Тренер от Бега

Василий спустился к нам и поздоровался, предвкушая фанфары. Отойдя чуть в сторону, с нетерпением следил за происходящим.

Блондин глубоко вдохнул и на выдохе, уверенно устремился к штанге. В полуметре остановился и удивлённо уставился на меня.

— Юна?!

Я не поняла, почему он замер, и с такой же интонацией ответила:

— Игорь?!

— Я же пояс забыл надеть!

Я удивлённо посмотрела на него, потом на лежащий на скамье пояс.

— Действительно. Но вы молодец! Справляетесь и без!

Блондин кивнул и подошёл к поясу.

— Не, пятьдесят — это уже серьезно! — просовывая ремень в металлическую пряжку, он посмотрел на штангу.

Вася бесшумно встал за моей спиной и шёпотом добавил:

— Он брат управляющего. Пусть хоть шлем, хоть бахилы натягивает, если захочет. Не мешай ему.

Затянув кожаный ремень до последней дырки, мой спортсмен выходит к штанге, как на главный помост жизни. Слышно только его дыхание и моё. Лицо его каменное, собранное, беспощадно сосредоточенное. Наклон — и гриф на плечах. Два шага назад — точно по разметке. Взгляд в зеркало — контроль позиции, дыхание, стойка. Он начинает движение: уходит вниз, корпус железный, колени держит и… орёт!

Орёт на весь спортивный зал. Штанга на его плечах отказывается подниматься, правое колено уходит внутрь — он вот-вот сложится под грифом. Мы с Васей хватаем штангу за концы и вешаем на стойку. Вася стреляет в меня разочарованным взглядом. Но не отворачивается, ждёт ответа!

Я молчу. Думаю.

Блондин расстёгивает атлетический пояс, бросает его в угол за лавку, матерится, уходит остывать в другой конец зала.

Я молчу. Думаю.

— Брат управляющего чуть не сложился пополам под штангой! Что я тебе говорил?!

Вася орёт. Я молчу. Думаю.

Интуиция закуривает одновременно всю пачку сигарет, забывая выдыхать дым.

Я молчу. Думаю. Раз за разом проматываю в голове этот сраный присед и не понимаю: что не так?! С чего его колено пошло в сторону?! Интуиция медленно стекает с кресла в надежде незаметно скрыться в подвале моего разума. Но я встряхиваю её, бью по щекам и, пока моя краснофутболочная карьера не закончилась катастрофой, кричу Блондину:

— Ещё раз!

На меня никто не реагирует.

— Игорь! Отдохнули?! Ещё. Раз.

— Ага, хрен тебе собачий, а не ещё раз! — Он быстрым шагом приблизился ко мне. — Дебил я, доверился ма-ло-лет-ке!

— Рот! — Я поднесла к своим губам указательный палец. — Проорётесь после второй попытки! А сейчас всё, что хотите сказать мне, скажите вот этой железяке! — И, указав на гриф, отошла в сторону.

Блондин недоверчиво посмотрел на штангу, злобно на меня, яростно в зеркало.

— Не надо остывать! Снимите гриф со стойки и сядьте с грёбаным полтинником!

От услышанного Васю «парализовало», только взмокшая лысина поблёскивала.

Игорь уставился на меня: малолетка тоже может ругаться?! Я взглядом приказала взять штангу и не выделываться. Блондин сделал два глубоких вдоха, шагнул к штанге. Подсев, положил гриф на плечи — диски слегка пошатнулись. С дьявольски красным лицом Игорь Иванович Скороход стал опускаться с полтинником на плечах…

— Правое колено держать! Ровно держать! Колено! — с моим криком в зале наступила тишина.

Мы с Васей были на низком старте, готовые подхватить штангу. Я сжимала зубы и мысленно вместе с Игорем садилась его пятьдесят килограммов.

