сразу же получив ногой по морде. Впрочем, с ней ничего не сделалось, и она продолжала бежать рядом, больше не пробуя кусаться, пока подоспевший хозяин, ругая меня, на чём свет стоит не подхватил её за ошейник. Он просто не видел, как она укусила, но зато хорошо разглядел мой пинок, после которого у меня было ощущение, что я отбил ногой сильно летящий футбольный мяч.

В другой раз, чинно идущий мне навстречу между парнем и девушкой здоровенный, дог, вдруг решил поиграть со мной и неожиданно бросился куда-то в ноги. Я споткнулся и полетел кувырком, больно ударившись грудью о твёрдый, спрессованный наст, покрывавший дорогу. Однажды интеллигентная дама в очках, владелица совсем уж мелкой шавки, с визгом увязавшейся следом, на полном серьёзе уверяла меня, что я не должен бегать, когда проходят люди с собаками. Наверное, по её мнению я должен был каждый раз обходить собак и их владельцев на цыпочках.

Откуда ей было знать, что в своё время, проверяя боеготовность пограничных застав, я часто ходил «учебным нарушителем». И сталкивался я не только с тренированными пограничными псами, но и бывало с другими лесными хищниками. Когда на десятки километров углубляешься в лес, тут возможны разные варианты. Раз зимой я даже забрался в медвежью берлогу где, наткнулся на медведицу с двумя медвежатами. Вылетел я оттуда за долю секунды, но, слава Богу, никто из них не проснулся.

Максимально разогнавшись, я спрыгнул с широкой почищенной дорожки и побежал по едва угадывающейся под снегом узенькой тропинке. Темп бега сразу упал, а в груди забухало дополнительно нагруженное сердце. Меня никто не преследовал. Ну и хорошо, совсем не обязательно кому то видеть, чем я стану заниматься на «Поляне спортсменов». Надо бы и, правда, при таких лесных тренингах, хороший нож повесить на пояс. Ведь даже у Маугли, прожившего много лет в джунглях со всякими зверями, был свой «Железный зуб».

Глава I.

1.

– Димон, ты что завтра, после ночи делать будешь? – Серёжа по прозвищу СВД1, оторвался от заполнения журнала боевой службы и, откинув ручку, с наслаждением потягиваясь, вытянулся во весь свой почти двухметровый рост. – Наконец-то склонил Ленку, к совместному проживанию ну и выяснилось, что вместе с ней понадобится перевезти её любимый шкафчик, со всем его содержимым, столик с зеркальцем и ещё какие-то пуфики, без которых современная девушка просто не мыслит совместного ведения хозяйства.

– Давай, съездим, только сразу говорю, не надо мне потом совать деньги, уж на бензин я как-нибудь заработаю, да и ехать недалеко.

– Ладно, договорились. Ленка грозилась накормить обедом, так сказать в ознаменование начала нашей совместной жизни, поэтому останешься у меня обедать, тем более что она специально для тебя, собирается пригласить свою подругу.

– Если подруга будет прежняя, то не стоит. На мой взгляд, она, откровенно говоря, далеко не красавица. Вот скажи, что общего у твоей Лены, с такой невзрачной подружкой? Сколько раз замечал, идёт пара девушек, подходишь познакомиться, они оборачиваются и ты, видишь: одна красавица, а другую хоть подушкой прикрывай. Нет, я могу понять, что такая подруга не конкурент и на её фоне все кавалеры станут интересоваться более симпатичной барышней, но почему сама страшненькая с красивой ходит?

– Да по той же причине и ходит. Когда она одна, на неё мало кто обращает внимание, а в компании с красивой подругой и у неё выбор становится шире. Такой вот симбиоз. А с Ленкиной подругой вы вроде поладили, ты ей даже понравился, – так Лена сказала.

– Ну, ещё бы! Представляю, что там она Ленке про меня напела. Мне в её подруге только одно понравилось. Она без каблуков на полголовы выше меня, а мне всегда высокие девчонки нравились.

– Ну, вот видишь, всё что тебе и нужно, а с лица воду не пить.

