Тренер от Бега

— Конечно, вкус победы приятный, и когда они спрашивали телефон, моя самооценка взлетала до потолка. Парни не врали, я реально верила их словам, комплиментам, — её голос сдавило, и она грустно посмотрела на меня. — Юна, мне так тяжело дались эти четыре килограмма… Я очень боюсь потерять Женю! В его окружении много стройненьких и молоденьких фиф…

— Тогда почему он женится на тебе, а не на них?

Марина смотрела на улицу. Я включила тренера:

— Чего смотришь? Я не буду за тебя это говорить!

— Женя выбрал меня, потому что влюбился с первого взгляда?

— Нет!

— По-то-му-у-у… — Марина осторожно нащупывала почву для слов. — Потому что я клас-с-на-я? — тихо протянула она, видимо, стесняясь само́й себя.

Я взяла её за руку.

— Ты должна понять: нет стандартов красоты. Есть только ты. Отворачиваться от себя ради картинок из журналов — равно предать себя. Сегодня ты поняла: чтобы чувствовать себя желанной, не надо скидывать ещё четыре килограмма. Расслабься уже… и поехали по домам, а?

Марина улыбнулась, а потом включила фары и стала выворачивать с парковки:

— Если я не буду ходить на тренировки, я потолстею…

— Вот об этом мы поговорим в другой раз. Не сейчас. Я спать хочу.

Наша машина выехала в узкий переулок. Сладкий древесный аромат салона напоминал спа-центр: зажжённые свечи, тихий голос массажистки… Я закрыла глаза и расслабилась. Моё тело после двадцатичасового рабочего дня определённо нуждалось в душе. В полудрёме я гадала, появилась ли в квартире горячая вода или придётся снова мыться в клубе.

Засвистели шины, я рефлекторно схватилась за ручку двери. Ремень безопасности натянулся, вдавив меня в сиденье.

— Дебил! Уйди с дороги! — заорала Марина.

Под кирпичной аркой, подсвеченный фарами, стоял парень, мешая проезду. Присмотревшись, я узнала того самого Романа, который дал мне визитку. Он поднял руки, будто сдавался. Открыв дверь, я вышла наружу:

— Рома? Что случилось?

— Ты не дала свой номер телефона! Ушла и не вернулась, — щурясь от ослепляющего света, ответил он.

Марина сигналила без перебоя, но тот игнорировал.

— Рома, так бывает. Отойди, пожалуйста, нам нужно ехать.

— Да уйди ты с дороги, придурок! — закричала из опущенного окна Марина, и Рома, словно впервые её заметив, подбежал к машине.

О чём они говорили, я не слышала, но Марина внезапно подобрела, улыбнулась и разрешила ему сесть к нам в машину. Вот так поворот! Ничего не понимая, я вернулась. Рома сидел на заднем сиденье, между креслами, и держался за подголовники.

— Соня, дай мне свой номер телефона, и я уйду.

— Соня?! — Марина глупо посмотрела на меня. Потом стукнула себя по голове. — Вот я наивная! А я по правде представлялась, дура-блин!

Рома с насмешкой посмотрел на меня:

— Так ты не Соня?

— Конечно, я соня! Самая настоящая! Поеду домой и до понедельника даже не встану с дивана. В чём меня обвиняют?

— Как тебя на самом деле зовут? — Рома был серьёзен.

Я демонстративно отвернулась. Тогда он промурлыкал невесте с заднего ряда:

— Марин, как её на самом деле зовут?

— Ю… — она повернулась и осеклась, увидев мой взгляд. — Ю…ювелирный магазин здесь за углом, мы там кольца с Женей покупали. — Потом посмотрела на Рому. — Я не могу сказать, раз она против. Прости, шикарный незнакомец!

Я с вызовом обернулась назад, но встретилась лишь с его упёртым взглядом.

— Ром, ты меня извини, но я не буду с тобой знакомиться. У меня нет на это сил и времени… Тебе лучше уйти.

