Тренер от Бега

— Ладно, спортсменка! Пошли на твою сраную дорожку…

После разминки вспотевший Василий сел на коврик, чтобы сделать пару упражнений на гибкость. Я продолжила:

— Прежде чем мы начнём, я должна знать про все ваши болячки, операции, травмы…

— Отлично, я здоров как бык! Жена довольна! — Он посмотрел на меня, поиграв бровями.

— Ладно, тогда тесты…

Какие тесты, дура! Он тренироваться хочет! Он твой начальник, сиди смирно! Помалкивай!

— Тесты? Писать что-то будем? — в глазах Василия мелькнуло разочарование.

— Нет, для вас это будет тренировка, а для меня знакомство с вами. Я всегда тестирую спортсменов, чтобы понять на каком уровне давать нагрузку.

— Я похудеть хочу… — по-волчьи взвыл Сорокалетний мужик.

— Вес можно сбрасывать по-разному, я за безопасный и результативный подход! — Ответила я, вспомнив, как дважды за свою спортивную карьеру похудела на пятнадцать килограммов из-за психического состояния. — Нам нужен здоровый тонус в теле. Ложитесь на живот, и мы продолжим тренировку.

— А железо?! Я железо люблю! — он согнул локоть, указав глазами на выросший из-под красного рукава бицепс.

— Обязательно! Когда придёт время…

Прошло двадцать семь минут, Сорокалетний мужик обливался потом, матерился, кряхтел, злобно поглядывая на меня.

— Ты откуда эти упражнения берёшь? Это же издевательство! В своих тренировках так не мокну, а у меня там и круговые, и интервальные, не говоря о весе, с которым работаю.

Сорокалетний мужик перестал возмущаться и с любопытством ждал следующих упражнений. Я стояла рядом, подсвечивала недочёты в технике, подбадривала и хвалила.

— Слушай, ну удивила… — Василий выпил полбутылки воды, вытер полотенцем лицо, лысую голову и добавил. — А главное, ты так всё легко показываешь и со стороны смотрится как детский сад, а когда сам начинаю повторять — никак. Даже исходное положение принять толком не получается.

Я больше не нервничала:

— Если клиент не умеет справляться с собственным весом, зачем его тащить под железо?

— Зачёт! Завтра приходишь с документами в кабинет директора, я передам, что у нас новый тренер. И завтра же начинаешь учить весь тренажёрный ряд, без него категорию не повышу. Обучение новеньких у нас в конце месяца. Походишь, послушаешь.

Василий сполз с коврика, еле поднялся и, держась за ноги, медленно пошагал до раздевалки.

«Ура! Меня взяли! У меня есть работа!»— подпрыгнула я от счастья.

Домой не пошла. Не хотелось. Осталась в клубе до закрытия: смотрела, записывала, наблюдала, подслушивала. Мне было любопытно абсолютно всё. Трое клиентов даже попросили помочь: один — найти коврик, второй — сделать вес полегче, третий — показать вход в раздевалку.

Барби 70+

— Надеюсь, ты к нам надолго? — Управляющий, напористый жмужчина лет сорока в коричневом драповом костюме и с короткой стрижкой, протянул мне договор со списком обязанностей фитнес-тренера. В конце встречи забрал трудовую и медкнижку. С договором я вышла из кабинета.

В каком-то смущении прошла в раздевалку, переоделась в красное поло, гордо прицепила бейдж с надписью: «фитнес-тренер — Юна». Внутри порхали бабочки, мешая Скептикубыть скептиком: «Подумаешь, работа! У всех она есть… Ничего выдающегося!»

Пока я гуляла между тренажёрами и придумывала упражнения для обычных людей, ко мне подошёл парень лет двадцати и попросил помощи с техникой выпадов. Я с удовольствием ему помогла, отметив для себя, что не так уж это и сложно, а даже наоборот — страшнее было в голове, чем на деле. К тому же я поняла: в отличие от финишной прямой, здесь никто не пытается тебя обогнать — максимум уронят гантель на ногу. Так у меня появился первый клиент, Артём.

