(Не)слуЧАЙная вдова, или Сердце в аренду

– Евдокия Петровна, – поприветствовал меня лёгким кивком синеглазый. – Присаживайтесь, – указал на старинный диван (выглядевший, кстати, довольно-таки новым) в стиле рококо.

Сел на него же, закинул ногу на ногу и выжидательно повернулся ко мне, сложив руки на груди. От мужчины приятно пахло одеколоном, он был гладко-выбрит и аккуратно причёсан. Не потому ли задержался, что марафет наводил?

– Я, пожалуй, постою, – отказалась, представив, что мне придётся сидеть к нему практически вплотную.

Служанка тем временем расставила на небольшом чайном столике перед своим хозяином все необходимое для чаепития, поклонилась и ушла.

– Постояли бы вы в церкви, – дождавшись, пока за девушкой закроется дверь, съязвил Озеров. – Но мероприятие отменилось. Не по моей инициативе. Так что, будьте добры, сядьте, раз уж пришли.

Командный тон Николая ясно дал понять, что мужчина злится и возражений терпеть не намерен.

Набравшись духа, я всё-таки выполнила его просьбу. А он… спокойно взял заварочный чайник и принялся наливать тёмный отменно заваренный напиток мне, а следом и себе.

– Ближе, – сказал, занимаясь повидлом.

– Что?

– Подвиньтесь ближе, – уточнил Озеров.

Я нервно сглотнула, но переместилась.

– Замечательно. А теперь откройте рот, – не приказал, а, скорее, попросил, синеглазый.

– Николай Алексеевич, я пришла… – начала было я, но Озеров нагло меня прервал, приложив к моим губам указательный палец.

– Ш-ш-ш-ш, – зашипел, качая головой. – Я не просил ничего говорить.

Десертной ложечкой мужчина аккуратно зачерпнул немного повидла и поднёс его к моим губам.

– Всё, как вы любите, Евдокия Петровна. Из сладких яблок с корицей, – слегка надавил мне на подбородок большим пальцем, вынуждая всё же открыть рот.

Послушно проглотила предложенное мне довольно нестандартным способом угощение и зажмурилась от удовольствия. Повидло действительно оказалось очень вкусным. Я бы даже назвала его отменным. Сказать, что мне оно понравилось, – ничего не сказать. Если бы я могла время от времени лакомиться такой вкуснятиной, оно с лёгкостью стало бы моим фаворитом среди прочих.

Немного повидла осталось на губах, поэтому пришлось их облизать. При этом от меня не укрылось то, как следил за моей реакцией Озеров. Лишний раз не моргая, скользил по моему лицу потемневшим взглядом.

– А можно…

– Ещё? – мне показалось, что у него даже голос сел, таким хриплым вышел этот вопрос.

– Кхм, некрасиво наглеть, я же в гостях как-никак, – мне стало совестно, ведь я действительно хотела попросить добавки.

– Наглейте. Разрешаю, – на выдохе ответил мужчина, не отрывая взгляда от моих губ.

Я же решила воспользоваться моментом и ввернуть то, за чем, собственно, явилась.

– Раз так, то… – голос задрожал, но я взяла себя в руки и продолжила: – Я, конечно, надеялась, увидеться с вашим отцом, но не вышло. Попрошу вас напрямую. Откажитесь, пожалуйста, от дуэли с Шевлягиным.

Лёгкая довольная улыбка на лице Озерова стала доказательством того, что он заранее знал, зачем я пришла.

– На ваше счастье глава семьи уехал и не вернётся до вечера. Не ищите встреч с ним и ни за что, слышите? Ни за что не говорите ему о наших с вами, кхм, общих делах. – пригрозил мне синеглазый. – Что же до дуэли: зачем мне это делать? Не вижу смысла отказываться, я ведь уже принял вызов, – Николай отложил ложечку и вальяжно откинулся на спинку дивана. – Дуэль состоится, Евдокия Петровна, этого не изменить.