Рома хмыкнул и посмотрел на меня в упор, но я безразлично отвернулась. Тогда он открыл дверь и добавил, перед тем как уйти:

— Я всегда добиваюсь, чего хочу. Ещё увидимся, Юна Исмайловна.

Он хлопнул дверью и отправился в сторону бара. Мы с Мариной онемели, провожая взглядом его широкую спину. К невесте дар речи вернулся первым:

— Ты Исмайловна?! Ты откуда?

— Что ты ему сказала? — ответила я.

— Ничего. Он спросил, как меня зовут, и сможем ли мы подкинуть его до метро.

— Марин, какое метро? Оно откроется только через час…

— Ну прости, он же тако-о-ой классный! Вежливый, высо-о-окий, обаятельный и одет небедно. Я не подумала… — начала оправдываться она.

— Ты точно за Женю замуж хочешь? Может, подумаешь ещё? — съязвила я и откинула спинку сиденья назад. — Давай по домам, мне надо выспаться.

Электрокардиография

Я поднялась на третий этаж сталинки, тихо открыла дверь. Мария Васильевна была на посту:

— И где это мы болтаемся до пяти утра? — пропела она, выглянув из-за когда-то белой двери.

Скинув туфли, я опустила ноги на потёртый паркет и облегчённо выдохнула:

— Сегодня в две смены трудилась…

Бабуля вышла из своей комнаты:

— В таком наряде?

— Да, — я оглядела свой костюм. — Новая экипировка сборной. Нравится?

Фыркнув, Мария Васильевна захлопнула за собой дверь и уже в своей комнате завопила так, чтобы точно услышали и Всевышний, и я:

— Господи! За что мне эта проститутка на мою голову?!

К счастью, к беседам с Барби-соседкой я уже привыкла и даже стала получать нездоровое удовольствие от общения.

Устало пройдя в комнату, я стянула с себя прокатный наряд и упала на диван.

Открываю глаза — семь утра, сердце колотится так, будто пробежала стометровку, побив мировой рекорд. Но я не бегала, просто спала. Села, прижала колени к груди. Стены съезжаются, воздуха не хватает. Пальцы рук и ног окоченели, с трудом ими шевелю. Еле-еле поднимаюсь до подоконника и распахиваю окно — шум столицы и воздух врываются в комнату и в лёгкие.

Что со мной? Инфаркт?

Мне двадцать семь, у меня не может быть инфаркта… или может?

Бред! Я же спортсменка, хоть и бывшая. Не курю, не пью. Какой инфаркт?! Озноб резко накрыл меня и долго не отпускал.

Записалась к кардиологу в тот же день. Ожидая в коридоре рядом со старушкой, листавшей газету, и мужчиной средних лет, смотревшим в телефон, я поочерёдно сгибала пальцы на руках и ногах, как советовали на интернет-форумах. Всё двигалось…

В кабинете было холодно, пахло спиртом и больницей. Медсестра крепила датчики к груди: когда кожу щипнули присоски, я зажмурилась.

— Лежите спокойно, — попросила медсестра.

Спокойствие? С ночи я не вспоминала, что это.

Аппарат загудел. Я пыталась представить, как выглядит инфаркт на снимке и может ли аппарат что-то показать, если всё случилось девять часов назад. В груди снова что-то заныло.

— Всё, свободны. — Медсестра потянула за трубки проводов, и те с дружным причмоком отклеились. — Результат через десять минут в 206 кабинете. Врач всё скажет.

— Что вас беспокоит? — спросила кардиолог — женщина лет пятидесяти со стильной короткой стрижкой, крупными серьгами с золотым отливом — и посмотрела на меня усталыми, но добрыми глазами.

— Сердце, — я сглотнула. — Ночью просыпаюсь, и оно бьётся так… будто выпрыгнет. Руки немеют. Дышать не могу, будто выныриваю из воды, а на поверхности тоже нет кислорода, и я начинаю задыхаться.