— Кто был? Чего хотел? — Василий видел, как я тренирую студента, и когда тот ушёл, подошёл ко мне.

Я записывала Артёма в свой первый, с красной обложкой, ежедневник.

— Технику поставить и похудеть.

— Первая смена и сразу блок тренировок! Хорошее начало! — он похлопал меня по плечу.

Я взглянула на него озадаченно: «А что здесь такого? У меня есть работа, вот и работаю». Он ещё ярче улыбнулся и ушёл встречать своего спортсмена.

Моя смена длилась семь часов. Я снова забыла поесть, а придя домой, грохнулась отсыпаться до утра. Но и во сне тренировала, комбинировала упражнения, миксовала техники, скрещивала режимы и методы тренировок, перенастраивая свой спортивный опыт под обычных людей.

Пора было съезжать с квартиры, в которой, благодаря москомспорту, жила последние четыре года. Я уже посмотрела семь квартир, но цены за московские квадратные метры кусались, а агентские комиссии уничтожали самооценку. В тех квартирах, которые были мне по карману, я боялась оставаться одна даже днём, не говоря о ночи. Мой внутренний Комфортсжимался и орал, что «на улице и то жить лучше — свежий воздух, чем в обоссанной, убитой бомжевальне!»

В общем, Москву я не тянула. Жилищные условия, которые мне нравились, стоили на пятнадцать — двадцать тысяч дороже. Для человека, который еще не знала сколько будет зарабатывать, риск был не оправдан. Я пообещала себе и Комфорту: когда заработаю достаточно денег, перееду в квартиру получше, а пока придётся искать комнату в комуналке. Комфортнеторопливо прошествовал в самый дальний угол моего сознания, скрестил руки перед собой и обиженно шлёпнулся на задницу.

Тем утром мы встретились с риелтором Аллой, коротко стриженной блондинкой с редкой чёлкой, у метро «Сокол» и пошли по адресам. В первую квартиру мы так и не попали: Алла не смогла уговорить соседа открыть нам дверь и показать комнату. А всё потому, что накануне прежние съёмщики разбили ему нос — эту новость он и проорал нам через дверь. Оставалась последняя «нормальная» комната в районе — в доме напротив моего фитнес-клуба.

— Так, Юна, — обратилась ко мне Алла, когда мы поднимались по лестнице, — если комната не подойдёт, ищем жильё в другом районе, в этом варианты закончились.

Мы поднялись на третий этаж пятиэтажного дома. Алла нажала на чёрную кнопку звонка с цифрой «13».

— Сталинка! Высоченные потолки! Квартира трёхкомнатная, две комнаты заселены, — затараторила она на риэлторском, чтобы подогреть мой интерес. — В одной комнате живёт хозяйка, другую снимает студентка, а третья свободна. Это коммуналка. Очень много собственников, поэтому продать не могут. Комната — шестнадцать квадратных метров!

Высоченная дверь скрипнула и оттуда высунулась седая бабуля в стиле «Барби 70+».

— И? — прохрипела она, оглядывая нас снизу доверху глазами с криво приклеенными ресницами.

Алла включила профессиональное обаяние:

— Добрый день, Мария Николаевна. Я риелтор.

— Васильевна я, дура!

— Конечно же! Мария Васильевна, это я вам звонила. Мы по поводу комнаты...

— Вот эта? — Она вопросительно ткнула на меня пальцем.

— Очень надёжная, платёжеспособная. Без вредных привычек…

Я кивала под каждым словом.

— Заходите.

Квартира пропахла сигаретами и старой обувью. Коридор напоминал старинный сундук, в который не помещалось нажитое за прошлое столетие. Я наступила на паркет, покрытый лаком в десятки слоёв, и доски тяжко выругались.

— Я Маша, — бабуля подхватила меня под локоть и повела по коридору сталинской квартиры.