Наш трёп неожиданно прерывает гудящий сигнал внутреннего телефона и, нажав на клавишу с мерцающим красным огоньком, я слышу голос часового.

– На первом посту всё в порядке!

– Хорошо Борь, дождись ухода полуночников и закрывайся. Проверь сколько в кабине пропусков осталось, чтобы не сидеть там как сыч половину ночи.

– Ладно.

Сергей потопал на кухню, заваривать чай, а я перевёл взгляд на бубнящий телевизор. На экране известная телеведущая барышня, раскрывая свой рыбий рот, с надутыми сверх всякой меры губами, спрашивала у некой, так называемой светской львицы, как собственно она сподобилась дойти до такой жизни. В ответ, её собеседница, вскинув своё лошадиное личико, отчего стала ещё больше походить на взнузданную кобылку и, закатывая глазки, понесла дикую околесицу.

Прошло всего несколько лет, как трещавший по швам Советский Союз окончательно развалился, и сколько же сразу всякого мурла и откровенного мусора выплеснулось наружу. Удивительно, где же всё это раньше находилось, в какой выгребной яме бродила эта плесень? Вернувшись со срочной службы, проходившей в пограничных войсках, я застал уже другую страну, другие деньги и цены. Всё вдруг стало удивительно и непонятно, как у кэрроловской Алисы в стране чудес. Чтобы хоть как-то осмотреться и не сидеть на родительской шее, я, повстречавшись со своими товарищами, с которыми вместе служил и сдружился, которым мог по настоящему доверять и понимать с полуслова, предложил продолжить службу по контракту, в одной из воинских частей, занимающейся охраной важных государственных объектов. По крайней мере, нам всё было знакомо и понятно, да и специфика службы была почти одинаковой.

Ребята сразу согласились и, погуляв пару месяцев на гражданке, мы дружно поехали по указанному адресу. Приняли надо сказать нас по-царски, максимально возможно ускорив оформление бумаг и прохождении медкомиссии. Трое молодых, здоровых ребят, недавно отслуживших и ещё не тронутых разложением и вседозволенностью гражданской жизни – это был просто подарок для командира части, учитывая, что многие как раз бежали в это время из армии, спеша заниматься бизнесом и оседая в многочисленных коммерческих структурах.

Пройдя проверку и оформив разные допуски, сдав паспорта и получив взамен удостоверения личности, нас всех разом зачислили в одну из в/ч2, занимающейся охраной важных государственных объектов и специальных грузов. В данный момент, мы охраняем закрытый институт, специализирующийся на химии. Сегодня в караул заступила наша смена, которую так и прозвали – пограничной. А всё потому, что кроме нас, в ней оказалось ещё трое ребят, служивших так же ПВ, только раньше. Сейчас Сергей, Борис и я – на службе и выходные: Павел Олег и Игорь.

Вечером институт постепенно замирает и, завершая очередной рабочий день, задержавшиеся сотрудники покидают его стены. Пять больших многоэтажных корпусов, соединённых сложной системой переходов на разных этажах, с одной стороны вплотную примыкают к заводу, а с другой к большому административному зданию. Снаружи может показаться, что это одна большая промышленная зона, хотя на самом деле это не так. Внутри же такая мешанина ходов, коридоров и переходов, что постороннему человеку нетрудно и заблудиться, даже следуя по светящимся указателям выхода.

– Ты чего в телевизор уставился, давай хоть новости посмотрим. Ну не эту же галиматью слушать, Серёжа плавно выплывает из коридора, неся большую кружку с чаем и тарелочку с бутербродами. В своё время, он короткими очередями из автомата, так

поражал мишень за мишенью, что даже удивил точностью и кучностью стрельбы отрядного оружейника, который помогал пристреливать новое оружие. Да и своё прозвище, он в большей степени заслужил за особое пристрастие к снайперской винтовке, хотя по комплекции, легко мог бы таскать пулемёт или гранатомёт. Даже начальные буквы Серёжиного ФИО полностью совпадали с его прозвищем.