– Но!

– Что но? Не вы ли спровоцировали паренька на такое поведение? Не верится мне, что он сам заявился ко мне с обвинениями в неподобающем поведении со знатной особой, дорогой его сердцу, и бросил в лицо перчатку. А вам?

Озеров спокойно взял стакан в подстаканнике и…осушил его залпом.

– Попробуйте, – предложил мне, кивая на чашку, к которой я так и не притронулась. – Из вашей лавки. Самый дорогой.

– Спасибо, я не… Из моей? – не сдержала удивления я.

– Конечно. Другого не держим. Вы уже забыли, что я теперь числюсь управляющим на вашей фабрике? Мой долг – поддерживать своего работодателя и арендодателя, прошу заметить. Было бы сущим кощунством заплатить вперед, чтобы просто всё развалить, – перешёл на более дружелюбный тон Николай.

– Да как вы собрались меня поддерживать, если…

– Если меня через три дня убьют? – одна его бровь взлетела вверх. – Не переживайте, на тот свет мне ещё рановато. Я неплохо стреляю и умирать не планирую. Хотя что это я? Вы же за офицеришку просить пришли? Хотите, чтобы я намеренно промахнулся?

Он был прав. Именно за этим я и явилась. Дуэль нельзя было допускать, но раз уж отменить её было невозможно, нужно было убедить мужчин специально выстрелить в воздух.

– Не выйдет, моя дорогая арендодательница. У меня, знаете ли, планы на эту жизнь.

– Тогда, тогда… – не зная, как быть, я нервно сминала подол своего платья.

– Успокойтесь. В вашем положении вредно нервничать, – Озеров напомнил мне о том, что я якобы беременна. – Кстати, ещё один повод не дать дуба на дуэли с белобрысым. Мой ребенок не останется безотцовщиной.

– Да кто вам сказал, что он ваш? Мало ли с кем я спала? – не сдержалась я и, кажется, совершила большую ошибку.

Озеров нахмурился, сжал кулаки так, что я услышала хруст. На его красивом лице заходили желваки.

– Может, мне и не известно, сколько кавалеров у вас было. Но то, что ребенок мой, неоспоримо. И я не собираюсь больше это обсуждать, – процедил сквозь зубы синеглазый. – Равно как и стрелять в воздух на дуэли и подставлять своё сердце под пулю Шевлягина.

Меня едва ли не трясло от негодования. Этот жуткий тип ни в какую не хотел идти мне на уступку. Идеи, одна бредовее другой, рождались в моём сознании и я тотчас же от них отмахивалась.

– Сдайте мне его в аренду, – пытаясь успокоить разозлённого мной же мужчину, подвинулась ближе и положила ладонь ему на грудь.

Сморозила полнейший бред. Просто озвучила одну из шальных мыслей, которую не успела засунуть куда подальше. Озеров замер, но меня не оттолкнул.

– Что вы сказали? – на лице его застыло такое удивление, будто я сообщила ему, что земля плоская.

– Я же арендовала вам часть фабрики. Вы внесли предоплату и помогли мне удержать производство на плаву. Поддерживаете мою чайную лавку, покупая чай. Можно сказать, бережете моё дело. Арендуйте мне своё сердце, и я озабочусь тем, чтобы Константин тоже выстрелил в воздух.

“Боже мой! Что за бред я несу?” – думала я, ожидая, что Озеров поднимет меня на смех и выставит вон.

– На какой срок? – вдруг спросил он совершенно серьёзно.

– А?

– Вы говорите об аренде. Частичной или полной? Уговор продействует до завершения дуэли? Чем собрались оплачивать?

Я не заметила ни единого признака насмешки. Мужчина будто бы действительно собрался заключить со мной деловое соглашение.

– П-п-олной. – Я, наконец, отняла руку от его горячей груди.