Кардиолог кивнула, растянув ленту ЭКГ на рабочем столе, пригладила её ладонью и долго вглядывалась в зубчатую линию. Я сидела на краю стула, скрестив ноги, и пыталась дышать ровно — воздух входил коротко, рвался где-то под ключицами.

— По данному снимку я не вижу у вас патологий. Если хотите, выпишу вам направление на УЗИ сердца, сдадите анализы. Но срочности, повторюсь, я не вижу.

— Но как…? — Мои пальцы сами собой вцепились в стул. — Я же чувствую!

— Может, это не сердце… — она подняла на меня взгляд поверх очков. — Может, у вас паника? В моей практике это частое явление.

В горле пересохло. Лампа под потолком гудела, как притихший трансформатор.

— Что? — я мотнула головой. — Нет у меня никакой паники. Я спортсменка и выступала на соревнованиях перед тысячами зрителей! Выигрывала крупные старты. Я умею работать в стрессе.

— Выступали, — мягко подытожила врач, щёлкнув зажимом на папке. — А сейчас?

Я открыла рот и закрыла. Сердце стукнуло сильнее, неровно, будто нарочно.

— Сейчас я работаю тренером.

— Вы теперь одна?

Внутри что-то сжалось.

— В каком смысле?

Врач неспешно сложила мою кардиограмму, аккуратно подровняв края, словно этим движением подытожила мою карьеру и жизнь.

— Одна в Москве, без тренера, без команды спортсменов? Без привычной структуры, образа жизни. Вы сейчас где-то выступаете?

— Нет, я закончила, — сказала я и отвернулась к окну, чтобы она не заметила, как дрогнули губы.

— Возможно, у вас сигналит психика.

— Сигналит? — я поймала её взгляд и тут же отвела: от него становилось не по себе.

— У меня была сестра — пятикратная чемпионка мира по синхронному плаванию. Она долго искала опору после спорта.

— И как? Нашла?

— Нет. Умерла. Машина сбила.

— Ой…

— Она зашла в плавание с пяти лет, а вышла после двадцати шести. Найти себя не успела.

Я провела ладонью по колену, чувствуя, как намокли руки.

— «Сигналит психика» — звучит так, будто я сломалась…

— Кардиограмма хорошая, с сердцем проблем я не вижу. Можем ещё повесить холтер, если хотите, но срочности нет.

Я вышла из кабинета на ватных ногах. Коридор встретил меня тяжёлым запахом хлорки и лекарств. Где-то хлопнула дверь, кто-то кашлянул, вдоль стены скрипнула каталка. Я остановилась у подоконника и упёрлась ладонями в холодный пластик. Сердце вроде бы билось ровно… и именно это пугало больше всего. Как будто оно издевалось.

«Сердце в порядке», — повторила я про себя. Слова не ложились. Я вдохнула — неглубоко. Второй раз — ещё мельче. На секунду закрыла глаза. Пол под ногами поплыл, будто я стояла не на линолеуме, а на беговой дорожке, выставленной на максимум. «Паника», — всплыло слово, и от него стало хуже. Сердце толкнулось — сильнее. Потом пауза. Потом ещё удар. Я выпрямилась, заставляя спину принять привычную стойку спортсменки.

Соберись.

Ты не падаешь. Ты стоишь.

«Сигналит психика», — слова врача впивались, как булавки.

И что с этим делать?

Из клиники я вышла в час дня. Москва шумела, спешила, толкалась. Я стояла у метро и смотрела на поток людей. От мысли, что это может повториться, живот сжался, под ребрами ощущалась пустота. Колени стали ватными, ненадёжными, словно могли в любой момент подломиться.

Достала телефон. Открыла чат с мамой. Набрала: «Мне страшно».

Стёрла.

Снова набрала: «Мам, хочу приехать».

Стёрла.

Если мне не помог врач, как смогут помочь родители?