– А может, тебе такие девки нравятся? Они все видимо безотказные, только потребуют бо́льших финансовых вливаний.

– На таких, у меня у самого, даже душа не встанет, не говоря уж о вливаниях. Лучше уж Ленкина подруга, она хотя бы поумней, будет, да и на фоне этих лахудр выглядит достойно.

– Вот, Дим, о чём я тебе и говорил, всё познаётся в сравнении.

– Ставьте дверь на охрану, вроде все вышли. – Это Борис по громкой связи телефона.

Мои пальцы бегают по кнопкам огромного пульта не хуже чем у заправского пианиста, так: корпус, блок, входная дверь и красный огонёк мигнув, сменяется зелёным. Всё, с этой секунды запертая входная дверь и вход в институт становится под охрану.

– Всё нормально, Борь, поднимайся. В небольшой экран видеокамеры, я вижу, как Борис деловито вешает на плечо автомат и собирается запирать будку часового. В связи со сложной обстановкой и непрекращающейся угрозой терроризма, часовые заступающие в ночную смену вооружаются автоматами и в обязательном порядке носят бронежилет. Погасив основной свет и оставив только дежурное освещение, Борис проходит коридором, а у меня на пульте в этот момент, друг за другом оживают тревожные красные огоньки. Сейчас он свернёт на лестницу и, через несколько секунд я включу в рабочий режим все эти многочисленные фотоэлементы, датчики движения, объёма и прочие системы сигнализации, которые полностью перекроют подходы к выходу изнутри здания. Чтобы попасть к нам в караулку, часовому надо подняться на второй этаж, пройти длинными переходами через три корпуса и затем подняться в лифте на восьмой этаж, где половина этажа отгорожена под караульное помещение, изолирована и полностью автономна. Поэтому для постоянной связи у часового есть с собой работающая рация.

– Первый, пойдёшь корпусом «Г» проверь решетчатую дверь, ведущую в подвал, никак на охрану не встаёт.

– Принято.

– Его потом за уши оттуда не вытащишь, – комментирует Серёга, – там сегодня пекарня всю ночь работать будет, вот бумагу прислали из службы безопасности.

– Ничего, если кто из сотрудников задержался, Боря прямо оттуда вернётся им дверь открыть, незачем через несколько корпусов бегать.

Институт знавал лучшие времена, поэтому сейчас многие помещения сдавались в аренду многочисленным коммерческим структурам. Есть у нас на территории и пекарня и мясной цех и майонез с кетчупом у нас делают и даже вкусным мороженным торгуют. А так же два банка и нефтяная компания. И ещё видимо-невидимо разных маленьких фирмочек, где по уверениям Серёги, сотрудники занимаются исключительно тем, что носят бумажки из одной комнаты в другую и получают за это вполне приличную зарплату. Возможно, он и прав, например банковских клиентов я и сам ни разу не видел.

Я уже успел поесть и собирался пить чай, когда к нам наконец-то поднялся Борис, демонстрируя кулёк пирожков, которым его снабдили в пекарне.

– Всё, шабаш, вроде все разошлись, в трёх корпусах тихо, а в нашем и соседнем, ещё раньше ушли.

– Ты как раз вовремя, Сергей отпирает сейф и, дождавшись, когда Борис отстегнёт магазин и, вставив ствол автомата в трубу пулеулавливателя, передёрнет для проверки затвор, убирает оружие. В оружейной комнате хранится целый арсенал: несколько десятков пистолетов, десяток автоматов, пара снайперских винтовок и даже ручной пулемёт. Это вооружение, рассчитано на весь личный состав подразделения, но все смены одновременно встречаются редко, поэтому большая часть оружия не покидает своих ячеек.