Он удержал колено и бёдрами вытолкнул гриф наверх. А потом ещё четыре раза повторил то же самое. Сделал два шага вперёд и повесил штангу на стойку. Ни проронив ни звука во время приседов.

Зал ожил, аплодисменты заполнили клуб. Парочка посетителей похлопала Игоря по плечу.

Я разжала челюсть и смогла выдохнуть. Плечи обмякли, по телу пробежала дрожь. Моё сердце колотилось не медленнее, чем у Скорохода, возможно, даже быстрее.

— Жизнь полна сюрпризов! Никогда бы не поверил, что присяду полтинник, а научит меня этому — ма-ло-лет-ка… — Вспотевшее лицо Игоря светилось от радости. — Как-то унизительно, знаешь ли, но было круто! Спасибо, тренер. — Он пожал мне руку. — Спасибо, Юна. Свои слова про возраст забираю обратно.

Накинув полотенце на мокрые плечи, Игорь вышел. Его пояс так и остался валяться за скамейкой, куда он его со злости кинул после первой неудачной попытки.

Мой Инстинкт Самосохранения лежал на полу и прикуривал у Интуиции:

«Да мы так в сорок лет откинемся! У нас нервная работа! В санаторий «всё включено»! Немедленно!»

— На волоске была… Когда поняла, что это пояс? — Василий приобнял меня за плечи.

— Да когда он под полтинником чуть не сложился. Дело же не в спине, он этот пояс как оберег носит! «Сейчас надену — и ничего не случится». Ну, передавал он поясу ответственность, а тело-то приседать не умело! Как пояс поможет, если колени в разные стороны едут? И вот когда он вновь нацепил его, сработала старая психологическая настройка, а когда снял, разозлился и пошёл, надеясь только на себя, — тело справилось! — выпалила я и удивилась: надо же, как лихо всё разложила.

— Ещё раз такое повторишь, выгоню к чёртовой бабушке, — подытожил Василий и сжал меня ещё крепче.

«Зрители» поздравляли меня, некоторые просили о консультации. Так у меня появилось шесть новых спортсменов с разными целями и задачами. Мои тренировочные дневники пухли от набора упражнений, планов, методик, специфик работы с физическими ограничениями. Я поверила в то, что мои знания, помноженные на опыт, дают быстрый результат. В съёмной комнате я успевала лишь ночевать и была готова тренировать с самого открытия клуба и до уборщицы с ведром и презрительным взглядом.

Вера

Воскресным вечером я сидела в своей комнатке и считала остатки денег. Вывернула карманы курток, вытащила наличные из заначки, проверила спортивные сумки — на диване лежали две тысячи и сто десять рублей мелочью, а рядом — сто евро с последней коммерции на шестьдесят метров (случайно нашла их в книге Омара Хайяма). Через три дня мне должны были выдать первую зарплату. Поэтому валюту я спрятала обратно в книгу, а оставшиеся деньги поделила на три дня, чтобы дотянуть, обедая в баре фитнес-клуба.

Перед сном пошла умыться в ванную: выдавила в ладонь умывалку, размазала по лицу, а когда открыла кран, он засвистел — воды не было.

В ванную тут же заглянула недовольная Мария Васильевна:

— Не работает! Трубы меняют! Всё перерыли. На улице, что ли, не была?! — Она кивнула в сторону выхода.

Я посмотрела в зеркало на намыленное лицо, глубоко вдохнула и вернулась в комнату. К счастью, пока искала деньги, в одной из сумок нашла и пачку влажных салфеток, они спасли умывание. Закончив, пошла в туалет с чайником.

Тёмно-оранжевая лампа умирала в электрических конвульсиях: то с треском гасла, то загоралась. Я только присела на треснутый ободок унитаза, как дверь распахнулась:

— Ты не русская?! — уставилась на меня Мария Васильевна. — Воды нет, туалет не работает!

Я руками прикрыла голые бёдра, а глазами показала на чайник:

— У меня всё с собой.