Приятно было, конечно, касаться хорошо сложенного мужчины и ощущать под ладонью мощное тук-тук, но перебарщивать тоже не стоило. Сумела заинтересовать и получить надежду на то, что он не застрелит Константина – уже хорошо.

– На трое суток. А платить… – я задумалась.

Мне нечего было ему предложить.

– У меня есть идея, но она вам не понравиться, – прервал бег моих мыслей Николай.

– Я стеснена в средствах, поэтому согласна на всё, что не порочит мою честь, – призналась я, понимая, что несмотря на лавку и всё ещё работающую фабрику, сама бедна, как церковная мышь.

– Порочит. Только мою. Но меня уже вызвали за это на дуэль, поэтому мне плевать, – ответил Озеров, резко подался вперёд, обхватил меня за затылок, фиксируя голову, и впился в губы собственническим горячим поцелуем.

Глава 11 Условие

Синеглазый хам сказал, что мне не понравится? Он ошибся!

То ли от внезапности его порыва, то ли от испуга я…ответила на поцелуй. Приоткрыла рот, позволяя Озерову проникнуть внутрь языком. Поняла, что натворила, когда идти на попятную было уже поздно. Поэтому решила не зажиматься и получить от процесса удовольствие. Тем более, что целоваться мужчина умел, да ещё как!

И если сначала он напирал как асфальтоукладчик, сминая мои губы грубо и жадно, то, стоило мне коснуться его языка своим, вздрогнул от неожиданности и смягчился, явно смакуя процесс и наслаждаясь им.

Вопреки моим предположениям, прервал поцелуй именно он.

– Будем считать, что вы оплатили аренду на трое суток, – резко поднимаясь с диванчика, отходя к окну и становясь ко мне спиной, донельзя хрипло сказал Озеров. – Я не стану стрелять в Шевлягина. – Николай сложил руки на груди, делая вид, что кого-то высматривает на улице.

Но даже так мне отлично было видно как покраснели мочки ушей Коломенского денди. Его богатейшество хозяин жизни смутился? Странно, если учесть его заявление о том, что мы с ним были любовниками, и я от него беременна. Как так? Не ожидал, что отвечу и не влеплю ему пощёчину за самовольство? Вообще-то, я и сама от себя не ожидала. Но вырваться из хватки сильного мужчины было невозможно, а кусаться было уж совсем не в моих правилах. Подумаешь, поцелуй!? Я же не себя ему предложила.

– С-с-с-пасибо, – понимая, что у самой щёки горят огнём, пробубнила я. – Тогда я пойду?

Нерешительно поднялась со своего места, поправляя выбившиеся из причёски пряди и направляясь к двери. А ещё почему-то стыдясь за то, что получила удовольствие от поцелуя. Повела себя как доступная женщина. Озеров и так был обо мне не лучшего мнения после того случая с исподним, а тут я ещё и делом подтвердила, что, как он сказал “уважающие себя дамы так себя не ведут”.

Руки не слушались. Меня потряхивало. Сама не знаю от чего больше. То ли от стыда, который только теперь начал постепенно обволакивать меня целиком словно противный липкий кокон, то ли от резкого облегчения. Ведь у меня появилась надежда на то, двое остолопов не поубивают друг друга из-за попаданки. Именно ею я себя, по крайней мере, ощущала. Взялась за ручку двери, чтобы её открыть и поскорее покинуть дом самых богатых купцов в городе, как вдруг…

– Стойте! – прямо на уровне моего лица в деревянную поверхность впечаталась крупная ладонь Озерова, отрезая мне путь к бегству.

Я вздрогнула и застыла, не решаясь обернуться и взглянуть на стоявшего почти вплотную ко мне мужчину. Почувствовала как он склонился к моей шее, обдавая горячим дыханием и вызывая тем самым волну мурашек.

– Я знаю куда вы собрались. И у меня есть условие, – уже знакомым мне тоном, не терпящим возражений, сказал Николай.

– Какое?