— Юна — всё, что я могла произнести от неожиданности.

— Яночка, вот здесь ванная комната. — Она включила свет. — Дверь разбухла и уже лет десять как не закрывается, да нам ведь и не надо, чего нам стесняться? Мы же здесь одни девочки.

Я оглянулась в сторону Аллы, но та взглядом приказала не перебивать хозяйку.

— Смотри, дочка: слив в ванне плохо работает, поэтому мы принимаем здесь только душ. Мыть голову, набирать ванну не нужно, ладно? Делай свои женские дела где-то в другом месте. Это ясно? — голос предупреждающе зазвенел.

Экскурсия продолжалась.

— Туалет тоже не закрывается, та же история с дверью, что и в ванной. Когда заходишь, вешай на ручку красный бант, он у меня вот здесь. — Бабуля потянулась за сальной верёвкой красного цвета. — Это как светофор, стишок такой помнишь?

Мария Васильевна сложила ладошки и с упоением произнесла:

— «Если красный свет висит, что тебе он говорит? Это значит: стой и жди — кто-то делает пи-пи».

Она поднесла указательный палец к губам. Мы с Аллой переглянулись. Повесив бант на гвоздь, хозяйка пошаркала на кухню.

— Кухня у нас огромная, — гордо произнесла Мария Васильевна.

Войдя следом за хозяйкой, мы не увидели ни раковины, ни стола, ни кухонного гарнитура — ничего, кроме газовой плиты.

Поправив розовую шаль поверх розового халата, бабуля продолжила:

— Мы здесь только греем. Едим у себя, а моем в ванной. Если увижу грязную посуду на общей территории, вылетишь на хутор отсюда! — бабка крикнула, я икнула. — А будешь вести себя по правилам, не трону.

Мария Васильевна снова размякла, нежно взяла мою руку в свои шершавые холодные ладони и повела в пустую комнату.

— А эта пока ничейная. — Она повернула ключ и распахнула двери.

Алла наконец-то проснулась:

— Шестнадцать квадратных метров, два огромных окна, потолок под четыре метра. Комната угловая, вся мебель, а это дубовый шкаф, стол, сервант, диван-кровать, остаётся.

Зелёно-бирюзовые обои подыгрывали антикварной мебели. Из всех вариантов мне впервые что-то понравилось. И бабуля казалась гарантией, что хостела в квартире не случится и пьяных вечеринок тоже. Я кивнула:

— Мне нравится. Давайте оформлять, вы хозяйка? — я полезла за паспортом.

— Боже упаси, я только показываю, хозяева — мои внуки, хер проссышь, где они сейчас! Катя позвонила, попросила комнату показать, но у меня доверенность, не переживайте.

Бабуля вышла в свою комнату, а потом вернулась с документом. Алла внимательно прочитала написанное и одобрительно кивнула. Мы сели заполнять договор аренды.

— Погоди деточка, так ты не Яна, ты Юна какая-то… — Она отложила мой паспорт. — А чё врала? Думала, я читать не умею? — И повернулась к риэлтору. — Алла, я же тебя три раза переспросила, русская она или нет! Кого ты мне привела, безграмотная, что ли? — Бабуля сжала морщинистые ладони в кулаки. — А ну, собрались и на хер валите, пока я Славу не позвала.

— Мария Николаевна, — начала Алла.

Если бы у Марии Васильевны был при себе револьвер, она бы им воспользовалась в тот же момент:

— Идиотка! Я Васильевна!

— Простите бога ради, Мария Васильевна! Это моя родственница, очень хорошая девочка! Не пьёт, не курит. Работает. Парней не водит.

— Да она чёрная… Ю-на Мех-ти-За-де. — Мария Васильевна медленно читала паспорт. — Что, таджичка?

— Ну какая я таджичка?! — Посмотрела я на бабусю любя. — Мария Васильевна, мои мама и папа русские, родилась я в России. А фамилия досталась от прапрадеда, который жил в Иране.