— Встала и вышла немедленно! Нет воды! Терпи, как все терпят!

В этот момент из соседней комнаты вышла соседка, Ира, которую за весь месяц я увидела второй раз. Мария Васильевна одобрительно проводила Иру взглядом: в руках Ира обречённо пронесла банку с мочой. По шуму я поняла, что она оделась, потом хлопнула входная дверь.

— Вот, до неё дошло быстрее! А ты русский язык иди учи. — Бабуся не сдвинулась с места, продолжая таращиться на мои голые ноги.

Впервые за время работы я поняла, что устала. Устала — и у меня не было сил спорить и что-то доказывать старой соседке.

— Ладно. Поняла. Закройте дверь.

Бабка недовольно прикрыла дверь, но с места не сдвинулась.

Вернувшись в комнату, я не нашла ничего похожего на временное решение туалетного вопроса и, накинув кофту, спустилась на улицу.

У перекопанной дороги с пустой банкой стояла Ира. Я подошла к ней, чтобы оценить масштаб строительных работ.

— Привет, — сказала я. — У тебя не найдётся ещё одной? — Я показала на стеклянную банку в её руках.

— Привет, — она кивнула, продолжая смотреть в ту же точку. — У меня их много. Мне мама супы в дорогу наливает, когда я в Москву еду.

— Спасибо. Ты давно с этой бабкой живёшь?

— Два года, — ответила Ира.

— Ого! — Я ошарашенно взглянула на неё. — Сейчас ты скажешь, что на самом деле Мария Васильевна милая и…

— Нет не скажу. Я не могу съехать, у меня нет денег. Я ещё учусь. Так бы — сожгла эту бабку и её квартиру к чертям…

Ира выкинула банку в урну рядом со скамейкой и вернулась в дом. Я же сделала все дела по-старинке. Поднялась в квартиру, дверь Иры, как всегда, была заперта изнутри, но чистая банка стояла у входа в её комнату. «Знак дружбы?» — подумала я, взяла банку и вернулась к себе.

Через три дня, ожидая очереди в кассу, я слушала разговоры тренеров, которые стояли впереди меня.

— И сколько он зарабатывает? — Дима, тренер по боксу, говорил с южным акцентом.

— За двести штук — просто на перегоне из Германии. Каждую неделю на новой тачке! — ответил высокий Костя, нетерпеливо поглядывая в начало очереди.

— Я вот тоже думаю: нафиг я здесь горбачусь! Терпеть их истерики, ПМС, ночной зажор. Тачки — нормальная тема! — Дима сделал шаг вперёд, приближаясь к окошку. — И денег поднять можно.

— Ну да! — Костя шагнул за ним. — Бабки в фитнесе не заработаешь: так, перекантоваться и дальше.

У меня внутри что-то дёрнулось, будто меня задели плечом. Перекантоваться? Лицемеры. Ваши клиенты знают, как вы относитесь к работе? Вам доверяют здоровье, время и мечты. У вас люди не задерживаются — приходят на пару занятий и исчезают, потому что чувствуют: вы с ними не заодно, вы лишь делаете вид. А результаты? Их нет. Не потому что людям “лень” или “ПМС”, как вы любите говорить, а потому что вы ведёте клиентов как попало: без плана, без контроля, без честной прогрессии. Человек пашет, потеет, верит, а уходит с теми же проблемами и тем же отчаянием — только с минусом в кошельке и с ощущением, что он опять “не смог”.

Когда подошла моя очередь, я улыбнулась и представилась в окошко — бухгалтер выдала зарплатный конверт с моей фамилией. Внутри меня защекотало, глаза заблестели, и я, довольная, пошла искать укромное место — мне не терпелось узнать, сколько я заработала за прошлый месяц.

— Юна, можно тебя? — Настя, администратор с голубыми стрелками и чёрным хвостом, крикнула из-за стойки рецепции. Напротив неё, в узких шортах и коротком топе, стояла высокая, плотная брюнетка.