Положила телефон в рюкзак. Засунула руки в карманы и спустилась в метро. Пока ехала до станции «Динамо», читала в интернете о возможных причинах нехватки кислорода, если ЭКГ в норме. Взгляд выцепил фразу «паническая атака — внезапный приступ тяжёлой тревоги, сопровождаемый мучительными ощущениями». Да. Это оно. И что теперь с этим делать?

Воскресный вечер обещал отдых от работы и пребывание в режиме тюлень-весь-день. Вернувшись от врача, я побрела в ванную. Большой свет перегорел неделю назад, и чинить его, похоже, никто не собирался. Я включила жёлтую лампочку и потянулась за своим мылом в шкафчик.

Дверца открылась со скрипом, и вместо мыла мне на руку упал блестящий таракан. Я тряхнула рукой, сбросив его в раковину. Коренной москвич рысью скрылся в сливном отверстии. Я снова потянулась за мыльницей, но остановилась: у моего стакана с зубной щёткой ещё двое засуетились так, будто были неодеты и бог знает, чем занимались в темноте. Я захлопнула шкафчик и медленно досчитала до десяти, чтобы они спрятались.

К тараканам я относилась философски: годы в общагах и постсоветских гостиницах приучили. Но погружение в их культуру случилось в Варшаве.

На спортивном стадионе проходил международный турнир, и в опустевшем на лето академгородке нас расселили в студенческие корпуса по одному в комнату. Я приняла душ, закинула чемодан под кровать и вырубилась. Наутро, заняв второе место, вернулась с цветами, переоделась, собрала вещи и подняла матрас. Эта привычка осталась с детства: на время спортивных сборов мы с папой под матрасом хранили деньги и, съезжая, проверяли кровати дважды.

Под матрасом оказался тараканий мегаполис: личинки, сброшенные панцири, взрослые особи — ощущение, что я вторглась в их подматрасную империю. Опустив матрас, я сделала два шага назад и вылетела из комнаты быстрее, чем бегала финалы.

Я расстегнула молнию на чемодане прямо в холле и, не стесняясь, вывалила на пол спортивные вещи в поиске рыжих туристов. В косметичке нашла четырёх — видимо, наряжались. Из стопки спортивных футболок вылез ещё один. Истерическая паника схватила меня за горло и трясла. Я перестала соображать: вытряхивала и выкидывала вещи одну за другой — в кучу посреди гостиничного холла. Немцы, французы, другие спортсмены подходили, спрашивали, что я потеряла, и предлагали помощь. Но из моей головы вылетело, как будет таракан по-английски, поэтому в ответ я мотала головой, будто не в себе.

Даже тогда, когда я обезвреживала армию польских усачей, я не убила ни одного. А сейчас, стоя в московской квартире, видела в тараканах лишь насекомых, не больше. Единственное, что меня озадачило — тараканы перестали прятаться. Этому было только одно объяснение: в нашей квартире их стало больше, чем укромных мест. Как выяснилось позже, так и было: алкоголики в квартире над нами умерли, и их квадратные метры, лакомый кусочек у метро «Аэропорт», готовились на продажу. Приехали люди в белых скафандрах и устроили тараканам апокалипсис — вот усатые и переехали к нам с вещами, кто успел.

Хоть тараканы больше и не наводили на меня приступов паники, то, что они ползали своими лапками по моей щётке, напрочь отбило желание хранить в ванной хоть что-то. Я выкинула щётку в мусорку и вернулась в комнату. Внутренний Комфорт, самостоятельно дойдя до нервного тика и истерии, требовал собрать пожитки и валить. Я вспомнила про стоимость аренды отдельной квартиры и подавила восстание. Мои воспоминания прервал сигнал сообщения в телефоне.

Неизвестный номер:

«Привет. Ты проснулась? Напиши адрес, я приеду…»

Пока я ошарашенно смотрела на экран, телефон пискнул снова:

Неизвестный номер:

«Это Рома»

Какого… чёрта происходит! Откуда он знает мой номер?!