– Не подходите к Шевлягину ближе чем на пару аршинов, – чуть ли не прорычал мне на ухо синеглазый. – Иначе наш уговор аннулируется, и я сделаю всё, чтобы заносчивый солдатик отправился на тот свет куда раньше чем через трое суток. Надеюсь, это понятно?

Я кивнула, всё ещё боясь оборачиваться и пробурчала что-то невнятное.

– Замечательно, – смягчился Озеров. – В таком случае, не смею задерживать.

Он убрал руку, освобождая дверь, которая тут же со щелчком открылась, так как ручки я не выпустила и всё это время инстинктивно за неё тянула.

Чуть не полетела кубарем с лестницы, так как бросилась прочь, не разбирая куда ступаю. Ноги подкашивались, сердце колотилось так, будто вот-вот из груди выскочит. Вся пунцовая подбежала к вешалке у входа, схватила пальто и, не надевая его, выскочила на улицу.

– Что с вами, барыня? Раскраснелись как маков цвет, – заметил моё состояние конюх, когда я неуклюже залезла в бричку. – Душегрейку-то накинули бы. Зябко нонче, – кивнул на предмет верхней одежды, который я всё ещё сжимала в руках.

– Поезжай-ка, на Репинскую к дому Шевлягиных, – попросила я, вспоминая, что нужно поговорить ещё и с Константином. – Жарко у Озеровых. Больно натоплено. Упрела, вот и зарумянилась.

Сказала в своё оправдание, а сама подумала, что вообще-то не обязана простому мужику отчёт давать о том, что да как. Пальто всё же надела. Погода выдалась солнечная, но в тот день было довольно прохладно. Откуда я знала адрес Шевлягина, мне было неизвестно. Он просто возник в моей памяти как тот романс. Ни с того ни с сего. Скорее всего мне передалась часть воспоминаний Евдокии. Иначе объяснить это было просто невозможно.

Когда бричка остановилась возле очередного домины, у меня возникло ощущение дежавю. Здание было как две капли воды похоже на то, от которого мы совсем недавно отъехали. Но я успела успокоиться и придти в себя, да и соседние постройки были совсем другими.

– Голубчик, – обратилась к вознице. – Мы точно на Репинской?

– Конечно. Вон указатель, а вот дом, кой просили. Шевлягинский стало быть, – указал на здание мужчина. – Мне ли не знать, где главные скотоводы в городе живут? Грош мне была б цена, коли б попутал, барыня.

– А кем приходится Константин Шевлягин хозяину этого жилища? – поинтересовалась, понимая, что скромный унтер-офицер-то, оказывается, тоже не из бедных.

– Дык сыном. Не единственным, но, говорят, любимым, раз его купеческим делом заниматься не обязали да волю дали медицине обучаться, – пожал плечами возница.

Вот те на! А я-то думала, что парень – просто друг детства Евдокии, вернувшийся домой после военного училища, как он и сказал. Значит, он приехал в Коломну в запас продолжать обучение медицине? Или как у них это тут называется?

Пока сидела и анализировала новую информацию, из главных дверей дома вышел мужчина. Знакомая блондинистая шевелюра, рост, походка.

– Константин! – выкрикнула, вскакивая с сиденья брички и размахивая руками, чтобы молодой человек меня заметил.

– Дуня? – побледнел Шевлягин, поняв, кто его зовёт.

– Погоди, я сейчас. – ухватываясь за боковину, я приподняла юбку платья, чтобы в ней не запутаться.

Так как дверца в этом транспортном средстве предусмотрена не была, я спустила одну ногу на подножку, но, видимо, оступилась. Конечность как-то неестественно подвернулась, я вскрикнула от дикой боли, прошедшей через всё тело, зажмурилась, ожидая удара о землю, потому как вывалилась из брички, потеряв опору.

Глава 12 Будь по-твоему

– Боже правый, у меня чуть сердце не остановилось, – услышала голос Константина прямо над ухом, оказавшись, вопреки своим ожиданиям, в его объятьях. – Как же ты так неаккуратно, Дунечка?