Есть ещё тяжёлые бронежилеты и большой запас патронов, каски и противогазы, в случае чего, караул может вести полноценный бой, пока не подоспеет тревожная группа спецназа из ближайшей воинской части. Но если всё тихо, то ружпарк мы открываем только когда приходит смена, при выдаче и проверке оружия. Поэтому, чтобы не мозолил глаза, автомат кладут в обычный сейф, не запирая его на ключ, а подсумок со снаряженными магазинами, остаётся у часового на поясе, который сам, согласно уставу, зайдя в караульное помещение «превращается» из часового в караульного. В этом большой смысл, случись что, караульный сам без помощи начальника караула распахнёт сейф и, защёлкнув на автомате магазин, превратится в боевую единицу. С другой стороны, чисто теоретически, если кто чужой и завладеет автоматом, то немного им навоюет, ведь снаряженные патронами магазины остались на поясе у караульного. Это конечно отступление от устава, но что хорошо в лесу и поле не всегда бывает уместно в городе.

– Ну, показывай, чем нас сегодня твоя краля порадует, – я принюхиваюсь к свёртку, который Боря так легкомысленно бросил на стол. – Ты прям как специально выжидал, когда я чай соберусь пить. Может попозже, вместе сходим, начальник нас отпустит, он хоть и почти женатый, но пока ещё понимает, как солдат развлекать надо, а заодно и обход сделаем, по скользящему графику? Я подмигиваю фыркнувшему Сереге.

– Да иди ты… у них там дым коромыслом, как стахановцы работают, завтра с утра хлебовозка за товаром приедет им много напечь надо.

– А ну да, то-то я смотрю у тебя губы в помаде, стахановец ты наш, недоделанный.

– Это крем с пирожных.

Борьку можно долго подначивать, он никогда на такое не обижается, даже если спеть известную песенку группы «Дюна»3. Конечно, разведённому тридцатилетнему парню, приятнее и интереснее не таращиться, на проходящих сотрудников, а полюбезничать с интересной, тридцатичетырёхлетней, разведенной блондинкой. У которой, низкий грудной голос, чуть полноватая, но ещё очень женственная и волнующая фигура, а так- же дочка от первого брака.

Ночь давно вступила в свои права, окутав тёмной кляксой спящий город, сконцентрировавшись неразбавленной светом темнотой, во дворах и переулках. Распахнув окно, я глубоко и с удовольствием вдыхаю морозный воздух, глядя на цепочки огней с высоты. Вроде бы и нельзя сказать что высоко, но район этот старый и рядом находятся невысокие предприятия, а в отдалении большинство жилых домов состоит из пятиэтажек, поэтому вид открывается достаточно широкий. Пешеходов совсем нет, а по подсвеченным фонарями улицам, редко прокатывает одиночная машина. Половина третьего ночи, самое воровское время. Время, когда у человека слабеет воля, когда незаметно подбирается болезнь и многие неизлечимо больные или раненные умирают ночью именно в это время, с двух до четырёх часов. Мысли ночью приходят тоже совершенно непохожие на дневные. За время армейской службы, я привык бодрствовать ночами и научился даже любить тёмное время суток, за отсутствие дневной суеты и шума. Ночь – это время для отдыха и мечты.

Сергей ушёл спать на диван, в спортивном классе. Борис, предпочёл бывшую Ленинскую комнату, которую с недавних пор следует называть комнатой информации и досуга, я же сдвинув стулья и, подложив на них для мягкости караульный тулуп, погасил верхний свет, оставив только дежурное освещение, и улёгся рядом с пультом. После смерти отца, мне от него досталась «Газель» и в нагрузку его клиентура, люди, с которыми он работал последние пару лет. Владельцы небольших фирм, магазинчиков или как сейчас модно говорить – владельцы бизнеса. Многих я знал и раньше, подрабатывая с папой в свободное время. Поэтому никто не был против, что за рулём машины оказался его сын. Дополнительная работа помогала не чувствовать острого недостатка в деньгах, ну и оставалась возможность всегда помочь друзьям, когда требовалось что-либо перевезти. Вот как раз такая поездка и намечалась на завтра.

Ночью похолодало и, накинув на себя полу тулупа, я пригрелся и сам не заметил как, расслабившись, задремал, сдвинув на ремне к животу кобуру с пистолетом. Находясь на службе, я никогда не оставлял оружие в сейфе, предпочитая всегда иметь его под руками, мирясь с неудобством даже во сне.