Я шустро подошла, продолжая ощупывать толщину конверта.

— Чем могу помочь?

— Вот девушка! — Настя деловито указала на брюнетку. — Ей срочно нужны тренировки.

— Отлично, запишите её на первую стартовую, проведу в своё дежурство.

— У тебя нет свободных окон! А случай серьёзный.

Я напряглась, услышав слово «серьёзный».

— У Марины, — Настя снова указала на девушку, стоящую напротив, — свадьба через два с половиной месяца, ей нужно скинуть минимум размер, а лучше два.

Я профессионально оценила шансы Марины: привлекательное лицо, но руки дряблые, из-под майки торчит пухленький животик. Скептик внутри меня захохотал.

А Здравый Смыслнапомнил: «Если снова ввяжешься в авантюру, Вася тебя уволит! Помнишь, ты дала ему обещание: не тренировать в сжатые сроки?»

— Почему я? У нас много тренеров…

— Юна, — Марина наконец-то взяла слово, поправив футболку. — У меня свадьба через два с половиной месяца. Но это не так важно. Важно — платье от Веры Ванг! Я хочу выйти замуж именно в нём!

— Так купите его, я вам зачем? — Я с подозрением посмотрела на неё.

Марина подошла ближе:

— Платье перешло ко мне по наследству от младшей сестры, она вышла замуж три года назад. Это же всемирно-известный дизайнер — Вера Ванг! Это мечта! Вы знаете сколько девушек мечтают выйти замуж в нём?!

— Ясно, понятно. — Я не хотела подробностей, но она не заметила моего желания слиться.

Марина вдохнула, набрав воздуха, и продолжила:

— У меня свадьба на девяносто гостей, ресторан оплачен, фотограф найден. Платье из японского шёлка, расшито жемчугом и кристаллами Сваровски! Стоит как моя первая машина, а я… жирная! — девушка с отвращением кинула взгляд на свой живот.

— У нас много хороших тренеров и…

Но Марина не дала договорить:

— Счёт на дни, я не могу рисковать. Я подписана на вас в соцсетях и по локации нашла это место! Я из другого района, но купила абонемент сюда. Всё ради ва…

— Марина, — теперь перебила я, — вы хотите повесить на меня ответственность за ваш внешний вид на свадьбе, а я не хирург, я не отрежу то, что вам не нравится…

Повисла пауза.

— Сто тысяч сверху, если похудею, лично вам в руки — она пошла с козырей.

Я округлила глаза. Меркантильность выскочила из-под ковра: «Это же пять месяцев платы за наши хоромы! Давай её послушаем! Чего сразу шерсть дыбом-то показывать?!»

— А если не похудеете?

— Я не могу не похудеть, у меня нет запасного плана. Если не похудею — отменю свадьбу!

Мне стало труднее держать оборону.

— Марина, это неправильно…

Она снова прервала меня на полуслове.

— Каждый день! Я могу каждый день! С 7 утра до 12 дня.

Мы всё ещё стояли посреди вестибюля. Мимо нас входили и выходили люди, а Марина и Настя ждали моего ответа. Насте, по всей видимости, уже заплатили — как ещё объяснить такой интерес администратора к несчастной невесте?

— Да господи! Откуда такая уверенность, что я-то помогу?! Я в фитнесе с месяц работаю! Вам нужен тренер с опытом побольше…

Марина посмотрела на меня внимательно, чуть склонив голову, словно примеряя слова.

— Может, я ошибаюсь, — начала она осторожно, — но вы говорите так, будто заранее решили, что у меня ничего не выйдет?

Я нахмурилась.

— С чего вы взяли?

— Не знаю… — Марина пожала плечами. — Просто когда тренер уверен, он не предлагает себе замену. Звучит так, будто вы боитесь, что ничего не получится.

Она вздохнула и добавила уже тише:

— Я вас понимаю, но у меня нет другого выхода.