Было что-то в этом его ко мне обращении…тёплое, домашнее. Но мурашки по телу от внезапной близости Константина у меня не побежали. Даже не встрепенулись.

– Отпусти! – оттолкнула от себя Шевлягина, когда в памяти всплыло предупреждение Озерова.

Парень удивился, но удерживать не стал. А зря. Я наступила на травмированную ногу и снова вскрикнула от боли. Хотела, было, увеличить расстояние между нами, но упёрлась спиной в корпус брички. Константин взглянул на меня как побитая собака, которую хозяин отругал за проступок, и сделал пару шагов назад. Я же чуть приподняла подол юбки, чтобы оценить масштаб проблемы. То, что конечность начала стремительно распухать показалось мне не очень добрым знаком.

– Что такое? Ушиблась? – зеленоглазый друг детства тут же опустился передо мной на одно колено, схватил за лодыжку, вынуждая громко охнуть. – Да тут вывих. Нужно вправить. Голубчик, заезжайте в имение.– обратился он к вознице. – Хозяйку вашу я ненадолго украду.

Не успела я ничего возразить, как унтер-офицер, словно пушинку, подхватил меня на руки и понёс к входным дверям уже второго за сегодня “дворца”.

– Марфуша, принеси мой чемоданчик! – выкрикнул, внося меня внутрь.

Внутренний интерьер дома, как и у Озеровых, оказался просто выше всяких похвал. На стенах дорогие обои, повсюду старинная мебель, дубовые шкафы, сервизы. Я даже рояль заприметила в одном из помещений мимо которого пронёсся Константин. Навстречу нам попались пара слуг и очень похожая на Шевлягина средних лет женщина.

“Матушка?”– подумала я, раскрыла рот, чтобы её поприветствовать, но так как имени её не вспомнила, буркнула только невежливое “Добрый день” и спрятала лицо на груди у Константина.

– Так, вот сюда, – меня аккуратно опустили на небольшое рекамье, обитое шёлком. – Я сейчас. Всё будет хорошо, Дуня. Ты, главное, потерпи немного, – успокаивал меня Шевлягин, осторожно снимая с моей ноги туфельку.

Оделась я не по погоде. Поздней осенью в пору носить сапожки, но их я не нашла, поэтому пришлось поехать в чём была.

– Константин Иассонович, держите, – в комнату вбежала служанка и принесла докторский кожаный ридикюль.

В дверях замаячила фигура матушки унтер-офицера.

– Марфуша, идём-ка со мной. Костя сам тут разберется. Не будем смущать Дунечку, – поманила она девушку и, когда та вышла, закрыла дверь со стороны коридора.

– Придётся намного поднять юбку, – краснея, словно предложил мне догола раздеться, сообщил мне Шевлягин.

– Так? – натянув подол до самых бёдер, уточнила я.

Парень нервно сглотнул, уставившись на подвязки, которыми я крепила местные странные чулки ниже колена, и кивнул. Осторожно ощупал щиколотку и потёр переносицу.

– Что? Плохо дело? Перелом? – спросила я, глядя на его реакцию.

– Нет. Вывих. Несерьёзный. Просто я…мне…сосредоточиться сложно, чтобы вправить, – признался друг детства Евдокии.

– Может, позвать кого-то ещё? – предложила я.

– Нет! – резко осадил меня блондин. – Я сам. Никому тебя не отдам. Что я за врач такой, если не могу помочь лю…, кхм, дорогой подруге?

Константин снова принялся ощупывать мою щиколотку. Резко выдохнул и рванул несчастную ступню вправо. Я вскрикнула, но скорее от неожиданности чем от боли. Если бы не хруст сустава, подумала бы, что у него ничего не вышло, но уже через пару мгновений тянущая боль, которую я ощущала до этого, пропала, сменяясь лёгким покалыванием.