Я кинула телефон на диван, не собираясь отвечать.

Открыла косметичку и пересчитала деньги. До зарплаты оставалось две недели. Десять тысяч шли Марине, шестнадцать — за комнату. Оставалось полторы тысячи рублей. Я медленно закрыла молнию.

Протяну.

Вдруг заиграло фортепьяно и на телефоне высветилось:

ВХОДЯЩИЙ ЗВОНОК

НЕИЗВЕСТНЫЙ НОМЕР

Отвечать на «неизвестный номер» Романа мне совсем не хотелось. Я скинула звонок, поставила телефон на беззвучный режим. Достала из сумки учебник по анатомии, конспекты лекций, чтобы вспомнить программу первого курса института физкультуры. Через три часа посмотрела в телефон:

7 ПРОПУЩЕННЫХ ЗВОНКОВ

6 СООБЩЕНИЙ

Подошла к окну, поставила чайник. Засунула три куска белого хлеба с сыром в микроволновку. Пока ждала бутерброды, открыла сообщения. Одно было от клиента — предупредил, что может опоздать на тренировку. Остальные — от настойчивого Романа:

Неизвестный номер:

«Просыпаемся…»

«Давай, сходим куда-нибудь?»

«Я приеду. Напиши адрес?»

«Почему не отвечаешь?»

«ТЫ РЕАЛЬНО — СОНЯ?!»

Я нажала на кнопку «ОТВЕТИТЬ»

Я:

«Рома, я всё вчера сказала. Я не знакомлюсь.»

Неизвестный номер:

«Я тоже вчера всё сказал…»

Я:

«Если не понимаешь, добавлю в чёрный список.»

Неизвестный номер:

«ХА! Угрозы? Это заводит!»

«Хочу увидеться. Ты кофе пьёшь?»

«ПИПЕЦ, ТЫ УПРЯМАЯ! ВЫЙДЕШЬ ЗА МЕНЯ?!»

Я рассерженно забанила Рому с его «неизвестным номером». В баре я говорила искренне. Последний парень, который у меня был много лет назад, уходя, сжёг всё внутри. Дотла. И с тех пор там не проросло ничего живого — в июле 2008 года я потеряла больше, чем любовь. Я потеряла веру в идею, что можно совмещать профессиональную карьеру и личную жизнь. Я потеряла веру в себя, потому что не попала на Олимпиаду, к которой тренировалась пятнадцать лет. За месяц меня отправили в нокаут дважды.

А сейчас только нащупывала дело, которое нравилось, за которое мне платили. В конце месяца я выполнила план клуба по количеству тренировок, и это значило, что моя зарплата увеличится до шестидесяти тысяч рублей. Дежурство в зале, недосыпы, тренировки, тренировки, тренировки — наконец-то принесли удовлетворение и уверенность в знаниях. Хоть Рома и манил меня самоуверенностью и харизмой, но любые свидания — трата энергии, а в конце рабочего дня её у меня не оставалось. Да и вряд ли знакомство в баре сулило что-то серьёзное. Расставив приоритеты, я оказалась не готова распыляться на отношения или развлечения.

Я вернулась под одеяло и открыла ежедневник: написала планы тренировок, отправила сообщения, чтобы подтвердить время и записать новых клиентов на инструктаж...

В понедельник утром Марина, идиотски улыбаясь, рассказывала налево и направо, что она выиграла у тренера пари аж на десять тысяч! Я нашла её в раздевалке, как всегда — с голой жопой, которую она демонстрировала зеркалу.

— Что опять не так с твоими ягодицами? — я подошла ближе, протягивая деньги.

Марина оживилась, увидев в своих ладонях две купюры по пять тысяч.

— О! Мой выигрыш! — и сменила тему. — Как тебе мои ножки?

— Марин, с пятницы прошло два дня, и они не поменялись. Перед выходными ты обматерила весы, помнишь?