Я почувствовала, как внутри что-то неприятно кольнуло.

— Давайте так, — я пыталась удержать нейтральный тон, — приходите со спортивной формой завтра. Первую тренировку проведём и узнаем, каковы шансы на платье от вашей Веры.

— У меня форма с собой, можем сейчас начать? У вас же свободно с двенадцати до часу? — она кивнула на монитор за стойкой рецепции.

Я возмущённо взглянула на администратора, которая выдала моё расписание первой встречной.

— У меня есть окно, но я планировала поесть!

Никто из них даже не моргнул, и я сдалась.

— Оформляйте инструктаж и покажите ей, где переодеться.

Знаменитая Вера Ванг мне ни о чём и ничего не говорила, да и откуда ей меня знать. А то, что Марина готова была ради неё терпеть кучу неудобств, намекало лишь на проблемы в Марининой голове. Я заглянула в конверт. Тридцать тысяч пятьсот рублей — это были мои первые деньги, заработанные не бе́гом.

Мы провели тестовые упражнения. Марина оказалась подвижной, гибкой, выносливой. В какой-то момент я даже расслабилась: Вася ни о чём не узнаёт.

Но Вася не был бы Васей, если бы не был Васей.

За обедом, извиняясь всем своим видом, что отвлекает, Вася подсел ко мне.

— Дорогой дизайнер! Сто тысяч за избавление от лишних кэгэ! Растёшь, спортсменка…

Я не отвечала — торопилась прожевать и проглотить всё, что было в тарелке за пять минут, на которые опаздывал следующий спортсмен.

— Молчишь… нечего сказать, да?

Улыбаясь, Вася уставился на меня. С набитыми щеками я недовольно подняла голову, взглядом показывая, что не умею говорить с двумя котлетами и рисом во рту.

— Жуй, жуй, глотай… — Ему до фишки был мой обед. — Смотри: первое — твои договоренности с клиентами остаются между тобой и клиентами! Никакая рецепция не должна разносить по клубу слушок, что невеста худеет для платья этой, вашей… Варвары Онг.

Я замотала головой, мол, не так он произнёс, но он продолжил.

— Это первое, второе — ты, мать твою, тренер или курица бойлерная?!

Я поперхнулась и выплюнула недожёванное в тарелку.

— Я отказывалась!

— Плохо, значит, отказывалась! — Вася отодвинул мою тарелку в сторону. — Ты какими принципами живёшь?! Бери больше, кидай дальше?! Бабло, бабло, бабло?!

Я понимала, почему он так со мной разговаривал, и мне было жутко стыдно.

— Давай за два месяца ей сердечко посадим, чтобы замуж вышла, а там хоть трава не расти! Или распишем ей питание на дефиците, ну… тысяча калорий в сутки с тренировками — пусть свои рёбра в зеркале рассматривает… А, может, на смузи-херузи её посадишь?! Хай срёт, как новорождённая, зато похудеет! А ещё липотропики есть… Я парочку таких «одарённых» выгнал к чертям. Ты на очереди?

К слову, ничего из предложенного Васей я и не думала давать, но понимала, к чему он вёл. Вася навалился всем телом на стол так, чтобы между нами осталось всего несколько сантиметров:

— Юна, есть врачи, а есть грачи! Сам по себе грач — птица нормальная. Так вот, хороший врач — он поможет с проблемой безопасно, а грач одно вылечит, а остальное здоровье к херам отправит. Или пластические хирурги: есть те, кто с головой и с принципами, а есть — кто и восьмой размер сисек в 45-килограммовую дурочку запихнут, раз она за них заплатила.

— У меня есть принципы. Я не грач, я…

Но попытку объяснить Василий перебил:

— Для чего людям нужны физические упражнения? Для чего наш зал им нужен?

— Чтобы двигаться? — ответила я, не понимая, какой ответ он ждёт.