– Вот и всё. Я сделал тебе больно? – всё ещё держа мою ногу в плену своих горячих рук, спросил парень.

– Не сейчас, – ответила я, наблюдая за тем, как на лице унтер-офицера застыл немой вопрос. – Утром. Когда мне сообщили, что ты наделал. Зачем?

Конечно же Шевлягин понял о чём речь, потому как виновато отвёл взгляд.

– Ты осталась одна. Ни отца ни мужа. Тебя некому больше защищать. И это несправедливо, – выдал он после пары минут напряженного молчания, достал из ридикюля какую-то мазь и принялся её втирать. – Нехорошо вышло, согласен. Но я, в конце концов, мужчина. Могу сам решать что верно, а что нет.

– Дурачок ты, Коста, – забавно сократив имя парня, потрепала его по густой шевелюре. – А ты подумал, что со мной станет, если Озеров тебя застрелит, и я останусь совсем одна? Кто тогда будет меня защищать?

Решила просто перефразировать его же слова, и это сработало.

– Давно ты меня так не называла, – улыбнулся мне Шевлягин. – Не сможет. Нормативы по стрельбе я сдал на отлично. Первым его уложу, – офицер нахохлился как снегирь, выставляя грудь вперёд.

– Какой молодец, – продолжила я хвалить друга детства. – А ты в курсе, что Николай Алексеевич теперь у меня управляющим на фабрике числится и половину помещений снимает?

– Как это?

– Да вот так. Я сама недавно узнала. Вернее, вспомнила. И это ещё не всё.

– Что он ещё натворил помимо того, что влез в дело твоего отца и силком потащил тебя замуж?

Константин так и стоял передо мной на одном колене, сначала бинтуя, а следом нежно массируя пострадавшую лодыжку и согревая ногу теплом своих рук. Не зря парень пошёл на врача учиться. У него действительно был к этому талант. То, как умело Шевлягин вправил вывих будучи ещё учеником, это доказывало.

– Да нет же. Я не о нём. – выдала чистую правду, так как разомлела от прикосновений Константина, и мне словно наяву привиделась сценка из их общего с Евдокией детства. – я, кажется, вспомнила…тебя.

Сказала и ойкнула, потому что Константин внезапно слишком сильно сдавил мою ногу руками, выдавая своё напряжение и нетерпение.

Глава 13 А кто у нас жених?

– Как-то раз, когда мы сбежали купаться на Коломенку, ты угодил в лягушатник с пиявками, а я тебя оттуда вытащила.

– Да, было дело, – будущий врач наконец поднялся с колена и, подвинув ближе обитый таким же шёлком как рекамье стул, уселся напротив. – Думал, что мне конец, и домой придётся идти истекая кровью. Ведь я уже тогда знал о том, как глубоко кусает пиявка.

– Ты дал мне тогда зарок.

– Только не говори, что решила наконец воспользоваться тем обещанием выполнить любое твоё желание чего бы это ни стоило, – побледнел Константин.

– Решила. Если можешь, пожалуйста, промахнись. Озеров дал мне слово, что сделает тоже самое, – поспешила заверить офицера, чтобы ненароком не подумал, что я хочу его смерти.

Но вместо того, чтобы смягчиться, он посерьёзнел, насупился и сердито уставился на меня.

– Дал слово? Была у него, значит? Что он за это попросил? – парень сжал кулаки, готовый прямо сейчас броситься в дом синеглазого и устроить там разборки. Далеко не в джентльменской манере.

– Ничего, чтобы порочило мою честь или имя, – призналась я.

Даже не покраснела, потому что не солгала ни капельки.

– Свадьбы не будет. По крайней мере пока. И слава Богу. Знаешь, мне было очень непросто, Коста. Чуть не пошла у Озерова на поводу в раздрае чувств. Но теперь я постепенно прихожу в себя, многое вспоминаю. Ты, вот, вернулся. Я больше не одна. Помоги мне наладить быт и не скатиться обратно в пучину отчаяния. Очень тебя прошу. Не оставляй меня в этом мире сиротинушкой, – взмолилась я, ощущая как на глаза накатили слёзы.