2.

– Вот что значит навыка нет, я и не знал, что он такой тяжёлый окажется, – Сергей, улыбаясь, сидя в кресле, смотрит на меня, как обычно вытянув во всю длину свои ноги. Сколько раз ходил мимо него и даже не подозревал, что он из настоящего дерева, а не из склеенных опилок. Умели вот в старину делать…

– Умели. Я потираю, багровый рубец на плече, который умудрился натереть даже через зимний бушлат, подвязывая канат петлёй, чтобы легче было поднимать тяжести.

– Теперь тебе точно надо на Ленке жениться, второй раз я такую махину уже не допру.

– Да она специально такой комод захватила, чтобы наш жених, погодя её обратно не спровадил, так сказать застолбила место, – засмеялся смуглый и черноволосый Игорёк, с уважением поглядывая на предмет нашего разговора, который красовался на новом, специально для него отведённом месте.

– Ты представь, как его обратно на девятый этаж тащить придётся, если Лена заблажит вернуться, – не унимается смешливый, чем-то неуловимо похожий на цыгана Игорь. Нет, брат, нашёл ты своё семейное счастье и никуда тебе от него больше не деться, мы все на сторону твоей невесты встанем, чтобы больше не таскать тяжести.

Неожиданно лёгкой и бесшумной походкой в комнату входит Лена, и наши разговоры невольно смолкают, мы откровенно любуемся девушкой, по-хорошему завидуя Сергею. Перебирающий на полке книги, Борис, отложив взятый томик, выпрямляется, Игорь, улыбаясь, буквально «облизывает» глазами появившийся «объект», а я гашу своё невольное желание встать и уступить ей место.

Купаясь в нашем внимании и сознавая всеобщее восхищение, Лена прямиком проходит к креслу, в котором восседает Сергей и компактно свернувшись, устраивается у него на коленях, навевая ассоциации с гибкой пантерой, которая на время прикидывается домашней кошкой, осталось только выгнуть спинку и замурлыкать. Даже сейчас, в повседневных джинсах, с минимумом косметики и наскоро убрав свои роскошные тёмные волосы в пучок, Лена выглядит ярко и дорого. Когда же она распускает их, раскидывая по плечам, это выглядит и вовсе завораживающе. Никогда не понимал женщин, носящих короткие стрижки.

– Лен, а у тебя случайно нет подруги? – Игорёк, заводит старую пластинку, намекая на потенциальную возможность познакомиться с кем-нибудь из Ленкиных подружек, само собой таких же красивых. Лена, смеясь одними глазами, делает невинное личико и кивает в сторону кухни, где возится Наташка, завершая приготовления к обеду. Та самая, которую я вчера назвал: «не красавицей».

– А ещё какая-нибудь есть? – Игорь, делает вид, что сконфужен, именно делает вид, потому что смутить его по-настоящему дело практически безнадёжное. Хоть Наташа и под стать подруге, тоже высокая и смешливая девушка, но Леночкина стройность выглядит на ней угловатостью. Светлые волосы несколько короче и не смотрятся столь эффектно, а немного крупный нос не в состоянии создать такую гармонию в лице, как маленький и аккуратный, чуть курносый носик Лены, который хочется назвать милым. Короче говоря, девушка хорошая, но абсолютно обыденная, без изюминки, взгляду не за что зацепиться.

В таких девушек как Лена влюбляются, их обожествляют, наделяя в своём воображении дополнительными привлекательными чертами. А с такими, как Наташа просто общаются. Конечно, только возвратившись со срочной службы, я бы запищал от восторга, если бы в самые первые дни гражданской жизни познакомился даже с более невзрачной девушкой, чем Ленкина подруга. Но за пару лет что прошли, я уже достаточно насытил голод по женскому телу, чтобы сразу не бросаться на всё что движется, а постепенно начинал выбирать девушек с оглядкой, обращая внимание, что кроме задницы и ног, есть ещё лицо, характер и много-много различных тонкостей.