— Да, чтобы двигаться, а зачем им двигаться? — выкрикнул Василий и сам продолжил. — Чтобы поддерживать мышцы, сердце в тонусе. Чтобы иммунитет не падал, чтобы старческие болячки пришли как можно позже. Чтобы психическое здоровье на тренировках поддерживать, чтобы застоев в позвоночнике не было…

— Я поняла, к чему ты… Повторяю, я не грач! Любой ценой — это не про меня…

— Даже если она в итоге не похудеет и предъявит тебе?

— Да, я не буду гнаться за килограммами, обещаю. — Но он всё равно смотрел на меня так, будто я детьми торгую.

— Если увижу нездоровый азарт с твоей стороны во время тренировок этой невесты, то в любой момент отдам девчонку более опытному тренеру…

— Я тебя услышала, — заглотив компот из сухофруктов, с минусовым настроением я вышла из-за стола.

Мне было обидно до слёз: Василий говорил со мной так, будто у меня имелся конвейер таких невест, и парочка из них уже лежали в могилах. Но после нашего разговора я ещё больше захотела увидеть Марину в свадебном платье от Веры Ванг.

Потому что знала, как ей помочь.

Блестящий ящер

Утром понедельника мы с моей спортсменкой выполняли обычный ритуал: Марина стояла на весах, а я ждала, когда она закончит на них орать. Не добившись ничего от электроники, она со злостью бросила взгляд в зеркало. Я попыталась её успокоить:п

— Марин, цифры на весах ничего не значат! Ты пашешь на тренировках, как раб на галерах: ни разу не улыбнулась, ни разу не подбодрила себя, не похвалила. А на мою поддержку щуришь глаза.

— Юна, прошёл месяц с тренировок, я похудела на четыре килограмма, этого мало! — Невеста, стоя в трусах, грустно покачала головой. — А с выходных ушло всего лишь сто пятьдесят грамм!

Марина тренировалась четыре раза в неделю. Несмотря на мой запрет, она вставала на весы по два раза на дню и материла себя за граммы, если цифры стояли на месте или вес не опускался с такой скоростью, с какой она ему велела. Я спорила, просила прислушиваться к телу, сконцентрироваться на внутренних ощущениях, а не на показателях — но она ничего не слышала. Марине были нужны только цифры.

Она ругалась на весы, а я видела другое. Спустя четыре килограмма её лицо заметно посвежело, глаза стали выразительнее, а губы и скулы приподнялись.

Оглядев розовые кружевные стринги, я протянула Марине лосины.

— Для твоего организма быстровато. Ты же не весила двести килограмм! Твой один килограмм — это как три кило для большегрузов.

— Чёрт, тренер! — Она снова уставилась на весы. — Месяц остался, я вешу семьдесят, а мне нужно шестьдесят пять, а чтоб наверняка шестьдесят два! Мы не успеем!

Снова одарив весы едким словцом, Марина умоляюще взглянула на меня.

— На сегодняшнюю тренировку успеем, штаны натягивай, дуй на дорожку.

Мы вышли в зал и поднялись в кардиозону, невеста включила дорожку. Наблюдая, как быстро она шагает, я подошла ближе:

— Марин, в любом случае ты сделала большой шаг навстречу своей цели, просто продолжай идти.

— Что я и делаю! На темпе шесть километров в час! — она ткнула в цифры на табло.

— Давай немного успокоимся? Ты заводишься…

Иногда мне казалось, что её недовольство собой рождало злость. На этой злости она шла на тренировку и, обливаясь потом, с красным лицом, справлялась с нагрузкой, а умиротворяющий дзен-тренер — то есть я — её бесила.

— Два дня назад мои руки лучше смотрелись, почему они опять заплыли?!

— А что стряслось за выходные?

— Ничего! — Марина прибавила скорость и легко побежала на дорожке. — Точнее, ничего нового: мы с Женей спорили, с кем будут сидеть родители на свадьбе. Я по-прежнему не влезаю в платье. И каждый раз, смотря в зеркало, понимаю, что мой жених слепой! Иначе как объяснить, что он выбрал меня? Я же страшная! Толстая!