Вот это я, оказывается, актриса. Говорила одно, а думала о другом. О том что попала в это место надолго и, возможно, навсегда. От этого мне и стало так горько, что чуть не заревела. Нехорошо было играть чувствами парня, ведь я прекрасно понимала, что он безнадёжно влюблён в Евдокию, но я бы ни за что себе не простила, если бы по моей вине кто-то отправился на тот свет. Пусть и в каком-то параллельном мире, живущем в прошлом.

– Только не плачь, Дунечка. Что ты? – снова бахнулся передо мной на колени Шевлягин. – Я всё сделаю. Будь по твоему. В жизненно важные органы метить не стану. Но того, что ненароком не задену, обещать не могу. Сама понимаешь, оружие – опасная штука.

Тут двери комнаты распахнулись и внутрь буквально ввалилась…служанка, а следом за ней и мать семейства Шевлягиных.

– Елизавета Трофимовна? – сама не знаю как, но я вдруг вспомнила имя женщины.

– Мама? – не меньше моего удивился Константин. – Что же вы меня перед гостьей-то позорите? – запустил руки в виски парень, вскакивая с места.

– Сынок, мы просто…

– Вы как раз вовремя. Мы уже всё обсудили. Знаете, у Константина золотые руки. От его прикосновений любая хворь сходит, – решила разрядить обстановку я.

Унтер-офицер и по совместительству студент-медик, услышав похвалу, забыл, что удумал сердиться на мать и залился краской.

– Ой, так и есть, так и есть, Дунечка, – тут же ухватилась за спасительную соломинку Елизавета Трофимовна.

По всему выходило, что в этом доме Евдокию хорошо знали. Бывала она тут и не раз, раз хозяйка так ко мне обращалась. Но это не отменяло того, что уважаемая дама опростоволосилась, подслушивая. Мне на руку было и то и другое. Теперь супруга одного из богатых купцов города оказалась у меня в долгу. Ведь скандал я раздувать не стала, хотя могла бы.

– Мы хотели вам угощения предложить, да вот беспокоить не решались. Перепугали вы вас, когда Костенька тебя вот так в дом-то принёс. Я уж подумала, что-то серьёзное, – давая знак служанке бежать за упомянутыми угощениями, закудахтала женщина.

– Ничего серьёзного. Я просто так по нему соскучилась, что чуть из брички на ходу не выскочила, завидев вашего сына издалека. Вот и оступилась да ногу вывихнула. Если бы не Константин, ходить бы мне теперь хромой, – продолжала я поливать медовой патокой её отпрыска. Какой матери не понравится, когда хвалят её дитя?

– Я, пожалуй, пойду, мама, – весь пунцовый от смущения Шевлягин просто не знал куда себя деть и решил просто напросто сбежать. – Наш уговор в силе, Дунечка. Ни в чём не сомневайся.

Что же с людьми любовь-то делает? Взрослый мужчина, военный, а выдержки никакой. Хотя, если бы меня нахваливал парень, к которому я неравнодушна, я бы, наверное, отреагировала так же.

– Как же хорошо, что ты заглянула в гости, – Шевлягина уселась на стул напротив и в умилении сложила руки в замок. – Платье, правда, да туфли далеко не выходные, но это мелочи. Главное, что чёрное больше не носишь и нос из дому казать не боишься.

Сама она была одета в дорогой синий наряд, кричащий дороговизной и помпезностью. Баба на самоваре в рюшах и неуместных в её возрасте лентах. И если пышная юбка на её дородной фигуре смотрелась более-менее, то корсет, утягивающий телеса купчихи, был совсем не кстати.

– Очень красивое у вас платье. На заказ пошито? – попыталась я немного свернуть со скользкой темы.