– Ну а в твоем доме, Лен, может какая соседка симпотная найдётся? – Никак не успокаивается Игорь. Ну не может такого быть, чтобы во всём доме, не нашлось ещё пары-тройки нормальных девчонок.

– Вот ты у этой бабки и спросил бы, она наверняка всех жильцов дома знает. А то вылупился на неё и рот раззявил, – вмешивается в разговор Боря. Мы с Сергеем громко смеемся, вновь представив эту комичную сценку.

– Кстати, Боря прав, наша Раиса Петровна – совесть, ум, и активная гражданка нашего подъезда, я бы даже сказала слишком активная. И уж конечно она знает всех соседей, на любом этаже, – добавляет Лена.

– Обычная старая дура, в начальной стадии маразма, – кривится Игорь. Такого «колорита» в каждом доме хватает.

Я больше чем уверен, что у Игоря на языке были совсем другие слова, для «классификации» этой бабки, но учитывая присутствие Леночки, он себя сдерживает. А всё дело было в комоде, оказавшись тяжёлым сверх всякой меры, (что ещё можно было терпеть, в конце – концов, мы ребята здоровые) он имел нестандартные габариты. Даже не прибегая к помощи рулетки, сразу было видно, что в обычный пассажирский лифт он не пройдёт ни по ширине, ни по длине. А грузового лифта в этом доме предусмотрено не было. Поэтому, обмотав его кое-как стрейч-плёнкой, рулон которой всегда валялся у меня в машине, мы, дружно стали вытаскивать это тяжёлое чудище по лестнице.

Интересно, мастер, изготовивший этот шкаф-комод, представлял себе, насколько потом трудно придётся тащить его творенье? Скорей всего нет. Судя по потемневшей табличке, которую я обнаружил на задней стенке, комод был изготовлен чуть более ста лет назад. И никто тогда не знал, что в скором времени, в стране грянет революция и большие квартиры выродятся в хрущёвские клетушки, с маленькими комнатками, низкими потолками и узкими лестницами, где даже двоим, будет трудно разойтись.

Сергей держал его сверху, направляя, а мы с Игорем, придерживали снизу, не позволяя комоду уж слишком разогнаться на лестничном марше. При этом его ножки, изготовленные в виде стилизованных львиных лап, иногда стукались о ступени (бух) и перила (бумм). Эти бух, бумм, звучавшие с разной степенью периодичности, сопровождали нас почти каждом лестничном пролёте и видимо в итоге они и выгнали из квартиры на третьем этаже эту скандальную бабку. Одетая, в какой-то сальный, потерявший от частых стирок цвет халат и в такие же мятые тапочки, уперев руки в бока

и гневно сверкая толстыми стёклами очков, бабка Рая строго и молча, наблюдала за нашей приближающейся процессией.

– Ну, пройти то дайте! – Сказал Игорь, когда мы почти уткнулись своими спинами в её локти.

– Куда это вы тащите? – Неожиданно неприятно-высоким и скрипучим голосом поинтересовалась старуха. Как будто несколько раз провели наждаком по стеклу. Поставив комод, я обернулся, чтобы перевести дух. Трудно оставаться вежливым, пройдя шесть этажей с такой ношей да ещё, если приглашают поучаствовать в глупой дискуссии. Ясно же куда, вниз и на улицу. Сверху из-за комода, чтобы посмотреть что происходит, выглянул Сергей.

– Туда! – Рявкнул я в запотевшие стёкла очков. Поджав губы, бабка развернулась и молча, промаршировав к двери своей квартиры, неожиданно выдала: «Да пошли вы на хээээ»! Она так и сказала «Хэээ», удивив таким словарным оборотом даже Игоря. Дальнейший переезд прошёл без происшествий. Шкаф-комод занял своё новое законное место, прочно утвердившись на своих львиных лапах. Причём встал идеально ровно и надёжно, даже когда он пустой, чтобы покачнуть его надо приложить достаточно большую силу. И вот теперь, расслабившись в ожидании обеда, мы вспоминаем смешные моменты переезда, нет, нет, да и поглядывая с уважением на этот самый тяжёлый предмет мебели.