— Да мне плевать на деда твоего! А ну, марш из квартиры! — Бабка вытащила мобильный телефон и стала искать чей-то контакт.

— Можно последний шанс?! — Я достала из рюкзака телефон. — Если вас это не убедит, мы уйдём.

— По волшебству станешь Катей Ивановой? — бабка хмыкнула.

Я нашла в поисковике статьи о себе и интервью в «Спорт-Экспресс» про юношеские игры:

— Вот, просто почитайте, если после этого тоже нет — я уйду.

Не роняя ни слова, ни достоинства, бабуля скрупулёзно водила больши́м пальцем по экрану моего телефона. Потом отдала обратно и молча подписала договор.

— Шестнадцать тысяч, плюс свет и вода. В каждой комнате свои счётчики, будешь смотреть. — Не попрощавшись, хозяйка вышла из комнаты.

Мы сидели с Аллой на диване и понимали, что были на волоске от того, чтобы остаться на улице. Точнее — я была.

— Ну вот! Поздравляю с новым местом! С тебя шестнадцать тысяч.

Алла убрала ручку в портфель и, поправляя пальто, встала с дивана. Я отсчитала деньги из заначки от спортивной жизни и протянула ей. Нащупав две последние пятитысячные купюры, поняла, что остаюсь без денег.

Комната мне нравилась: просторная, немного уставшая, но светлая и тёплая — почти как я. Больше ничего и не нужно. Я прекрасно понимала, что начинаю новую жизнь и для этого у меня всё есть. Работа и хоть какой-то угол под крышей.

Блондин Быстроног

В семь утра следующего дня я была на рабочем месте. Началась моя четвёртая смена фитнес-тренером.

— Доброе утро! — поздоровалась я с закатанными под стойки гантелями, свисающими резинками на грифах, упавшими в проходе дисками и пустыми бутылками.

Инвентарь не ответил. Я принялась за уборку. Через пятнадцать минут зал выглядел презентабельно, а в клуб вошёл Василий. Просканировав чистоту и порядок, он одобрительно улыбнулся, бросил контейнеры с едой в шкаф, включил компьютер и подозвал меня:

— Смотри, это личная карта каждого клиента. Если нажать вот сюда, то можно узнать, кто был на стартовых тренировках, а кто нет.

Он кликнул мышкой на зелёный квадрат и на экране высветился список «потенциальных спортсменов». Я поняла, к чему он вёл.

— Я могу их пригласить?

— Ты не можешь, ты обязана, если тебе нужны новые клиенты. А ещё твои тренировки нужны мне, от них зависит моя и твоя зарплата.

Спустя полчаса я сидела в телефоне и приглашала каждого из «зелёного списка» на тренировку. Не писала, что это инструктаж, а звала к себе на постоянку, где первая тренировка будет бесплатной.

Дописывая очередное сообщение, вздрогнула от крика. В дальнем углу тренажёрного зала, приседая со штангой, орал блондин, затянутый в кожаный пояс. Я бросилась в его сторону, чтобы помочь. Но Вася преградил мне дорогу:

— Стоять на месте!

Босс не смотрел на меня, а следил за орущим мужиком в коротких обтягивающих шортах и зелёной майке. Перчатки для зала, повязка на голове, шорты и лицо Блондина были одного цвета — красные.

— Ему надо помочь, он же зовёт! — я убрала Васину руку.

— Он не зовёт, он орёт. Смотри…

Отголосив шесть приседаний, Блондин повесил на стойку гриф с двумя пятёрками по бокам. Матернулся и, довольный, сел отдыхать на лавку.

— Видишь? Он полгода к нам ходит и всё время орёт как не в себя, когда ноги делает. Наши парни, каждый, к нему подходили — бесполезно. Он всех отфутболивает! Даже меня послал, с моим-то умением находить подход к людям. — Вася, под два метра ростом, кокетливо подмигнул.