Марина расползлась в счастливой улыбке:

— Юна, с пятницы я вешу на полтора килограмма меньше, чудо какое-то! Твоя идея с баром — потрясающая!

— И?

Марина с трудом оторвалась от зеркала и заглянула в мои глаза — и, кажется, ничего в них не увидела, кроме усталого Скепсиса.

— Что — и? Может, будем ходить туда чаще?

— Марин, через месяц у тебя будет муж, потом медовый месяц, или что там у вас запланировано? Потом токсикоз, молоко, бессонница, потом депрессия… В общем, увидимся через года полтора или никогда.

Марина слезла с весов и схватила спортивный костюм:

— Нет, я после свадьбы не перестану тренироваться. Буду держать себя в форме!

— На это возражений у меня нет. Пойдём. — Я пропустила её вперёд.

Мы вышли из раздевалки и поднялись на второй этаж. Марина встала на дорожку для разминки. Я отошла к стойке, чтобы взять ежедневник с тренировками.

— Девушка, а вы тренер? — окликнула меня рыжеволосая женщина сорок плюс, с отличной фигурой и макияжем.

— Да, чем могу помочь? — Я поправила бейдж с именем.

— Скажите мне по секрету: в клубе занимаются молоденькие спортсмены-красавцы?

Я посмотрела на её вьющиеся рыжие волосы, аккуратно лежащие на плечах:

— Спортсмены, молоденькие, красавцы — приходят, но чтобы три в одном — не видела…

Она улыбнулась:

— Отлично! В какое время они бывают?

Марина замедлила темп на дорожке, подслушивая наш разговор.

— Если вы про студентов, то после половины четвёртого и до закрытия. А в четыре часа дня — студенческий пик, так как дневная клубная карта действует до пяти часов.

Рыжая довольно кивнула, поправила волосы и пленительно-шёлково прощебетала:

— Спасибо большое. А я могу записаться на это время к вам?

— На четыре? Можете. В какие дни хотите? — я открыла ежедневник.

Она любовалась своим отражением, прикасаясь то к груди, то к талии.

— На все. Каждый день в шестнадцать ноль-ноль я у вас.

— Ок, как вас зовут и какие у вас цели?

— Я Лида. Мои цели? — рыжая из-под длинных ресниц просканировала кардиозону. — Не знаю, что обычно хотят, когда к тренеру приходят? Вот и мне то же самое запишите…

Я оценила её тренерским взглядом:

— Поддержание формы, может быть? Вы шикарно выглядите!

— Ой! Это я знаю, — Лида махнула в сторону. — Я хочу такие упражнения, чтобы со стороны я смотрелась сексуально.

Она прикусила нижнюю губу, провожая взглядом молодого тренера групповых программ, который только что отвёл тренировку и шёл в тренерскую, сняв мокрую футболку.

— Что вы имеете в виду? — пыталась я добиться хоть чего-то внятного. — Больше наклонов и гибкости?

— Да плевать! Что угодно! — Лидия вернулась в реальность. — Завтра буду… — она всмотрелась в бейдж на моём поло, — … Ю-ю-юна.

— До завтра, Лидия.

Рыжая развернулась и пошла к лестнице, плавно покачивая бёдрами. Тонкая талия визуально делала её формы пышнее, и я засмотрелась на свою новую клиентку.

Марина спрыгнула с дорожки:

— Чего это она? Зачем ей студенты?

— Я не её мать, откуда мне знать! Вернись на разминку! — я строго посмотрела на Марину.

— Хорошо, хорошо! — она недовольно встала на дорожку.

111

Тщательно размявшись, Марина выполняла присед с подъёмом на носки. После второго подхода её телефон дзынькнул. Спортсменка взглянула на сообщение, а потом подпрыгнула на коврике, хлопнув в ладоши:

— Юна! Женя написал, что Миша Галустян согласился вести нашу свадьбу! Представляешь?!