Всё, что Марина говорила о своей внешности, относилось к кому угодно, только не к ней.

— Опять нервничала? — подытожила я.

— Не то слово! Свадьба — тот ещё нервяк! И рожа эта, — она показала на себя в зеркало. — На фото буду самой стрёмной невестой в истории!

Она остановила дорожку и уткнулась лицом в ладони. Всхлипы угрожали перерасти в истерику.

— Значит так: сегодня легко бегаем и больше ничего.

— NO! Нет! — Марина вытерла рукой слёзы и, шмыгая носом, продолжила. — Я готова! Уже успокоилась! Всё нормально!

— Мне кажется, ты вот-вот доведёшь себя до нервного срыва. Сможешь сдать кровь на кортизол?

Марина села на дорожку.

— А что это?

— Гормон стресса.

В пятницу Марина прислала результат анализа — кортизол у нашей невесты был превышен в два с половиной раза.

Проблема Марины заключалась не в цифрах. Я не была уверена в том, что делаю, но другого выхода не видела: набрав номер друга, попросила об услуге… А Марине сказала приехать в полдесятого вечера. Та мялась, долго отказывалась, а потом положила трубку. До свадьбы оставалось чуть больше месяца, и моя клиентка стала невыносимо капризной, нервной и иногда грубой.

До конца рабочего дня Здравый Смыслс Блохастой Меркантильностью«полоскали» моё решение:

«Бред! Твоя идея провалится, как только вы туда зайдёте!»

«Ещё деньги тратить! — поддакивала Меркантильность. — Это не входит в наши обязанности и выходит за бюджет!»

«Полный бред! — продолжал Здравый Смысл. — Ты ничего этим не добьёшься!»

Закончив последнюю тренировку, я вышла из фитнес-клуба. Тёплый московский ветерок залетал под расстёгнутую олимпийку. Через дорогу я заметила белый пежо, который поморгал мне фарами. Ага, значит невеста всё-таки приехала.

Люблю вечернюю Москву! Даже если днём туман и изморось, ночью столица надевает гирлянды, зажигает огни, включает в каждом закоулке музыку, кричит и танцует вместе с жителями и понаехавшими. Кафе в центре работают до утра, а в барах и клубах и после полуночи можно заказать рисовую кашу или сырники со сгущёнкой. Москва даёт всё, что ты только пожелаешь — в такие ночи ты её любишь, и она отвечает тебе взаимностью, да ещё какой!

— Куда мы едем? — Выкручивая руль левой рукой, Марина сворачивала с Тверской-Ямской.

— В бар, но по дороге заглянем к Натали. — Я оттянула олимпийку. — Даже меня туда не пустят в спортивном костюме.

— Юна, если бы я тебе не доверяла, то никуда бы не поехала в пятницу ночью! Надеюсь, я об этом не пожалею…

— Ночью? — удивилась я. — Ты пенсионерка, что ли? Десять вечера только!

Мы припарковались в переулке, проехав метро «Белорусская», и спустились в полуподвальное помещение с яркой вывеской «Шик. Шоу. Фешн».

В салоне висели наряды на любой случай жизни: от повседневного и свадебного — до крэйзи-вечеринок. Я пошла мимо вешалок с одеждой.

— Натали?

— Конечно, я здесь, моя дорогая! — За прилавком показалась шикарная блондинка пятьдесят плюс: грудь выше стойки, красные губы и красные ногти, брови по линейке.

— Привет, моя хорошая! — Хозяйка обняла меня и, ткнув пальцем в моё красное поло, поморщилась. — Хочешь наконец-то переодеться?

— Да! Идём в бар, женихов искать… — сказала я, но Марина шлёпнула меня по спине. — …Точнее, я иду женихов искать, у неё уже есть, — исправилась я.