— Но там же угол в коленях! Вы же сами видите!

— Опасный угол, есть такое. На плечах тридцать килограмм, они его не убьют, тем более он полгода с ними мучается… — Вася заметил, что я его не слушала и повысил голос. — Юна, мы пытались помочь, он не хочет, он лучше знает, а мы все дураки. Оставь его…

— Нет. — Я нырнула под Васину руку.

Свела лопатки, поправила бейдж, выдохнула и подошла к Блондину, который готовился к новой схватке со штангой. Он подозрительно посмотрел на меня и демонстративно затянул страховочный пояс на животе. Я молчала и пялилась на него в упор, будто он единственный мужик на земле, и от него зависит человечество. По крайней мере, его крики и стоны говорили именно об этом.

— Что? — Блондин остановился и вопросительно взглянул на меня. — Приседания запретили? Что надо?

— Говорят, вы с тридцаткой полгода общаетесь? — Я старалась держаться уверенно, но мой писклявый мышиный голос никак не сочетался с позицией знающего тренера.

— Ты кто такая вообще, тебе сколько?! Восемнадцать? Ты заблудилась? — Он горделиво расстегнул пояс и ловко открыл бутыль с водой.

— Нет, не заблудилась. Могу я с вами поприседать?

— Со мной? Ты? Да я приседаю больше, чем ты весишь, куда лезешь?

— У меня тренировка на ноги. Ну, так пустите или оставите всё себе?

— Да иди, мне не жалко. — Блондин махнул в сторону штанги.

Я подошла к грифу, проверила, как закреплены замки у дисков. Подсела и взяла вес на плечи. Сделала восемь разминочных раз и бесшумно повесила гриф на место. Блондин не шевелился. Он смотрел то на меня, то на штангу, потом снова на меня…

— Вы по сколько будете прибавлять? — разрядила я тишину.

— Я? Я не буду прибавлять. Мне достаточно!

— Вы не против, если я повешу ещё по десять с каждой стороны?

— Десять? Ну давай, я помогу.

Блондин скептично обошёл стойку, снял пятёрки и накинул десять килограммов по бокам.

— На сколько раз будешь выполнять? На два? Или на раз?

Он разговаривал с видом делового предпринимателя. Я же играла хрупкую девушку, которая не понимает, что творит.

— Зачем на раз? Сделаю так же: восемь–десять приседаний.

— А колени? Надо наколенники надеть обязательно!

— Не надо, — сощурившись, я осмотрела штангу.

— Ну, молодость всё прощает! — Блондин удивлённо ухмыльнулся. — Это не мои сорок шесть: колени болят адски, даже если я с весом в два раза легче приседаю. — И протянул мне пояс для штанги.

— Не нужно, и он мне всё равно большой.

Я снова осмотрела штангу, нашла середину грифа и легко закинула вес на плечи, словно это был не 50-килограммовый гриф, а черенок от швабры. Пропорхав вниз–вверх десять раз, вернула гриф на стойку. Та же картина: Блондин смотрел то на меня, то на штангу. Даже подошёл и попробовал приподнять гриф, чтобы убедиться, что тот не бутафория.

— Давайте сначала? — Я повернулась к нему, и мой голос уже не был похож на писк мышонка: я старалась говорить грубее, и зазвучала как взрослая мышь.

Блондин впал в ступор.

— Что сначала? Вес уменьшить?

— Нет: вы начнёте заново. И не с железа, а со стула.

— Не понял?

— Десять тренировок. За десять тренировок я поставлю вам технику на присед, укрепим связки, и вы молча, спокойно будете приседать хоть те же пятьдесят килограмм на плечах. — Я указала на штангу. — Если не сможете, клуб вернёт вам деньги.

— Хочешь сказать, что ма-ло-лет-ка научит меня приседать? Думаешь, я с тренерами не работал?! Да я троих сменил, пока не понял одно: чем дольше процесс, тем шире карман тренера. Вначале вы обещаете помочь, а в конце свой провал объясняете индивидуальной особенностью строения моих ног!