Я указала на её ноги:

— Вот так ещё попрыгай раз сто, заодно и стопу укрепим! Поздравляю. Шикарная свадьба получится. Смешная.

— Ты же придёшь?

— А ты приглашаешь?

— Да! Само собой! Если бы не ты и наши тренировки, я бы никогда в Веру не влезла…

— Без контекста звучит интригующе… А ты в итоге влезла? — я округлила глаза.

— Я же говорю, минус полтора килограмма с выходных!

— Это хорошие новости! Конечно, я приду.

Радостно кивнув, Марина добавила:

— А ещё я держу слово! С меня сто тысяч!

Я хотела было добавить: «Да ладно, перестань! Какие деньги?», но Жаба, Бухгалтери Комфорт мгновенно выпили на брудершафт и закрыли мне рот. Я только и смогла, что издать многозначительное: «Ммм».

Закончив тренировку с Мариной, я помчалась на обед — времени до следующей оставалось пятнадцать минут. Заказав куриный суп, уставилась в окно. В Москве хозяйничало лето: распустило деревья, нарядило в платья, забрызгало фонтанами. Ярко-синее небо и солнце звали в отпуск, к морю. Прохожие выгуливали открытые сарафаны и лёгкие босоножки.

Через дорогу я заметила букет из красных роз. Он был настолько большим, что видно было только мужские ноги в шлёпках и короткие руки, которые несли Его Величество Букет, то и дело перехватывая упаковку. Я улыбнулась. Где-то — романтика, жизнь, любовь, страсть. Люди встречаются, женятся… Огромные красные розы. Сколько их там? Сто? Двести?

Лейла — хозяйка кафе — поставила передо мной тарелку:

— Твой суп, — сказала она и тоже заметила букет. — Ты ж смотри, какой огромный!

Я кивнула. Курьер остановил девушку и, выглядывая из-за красных роз, следил за направлением её руки — та показала на высокий дом за спиной. Букет с курьером кивнули и отправились дальше.

Лейла толкнула меня в плечо и поставила на стол корзину с хлебом.

— Ешь, остынет! Первое надо кушать. Тебе особенно: всё макароны, да макароны…

— Спасибо. Запишешь на мой счёт? Зарплату получу — рассчитаюсь.

— О чём речь, конечно! Ты, главное, ешь помедленнее, не усвоится ведь!

Я выпила суп и побежала на тренировку. Клиент уже спустился из кардиозоны и тёрся у стойки рецепции. Дмитрий был менеджером в автосалоне, и на всех тренировках мы бесконечно перемывали BMW, Toyota, Mercedes — двигатели, запчасти, лизинг, скидки, проценты, вторичный рынок. Дмитрий взахлёб рассказывал о своей работе, а я иногда добавляла:

— Ух ты. Ничего себе! Да не может быть! Угу…

У него болели грудной отдел и поясница. Снимки МРТ и заключение врачей дали добро на физическую нагрузку. В тренировках с ним я чередовала ЛФК, функциональный тренинг и растяжку. После силовой нагрузки мы прошли к стойке ковриков. Я постелила себе и ему и, взяв теннисный мячик, добавила:

— Сейчас ложимся на коврик лицом вниз, надо стараться руками передать мячик за спиной. Носки взять на себя, а колени…

Но Дима, до этого самый внимательный из всех моих клиентов,, сейчас не слышал меня. Он с интересом смотрел в другой конец зала. Я подняла голову: не только Дима, все посетители клуба замерли и смотрели в одном направлении. В коридоре, между тренажёрным залом и СПА-центром, переминаясь с ноги на ногу, стоял тот самый курьер «из окна с цветами».

Затем красные розы прошли мимо нас и поднялись по лестнице.

— Ого! — поднял бровь Дмитрий. — А в розах, наверное, спрятано кольцо с бриллиантом!

— В фитнес-клубе? Предложение? Не думаю.

— Я бы сделал, — Дима гордо выпрямился.