— Семь тренировок, — парировала я.

Блондин странно ухмыльнулся. Ничего не ответив, он забрал свои вещи и вышел из зала.

За мной с любопытством наблюдали все тренеры зала. Когда Блондин скрылся в дверях, ко мне подлетел Василий:

— В смысле, «клуб вернёт деньги»? Мы ничего не возвращаем, услуга оказана. Ты зачем ему так сказала?!

— Я не знаю, так в рекламе по телевизору говорят, вот и у меня вырвалось, я нервничала…

— Ну, знаешь! Давай-ка следить за базаром!..

Но договорить Василий не успел, в зал вернулся Блондин и уверенным шагом подошёл ко мне, протягивая чек на семь тренировок.

— Я могу три раза в неделю.

— Хорошо, давайте запишемся. — Я посмотрела на чек: Игорь Иванович Скороход. — Игорь, вам на семь вечера подойдёт?

— Да, отлично. Вторник, четверг и суббота. — Он развернулся и вышел из зала.

— Юна! Ты чего творишь?! Быстроног у тебя тренировки купил?! — Вася схватился за лысую голову.

— Скороход, — поправила я.

— Мы полгода до него достучаться не можем, он тупой или тупой, понимаешь? А ты ему пятьдесят килограмм пообещала?! «А если нет, компания вернёт вам деньги?!» — Вася закипал, его голова краснела.

— Не переживайте, отдам со своих, если не будет результата.

— Да мне пофиг на деньги, меня директор за яйца повесит! Ты знаешь, что этот Быстроног — брат нашего управляющего?

Василий указал пальцем в потолок, где по всей видимости, находился кабинет управляющего.

— А если он сложится под полтинником у тебя? Или у него колено решит в другую сторону посмотреть?! Я не смогу тебя прикрыть, от слова «никак». Я тебя и так быстро оформил, и ставку тебе поднял раньше срока! Если начнут проверять, я вылечу отсюда вместе с тобой! Видишь этих змеёнышей?! — Вася сделал паузу и стегнул холодным взглядом коллег в красных поло. — Они ждут не дождутся, чтобы занять моё место! Понимаешь, как ты меня сейчас подставляешь?!

— Он сядет пятьдесят килограмм. — Я надеялась на свою интуицию.

— На карандаш тебя поставил! Уйди, чтоб глаза мои тебя не видели… Это же надо догадаться, Быстроногу полтинник обещать!

Жуя варёные макароны с маслом в десять вечера, я проигрывала в голове раз за разом вечерний разговор с Васей и Блондином. Ругала себя, что, возможно, поторопилась, не разглядела нюансов: если Блондин не прибавит, то с больши́м удовольствием самоутвердится за мой счёт. И Вася. И его начальник. И все кому не лень. Спать было некогда, надо было думать над планом подготовки спортсмена за семь тренировок. К поздней ночи я набросала примерный мезоцикл для выхода на технику и вес. А ещё взвалила вагон надежды на свою Интуицию, которая весь вечер твердила, что Быстроног справится.

С квадратными глазами я захлопнула тренерский дневник и вышла умыться, но воду, как назло, отключили. Резкий свист из крана заставил проснуться не только меня.

— Ты какого чёрта тут возишься? — Мария Васильевна любила такие моменты: на «законных» основаниях погнобить молодую «чёрную» студентку. — Ты чего здесь шастаешь? Третий час ночи!

— Я работала, — выходя из ванной, ответила я.

— В смысле работала? Ночью? Ты что, из этих… шлю…?

Недоговорив, она первой забежала в мою комнату. Оглядела потенциальные места ночного заработка и, не обнаружив ничего подозрительного, недовольно вышла. Я устало улыбнулась зеленоватой бирюзе обоев.

Ма-ло-лет-ка

Игорь Иванович Скороход не опаздывал никогда — приходил за пятнадцать минут до тренировки, самостоятельно разминался и к назначенному часу спускался в зал. Покорно выполняя все упражнения, корпел над техникой приседаний. Я выстроила тренировочный план так, чтобы Блондин сам понял принцип работы своих мышц, суставов и безопасных — «рабочих» — углов в коленях. Семь тренировок во имя одной цели.

Каждую тренировку он рвался к грифу, чтобы наконец-то пустить в дело новые умения. Но получал от меня новую порцию упражнений.

— Я что, только на седьмой тренировке приседать с весом буду? — нетерпеливо показал он на гриф.

— Скорее всего. Пока не увижу, что вы готовы…

Спортсмен трогал свои ноги, колени, спину:

— Я чувствую, что у меня там что-то меняется…

Вася держался неподалеку, не стесняясь подходить ближе и слушать наши с Блондином разговоры, а после тренировки — комментировать:

— Что ты с ним делаешь? Я бы добавил гирю! Пусть хоть гирю толкает, там ноги хорошо включаются.

Но я качала головой и молча убирала за Блондином инвентарь.

Вася переживал не только за себя. Таких добрых внутри и грубых снаружи людей я ещё не встречала. За его могучей спиной я могла идти босыми ногами по головам аллигаторов и быть уверенной, что меня никто не тронет.

Но я не знала, как Вася себя поведёт, если облажаюсь.

На седьмую тренировку пришли даже те тренеры, у которых был выходной. Они стояли в дальнем от нас с Блондином углу и с удовольствием перемывали нам кости.

После разминки и подводящих упражнений мы были готовы браться за гриф.

— Игорь Иванович, это гриф, — я представила их друг другу. — Гриф, это Игорь Иванович. Сегодня вы работаете вместе.

Все друг другу кивнули. И гриф тоже, ей-богу.

— Первый подход разминочный. На восемь-десять раз, начали!

Я отошла в сторону, чтобы Блондин смог взять штангу и присесть в первом подходе. Мне нравились его настрой и техника. Интуиция закатила глаза, показывая, что она даже и не сомневалась.

— Игорь, ничего не меняем. — Мы навесили по пять с каждой стороны, и вес стал тридцать килограммов. — Как делали разминочный, точно так же делаем второй подход, тоже восемь-десять раз.

Блондин послушно кивнул, сделал два глубоких вдоха и на выдохе шагнул под гриф. Взял штангу на плечи, шагнул назад. Уверенно посмотрел на себя в зеркало и чётко, бесшумно присел десять раз.

Неприглашённые зрители округлили глаза и застрекотали пуще прежнего. На втором этаже я заметила Васю. Он, скрестив руки на груди, строго смотрел вниз, не выдавая эмоций.

— Очень хорошо, сейчас силовой шаг укорачиваем и по два с половиной килограмма вешаем по бокам.

Заправленный кортизолом и адреналином, мой клиент скакал вокруг меня.

— Зачем?! Я нормально присел, вообще не тяжёлая, давай сразу сорок!

Я не ответила, а лишь строго покачала головой.

Блондин уверенно присел тридцать пять, а за ними и сорок килограммов. Было видно, что он кайфует от процесса, результата и отражения в зеркале. Во время перерыва он гордо поднял подбородок и посмотрел на всех сверху вниз (даже на двухметрового Василия, всё так же стоявшего на втором этаже). Практически не отдыхая, Игорь приступил к следующему весу.

Только когда он, не моргнув глазом, шесть раз присел с сорока пятью килограммами, я облегчённо выдохнула. Счастливая, повернулась к Васе — тот одобрительно кивнул. В зале все ждали спорного веса в пятьдесят килограммов, но мы с моим начальником увидели всё раньше и уже не сомневались. Блондин-Игорь убрал мишуру из дисков в два с половиной и десять килограммов и навесил по пятнадцать с каждой стороны грифа. Уверенно обошёл штангу и готовился к своей попытке — впервые в жизни взять пятьдесят.